Кислородное голодание

Человеческий опыт передаётся на житейском уровне из поколения в поколение виде пословиц и поговорок, являющимися по своей сути сгустками человеческой мысли.

Осмысление одной из таких пословиц – «Где родился, там и пригодился…» и привело меня к написанию этой книги. В интернете можно отыскать немало прекрасных толкований смысла этой пословицы. Однако память услужливо выскребла из своих закромов мой давний разговор с пожилой деревенской женщиной, старухой, по сути, отличавшейся необыкновенной житейской прозорливостью, которую не так часто встретишь.

Тогда разговор зашёл у нас о моём житье-бытье. Я сообщил ей неприятную для себя новость, что одна из моих дочерей собирается переехать на постоянное место жительство в Норвегию, где там, с её слов, ей будет лучше.

«Лучше не будет», – сказала мне старуха. – Там, – ткнула она пальцем в небеса, – твоя дочь прописана по воле божьей в Рассеи-матушке. Только в Рассеи, всевышний сможет её отыскать в трудный для неё час, когда она взовёт к нему с мольбой и будет им спасена. Не нужно прятаться в чужих местах от господа нашего, а то жизнь пройдёт в безбожии…

– Всё это так, но…

– А знаешь ли ты сынок, – прервала меня старуха, что говорил Лев Толстой о душе русского человека? Я оторопел от такого вопроса и не только потому, что не знал ответа на него, а в большей части потому, что не ожидал услышать это от неё. – Так вот он написал однажды в своей книжке, что в душе русского человека есть «чувство, редко проявляющееся, стыдливое, но лежащее в глубине души каждого, – любовь к родине».

– Родину свою надо любить, а не мотаться по чужим странам в поисках угла для себя, – подвела она итог сказанному.

Дочь с внуком остались жить в России, и я забыл думать об этом. Но вот мне на глаза попались «Стандарты сексуального образования в Европе», и меня словно обожгло. Я вновь погрузился в изучение темы «лучшей» жизни» за бугром и уже вскоре понял, какой чудовищной опасности моя дочь и её несовершеннолетний сын могли быть подвержены.

То, что я прочёл о Норвегии – лучшей страны для проживания, которая, по мнению экспертов, должна к 2050 году на 90 процентов стать «гомо-страной», высветилось для меня новым светом, от которого хотелось зажмурится. Сексуальные меньшинства в нынешней Норвегии – это уже совсем не меньшинства. Натуралы – вот кто сейчас меньшинство…

Мне вновь вспомнились брошенные в мой адрес слова дочери: «Ты не прав, папа! Там уютно и чисто, там дышится по-другому. Здесь всё серо, и я задыхаюсь от нехватки кислорода, к тому же у моего ребёнка аллергия на цветение берёз…»

В тексте, прочитанных мной общеевропейских стандартов сексуального образования, указывалось почему нужно учить крохотных европейских детей «разным видам любви», а мастурбации строго в возрасте до четырёх лет и никак не позже. Ребёнок оказывается, должен осознать свою «гендерную идентичность», то есть определиться, кто он: гей, лесбиянка, бисексуал, трансвестит или транссексуал.

Если ребёнок по какой-то причине не выберет «гендер», то ему в этом помогут специально созданные госструктуры: всемогущая норвежская «Барневарн», финская «Ластенсуоелу», немецкий «Югендамт», а также многочисленные негосударственные организации.

В других источниках я прочёл, что устоявшейся зоной эксперимента по переделке «пещерных людей», коими считаются на Западе мужчина и женщина, в однополые и гендерно модифицированные виды, являются не только страны Северной Европы, но также Германия, США и бывшие британские колонии: Канада, Австралия, Новая Зеландия.

Однополые в этих странах уже поставили вопрос о праве венчаться с детьми, жениться на детях. Когда я узнал об этом, то первое, что мне пришло на ум – вот где воистину прячут людей от бога, модифицируя их в нетрадиционные гендеры…

И я тогда решил, что не оставлю без внимания это обстоятельство при написании книги, памятуя о том, что возможно кто-то, также, как и я, откроет для себя истинные «прелести» манящего его мира, и сбросит обволакивающую пелену со своих глаз.

В завершении я хочу обратить ваше внимание, дорогой читатель, что данный роман является художественным произведением, и несмотря на то, что в его основу положены отдельные факты из реальной жизни, имена героев, места событий, названия местности, городов изменены, поэтому любые совпадения случайны.

С уважением, Серж Бэст.

Пролог

Вероника – миловидная, сорока пятилетняя женщина, с хорошими формами тела, длинными вьющимися каштановыми волосами, правильными чертами лица, повернулась на стуле-вертушке, взгляд её стал ледяным, она невидящими глазами взглянула на мужа.

– Я совершенно уверена, что ты меня не любишь, у тебя однозначно есть другая женщина. Усталая, готовая взорваться в любую секунду голова Вероники с трудом переводила свои чувства в слова.

Он на полпути пресёк её попытку перейти к новому витку психической атаки на него.

– Эта женщина – моя коллега по работе, я всего лишь помогаю с дипломом. Так что кончай изображать возмущение. Твоё обо мне мнение достаточно прозрачно, и я не потерплю, чтоб ты раздувалась как мыльный пузырь при каждом упоминании о моих коллегах по работе, часть которых, как тебе известно, носят юбки.

– Достаточно лжи, – грубо осадила она его, – дуй в уши другим, что оставляешь своё любящее сердце дома. Тебе меня не надуть…

– Твоя дикая ревность, ко всему, что похоже на тебя, это не нормально.

– А то, что все будут считать, что ты спишь на чужих подушках и противно хихикать при этом, это нормально? Пожалуйста, убери от меня свои руки…

Алексей отпрянул от неё.

– Если ты этого хочешь, то ради бога, – холодно процедил он в ответ. – Ни один человек не способен жить годы в атмосфере нежной страсти, а если говорить обо мне, то их и несколько недель не на собирается, – буркнул он в своё оправдание. При этом его пронзительные и тёмные, как ночь, глаза смотрели с нагловатой уверенностью, что её абсурдные обвинения, рассыпались на глазах в прах.

Вероника знала, что этот его жёсткий и надменный взгляд способен был превратить любого в ледяную глыбу, но она почему-то не ощущала холод. Она изнывала от жары. Невыносимой жары…

– Надо же какой недолюбленный, – только и смогла она сказать в свою защиту.

Упрекая в неверности мужа, Вероника Васильчикова внутренне восхитилась смелости своего поступка. Но внешне это выглядело совсем по-другому. Она, онемев, смотрела, как он брезгливо сбрасывает руки с её плеч, круто поворачивается и идёт на кухню.

По звуку, донёсшимся оттуда, она догадалась, что он открыл бутылку пива и уселся за стол. Затем, когда он выпьет вторую бутылку, он уйдёт из дома, чтобы вернуться на следующий день. Так было уже несколько раз на протяжении последних двух месяцев.

А вдруг уйдёт навсегда? – неожиданно ворвалась в её сознание предательская мысль, от которой похолодело внутри. Она представила, что Алексей сейчас размышляет именно об этом, взвешивая всё за и против…

Тем не менее, отыгрывать назад она не стала. Её очередная попытка вызвать мужа на откровенный разговор ожидаемо провалилась, она не смогла пробиться к нему сквозь выросшую между ними непробиваемую стену.

Она спустилась по лестнице в гостиную, достала из буфета начатую бутылку шотландского виски, налила себе обычную порцию и поднялась вновь в спальню. Слёзы душили её, но ей было не больно, она выгорела изнутри, эмоционально выгорела.

Глава первая

Будильник сотового телефона отозвался приятной трелью. Анна перевернулась на живот и взглянула на электронное табло, оно показывало ровно десять. Она сбросила с себя одеяло в сторону, натянула шорты, футболку, включила беговую дорожку и ступила на ленту.

Что можно сделать за четырнадцать минут? – любил вопрошать её отец. Она с детской поры наперечёт знала весь перечень отцовских мероприятий, которые укладывались в это время, потому как они зачастую касались её самой.

Четырнадцать минут отводилось ей на сборы в садик, на надувание шаров, на уборку в своей комнате, на повтор пройдённого материала перед контрольной по физике, на утреннюю зарядку, на завтрак и ещё на многое другое.

Вот и сейчас время её бега на дорожке составляло ни более и ни менее, а четырнадцать минут.

Откуда прилетели к ним эти четырнадцать минут? На этот вопрос её отец – инженер конструктор космических летательных аппаратов отвечал просто: «С космодрома и прилетели…». Когда он пребывал в лирическом настроении, а такое было нередко, то напевал давнюю песенку:

Давайте-ка, ребята, закурим, перед стартом,

У нас ещё в запасе четырнадцать минут…

После чего, заключал: «За четырнадцать минут многое чего можно сделать. В жизни у человека не должно быть ни одной лишней минуты». Отца нет в живых уже три года, в память о нём Анна ввела в свою жизнь – 14 минут, которые так дороги были ему.

Анна не любила Валентинов день. Все эти дурацкие сердечки и цветочки, показные проявления чувств вызывают глупые умиления только у слезливых романтиков, но не у неё. Она, в отличие от них, себе цену знает и наперекор всем отмечает «День святого Трифона» – покровителя охотников и рыболовов. Этот праздник ей ближе – она ведь тоже охотник.

Все люди в мире на кого-то охотятся: спецслужбы охотятся за важными секретами, мужчины внимательно выглядывают свои жертвы на любовной трапе, женщины искусно плетут сети, в которые с удовольствием для себя попадает их добыча. Это другие охоты и на этом поприще она профи.

Анна Винер была из тех, кто умела уклоняться от стрел Купидона, и сама наносить поражение в трепетное сердце охотника.

В Валентинов день, она вновь вышла на охоту и ей понадобится не более 14 минут, чтобы «любовная добыча» упала к её ногам. Помпа, шум и блеск этого денечка будут её союзниками. А главным её оружием будет отменная, роскошная ложь, замаскированная под обаяние.

Ресторан «Mein Herz» в Меньшиковском дворце на Университетской набережной, – это то самое место, где состоится её охота…

Со стороны Невы дул ледяной ветер, в воздухе кружились крупные снежинки. Небо затянула вечерняя мгла, на тротуарах блестела изморось. Где-то неподалеку выла сирена «Скорой помощи».

Ровно в двадцать часов Анна Винер, шикарная блондинка, в мини- юбке из чёрной эластичной ткани, белой шёлковой блузке с мягкими складками вошла в зал ресторана. Чёрные туфли на высоких каблуках превращали её и без того длинные ноги в смертоносное оружие – это она поняла сразу, почувствовав на себе взгляды одиноко сидящих за столиками мужчин.

К ней поспешила её давняя подруга, пышногрудая официантка Кэт в сапогах-ботфортах на высоком каблуке, гусарских брюках и жёлтой тунике.

– Знатный сегодня денёк для тебя, Ани, не так ли? В Валентинов день в нашем кабаке посетителей намного больше, чем обычно. Я тебе уже присмотрела парочку неженатых индивидов для развития темы твоей диссертации. Только вот никак не могу запомнить, как она называется.

– Сексуальное общение полов. Кто в нём больше нуждается?

– Я, примерно, так и думала, – рассмеялась Кэт, – мудрёное название. На мой взгляд эту штучку любят и те и другие. – Хотя, … – на мгновение она задумалась, – если судить по мне, то я остыла надолго, если не навсегда… Наелась…

Анна шутливо погрозила ей пальчиком.

– Не говори так. На этом пути никто не застрахован от ошибок. Австралийские аборигены вообще говорят: «Что касается любви, то счёт начинается от пяти. У кого он меньше, тот ничего не смыслит в любви». Считай, подруга, что у тебя была лишь всего-навсего проба пера…

Кэт громко рассмеялась.

– Ты мне льстишь, Ани. Проба пера у меня состоялась в школьном возрасте… Я ведь птаха ранняя…

– То, что было в школе, в счёт не идёт. Все мы тогда были безмозглыми, гормоны в нас бесились на «Ура!» – хихикнула в ладошку Анна.

Кэт полностью доверяла Анне в своих сердечных делах и помогала выискивать очередные жертвы для её любовных интриг. «Ты единственная девушка, абсолютно чуждая романтике, других таких я не знаю…» – восхищалась она ей…

– Ладно, подруга, – улыбнулась Анна, – укажи мне на тех, кто здесь снял кольцо с безымянного пальца на левой руке и положил его в карман.

– Один из них сидит слева от тебя, – Кэт лёгким кивком указала на импозантного мужчину высокого роста, с сединой в волосах, сидящего у окна, из которого открывался великолепный вид на Студенческую набережную. Сразу видно, что он кобель, – обшарил меня всю с ног до головы…

Второй с длинной прической, сидит за спиной у меня через три столика, тоже стильный мужик, в очках, лет сорока пяти, в чёрном поло с лейблом на груди, читает какую-то умную книгу и пишет что-то в свой блокнот. Я видела его ранее у нас, он захаживает к нам днём – покушать. – Видимо, работает где-то рядом, или дома у него «засада».

– Понятно, – процедила сквозь зубы Анна с ухмылкой на лице. – Выбираю поборника науки, он уже посмотрел на меня лиловым взглядом…

– А может быть выберешь того – стильного?

– Нее, – протянула Анна, – мне сегодня не нужен мужчина под винцо, мне нужен очкарик, хотелось бы поработать с его мозгами…

– Что ж, это тоже хороший выбор! – одобрительно отозвалась Кэт. – Скажи подруга, а тебе не страшно подходить первой к незнакомому человеку?

– Страшно? – округлила удивлённо глаза Анна. – Нет, мне не страшно. Я к страху отношусь позитивно. Страх – это состояние человека, которое позволяет ему двигаться вперед. Я беру все свои страхи в помощники, и всегда делаю всё то, что мне страшно.

– Это как?

– Ну, к примеру, тебе страшно послать подальше подругу, которая выливает на тебя всю грязь, накопившуюся в ней. Она жалуется тебе на весь «белый свет» и уходит затем удовлетворенная, как оттраханная кошка, а у тебя, послужившей для нее помойным ведром, резкий упадок сил и депрессия. Тебе хотелось бы в этот миг сказать ей: «Отвали!», но ведь страшно потерять подругу. А я в таких случаях всегда посылаю подальше, ибо мне не нужны пожиратели моей энергии и похитители моего времени.

– С тобой всё понятно, – хихикнула Кэт, – спасибо, что меня не посылала ни разу. Удачи тебе с ботаником! – Я хоть ростом небольшого, но охмурю коня любого, – промурлыкала она, удаляясь и вихляя бёдрами…

– Сто семьдесят пять, – бросила ей вслед Анна.

– Что сто семьдесят пять? – обернулась на её голос Кэт.

– Мой рост сто семьдесят пять…

– А-а-а, – рассмеялась она.

Кэт вычеркнула из важных дел, всё, что связано с любовными делами не случайно. Четыре года тому назад стрела толстенького маленького мальчугана поразила её, и теперь её сердце нещадно ноет от боли. Только одна Анна знает какие сильные и страстные чувства она испытала к одному парню, с которым её угораздило познакомиться в такой же Валентинов день, и как потом он растоптал её чувства…

Поэтому она, как никто другой, знает цену этой искусственности, ей лапши на уши не навесишь… Она дорожит тем, что в её жизни нет больше обмана. За время своей работы в ресторане Кэт повидала массу парочек, которые приходили в ресторан, держась за руки, нежно смотрели друг другу в глаза, ворковали как голубки, дарили розы, а затем появлялись позже в других парах. И тогда она вспоминала свой проклятый Валентинов день…

– Ладно, я пошла работать… Сейчас я принесу тебе всё, что ты заказала…

Анна бросила взгляд на часы и решительно направилась к столику, где сидел тот, кто ей сегодня был нужен. Главное ввязаться в процесс, а мораль потом пусть сама выпутывается, – подстегнула себя она.

– С праздником, вас! – молвила она с улыбкой на лице, подойдя к намеченной жертве.

Мужчина, оторвался от блокнота и улыбнулся в ответ.

У него была большая голова, умные серые глаза и приятная улыбка, обнажавшая ровный ряд белых зубов.

– Вы единственный в этом зале человек, кого кудрявый мальчуган ещё не поразил своей стрелой. Все его попытки были тщетны, вы выстроили непробиваемую защиту из цифр, формул, знаков. – Я ему решила помочь… Берите, у меня таких оказалось два, – проговорила Анна, протянув ему пурпуровое сердечко.

Мужчина расплылся в улыбке.

– Вы смогли меня отвлечь, – серьёзно ответил он, посмотрев ей в глаза. – Меня трудно удивить, но, скажите, милая девушка, чем вызван интерес к моей персоне? Я ведь намного старше вас, к тому же невероятно скучен в общении…

Анна заметно стушевалась, её былая уверенность в себе тут же растворилась. Ничего себе экземпляр, – мелькнуло в её голове.

– Присаживайтесь, – пригласил он её к себе за стол.

– Спасибо! – ответила она, приняв его предложение.

Он пристально посмотрел на неё поверх очков. По телу Анны пробежали мурашки.

– Меня зовут Алексей Петрович? Как зовут вас, милая девушка?

– Ани, – робко выдавила она из себя, откровенно при этом пожалев, что сделала выбор в пользу этого «сухаря-ботаника».

– Извините, девушка, я не расслышал ваше имя.

– Меня зовут Анна.

Алексей слегка поднял брови, выражая вежливое удивление.

– Надеюсь, узнать для чего вам понадобился разговор со мной в Валентинов день. Это ведь не из праздного любопытства?

– Ну, да, … не из праздного, – схватилась за спасательную соломинку она, лихорадочно соображая, что делать дальше.

Анна украдкой бросила взгляд в сторону Кэт, стоявшей у бара и наблюдавшей за тем, как складывается ситуация у подруги. Ей и без слов было понятно, что у подруги всё пошло не так – попался крепкий орешек.

– Видите ли, я пишу некую научную работу на тему: «Сексуальное общение полов. Кто в нём больше нуждается?» и в связи с этим провожу опрос. Мне подумалось, что ваше мнение будет для меня ценным. Вы такой серьёзный на вид… Но вам ведь ничто человеческое не чуждо. Не так ли?

– Не чуждо, – рассмеялся Алексей. – Научная работа, о которой вы обмолвились, – это ваша кандидатская диссертация? – тут же уточнил он.

– Да, это моя диссертация, – улыбнулась Анна.

Девушка явно понравилась ему. Когда она улыбалась, на её щеках появлялись очаровательные ямочки. Такие, как она, были в его вкусе: стройная, красивая блондинка, чувственные полные губы, вьющиеся волосы до плеч, взгляд доверительный, нарочито смущенный – специально чтобы мужчина думал, будто она не опасна для него. Вообще-то общение с красивыми женщинами он избегал, с ними обычно много сложностей, другое дело – простушки, у них всё написано на лбу. С ними без проблем можно сыграть в «короткую любовь».

– Забавная тема. Уж больно непростой вопрос. Не представляю к каким выводам в данном исследовании можно прийти…

– Вот поэтому и выборка респондентов должна быть серьёзная. Смыслить в «секисе», как говорят у нас на кафедре сексологии, – это одно, а смыслить в жизни – это совсем другое. – Я уверена на «все сто», что в жизни вы точно смыслите – кинула в костер дровишек Анна.

Алексей рассмеялся.

– Смыслить в «секисе» – звучит забавно… Что касается того, смыслю ли я в жизни. Я женат и скажу вам, что семейная жизнь полна неожиданностей. По статистике, каждый четвертый брак в нашей стране распадается. Но это показатель тоже непросто притянуть к вашей теме…

Лицо Анны оживилось. Первый этап пройден. Её жертва схватила наживку и выражала готовность войти в её положение. Она глубоко вздохнула. Сердце билось ровно и спокойно. В зале играла живая музыка легкого джаза.

– Ну да, вроде бы семья, на первый взгляд, создана для рождения потомства, – принялась рассуждать она. Секс в этом случае важен для обоих супругов. Но этот вывод тоже, только на первый взгляд. Если исходить из важности рождённого ребенка, то он более значим для матери, значит и в сексе, она более заинтересована. Не так ли?

Алексей на мгновение задумался.

– Спорный тезис… Я сейчас подумал о своём сыне, он лишь немного старше вас. И я вам скажу, Анна, что он для меня желанный ребёнок, ибо я очень желал его рождения. Отсюда вытекает мой отношение к сексу. Весьма спорный тезис, кто больше нуждается в сексе, мужчина или женщина, – повторился он.

– Давайте зайдём с другого края… Договорить она не успела, так к столу подошла Кэт.

– Твой заказ, Ани, готов, куда его принести? На твой стол или сюда?

Анна взглянула на своего собеседника. Алексей, не раздумывая, принял решение, которое устраивало её в полной мере.

– Если Анна не возражает, то несите всё сюда, я подвину свои тарелки, – улыбнулся он.

– Я не возражаю…

– И будьте добры, принесите нам бутылочку «Мартини», – попросил он Кэт. – Смею высказать предположение, что моей собеседнице понравится вино, не подвергшееся в процессе ферментации тепловой обработке.

– Тогда ещё и лёд, – добавила Анна.

– С удовольствием! – с игривым настроением отозвалась Кэт.

– Какая милая девушка, – заметил Алексей.

– Да, милая. Она моя бывший клиент. Я подрабатываю в Центре оказания психологической помощи населению, там мы с ней и познакомились. От неё ушёл парень и она возненавидела весь «род человека он».

Лицо Алексея вновь приняло выражение вежливой заинтересованности

– Хм. Как интересно «человек рода он». Вы, наверное, многое знаете о нём?

– Всё знать не дано, но что-то я знаю. Однако мы отвлеклись от разговора, кто больше нуждается в сексе, мужчина или женщина, и в этой связи, я обещала зайти с другого конца, – напомнила она.

– Да это так, – кивнул Алексей.

– Так вот, статистика, которая вещь упрямая, услужливо говорит нам, что не только, что каждый четвертый брак в стране распадается, но и то, что порядка тридцати трёх процентов мужчин бросают своих детей и уходят воспитывать других детей. Что секс с целью рождения потомства не так уж и важен для них. Для женщины он более важен…

– Чёрт! – воскликнул Алексей, – серьезное наблюдение… Но вот, что оно только даёт?

– Что даёт? – вопросительно отреагировала Анна. – Счастье. Только вот, у мужчины оно другое… Эдвард Радзинский, известный писатель как-то сказал: «Мужчина счастлив не тем счастьем, которое он приносит, а тем которое он испытывает». В этом я с ним согласна полностью.

– Я тоже согласен, но с той лишь оговоркой, что это наблюдение верно для определенного этапа жизни мужчины. Когда день его жизни склоняется к осени, то чувственная сторона счастья отходит, по понятной причине, на второй план.

– Это закономерный итог, – иронично улыбнулась она, – в нашу жизнь входит не только всепоглощающая страсть, но и её угасание.

Анна посмотрела Алексею в глаза. А он ничего, – мелькнуло в её сознании. Красивый, с правильными чертами лица, прямым носом и серо-зелёными глазами. Его длинные волосы были тщательно уложены. А лицо – она профессионально отмечала мелочи, словно записывала к себе на внутренний диск, – было живым, несмотря на то что мимика почти отсутствовала. Густые чёрные брови в сочетании с волнистыми волосами производили потрясающий эффект, особенно если он чуть приподнимал их. И едва заметная улыбка, когда складки у носа и рта становились ещё глубже, передавала более отчётливо оттенки его эмоций.

Подошла Кэт, она принесла на подносе пищу, заказанную Анной и бутылку охлажденного шампанского.

– Спасибо, Кэт, – поблагодарила её Анна.

– Мне открыть шампанское или вы пожелаете сделать это сами? – обратилась она к Алексею.

– Я открою сам. Видите, ваша подруга пребывает в нетерпеливом ожидании, когда её обольют шампанским, – рассмеялся он.

Анна игриво погрозила ему указательным пальцем.

– Только не это…

– А по мне, с таким импозантным и умным мужчиной можно и в омут, или в ванну с шампанским, броситься с головой, – разразилась уходя, сальной шуткой Кэт.

Алексей бросил взгляд ей в след.

– Весёлая девушка, – пробормотал он, – даже не верится, что она когда-то ненавидела род мужской.

– И род мужской и Валентинов день…

– А этот католик здесь причем?

– Со своим парнем она познакомилась в этот самый, не счастливый для неё день – День влюбленных.

– Мы с вами тоже познакомились в этот день, – многозначительно сказал Алексей.

– Да, но чувства нас не захлестнут…

– Это потому, что я намного старше вас?

– Это как раз не является причиной, даже в некотором роде наоборот… Но об этом мне не хотелось бы сейчас говорить…

– Ну раз чувства не захлестнут, тогда готовьтесь, Ани, «утонуть» в потоке шампанского, – весело молвил он, беря бутылку в руку.

Алексей умело открыл бутылку и разлил искрящуюся мелкими пузырьками жидкость в два узких бокала типа.

– Позвольте мне, Анна, как человеку от науки, нагнать немного словесной скуки, – сказал он, смеясь, протягивая ей бокал.

– Начало тоста интригующее. Нагоняйте смело скуку!

– Жизнь человека можно выразить длинной временной нитью. на ней будут запечатлены многочисленные временные отрезки, которые были прожиты индивидом когда-то и с кем-то. По понятной причине они в равной степени принадлежат им и никогда не будут принадлежать другим. Четырнадцатое апреля этого года, примерно с двадцати одного часа, мы проживаем с вами. В вашей и моей жизни будет ещё немало Валентиновых дней, но этот день, по крайней мере этот временной отрезок, будет принадлежать только нам двоим. И лично мне это приятно осознавать…