Портрет невинности

Глава 1

Раздраженно морща лоб, Лоренцо Занелли, чей род веками владел «Торговым банком» – сначала небольшой итальянской корпорацией, затем огромным концерном, – вышел из лифта, остановившегося на последнем этаже красивого офисного здания в центре Вероны. Встреча с Мануэлем Сервантесом, главой аргентинского конгломерата и одним из самых давних клиентов Лоренцо, прошла хорошо, но Лоренцо не испытывал удовлетворения. Секретарь предупредил его, что он рискует опоздать на следующую встречу, если не закончит ланч прямо сейчас; он действительно засиделся за разговором, не имеющим отношения к делу.

Закончив обсуждать дела, Мануэль затронул тему, касающуюся его лично. Он говорил о необходимости бросить свои серьезные увлечения альпинизмом и фотографией и посвятить себя управлению компанией, которая перешла к нему пять лет назад после смерти отца, и семье. Попутно он показывал Лоренцо фотографии, которые привез из последнего путешествия в Альпы. Совершенно случайно в кадр пару раз попал брат Лоренцо, Антонио, и его друг Дэмиен Стедмен – в ослепительно-красных куртках, с еще более ослепительными улыбками; они только прибыли в лагерь, когда Мануэль и его группа уже собирались начать подъем.

Группа Мануэля почти достигла вершины, когда их догнала печальная весть: у его отца случился инфаркт. С вершины горы его забрал вертолет, доставивший Мануэля в Аргентину, к скорбному ложу отца. Много позже Мануэль узнал о трагической гибели Антонио и подумал, что Лоренцо был бы рад увидеть последние снимки брата. Забота Мануэля растрогала Лоренцо, но эти фотографии напомнили ему о том, что он уже несколько лет пытался забыть.

По пути в офис Лоренцо, просматривая фотографии и вглядываясь в особенности ландшафта, на которые указал Мануэль, столкнулся со старой подругой, Оливией Палья; она еще на некоторое время задержала его.

Брови Лоренцо сошлись к переносице, когда он увидел светловолосую женщину, сидящую в приемной и явно ждущую его. Он совсем забыл про мисс Стедмен, и сейчас ему было совсем не до нее.

– Люси Стедмен? – спросил он, бросив на нее мрачный взгляд.

Он вспомнил, как встретил ее много лет назад, когда был в командировке в Лондоне и зашел проведать Антонио. Тогда она была пухлой, ничем не примечательной школьницей в мешковатом свитере, с длинными светлыми хвостиками; когда Лоренцо вошел в квартиру брата, она как раз уходила. Антонио познакомился с ее братом, Дэмиеном, в лондонском университете, и они быстро и крепко сдружились и стали вместе снимать квартиру. Их дружба закончилась трагично, и Лоренцо вовсе не нуждался во втором за день напоминании об этом.

– Простите за опоздание, но я ничего не мог сделать.

Она встала, и он увидел, что она почти не изменилась: невысокая (ему по плечо), волосы стянуты в узел на затылке, никакой косметики. Она сменила мешковатый свитер на такой же просторный костюм; длинная юбка ей совсем не шла. Изящные лодыжки, отметил Лоренцо, маленькие ножки, но простые туфли явно знавали лучшие времена. Похоже, она придавала мало значения внешности – эта черта не вызывала у Лоренцо восхищения.

Люси Стедмен разглядывала мужчину, стоящего перед ней. Антонио как-то сказал ей, что брат намного старше его, что он унылый, скучный банкир, не умеющий получать удовольствие от жизни. Антонио часто говорил о брате резко, и теперь у нее появилась возможность посмотреть на это скопление неприглядных качеств.

Лоренцо был высок – выше шести футов. Его строгий, сидящий как влитой темный костюм с белой рубашкой и простым галстуком определенно стоили очень дорого. Люси поспешно подняла глаза, не позволяя взгляду опуститься ниже прекрасно скроенного пиджака, и посмотрела Лоренцо в лицо. Это лицо было сурово, улыбка явно нечасто освещала его, но Люси, даже несмотря на свой небогатый опыт общения с мужчинами, сразу почувствовала: в своих рассказах Антонио кое-что упустил – кое-что, очевидное для любой взрослой женщины.

Лоренцо Занелли излучал какой-то животный магнетизм. При столь строгом стиле одежды длина его густых черных волос удивляла. Четкие черты лица оттеняли темно-карие, почти черные глаза под дугами густых бровей.

– Вы, должно быть, Лоренцо Занелли, – сказала Люси, протягивая ему руку.

– Совершенно верно, мисс Стедмен, – ответил он, сжимая ее ладонь.

Пожатие было крепким и недолгим, но по телу Люси пробежала дрожь, и она уставилась на Лоренцо, не в силах отвести взгляд, даже когда он отпустил ее. У нее появилось странное ощущение, что она где-то его видела, но не могла вспомнить, чтобы они встречались, а на брата он был совсем не похож.

Лоренцо не был красавцем в общепринятом смысле, но его лицо завораживало. В нем сочетались сила, выдающая характер, и чувственность, затаившаяся в разрезе рта. Глядя на его полные, четко очерченные губы, Люси попыталась представить, каковы они на вкус… Она вздрогнула, пораженная полетом своей фантазии, и посмотрела ему в глаза, стараясь выбросить из головы мысли об этой странной реакции на человека, к которому по многим причинам должна испытывать неприязнь. Люси объяснила ее тем, что Лоренцо из тех мужчин, на которых хочется смотреть. Ей бы хотелось написать его портрет.

– Мисс Стедмен, я знаю, зачем вы пришли.

Его голос развеял мечтательный флер, и Люси моргнула. Лоренцо внимательно смотрел на нее, и она залилась краской при мысли, что ее застукали пялящейся на него.

– Правда? – пробормотала она.

Ну конечно, он знает. Она ведь написала ему.

Люси приехала в Италию, чтобы лично доставить одной графине портрет ее недавно умершего мужа. Графиня заказала портрет, когда гостила у друга в Англии, зашла в галерею Люси и увидела ее картины. Она прислала Люси десяток фотографий мужа, и Люси была в восторге оттого, что ее работа вышла за пределы страны. Славы она не искала, потому что знала, что в современном мире ни за что не добьется ее, но было приятно знать, что то, в чем она считала себя специалистом, ценят. У нее был талант: она легко выделяла особенности и характер любого объекта, с которым работала.

Люси как раз собиралась поехать к графине в Верону, когда ей наконец удалось добиться встречи с синьором Занелли. Телефонный звонок ничего не дал; тогда она написала на адрес его банка, прося помощи по вопросу выкупа «Стедмен индастриал пластикс» одним из крупнейших дольщиков фирмы ее семьи, Ричардом Джонсоном. В ответ пришло короткое письмо от одного из менеджеров, информирующего, что вопросы политики банка в отношении частных вкладов не обсуждаются. Тогда Люси скрепя сердце написала еще одно письмо – самому Лоренцо Занелли, пометив его как личное. Основываясь на том, что она слышала, она составила мнение о нем как о типичном невероятно богатом альфасамце, глухом к нуждам других людей, надменном и всегда уверенном в своей правоте. Этот образ ей очень не понравился.

Лоренцо Занелли плохо обошелся с Дэмиеном после завершения расследования инцидента, повлекшего за собой смерть Антонио. Он остановил его у здания суда и холодно сказал, что, хотя следствие признало Дэмиена невиновным, Лоренцо все равно считает, что он виноват, и с тем же успехом мог перерезать горло Антонио, а не веревку. Брат Люси и так очень страдал из-за потери друга, а подобное обращение просто уничтожило его, и он так и не оправился полностью.

Насколько было известно Люси, их семьи больше никак не пересекались, и для нее стало шоком известие о том, что банк Занелли был третьим тайным партнером ее семьи. Ей безумно не хотелось просить Лоренцо Занелли об одолжении, но у нее не осталось выбора. Она постаралась внушить себе мысль, что, возможно, она ошиблась в нем, и только боль потери заставила его произнести такие жестокие слова, а время хоть немного залечило рану. Люси подавила свою гордость и написала Лоренцо, что пару дней будет в Вероне, напомнила ему о дружбе, связывавшей его брата и ее семью, и почти умоляла уделить ей несколько минут, прежде чем он соизволил согласиться.

От того, убедит ли Люси Лоренцо в правильности ее точки зрения, зависела судьба семейного предприятия. Хотя она была последней представительницей своего рода, это предприятие являлось главным источником рабочих мест в городке Дессингтон в Норфолке, где она родилась и выросла. Люси уехала оттуда после окончания колледжа, но иногда приезжала погостить; к тому же у нее была совесть, в отличие от Ричарда Джонсона. Она возлагала все свои надежды на синьора Занелли, но чем больше она узнавала о нем, тем больше отчаивалась.

Она прилетела в Верону в десять часов утра. Вернее, не совсем в Верону: самолет экономкласса высадил ее в аэропорту в двух часах езды от города. Люси заказала номер в отеле и едва успела в офис Занелли, где секретарша спросила ее имя, позвонила куда-то и на идеальном английском сказала, что синьор Занелли задерживается. Домой Люси улетала на следующий день, в восемь вечера. Секретарша осведомилась, не хочет ли Люси перенести встречу, и, сверившись с ежедневником, предложила зайти через три дня. Люси спросила, нельзя ли назначить встречу на следующее утро, хотя в этом случае ей пришлось бы отказаться от своих планов осмотреть город. Секретарша сказала, что это невозможно, но она может подождать, если хочет. Ничего другого Люси не оставалось.

– Мисс Стедмен?

Он повторил ее имя, разгоняя ее размышления, и она вскинула на него глаза. Лоренцо ответил ей надменным взглядом.

– А вы очень упорная, как я погляжу, – усмехнулся он, повернулся к секретарше, сказал ей по-итальянски что-то похожее на «десять минут – потом позвони» и небрежно бросил Люси: – Пойдемте, мисс Стедмен, это не займет много времени.

Люси прикусила губу, чтобы не нагрубить в ответ. Это уже отняло у нее бездну времени. Она безуспешно попыталась разгладить складку на юбке, глядя, как его широкая спина скрывается за дверью его святилища. Он, конечно, чертовски привлекателен, но хам еще тот.

– Вам лучше войти в кабинет, – заметила секретарша. – Синьор Занелли не любит, когда его заставляют ждать.

Это не мешает ему заставлять ждать других, подумала Люси. Она расправила плечи, несколько раз глубоко вздохнула и вошла в кабинет.

Лоренцо стоял у большого антикварного стола и быстро говорил по телефону. Увидев ее, он отложил трубку.

– Садитесь, – сказал он, указывая на стул и утопая в своем глубоком кресле. – Говорите, зачем пришли, и побыстрее: мое время дорого.

Он даже не подождал, пока она сядет! Пожалуй, это был самый грубый человек, какого ей доводилось встречать, и она была права, сразу невзлюбив его.

– Не могу поверить, что вы брат Антонио! – выпалила она.

Когда брат впервые привез Антонио домой на каникулы, Люси по уши влюбилась в молодого итальянца – настолько, что даже начала учить итальянский язык. Антонио, который был старше ее на четыре года и на десять лет опытнее, не воспользовался ситуацией; напротив, он относился к ней как к другу и ни разу не выставил ее в дурацком свете. Жесткий человек, сидящий по ту сторону стола, повел бы себя с точностью до наоборот, она была уверена в этом.

– Вы совсем не похожи на него! Даже внешне! Этот всплеск удивил Лоренцо: у Люси Стедмен, оказывается, был норов. На щеках расцвел румянец, оттеняя нежность кожи, и она показалась ему не такой непримечательной. Лоренцо сжал губы. Он не хотел драться с ней, он просто хотел, чтобы она как можно скорее исчезла из его жизни, пока он сам не разозлился и не сказал ей, что думает о ее брате.

– Вы правы. Мой младший брат был красив, внешне и внутренне, тогда как я, по его словам, серьезный, твердолобый банкир со льдом в венах, которому не помешало бы научиться легче относиться к жизни. Не очень-то ему помогло все это, – жестко добавил он.

На секунду Люси показалось, что его глаза затуманила боль. Ей стало стыдно; нельзя было позволять неприязни вырваться наружу. Она поспешила выразить сочувствие.

– Мне очень, очень жаль, – прошептала она.

Воспоминания о трагедии, оборвавшей жизнь его брата и сыгравшей ключевую роль в смерти ее собственного брата, поднялись из глубин памяти.

– Я понимаю, что вы чувствуете, – сказала она и начала рассказывать про своего брата: – Дэмиен очень трудно переживал смерть друга. – Она не стала добавлять «благодаря вам». – Он так и не оправился. Я тогда второй год училась в колледже и пыталась как-то помочь, но все было напрасно. Он начал работать с нашим отцом, развивать семейный бизнес, но не мог полностью отдаться делу. А через год судьба нанесла ему еще один удар: умер отец. Дэмиен не мог со всем справиться один и нанял менеджера, чтобы он вел дела, и все, казалось, наладилось. В прошлом году Дэмиен поехал в отпуск в Таиланд и умер там. – Он просто перестал принимать лекарства. Люси до сих пор было больно думать об этом. – Так что я действительно понимаю, что вы чувствуете.

Лоренцо сомневался, что Люси Стедмен имеет хоть малейшее представление о том, что он чувствует, и раскрывать перед ней душу не собирался.

– Соболезную, – сказал он. – Теперь мы можем перейти к делу? Вы, полагаю, пришли по поводу намечающейся продажи вашей фирмы?

– Да… То есть нет. Не продажи… Позвольте объяснить…

– Даю вам пять минут, – сказал он и театрально посмотрел на часы.

Его запястье было покрыто жесткими черными волосками. Люси покачала головой. О чем она только думает?.. Она заставила себя сосредоточиться.

– После смерти отца согласно его завещанию к Дэмиену переходил особняк в Дессингтоне и семьдесят пять процентов бизнеса. Мне достался летний дом в Корнуолле и остальные двадцать пять процентов. Мой отец не был сторонником равенства полов…

– Мне не интересны подробности вашей семейной жизни. Только факты.

Впрочем, он и так почти все знал. Менеджер, занимающийся небольшими инвестициями банка, держал Лоренцо в курсе, но простая вежливость требовала, чтобы он выслушал Люси. Хотя теперь он, кажется, понял, почему эта женщина так выглядела. Лоренцо был ярым сторонником равенства полов и уделял большое внимание найму на работу и продвижению умных женщин, но на женщин, которые считают, что им все всё должны, а сами ничего не умеют делать, у него не было времени, и он начинал терять терпение.

Люси сделала глубокий вдох:

– После смерти Дэмиена я унаследовала все, что осталось. Легкая промышленность – не то, чем я хотела бы заниматься, поэтому я просто спихнула все на менеджера, пока юристы разбирались с наследством. И вот два месяца назад выяснилось, что семь лет назад мой отец с согласия Дэмиена сделал Антонио своим партнером, продав ему долю в сорок процентов. Я тогда еще училась в школе и ничего не знала об этом, но похоже, что они договорились между собой, что Дэмиен и Антонио будут вместе управлять фирмой, когда отец уйдет на покой. К несчастью, Антонио погиб. – Люси вздохнула и закусила губу. Осталось самое трудное. Она подняла руку и стала загибать пальцы, чтобы сконцентрироваться. – Поэтому, когда я унаследовала двадцать пять процентов, это не были настоящие двадцать пять процентов, это были двадцать пять процентов от шестидесяти. Значит, получается двадцать… Нет, подождите… пят…

– Хватит!

Люси развела руками:

– Ну вот, вы меня сбили!

– Я банкир, я умею считать. Дружеский совет: вам не стоит заниматься бизнесом.

Люси могла бы поклясться, что, прежде чем его глаза снова стали темными и непроницаемыми, в них мелькнула веселая искорка.

– Ваше время вышло, так что я вам помогу. Ваш брат, который, как видно, был охотник до разных партнерств, – саркастично усмехнулся Лоренцо, – полтора года назад заключил еще одну сделку, продав пятьдесят процентов Ричарду Джонсону, который оказался специалистом по операциям с недвижимостью. Теперь, когда ваш брат умер, он хочет выкупить остальные доли, снести фабрику и построить на ее месте жилой район. Вы владеете шестью процентами и хотите использовать мой банк, которому сейчас принадлежит доля Антонио, чтобы не дать уничтожить фабрику.

До этой минуты Лоренцо не знал, какое решение принять в данном случае, чего с ним обычно не случалось; теперь он все решил. Некоторое время он подумывал поддержать мисс Стедмен. Деньги для банка ничего не значили, к тому же это позволило бы избежать обсуждения с матерью неприятного вопроса, который воскресит ее боль, напомнив о смерти Антонио. Лоренцо всячески оберегал мать после смерти отца и вдвое тщательнее – после гибели брата. У нее было доброе, мягкое сердце. Она поверила в результаты следствия, и Лоренцо позаботился о том, чтобы она не узнала об их с Дэмиеном разговоре у здания суда, заплатив репортеру, ставшему свидетелем его гневной тирады.

Но Люси Стедмен разочаровала его. Она была вполне довольна положением вещей, когда отец и брат обеспечивали ее всем необходимым, давая возможность праздно рассуждать о равенстве полов.

– Да, именно так. В противном случае множество фабричных рабочих потеряют работу. Дессингтон – город, в котором я выросла, – не восстановится после такого удара. Я не могу допустить этого.

– Вы мало что можете сделать. Фабрика почти не приносит дохода, и банк не заинтересован в ее сохранении. Мы продадим свою долю мистеру Джонсону, который предлагает выгодные условия. – Лоренцо не смог удержаться от укола: – Если, конечно, в течение пары недель вы не предложите более выгодной сделки.

– Но я… Но у меня ничего нет, только моя доля…

– И два дома, за которые наверняка можно выручить круглую сумму.

– Нет, только полтора. Дэмиен сдавал часть своего, – пробормотала Люси.

Еще один факт, о котором она узнала совсем недавно.

– Почему-то это меня не удивляет, – фыркнул он, поднялся с кресла, обошел стол и встал перед ней. – Послушайте моего совета, мисс Стедмен, и продайте свою долю. Как вы сказали, вас не интересует пластик, и нас тоже.

Люси посмотрела на него снизу вверх.

– Сколько вам лет? Двадцать? Двадцать один? – спросил Лоренцо.

– Двадцать четыре, – огрызнулась она.

Маленькая, с детским личиком, она очень мучилась в колледже, где от нее постоянно требовали подтверждения возраста. Даже сейчас ей приходилось брать с собой документы, если она хотела попасть куда-то, где существовали ограничения по возрасту.

– Вы еще очень молоды. Берите пример со своего брата, веселитесь. Позвольте проводить вас.

Скорее, вышвырнуть. Люси запаниковала.

– И все? – Она вскочила и схватила его за руку, едва он начал поворачиваться к двери. – Вы не дадите мне подумать? По крайней мере, дайте мне немного времени, чтобы собрать деньги! Я сделаю все, чтобы спасти фабрику!

Лоренцо посмотрел ей в глаза, которые оказались удивительного оттенка зеленого, огромные и умоляющие. На секунду он даже сбился с мысли… Лоренцо знал о ее звонке, знал, что ей выслали стандартный ответ. Когда секретарша сказала, что Люси будет в Вероне, Лоренцо согласился встретиться с ней по двум причинам. Во-первых, из уважения к матери, которая без ведома Лоренцо и банка дала Антонио деньги на покупку доли фирмы Стедменов и, судя по всему, приняла сердечное участие в этой инвестиции. Только после смерти Антонио и разбирательств с имуществом брата Лоренцо узнал, что брат был партнером Стедменов. Он спросил мать об этой операции, так как провели ее через римский банк, а не банк Занелли, и предложил ей продать долю. Ее ответ поразил его. Когда она выходила замуж, ее мать дала ей совет: жена должна иметь собственный счет в банке, о котором муж не знает – это даст ей уверенность в своей независимости. Разумеется, мать Лоренцо не могла хранить деньги в банке Занелли. Что же касается продажи, она колебалась: ее грела мысль о том, что ее Антонио вовсе не был таким легкомысленным, как все о нем думали, а заботился о своем будущем и готовился стать серьезным бизнесменом.

Лоренцо так не думал. Окончив университет, Антонио и Дэмиен отправились в годичное путешествие, растянувшееся на два года и закончившееся смертью двадцатитрехлетнего Антонио на той злополучной горе. Вряд ли хоть один из них когда-нибудь остепенился бы и стал управлять фабрикой. Однако спорить с матерью Лоренцо не стал, тем более что она согласилась продать его банку долю Антонио.

Вторым поводом для встречи с Люси Стедмен было уважение к памяти брата, потому что в глубине души Лоренцо жила вина. Он слишком много внимания уделял своему делу и слишком мало – своему брату. Он очень любил Антонио, но малышу было всего восемь, когда Лоренцо поступил в университет и возвращался в родной дом в лучшем случае на каникулах, а после окончания учебы уехал в Америку. Когда же он вернулся, чтобы принять управление банком после смерти отца, Антонио был уже жизнерадостным подростком со своими друзьями и интересами. В восемнадцать Антонио уехал в Лондон; братья мало общались, но Лоренцо помнил, что Антонио несколько раз говорил о Люси как о чудесном ребенке. И он решил принять ее, хоть и ненавидел ее брата. Однако то, что он узнал сегодня за ланчем, вычеркнуло всю ее семью из его картины мира.

Внезапно огорчение, сдерживаемое с самого утра, переполнило его, и эта женщина, цепляющаяся за его руку, стала последней каплей. Он схватил ее, прижал к себе и впился в ее просящие губы отчаянным поцелуем.

Люси не поняла, что случилось. Несколько секунд она не двигалась, ошарашенная, но потом почувствовала движение его губ, и ее наполнил бурлящий восторг. Никто еще не целовал ее так властно, подчиняюще. Когда он оттолкнул ее, она замерла, не сводя с него широко распахнутых глаз.

Лоренцо никогда не терял контроль над собой, и его шокировал этот срыв и особенно то, что брюки вдруг стали ему тесны. Он посмотрел на стоящую перед ним женщину, плохо одетую, с румянцем на щеках, потемневшими глазами и бьющейся на шее жилкой, и понял, что у него слишком давно не было женщины, раз уж он польстился на такое.

– Нет, вы ничего не можете сделать. Вы не в моем вкусе, – сказал он жестче, чем было нужно.

Люси вздрогнула, стряхнула розовый флер и посмотрела на настоящего Лоренцо. Она увидела жесткую, циничную усмешку и поняла, что он подумал, что она предлагает ему себя. Поцелуй не впечатлил его; унижение, пронизанное гневом, вскипело у нее в груди.

– Если уж быть совсем честным, мисс Стедмен, ни я, ни банк не намерены больше иметь дело с кем-либо из вашей семьи. Вы зря потратили время, прилетев сюда. Улетайте ближайшим же рейсом. Вам все ясно?

Было очевидно – он говорил предельно серьезно. Люси показалось, здесь замешано что-то личное, но ведь он не знает ее. Впрочем, незнание не помешало ей возненавидеть его. Антонио с некоторой гордостью рассказывал, как жесток его брат, когда речь заходит о бизнесе, и теперь Люси понимала, что он был абсолютно прав. Однако она не знала, гордился бы Антонио своим братом сейчас, если бы дожил. У этого человека, казалось, совсем нет души.

– Абсолютно, – ровным голосом сказала она.

Люси была художницей, но при этом и реалисткой. Ей было всего двенадцать, когда умерла мать, и ее отец всю жизнь горевал. В ноябре умер ее брат. Она на горьком опыте убедилась, что бесполезно бороться с судьбой.

Она отступила, выпрямилась и, стараясь ступать уверенно, прошла мимо Лоренцо. В дверях она обернулась и окинула его взглядом с ног до головы. Темный, неподвижный, как скала. Нужно чудо, чтобы ей удалось спасти «Стедмен индастриал пластикс».

– Не могу сказать, что было приятно с вами познакомиться, но на всякий случай имейте в виду: я буду в городе до завтрашнего вечера. Кто знает, может, вы передумаете. – Она сказала это, просто чтобы хоть чуть-чуть сбить с него спесь.

– Ну, в эту часть города вам не забраться: я предупрежу охрану, чтобы они не подпускали вас ко мне. Я не хочу иметь ничего общего с вами и вашими делами. Невзрачные, безмозглые и трусливые женщины совсем не в моем вкусе.

– Вы именно такой, как вас описывал Антонио, – надменный, предвзятый, бессердечный ублюдок. – Люси с отвращением тряхнула головой и вышла из кабинета.

Глава 2

Лоренцо замер как громом пораженный. Слова Люси эхом отдавались в ушах. Ее последняя фраза попала точно в цель. Неужели Антонио правда думал так о брате? Сейчас это, конечно, не имело значения, но то, как он погиб, все еще не давало покоя Лоренцо, и фотографии, которые ему отдал Мануэль, не помогли.

На суде Дэмиен Стедмен выступал в качестве свидетеля, как и члены спасательной группы, нашедшей Антонио слишком поздно, чтобы помочь ему. В их связке Дэмиен шел первым и достиг вершины сорокафутовой отвесной скалы, когда нога Антонио сорвалась и он повис на страховочном тросе. Дэмиен пытался втянуть его наверх, но в конце концов перерезал веревку, и Антонио упал вниз.

Несколько лет назад был похожий случай, только оба участника выжили. Альпинистское сообщество решило, что обрезать веревку – правильное решение в данном случае: ведущий альпинист сможет вызвать помощь, освободившись от груза своего спутника. К тому же решению пришел суд и в случае с Антонио и Дэмиеном. С Дэмиена Стедмена сняли все обвинения, что невероятно разозлило Лоренцо. Его мать, раздавленная горем, не смогла присутствовать на слушании, но он высидел его от начала до конца и не поверил ни единому слову Дэмиена, а у того хватило наглости подойти к нему после слушания и выразить сочувствие. Лоренцо настолько вышел из себя, что пожелал юноше гореть в аду за свое преступление и ушел.