У вас один общий друг

Глава 1

Созвездия

Что сказал буддийский монах продавцу хот-догов?

Знаете, чем плохо рассказывать анекдоты самому себе? Не смешно, ведь ты в курсе, в чем соль. А я в курсе, в чем соль. Мне известны все анекдоты на свете, ибо я всеведущ. Я все знаю, все вижу. Это – факты, а факты – это я. Я – рассказчик. Я – слушатель. Я – огонь. Я – звезды.

Июньским днем, в разгар сумбурного подросткового возраста нынешнего столетия, в Центральном парке погиб человек. Он шел на работу в наушниках, блуждая по дебрям своей обширной музыкальной библиотеки, когда на его пути оказалась велосипедная дорожка; впрочем, «дорожка» – не вполне подходящее слово, скорее лента черного асфальта, пролегающая сквозь зелень. Человек посмотрел по сторонам, убедился, что никого нет, и принялся переходить на другую сторону, однако дуновение ветерка навело его на мысль, что пора подстричься, поэтому он остановился прямо посреди дорожки и открыл в телефоне список дел. Он сосредоточенно смотрел себе в ладонь, отстукивая большим пальцем быстрое «тук-тук-тук», и где-то между пятым и шестым туком вынырнувший неизвестно откуда синий гоночный велосипед на огромной скорости врезался в беднягу и практически переехал пополам.

Люди прибежали на помощь, но помочь было уже нечем. В ушах у человека оставались наушники, и когда жизнь стала ускользать от него, песня закончилась и началась другая. Небесные струны понесли его ввысь под «Звездную пыль» в исполнении Нэта Кинга Коула, чей голос из тысяча девятьсот пятьдесят седьмого, презрев время, звучал в две тысячи пятнадцатом. Человек не хотел слушать эту песню, последним его побуждением было переключить на следующую, однако вместо этого он переключил сам себя, переместившись в иной мир, а мелодия все звучала, и в списке дел по-прежнему значилось: «Стрижк…»

– Не хочу сказать, что парень сам виноват, – заметил сотрудник пресс-службы мэрии Кервис, нависая над рабочим местом Рокси, – хотя вообще-то он игрался с телефоном прямо на велосипедной дорожке. История, конечно, грустная, но ум-то надо иметь!

Действительно, история грустная, согласилась Рокси.

– Уже второй труп за год, а еще только июнь, – продолжил Кервис. – Вероятно, нам все-таки придется закрыть велодорожки. Огребем кучу жалоб от Союза велосипедистов, однако если под колесами гибнут люди, что эти кляузники могут нам предъявить?

Рокси пожала плечами. Она понятия не имела, что эти кляузники могут предъявить.

– В любом случае, – заявил Кервис, – я считаю, нужно запустить общегородскую кампанию, чтобы заставить пешеходов оторваться от телефонов. Например, «Нью-Йорк, выше голову!». Или «Нью-Йорк, посмотри вверх!» Или «Нью-Йорк, оглянись!»

Рокси сказала, что один из вариантов звучит идеально.

– Который? – уточнил Кервис. – Ау, Рокси!

Та оторвалась от телефона.

– Что, прости?

– Какой из вариантов звучит идеально?

– М-м… можешь повторить?

Он повторил.

– Тот, который в середине. Да, точно он.

Кервиса тревожило, что мнение его ассистентки Рокси так много для него значит. А еще – что на самом деле она не совсем его ассистентка. Рокси находилась ниже по служебной лестнице, он имел право давать ей распоряжения, но она не была его личной ассистенткой, и это его беспокоило. Кроме того, он переживал, что девушка плохо работает: пропускает его слова мимо ушей, халатно относится к обязанностям, возможно, даже не голосовала за мэра и к тому же не соблюдала дресс-код (сегодняшний комбинезон – не исключение). Рокси была слабым звеном в команде. Это тоже не давало покоя Кервису, ведь именно он ее нанял. Однако сильнее всего тревожила красота коллеги, которая с каждым днем становилась все неотразимее (вероятно, комбинезон как-то поспособствовал).

– Так, мне пора на совещание, – проговорил он. – Кажется, босс не в настроении. Возможно, дело затянется надолго. Не возражаешь, если придется немного задержаться?

Рокси не возражала. Кервис ушел, и следующие сорок пять минут она просидела за рабочим столом в пустом офисе пресс-службы. Нижняя часть тела лениво раскачивалась туда-сюда, зато верхняя оставалась неподвижной – локти уперты в стол, в руке телефон, взгляд устремлен в экран. Рокси действительно ничего не имела против того, чтобы задержаться на работе. Уйди она на час раньше, занималась бы тем же самым у себя на кухне. Дома или в мэрии, без разницы; где бы Рокси ни находилась, мыслями она пребывала не здесь.

В ее «здесь» велосипедные аварии не казались чем-то важным. Здесь ничто не казалось важным, кругом мелькала реклама и все обсуждали выход нового реалити-шоу «Темная сторона любви» (что за дурацкое название!). Рокси не терпелось вернуться домой и посмотреть первую серию, однако она продолжала глазеть в экран, ведь здесь столько всего можно посмотреть. Здесь всегда есть что посмотреть. Женатого политика застукали с любовницей – Рокси развеселилась; ребенок-инвалид взобрался на высокую скалу – Рокси воодушевилась; друг похвастался, что купил дом, – Рокси позавидовала; ученые подтвердили, что уровень мирового океана повышается, – Рокси испугалась; панда надела пластиковое ведро себе на голову – Рокси расхохоталась, и так далее, и так далее. Каждая эмоция начисто стирала предыдущую с грифельной доски сознания. В Лос-Анджелесе землетрясение. «Кто-нибудь еще это чувствует?» – «Ни фига себе!» Рокси встревожилась, но тут бьюти-блогерша, чьи мастер-классы по макияжу она обожала, ретвитнула ссылку «Чихуахуа или черничный маффин?». Девушка прошла по ссылке и попала в новое «здесь». Ее взору предстала серия фотографий чихуахуа и черничных маффинов, а также маффинов, похожих на чихуахуа, и чихуахуа, похожих на маффины: зрителям предлагалось определить, кто есть кто. Рокси рассмеялась; во внешнем мире, за пределами телефона, негромкий смех дробно рассыпался по пустому кабинету.

Внезапно ее посетила новая мысль. Может, блестящие глаза чихуахуа, похожие на черничины, пробудили инстинкт размножения, а может, маффины вызвали слюноотделение; в результате то ли внизу живота, то ли в мозжечке возник знакомый импульс, и Рокси переместилась в очередное «здесь» под названием «Флиртариум», где она познакомилась с Бобом.

Боб первым ее заметил и тут же лайкнул. Ну еще бы – в этом «здесь» Рокси присутствовала в одном из своих лучших образов: не утомленная сотрудница пресс-службы в комбинезоне, а неотразимая красотка в платье и при макияже, с новогодней вечеринки трехлетней давности (тогда она была моложе и свежее, меньше весила и больше спала). Здесь роскошные рыжие кудри не спрятаны под шапкой и не стянуты в хвост, а развеваются по сторонам, напоминая фейерверк. Здесь на губах играет улыбка, предназначенная всем и каждому: новому году, камере, фотографу, присутствующим в зале, всем жителям Земли и, наконец, – в этом «здесь» – лично Бобу. Боб увидел улыбку, волосы и платье и, вероятно, понял, что хочет ее, поскольку движением большого пальца, стоившим ему всего одну калорию, сконцентрировался на желании и отправил информацию о нем прямиком из мозга в мир Рокси, запустив цепочку последующих событий.

Это произошло час назад. Теперь же Рокси открыла «Флиртариум» и обнаружила там Боба, улыбчивого Боба с ямочками на щеках, мечтающего о встрече. Он был красив, но здесь других не бывает. Здесь каждый хорош настолько, насколько хороша его самая лучшая фотография, а в мире не существовало более совершенного изображения Боба, чем то, которое увидела Рокси. Он никогда так удачно не причесывался. Стильная прическа, обаятельная улыбка и поставленный лайк – этого оказалось достаточно. Еще одна потраченная калория, и телефоны синхронно тренькнули, объявляя: Боб и Рокси образовали пару.

Кервис вернулся с совещания и радостно объявил, что боссу вроде бы приглянулся вариант «Нью-Йорк, посмотри вверх!». Рокси молча собрала вещи и пошла домой. Спустившись в метро и сев на поезд, следующий в сторону Морнингсайд-Хайтс, она проверила погоду, посмотрела видео с подборкой самых неудачных макияжей, вычислила нескольких чихуахуа, затерявшихся среди маффинов, и пофлиртовала еще с тремя парнями. Боба унесло течением из лагуны ее внимания, и теперь он бултыхался где-то на задворках памяти вместе с прочим информационным хламом.

Однако этим же вечером, когда Рокси, полусонная, лежала в постели, кайфуя от шоу «Темная сторона любви», от Боба пришло сообщение.

– Можно быть с тобой откровенным? – написал он.

Рокси слишком устала для флирта. Она уснула, а утром, поскольку Боб по-прежнему казался ей симпатичным, ответила ему, пока чистила зубы. Сперва хотелось придумать что-нибудь остроумное, однако потом она решила: парень не настолько симпатичный, чтобы целое утро ломать голову над ответом, к тому же ей пора бежать на работу, поэтому не стала заморачиваться.

– Конечно.

– Ладно, – быстро отозвался Боб. – Ты у меня первая.

– Первая?

– Да.

– В каком смысле?

– Ну первая, с кем я здесь познакомился. Я новенький. – И немного погодя добавил: – Как я справляюсь?

К тому времени Рокси уже находилась на рабочем месте. У нее было много дел, но все же она выкроила минутку, чтобы принять подачу.

– Отлично. С виду и не скажешь, что новичок.

– Ха-ха, спасибо. Никогда не пользовался сайтами знакомств. Решил попробовать. Создал профиль, заполнил анкету – надеюсь, фотография годная. Потом стал разбираться, что к чему, и увидел тебя. Такая вот история. Кстати, меня зовут Боб. Классное платье.

– А я Рокси. Спасибо.

На экране появились точки. Боб печатал. Рокси взглянула на его анкету: Боб, сорок лет, не женат, образовал с вами пару.

– Ты в разводе? – спросила она.

Точки исчезли, будто Боб что-то стирал, потом пришел ответ:

– Нет. А что, похож на разведенного? Ха-ха.

– Значит, женат? Гуляешь на стороне?

– Нет, не женат и никогда не был.

– Кажется, ты оправдываешься, Боб. Ладно, я не осуждаю. Жизнь длинная, люди устают друг от друга.

Еще одна долгая пауза, заполненная точками. Похоже, Боб долго писал, затем стирал, потом снова писал и стирал. В конце концов на экране появились всего три слова:

– Я не женат.

– Ладно, верю, – написала Рокси. Боб не ответил. Через час, во время обеденного перерыва, стирая с зубов налипший кусочек капусты из салата, она добавила: – Прости, я не пытаюсь тебя осуждать или типа того. Просто немного странно, что ты новичок в таких делах.

– Видимо, я странный, – быстро откликнулся он.

– Только что завершил длительные отношения?

– Нет.

– Значит, сейчас в длительных отношениях?

Короткая пауза, затем ответ:

– Нет.

– Не хочу занудствовать, только не понимаю, как ты умудрился прожить до сорока лет холостяком и не завести приложение для знакомств, хотя бы из любопытства. Неужели тебе ни разу не было одиноко? – Внезапно Рокси решила, что прилагает слишком много усилий для поддержания разговора. В конце концов, ей-то какая разница? Она вышла из приложения. Чихуахуа. Чихуахуа. Черничный маффин.

– Я не думал, что придется знакомиться в интернете, – ответил Боб. – Рассчитывал найти родственную душу в реальной жизни – на работе, на вечеринке, через друзей. Я долго надеялся, что это однажды произойдет, но… мои надежды не оправдались.

Рокси прочитала сообщение в пустом вагоне метро. Честность Боба ее позабавила.

– Значит, вот почему ты здесь, Боб? Хочешь найти родственную душу?

– Разве остальные хотят не того же?

– Полагаю, большинству нужно нечто другое.

– Что именно?

Рокси отправила серию эмодзи – в основном фрукты и овощи.

– Понятно. – Через мгновение Боб осмелился спросить: – А ты здесь зачем?

Рокси улыбнулась и начала писать честный ответ: серию эмодзи – в основном фрукты и овощи. Она не искала длительных отношений. Вероятно, когда-нибудь она надумает завести бойфренда или даже больше чем бойфренда, и если такой день наступит, не станет считать себя лицемеркой, ведь это произойдет еще бог знает когда, а прямо сейчас Рокси хотелось того, чего хотелось, не больше и не меньше.

Ей вспомнились слова давней подруги Кариссы, сказанные в отпуске на Косумеле, еще до того, как Карисса вышла замуж и муж вынудил ее перестать общаться с Рокси. Они сидели в баре на пляже, за Кариссой весь вечер увивался молодой человек. Он спросил, какого парня она ищет, и получил ответ: «Ищу мужа. Желательно чужого». Рокси и остальные девчонки хохотали до колик. Сейчас ребенку Кариссы четыре года, в ее фейсбуке[2] – сплошные фотографии из детского сада. Карисса исчезла из жизни Рокси, так что не грех позаимствовать удачную фразу.

– Ищу мужа. – Рокси сделала многозначительную паузу, но стоило напечатать «желательно чужого» и поставить подмигивающий смайлик, как шутка показалась пошлой и совсем не такой смешной, как в устах Кариссы. Наверное, на нетрезвую голову это действительно звучало остроумно, а сейчас надо придумать что-то другое… Поезд со скрежетом затормозил, телефон выпал у Рокси из рук, заскользил по полу, словно шайба, и в результате очутился в луже неизвестной жидкости.

– ЧЕРТ! – Рокси опрометью метнулась в другой конец вагона, схватила телефон и принялась трясти, стряхивая капли. Потом, порывшись в сумочке, выудила флакончик санитайзера, выдавила пару щедрых порций геля и принялась остервенело растирать телефон бумажными платками, словно от этого он станет достаточно чистым, чтобы его можно было поднести к лицу. (Разумеется, не станет.)

Рокси нажала кнопку включения. Безрезультатно. Она подержала кнопку пять секунд, десять, пятнадцать, словно врач, пытающийся реанимировать мертвое тело. Большой палец побелел от напряжения. По-прежнему ничего.

Выйдя из метро на Бродвее, Рокси купила в ближайшем магазинчике пакет риса. Дома она положила телефон в миску с рисом, прождала самый длинный час в своей жизни, затем вынула смартфон и произнесла краткую молитву.

На черном экране появилось белое яблоко жизни.

«Флиртариум». Новые сообщения. Рокси нажала на иконку.

– Ищу мужа.

– Ха-ха. Ты серьезно? Здорово! Откровенность за откровенность – я ищу жену. Отрадно знать, что я не одинок. Эй, ты еще здесь? Может, на тебя упал валун? Я чем-то тебя расстроил? Ладно, прости, что побеспокоил. Спасибо за приятную первую беседу. Круто, что ты честно пишешь о своих желаниях. По-моему, ты очень храбрая. Если передумаешь и захочешь встретиться в реале, дай знать. Пока. Не буду тебе надоедать. Счастливо.

Рокси не ответила. Она забыла про Боба, причем так крепко, что полтора дня спустя ей пришлось основательно напрячься, чтобы вспомнить. Просматривая чат «Флиртариума» во время утренней пробежки, девушка хотела ответить совсем другому парню на приглашение встретиться в среду, но вместо этого написала «Да!» под сообщением, которое в ту же самую секунду пришло от Боба.

– Ладно, вот что, – писал он, – раз уж я никогда больше тебя не увижу и не исключаю версии, что на тебя действительно упал большой валун, хочу сказать: ты классная. Я с радостью встретился бы с тобой в реале. Может, слишком тороплюсь? Или уже опоздал? Не знаю, как здесь принято. Я хотел бы познакомиться поближе. Если, конечно, тебя не придавило валуном. Если нет, тогда тебе повезло. Если же на тебя действительно упал валун, или дерево, или борец сумо, или еще какая-нибудь тяжелая штука, может, поужинаем вместе?

– Да!

Рокси, не успев снять тренировочный костюм, застыла в ванной у раковины. Она перечитала сообщение, взглянула на фотографию Боба, еще раз перечитала сообщение и решила: в этом парне что-то есть. Да, ботан, но поужинать с ним можно. Все равно она почти каждый вечер с кем-то ужинает. Румянец начал потихоньку сходить с ее щек. Чем черт не шутит? Вдруг они с этим Бобом поженятся и заведут детишек, если он не очень противный. Рокси снова взглянула на фотографию и мысленно расторгла помолвку. Нет, в мужья он не годится. Но губы у него ничего. Пожалуй, стоит с ним разок поцеловаться. А может, и не разок. Конечно, не следует обнадеживать беднягу, только почему бы не осчастливить красавчика хотя бы на одну ночь. Он уже большой мальчик – как-нибудь переживет, если его поматросят и бросят. Во всяком случае, будет ему урок, на ошибках учатся. Добро пожаловать во «Флиртариум», Боб. Здесь водятся драконы.

– Может, во вторник? – добавила она.

Почти мгновенно пришел ответ:

– Договорились.

А этот Боб держится весьма уверенно для новенького. Рокси поняла, что с радостью ожидает вторника. Она даже позволила себе написать: «Жду с нетерпением!», потом вернулась к просмотру «Темной стороны любви», затем переключилась на твиттер, а после этого прошла тест «Какая ты болезнь?».

ПЕРВОЕ ИМЯ:

«Элис», – напечатала она.

На самом деле, Элис – не первое ее первое имя. Первым именем Элис было Трут[3]. Седьмого июня тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года Трут и ее сестра-близняшка Джастис[4] попали в приют Святого Луки. (Не трудитесь искать, приюта Святого Луки больше не существует, как и страны, чьих сирот он принимал.) Десятилетия спустя запись об их прибытии – первое письменное свидетельство существования Элис – была отсканирована, оцифрована и забыта. Мне неизвестно, как звали ее настоящих родителей, что они были за люди и почему не смогли оставить дочерей у себя. Ничего этого я не знаю. История Элис начинается у порога приюта Святого Луки.

Вскоре Джастис удочерили супруги из Норвегии по фамилии Хьяльмарссон. Знали ли Хьяльмарссоны, что у их приемной дочери есть сестра-близняшка? А если бы знали, то забрали бы обеих? Неизвестно. Вероятно, истина о существовании Трут оказалась от них скрытой, как и многие другие истины, скрытые от других супружеских пар, прежде чем серия судебных исков заставила приют Святого Луки прекратить свое существование. Как бы то ни было, Хьяльмарссоны вернулись домой с одной девочкой и были весьма этим довольны. Ей дали имя София. Что сказать о Софии Хьяльмарссон? Она выросла в Осло, ходила в школу, работала, вышла замуж – в общем, вела обычную жизнь. Если вам любопытно, в моем блокноте все записано. Но лично меня интересует не Джастис, а Трут.

Трут оставалась в приюте Святого Луки еще два месяца. А потом, в один прекрасный день, из далекого городка Катона, штат Нью-Йорк, прибыли Джон и Пенелопа Квик, и в этот момент в необъятном хаосе информации появляется вторая запись о девочке: документы об удочерении – заполненные, подписанные и надлежащим образом удостоверенные.

Далее, запись номер три: билет на самолет. Место в середине, для ребенка, лежащего в переноске между новыми родителями. Во время полета, где-то высоко над океаном, Трут превратилась в Элис.

Таким образом, двадцать восемь лет спустя ответом на вопрос «ПЕРВОЕ ИМЯ» стало «Элис».

Элис напечатала «Элис», как и много раз прежде на этой же самой странице. Только теперь все иначе, потому что следующего раза не будет. Пора уже заполнить анкету. Хватит тянуть. Не сдавайся. Не опускай руки.

ВТОРОЕ ИМЯ:

– Элис?

Элис оторвалась от телефона. Девятилетняя девочка по имени Тьюлип дергала ее за рукав. В жаркие дни они ожидали автобус в прохладном мраморном фойе дома, в котором жила Тьюлип, а не на остановке.

Элис взглянула на свою подопечную. В школьной форме и с туго заплетенными косичками девочка выглядела очень строгой. Осталось три дня, а потом лето.

– Что?

– Мы пропустили автобус.

Элис подскочила на месте и метнулась к окну.

– Черт!

Луис, швейцар, засмеялся себе под нос. По Пятой авеню уезжал автобус. «Блин, – подумала Элис. – Я сказала “черт” при Тьюлип».

– Чепуха, – проговорила она, будто слова могли что-то исправить. – Сядем на следующий.

– Но это же был наш автобус.

– Он ушел. Наш будет следующий.

Элис улыбнулась Тьюлип. Девочка, кажется, удовлетворилась таким ответом.

– Можно поиграть на планшете?

– Нет.

Элис вернулась к анкете.

ВТОРОЕ ИМЯ:

– Что ты делаешь?

– Кое-что заполняю.

– Что заполняешь?

– То, что нужно заполнить.

– Что именно?

– Тьюлип, не мешай.

ВТОРОЕ ИМЯ:

– Тебе нравится работать няней?

– В смысле? Я люблю тебя, солнышко.

– Ты не ответила на вопрос.

Элис сдалась. Она убрала телефон в сумочку и присела на корточки перед девочкой, оказавшись к ней лицом к лицу.

– Тьюлип, – проговорила она. – Сейчас я скажу очень важную вещь, которую тебе нужно знать о жизни. Готова? Смотри мне прямо в глаза. Слушай только мой голос. Знаешь, что мы сейчас делаем? Это называется «концентрироваться». Если у тебя получится, если сможешь полностью сосредоточиться и ни на что не отвлекаться, тогда твои возможности безгра…

– Мы пропустили следующий автобус.

Элис подбежала к двери и выглянула наружу. По Пятой авеню уезжал автобус. На его борту красовалась реклама нового шоу «Темная сторона любви» со слоганом, написанным здоровенными желтыми буквами: «Чего ты хочешь на самом деле?»

Элис вздохнула.

– Черт.

По стенам маленькой спальни медленно ползли длинные лучи вечернего солнца. Элис лежала на кровати, уткнувшись в ноутбук. Рядом стояла птичья клетка, в которой обитал кенар Гэри. Сейчас он увлеченно клевал семечко.

Закладки. Белая стрелочка неуверенно скользнула к надписи «Регистрация на MCAT[5]». Элис знала – если кликнет, то обязательно заполнит анкету, ведь если она ее откроет, то не закроет, пока не заполнит, потому что нельзя сдаваться, нельзя опускать руки. Поэтому она не стала кликать на закладку, а вместо этого открыла фейсбук.

«#пулявжелудок» – написал ее одноклассник Дэйв, демонстрируя сооруженный им сэндвич.

«Номер восемь взорвал мне мозг!» – заявил неизвестный, представляя десятку детей-знаменитостей, которые выросли и невероятно разжирели.

«Помолвлена!» – объявила Келли (Элис вместе с ней снимала квартиру).

«Он не должен был погибнуть», – негодовал Том, с которым Элис один раз сходила на свидание, под статьей о вчерашней трагедии в Центральном парке. «ПОХОЖЕ, ТЫ ВООБЩЕ НЕ ПОНИМАЕШЬ СУТЬ ПРОБЛЕМЫ», – ответил друг Тома, велосипедист Брок, а потом возмущенно пояснил, что, во‐первых… так, погодите-ка. Элис прокрутила чуть выше.

«Помолвлена!» – объявила Келли.

Элис отправилась на кухню, где Келли и ее новоиспеченный жених Пыхтяй ужинали готовой едой из ресторана «Халяль Гайз» и вполголоса о чем-то беседовали. Пыхтяй коллекционировал и реставрировал пишущие машинки, у него их насчитывалось не меньше сотни. Келли познакомилась с ним всего три месяца назад, но в последнее время он оставался у нее почти каждую ночь, полностью заслужив прозвище, которое втайне придумала для него Элис.

– Ты помолвлена?

Келли обернулась. В ее взгляде мелькнула паника, тут же сменившаяся радостью.

– Да, только что!

– Поздравляю! – Элис от души обняла подругу. – Не могу поверить, что узнала об этом на фейсбуке! Обалдеть!

Келли согласилась, что это обалдеть, а потом ответила на важные вопросы: каким образом Пыхтяй сделал предложение, какая будет свадьба и приятно ли менять статус в фейсбуке. Наконец разговор коснулся насущного: Пыхтяй собирался переехать к Келли.

– Ну он и так здесь практически поселился – ничего особо не изменится. – Элис игриво потрепала Пыхтяя по плечу. – Хотя… где он будет хранить свои пишущие машинки?

На лице Келли вновь отразилось смятение. На сей раз Элис поняла, в чем дело.

– В общем, меня вежливо попросили съехать, и я вежливо согласилась.

– Это возмутительно! – возмутился Билл, брат Элис. – Разве так можно? (Вообще-то, по закону нельзя, но Элис настолько растерялась, что даже не подумала почитать про свои права.) – И что, теперь тебе придется собрать вещи и просто… свалить?

– У меня всего пара чемоданов и клетка с Гэри.