Она уехала в Англию

Глава 5

Бывает, что люди, начав заниматься йогой, могут сразу, на первом же занятии принять стойку на голове; а есть и такие, которые занимаются много лет, но так и не встают на голову и даже не приближаются к этому моменту. И если Лия относилась к первой категории людей, то Лиза ко второй.

Зайдя домой, Лиза застала хозяйку дома именно в этой позе: стоящей на голове возле стены. Брюс подбежал к ней и хотел лизнуть, отчего Лия рассмеялась и резко вернулась на землю.

– Ах ты маленький разбойник, – улыбаясь, сказала она, потрепав Брюса за ухом. – Нагулялись, малыши?

Слово «малыши» из ее уст звучало так же естественно и красиво, как и ее идеальная ежедневная «ширшасана». И тут же, уловив флюиды, которые Лиза вовсю распространяла, спросила:

– Все в порядке, Лиза? Ты какая-то… странная. И запачканная. Что случилось?

– Все прекрасно, – ответила Лиза, – просто мы встретили мужчину с лабрадором. Он на меня напрыгнул, и я села в лужу.

Судя по расхохотавшейся Лие, она выглядела в этот момент нелепо, хоть и старалась изо всех сил показать, что ничего особенного в действительности не произошло.

– Кто прыгнул на тебя? Мужчина или лабрадор?

Теперь рассмеялась Лиза.

– Лабрадор, конечно.

Вечер, незаметно подкрадываясь к графству Сарри, одел облака в серо-розовые тона. Солнце еще ненадолго задержалось, озаряя края горизонта сияющими золотыми лучами. Так в детстве можно было любоваться блестящими фантиками от конфет.

После прогулки в садах Уисли Лизе внезапно захотелось рисовать, чтобы запечатлеть все те краски, которыми изобиловали цветы и деревья в этой элегантной стране. Ей было интересно, хватило бы всей палитры или пришлось бы изобретать новые оттенки, чтобы хоть немного приблизиться к реальности, открывшейся ей сегодня. Ей показалось, что она долго спала, а сегодня она проснулась, и единственным ее желанием сразу после пробуждения являлось то, что было естественным для нее и что она могла делать лучше всего остального – рисовать.

Романтическое настроение Лизы, безусловно, было вызвано утренним происшествием. Новый знакомый не выходил у нее из головы. Она сначала подумала, что это происходило потому, что там было слишком много пустого места и ей было необходимо заполнить его чем-то другим, но через некоторое время она разрешила себе приятные воспоминания о мужчине, который пахнул ветивером вперемешку с восточными специями.

Лия разлила по чашкам ромашковый чай. Укутавшись в кардиган цвета осеннего японского клена, она смотрелась очень уютно на фоне богатой оттенками зелени сада.

– Кто придумал имя для Брюса? – спросила Лиза.

– Мама Артура. Она увидела его и сказала: «О, это же маленький Брюс», – и мы не стали разубеждать ее. Как выяснилось позже, это были дорогие воспоминания ее детства. В ее семье тоже была собака, но имени ее вряд ли кто-нибудь, кроме моей свекрови, смог бы припомнить, так давно это было, ведь ей девяносто лет, да и уверенности в том, что это был именно Брюс, не было никакой. Как бы то ни было, мы решили назвать его Брюсом, чтобы порадовать ее.

Лиза и не могла представить себе иного имени. Хотя Лия не соотносилась у нее с именем Брюс, ведь оно казалось ей слишком нестильным, старомодным для такой хозяйки, да и вовсе не собачьим. Артур же производил впечатление человека далекого от подобных вещей и не предназначенным для того, чтобы его можно было заставить придумывать собачьи имена.

Брюс лежал на полу, растянувшись лапами в разные стороны, и держал во рту мягкую игрушку. Это был его ритуал: сначала сытно поесть, причмокивая от удовольствия, а потом обниматься с плюшевым гамбургером. По всей видимости, только Брюсу в этом доме разрешалась junk food.

Артур иногда жаловался, что его жена не ест «нормально». Но Лиза видела, что на самом деле ему это нравится. Полушутя он прилюдно говорил: «Представляете, когда мы познакомились, я предложил ей ужин, а она отказалась и вместо этого съела пучок петрушки! Это же уму непостижимо», – с удовольствием негодовал он, довольно посматривая на свою тоненькую жену, хлопочущую на кухне. «Как можно так питаться, не понимаю. Все время предлагаю ей приличную еду, а она изучает рецепты хлеба из чечевицы и покупает зелень и фрукты. Где жиры и углеводы в этом доме? Ах да, забываю, что иногда она все же ест рыбу и птицу. И почему это так незаметно происходит?»

В Англии иметь в возрасте Артура жену, как Лия, называется «иметь жену-трофей». Хотя подобный брак в любом возрасте и статусе мужчины из любой страны это огромная победа и признак того, что мужчина чемпион, что он не только добрался до финала, но и дерзко выиграл его.

Сначала это игра, он добивается расположения столь прекрасной женщины, а затем он настолько вживается в свой собственный проект по завоеванию ее, что не может себе представить, как можно жить иначе и что жена может как-то иначе вести себя и иначе выглядеть.

Он сочувствовал своим приятелям, которые относились к подобному достижению более чем равнодушно, и недоумевал, как можно довольствоваться малым, а именно «серенькими» женами, по манерам своим и поведению больше напоминающими мужчин или ленивых домохозяек, флегматично выполняющих обязанности жены.

«Diva» назвал Лию Артур, когда в первый раз увидел ее плавно передвигающейся по залу в длинном, золотистом платье, обнажающем одну из ее ног – красивую и длинную. И так оно и было во всем итальянском значении этого короткого, но объемного слова. Она была Дива. Она была такая одна. И он сразу понял это. Она всегда выделялась на фоне остальных женщин, как будто никого, кроме нее, не существовало. Ухоженная, капризная, утонченная и роскошная, она точно знала, чего хочет, и часто обесценивала мужские доблести. Она не позволяла по отношению к себе фамильярности и всегда держала всех, кроме близких ей людей, на дистанции, и никому не получалось разгадать ее мыслей. Она была самодостаточно счастлива и не нуждалась в компаниях, и это заводило Артура еще больше, он хотел узнать, что творилось в ее мире, который она так искусно создала, и ему во что бы то ни стало хотелось стать частью этого мира. Он знал, что покорить ее будет не легче, чем одомашнить дикую утку. Но он поставил цель. А целей он всегда добивался.

Он не привык к завышенным ожиданиям по отношению к себе со стороны женщин, его мать была удовлетворена своим браком и к детям относилась строго, консервативно подходя к воспитанию, но не проецируя на них своих идеалов. Он запомнил мать дружелюбной, ненавязчивой, временами отстраненной от семейных дел, благодаря чему его самооценка ни разу не оказалась под ударом. Он рос смышленым, в меру самоуверенным и спокойным человеком.

Его бывшая жена, с которой он познакомился в университете, была ему скорее лучшим другом, чем объектом страсти и «вечной любви». Низенькая, коренастая, светловолосая англичанка с шотландскими корнями, она хорошо говорила на немецком языке и увлекалась велоспортом.

Он женился на ней в продолжение их дружеской связи, а она вышла за него в знак своей преданности и уважения. Вместе они прожили двадцать лет, пять последних из которых они спали в разных спальнях. У них было трое детей: двое сыновей и дочь.

Она встретила другого мужчину и долго не отваживалась рассказать об этом Артуру. Он же был слишком поглощен работой и дорогостоящими хобби, чтобы заметить это, тем самым предоставив жене полную свободу. Он редко думал о ней, когда находился вне дома, и никогда не вспоминал, уезжая с друзьями кататься на лыжах или рыбачить в океане, но когда это все же происходило, он понимал, что что-то в этой сфере его жизни было неправильно, чего-то серьезно недоставало. Его брак казался ему крепостью, но при этом нежилой, из окон которой постоянно сквозило, и хоть ему и было в ней спокойно, находиться там он почему-то не особо спешил. Он ни разу не приревновал свою жену и не отслеживал, как на нее смотрят другие мужчины.

С Лией все обстояло иначе. Сначала, когда чувство ревности возникало в нем, он не знал, как на него реагировать. Он впервые в жизни чувствовал себя уязвимым, растерянным и беспомощным. Он мог резко высказать Лие свое мнение по поводу ее поведения или, пока она не видела, прочитать сообщения в ее мессенджерах, и это только усугубляло его терзания и чувство безысходности. Он стал нервным на работе, и его хобби больше не приносили такой радости, как раньше. Его любовь к себе и мужская уверенность пошатнулись, но он постепенно научился жить с этим и зачастую справлялся со своими эмоциями.

В семейной жизни с Лией он был вечным покорителем вершин, которых достигал, но они тут же рассеивались, как мираж. Он просыпался очередным утром и понимал, что «покорение» ему всего лишь приснилось и он снова оказался у подножья. Его запал никогда не иссякал. Он вставал с кровати и начинал готовиться к новому восхождению, параллельно думая о том, что надо покрасить свой новый Макларен в особенный серо-жемчужный цвет, немного похожий на Grigio Estoque, цвет Ламбаргини его партнера по гольфу, потому что Лие не нравятся яркие цвета суперкаров.

Артур шел на переговоры, зная, что у него нет ни единого шанса проиграть или сдаться, потому что дома ждет его она. Его звезда, которая сияла ярко на небосклоне, заслоняя собой все остальное в его жизни. И не было пути назад, не было времени для расслабления, если быть на этом небосклоне солнцем. Он хотел, чтобы она им гордилась, чтобы никто не мог сравниться с ним в его силе и способности заботиться о своей женщине. Он точно знал, что это можно сделать только поступками. И он их совершал. Неустанно. Упорно и безоговорочно. Он впервые любил женщину и боготворил ее, насколько ему позволяло его естество.

Глава 6

– Совсем забыла тебе сказать, – как бы между прочим произнесла Лия. – Недавно звонил Артур предупредить, что задерживается. А еще он сказал, что наш сосед Тео приходил сегодня во время ланча.

Лиза вздрогнула.

– Так вот, Тео спрашивал, все ли в порядке с леди Элизабет, которую он поставил в неловкую ситуацию сегодня утром. Спросил, кто она такая, так как Брюса он, конечно же, знает, а вот новую его спутницу отнюдь нет. Какое упущение!

По мере того, как Лия пересказывала разговор с мужем, Лиза заливалась краской, становясь похожей на землянику в самом ее соку. Даже Сашенька в свои три годика показала бы на Лизу толстым пальчиком и сказала, что та влюблена.

– Артур ответил, что ты наша дорогая гостья из далекой и холодной России и, насколько он знает, с тобой все более чем в порядке и на данный момент ты пребываешь в компании его драгоценной жены где-то в садах Уисли. Ты не хотела бы прокомментировать это, Элизабет? – по-лисьи улыбнулась Лия.

Лиза сделала глоток чая и неуверенно посмотрела на Лию.

– Я уже прокомментировала это утром, если ты помнишь. Ничего особенного не произошло. Его собака на меня набросилась. Все. Конец истории.

– Ах да, я припоминаю. Как интересно, что это, оказывается, наш сосед Тео, процветающий бизнесмен в третьем поколении. Очень хороший парень, и кстати, мне безумно нравится его невеста. Мегги. Симпатичная девушка, юрист в компании своего отца.

Именно этого Лизе не хватало: чтобы ее как следует обдали ледяной водой с головы до ног и выбросили в снег где-нибудь посередине Антарктики.

«Как можно быть такой наивной? – удивилась она самой себе. – Только я могла после слова «привет» мысленно выйти замуж за первого встречного англичанина и родить от него троих детей. Ну ладно, нечем было заполнить внутреннюю пустоту. Но зачем заполнять ее тем, что совсем иллюзорно, и примерять на себя то, что тебе не по плечу?»

Она вспомнила свою недавнюю установку про «научиться прыгать выше головы», которая так не отвечала этим ее мыслям.

– Очень мило с его стороны было прийти и поинтересоваться, все ли с тобой в порядке, правда? – сказала Лия.

Лиза попыталась ответить, но слова не захотели выстраиваться в ряд, и она замолчала. Ей не хотелось оправдываться и быть «пойманной» на том, что она не равнодушна к Тео. Ей сделалась неприятно. Она ревновала. Она знала этого мужчину всего несколько минут, но он благоухал ветивером и восточными пряностями, а ей очень нравилась эта сладкая смесь.

– Ты расстроилась, Лиза?

– Нет, конечно, – с неприсущей ей легкостью солгала она. – Отчего бы мне расстраиваться?

– Не знаю, ты немного погрустнела.

– Я устала, да и с работы звонили несколько раз. Как же мне хочется ее поменять!

– А что мешает?

– Боюсь. Куда я пойду? Насквозь творческая личность, всячески избегающая ответственности.

– Ну это не про тебя. Я бы не побоялась доверить тебе дом и Сашеньку на несколько дней. А это, поверь, о многом говорит. Ты творческая, но при этом очень надежная.

– Мне приятно, что ты мне доверяешь, – сказала Лиза, и ей стало тепло от слов Лии.

– Чем бы ты хотела заниматься? Если бы тебе можно было выбрать своим занятием все что угодно?

Солнце выглянуло из-за сгущавшихся туч и ласково пощекотало лицо Лизы, освещая гостиную мягким рассеянным светом.

– Я бы хотела стать дизайнером одежды, – честно ответила Лиза, обнажив свои смелые мечты. Ей стало неловко. – Я бы хотела работать с кружевом, создавать красивое нижнее белье. А еще платья – повседневные и вечерние – роскошные, но при этом сдержанные, элегантные, раскрывающие сексуальность их обладательниц, но при этом оставляющие их загадочными и недоступными.

Лия удивленно посмотрела на подругу. Она не ожидала от той подобного признания.

– Это несколько несопоставимо с твоей работой переводчика, но тем не менее звучит убедительно. Ты непременно должна попробовать. Кстати, ты права. Мужчины любят недоступных женщин. Они восхищаются ими и думают, что за этой недоступностью скрывается что-то ценное, а значит им есть что показать помимо своего тела. Я бы однозначно надела такое платье.

Входная дверь была открыта, и девушки услышали приближающиеся к дому шаги.

– Кто бы это мог быть?

Лия пошла встречать нежданных гостей. И каково же было ее удивление, когда там оказался Тео, держащий на коротком поводке свою собаку.

– Привет, Тео, заходи, – услышала Лиза и заерзала. «Убежать на второй этаж, закрыться в спальне и дрожать там, как кленовый лист, лишь бы этот благоуханный мужчина не увидел, что он мне нравится», – промелькнуло в ее голове.

Она так себя накрутила, что действительно убежала наверх, и когда Лия с соседом пришли на террасу, ее уже и след простыл.

– Странно, – произнесла хозяйка дома. – Еще минуту назад Лиза была здесь, не понимаю, куда она подевалась. Чаю?

– Нет-нет, я пойду. Нужно выгулять Айви, пока совсем не стемнело. Передавайте мои наилучшие пожелания Элизабет и Артуру.

– Как Мегги? – спросила Лия.

– О, Артур вам не сказал? Мы расстались около месяца назад, и она съехала от меня.

– Я не знала, прости. Время так летит. Мне очень жаль.

– Все в порядке. На самом деле, мы давно оставались просто хорошими друзьями, живущими под одной крышей. Спокойной ночи, Лия. Пока, Брюс.

Маленький абрикосовый комочек игрался с тучным, черным, как ночь, щенком. Несмотря на разные весовые категории, собаки выглядели счастливыми. Брюс недоуменно посмотрел вслед своей удаляющейся подружке и с опущенным хвостом пошел в дом.

Лия тоже посмотрела вслед Тео и в задумчивости поднялась наверх, чтобы поговорить с Лизой, но передумала и вместо этого заглянула в спальню Сашеньки. Девочка мирно спала, закрутив на маленьком пальчике золотистые кучеряшки. Лия наклонилась над кроваткой дочери и аккуратно распутала их. Она поцеловала дочь и вышла из комнаты. Еще раз бросив взгляд на спальню подруги, она прошла мимо и спустилась на кухню, чтобы заварить травяного чая.

Ночь незаметно поглотила все вокруг, и Лие захотелось раствориться в ней. Она села у окна, любуясь серебристой дорожкой, которая мерцала по воде, разделяя пруд на две ровные части.

Лиза лежала в кровати и чувствовала, что повела себя по-детски. Невоспитанно. Сбежала. Поставила Лию в неудобное положение. Она решила извиниться перед ней завтра и объяснить свое поведение неготовностью к разговорам с мужчинами. Это звучало глупо, зато, судя по случившемуся сегодня, было правдой.

Она закрыла глаза и представила себя успешной женщиной. Например, как Лия, у которой было все, о чем можно было мечтать. В отличие от нее, скучного переводчика, читающего каждый месяц тонны романов и вечно витающего в облаках.

«Как можно было на глазах у самого красивого мужчины шлепнуться в лужу? – думала Лиза, постепенно погружаясь в сон. – Интересно, какая она, эта Мегги?»

Глава 7

Лиза вышла на улицу, свежий воздух дотронулся до ее лица, он был такой же хрустящий и чистый, как ее только что вымытые длинные волосы, отливающие на солнце золотисто-красным оттенком меди.

Где-то вдалеке она услышала переливы церковных колоколов. «Та-ла-ла-ла. Та-ла-ла-ла», – звучали они, зазывая прихожан на утреннюю службу. Эти звоны отзывались у Лизы отрывками английских романов, которые одно время она не отрываясь читала московскими вечерами, наполненными шумом трамваев и машин.

Именно такой она себе представляла Англию викторианской эпохи, охваченную проникновенными звуками деревенских церковных колоколов, ограждающих местных жителей от дурных умыслов и наставляющих на путь истинный, и картинки, которые она себе когда-то отчетливо нарисовала в воображении, теперь ожили и выстроились вокруг нее новой реальностью.

Лизе не пришлось ничего объяснять Лие про свое вчерашнее поведение, поскольку она застала ее в дверях, и Лия, рассмеявшись, назвала ее «дезертиром» и сказала, что ничего особенного та не пропустила. Тео приходил поздороваться и заодно поинтересоваться, все ли в порядке с его новой знакомой.

Лия показала новое пальто цвета сладкой карамели, которое пришло ей сегодня с net-a-porter, и упорхнула в прекрасном настроении на съемку кулинарных видео для ее вебсайта.

Сонный Брюс семенил маленькими кучерявыми лапками впереди Лизы, раздраженный тем, что ему пришлось выйти из дома в такую погоду.

Было ветрено, и начал накрапывать дождь. Брюс терпеть не мог гулять, когда шел дождь, но любил, когда на улице было солнечно и сухо. Лиза подбадривала его, на что он, скукожившись, только изредка недовольно на нее оборачивался.

Лиза решила вечером поехать в гости к подруге, которая жила на южном побережье Англии и давно звала ее в гости, чтобы познакомить со своей новой семьей. Девушки учились в одном университете, и после его успешного окончания с красным дипломом Вероника стала вести русский язык для иностранцев. Так она встретила своего мужа, который хотел познакомиться с красивой, женственной русскоязычной девушкой, и уехала жить к нему в Англию.

Неожиданно Брюс ожил, завилял хвостом и побежал вперед. Лиза увидела несущегося к ним черного лабрадора и даже взглянула, нет ли рядом луж, как вдруг он остановился и начал обнюхивательную церемонию с Брюсом, сопровождающуюся обоюдным интенсивным вилянием хвостов. Лабрадор начал прыгать, зазывая Брюса поиграть, на что тот безоговорочно согласился: то ложась, то энергично вскакивая в ответ.

– Привет! – по-британски растянуто сказал Тео. – Как дела?

Он направлялся к ней, и Лизе на этот раз было некуда деться. «Только бы не этот запах!» – молилась она про себя, чтобы не лишиться чувств от сладких, умопомрачительных восточных ноток. Смущаясь, она ответила, что все хорошо.

Тео выглядел еще лучше, чем она его запомнила. Может, потому что сегодня ей выпала возможность разглядеть его, хотя она изо всех сил старалась этого не делать. Его кучерявые волосы намокли от дождя; легкая, ухоженная небритость, глаза цвета кюрасао… Он был одет в джинсы и футболку темно-серого цвета, с ветровкой в руках. Он тоже рассматривал Лизу, от чего она смутилась еще больше.

– Я знаю, что вы из России, – сказал Тео. – Из какой именно части?

– Из Москвы.

– Правда? Всегда хотел побывать в Москве. А вы надолго здесь?

Лиза не понимала, почему он разговаривает с ней и задает вопросы, но вспомнила, что это у британцев в крови: задавать вопросы и всем видом показывать, как это им интересно. Make small talk, как говорится.

– На пару недель, но так не хочется уезжать, – чуточку расслабившись и уже бессознательно кокетничая с ним, ответила она.

– Давайте поужинаем сегодня вечером, если, конечно, у вас нет никаких других планов, – неожиданно предложил Тео.

«Ну вот тебе и англичане, – расстроилась Лиза. – Без пяти минут женат, а все никак не угомонится». Ей захотелось спросить, что на это счет подумает Мегги, но она промолчала.

– Хорошо! – сказала она.

Лиза не могла поверить своим ушам. Она знала, что будет корить себя за то, что так быстро согласилась идти на ужин практически с женатым англичанином.

Но что сказано, то сказано. Она согласилась пойти на ужин, тем самым тут же отказавшись от планов поехать на побережье к Веронике. И почему-то это было самым чудесным ощущением за много лет.

Они медленно шли по направлению к озеру. В воздухе, под солнечными лучами, растаяли цветочные ароматы, напоминающие сладкий бергамотовый чай.

Для Тео русские женщины всегда представлялись чем-то хрупким и привлекательным, эдаким сладким запретным плодом, хотя Лия была единственным экземпляром из них, с кем он был лично знаком. Запретным плодом, потому что он знал, сколько трудностей может возникнуть в отношениях с женщиной, чей менталитет кардинально противоположен его собственному. Он не раз с этим сталкивался в разговорах с Лией, да и Артур упоминал что-то в этом роде на вечеринке, посвященной его дню рождения. Несмотря на это, в Лизе было что-то такое, что Тео пока не мог себе объяснить, – ему хотелось находиться рядом с этой красивой девушкой. Ему очень нравился Лизин русский акцент, и он хотел, чтобы она говорила как можно больше. Когда она беседовала с ним, она изящными тонкими пальцами застенчиво поправляла длинные каштановые волосы, в смущении опускала большие зеленые глаза, и румянец заливал ее по-детски милое личико. Ему нравились ее худые ноги, обутые в обнажающие их верхнюю часть огромные резиновые сапоги. Из приличия он старался не смотреть на них, но это давалось ему не просто. В то утро он пошел гулять с собакой в надежде встретить Лизу, даже несмотря на то, что это грозило ему опозданием на важную встречу с клиентом.