Растения чувствуют боль

I

Наверное, у многих первая неделя на новой работе – это всегда стресс. Но в моём случае она выдалась настолько из ряда вон, что я в конце концов решил поведать её историю. Начну с того, куда я вообще устроился – даже не на работу, а на стажировку. Эта организация – очень крупный издательский дом со множеством медиаресурсов по самым разным направлениям и огромной аудиторией. Мощный контент-мейкер, развёрнутая новостная сеть, развитые тематические разделы: от автомобилей до философии, от советов для беременных до биржевой аналитики. Естественно, к ним очень сложно попасть, а сразу после учёбы – почти невозможно. Именно поэтому мне, лучшему в потоке, посчастливилось выбить только стажировку, да и то, не в основной «обойме» авторов, а в каком-то «вспомогательном», как мне объяснили, подразделении. Я даже не понял, чем конкретно люди там занимаются. Но и за такую призрачную возможность я был очень благодарен моему дипломному руководителю, который, что называется, подсуетился. Конечно, я схватился за эту ниточку и увидел в ней шанс «засветиться».

В общем, накануне вечером подготовил я свой лучший костюм, выбрал самый красивый блокнот и ручку, оттёр ноутбук от пятен и себя самого не забыл привести в порядок. Ночью я долго не мог уснуть, прокручивая в голове ментальное кино, воображая, как завтра буду отпускать остроты с новыми коллегами за чашкой кофе в комнате отдыха.

На следующий день я приехал к месту сильно заранее, но заходить в здание не решался. Слишком рано приходить тоже плохо – обнажишь собственный мандраж. Так что я расположился в сквере неподалёку с чашкой кофе навынос и предвкушал свой первый рабочий день в крупном издательском доме. «Хотя на самом деле это не работа, а стажировка», – говорил я себе, как бы разрушая собственный воздушный замок. А утро было такое приятное, как раз чтобы мечтать: солнце, лето, я молод, не исключено, что талантлив. Полон амбиций, но и способностей не меньше. Возможно, и внешне привлекателен. На небе ни облачка, как и в моей душе, значит – я готов.

Я посмотрел на часы: осталось десять минут. Самое время выдвигаться. Я встал и направился в первый в своей жизни офис.

Главное, чего я боялся – это имён. Я решил, что сразу начну записывать их в блокнот, пускай выглядит нелепо, но всё же лучше, чем если я тут же их забуду. Когда на тебя в новом месте выплёскивается огромный поток информации, даже если не забудешь, то уж точно спутаешь чьё-то имя. Я знал только как зовут руководителя: Антон, – и как он примерно выглядит по описанию. С остальными коллегами предстояло познакомиться.

Офис находился на четырнадцатом этаже. Я ехал в лифте один. «Бывает и такое, главное – не застрять», – думал я. Когда идёшь в новое место, где ещё очень важно сразу произвести хорошее впечатление, конечно, волнуешься и начинаешь ждать подвоха отовсюду. Вроде того, что птица нагадит на твой костюм или проезжающая машина окатит тебя из лужи. Но лифт довёз меня без происшествий. Я вышел и направился по коридору в поисках нужной двери.

Отыскать её оказалось несложно, и вот я уже сделал первый шаг навстречу своей новой должности и коллегам. Конечно, ничего сверхъестественного за дверью меня не ожидало: ещё пара кабинетов и маленький коридор. Кулер с водой, цветы, журнальный столик. Я, правда, не знал, какая именно дверь мне нужна: табличек нигде не было, но, к счастью для меня, в коридор вышел молодой парень, по-видимому, местный работник. Он увидел меня и сказал:

– Привет.

– Добрый день, – ответил я, – я пришёл на стажировку.

– Отлично, – улыбнулся он. Кажется, он был в курсе, – меня зовут Макс. Тебе надо к Антону. Проходи, дверь прямо.

Я поблагодарил его и двинулся вперёд. Это и логично, что кабинет руководителя был посередине. Кстати, я сделал первую запись в своём блокноте: «Максим, молодой парень, брюнет».

В дверь начальника я, естественно, постучался и, не услышав ответа, вошёл.

Антон сидел за столом и общался по телефону. Обратив на меня внимание, он жестом пригласил войти и сесть в углу. Антон разговаривал очень оживлённо и сам выглядел взъерошенным. Как мне и рассказывали, у него были рыжие волосы. Он постоянно трепал их, пока говорил в трубку. Галстук он ослабил и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Пиджак лежал отброшенным на диванчике.

Я не старался вслушаться в его речь, да и разобрать что-то оказалось непросто. Он отпускал только короткие фразы вроде «Да», «Нет», «Конечно» или «Это невозможно». Трудно было понять – всегда он беседует в таком стиле или такой разговор выдался сейчас.

Кабинет, кстати, был обставлен вполне обыкновенно: без дипломов на стенах, без дорогих безделушек на столе. Пока я осматривался, Антон в очередной раз гаркнул собеседнику: «Да, да, да», – и положил трубку. Моё имя он, естественно, не помнил, но сделал вид, что напряг память, даже сморщил лоб:

– Привет, ты, наверное, от…

– Да, я на стажировку, – не дав ему договорить, бодро отрапортовал я, – здравствуйте!

– Класс, отлично! – воскликнул он, хлопнув в ладони. – И отбрось ты все эти формальности, мы здесь ребята простые, молодые. И я тебе скажу в качестве первого урока – если надо делать дела, заметь, именно дела, а не отчётность, поддерживать процессы или чёрт знает что ещё, то на серьёзных щах это невозможно. Я – Антон, на ты. У нас здесь очень много работы, и если мы будем тратить время на воздание друг другу почестей, мы никогда ничего не успеем.

– Ясно, Антон, конечно, – мне нравился этот настрой, хотелось поскорее приступить к работе.

– Знаешь, – проговорил он, немного помедлив, – не хочу вываливать на тебя всё сразу же. Я просто помню свой первый день: мне дали вот такую стопку бумаг, – он показал рукой на уровне своей груди, – и сказали: «С этим надо срочно что-то делать». И никто ничего не объяснил. Это явно не то, что мне хотелось бы тебе устраивать. Давай сегодня ты просто побудешь здесь как бы сам по себе. Поговори с коллегами, подготовь свой стол. А прежде, найди его. Можешь сходить канцелярию себе купить. Научись пользоваться ксероксом и кофемашиной. Ну, вот это всё. Главное, познакомься с людьми. У меня сейчас четыре человека: Макс, Лера, Вера и Аня. Я думаю дать тебя в помощь Ане: она в последнее время сильнее всех загружена, у неё самый масштабный проект. Как тебе такое предложение?

– Отлично, мне нравится, – я поднялся с места, – действительно, мне ещё предстоит тут освоиться. А то ведь можно закрыть проект, так и не узнав, где на этаже туалет.

Антон хмыкнул, а я прикусил язык: кажется, моя пушка с шутками разрядилась не вовремя.

Оказавшись в коридоре, я понял, что готовился совершенно не к тому. Я представлял, как меня заставят быстро написать текст на какую-нибудь тему и будут оценивать мои навыки. Эту картину я рисовал себе в голове, когда не мог уснуть вчера. А тут получается, что непосредственно работать мне сегодня не надо, скорее организовывать свой труд. «Ладно, возможно, это и правильно», – подумал я.

Так или иначе, передо мной было несколько дверей, и я, не задумываясь, открыл первую. Внутри за столами сидели две девушки, они улыбнулись мне, на что я сказал:

– Привет, я новенький здесь, стажёр.

– Да, мы в курсе, – ответила одна и хихикнула.

Другая добавила:

– С нами тебя всё равно не посадят, Макс вон не вынес нас и переехал в соседний кабинет, – она тоже рассмеялась.

Первая из них была брюнетка, вторая – блондинка, и, судя по всему, регулярный смех был способом их общения. Смеяться в ответ было глупо, ведь я, ясное дело, не на одной волне с ними. Поэтому я только улыбнулся и сказал:

– Мне Антон поручил знакомиться со всеми. Вы, наверное, Вера и Лера?

– Да, это мы, – согласилась блондинка, не забывая про смех.

– Угадай, кто из нас кто, – предложила вторая, улыбаясь.

Я стоял в некоторой растерянности. «Пожалуй, с этим я разберусь потом», – пронеслось в моей голове, а вслух я сказал:

– Пойду спрошу у Макса, чтобы не ошибиться.

– Давай, давай, – засмеялись девушки.

Я вышел из кабинета. «Да, тут не поймёшь, понравился я им или меня посчитали идиотом», – думал я. Но делать было нечего, поэтому я решил попытать удачу за следующей дверью.

Это оказался кабинет Макса. Завидев меня, он поднял голову от ноутбука: «Заходи, заходи», – и указал на стул.

– Мне пока что поручено со всеми познакомиться, – объяснил я.

– Да, это фирменный стиль Антона: никого не представлять, никому ничего не показывать. Догадайтесь сами, сделайте сами, – Макс говорил, одновременно стуча по клавиатуре.

– Антон сказал, что я буду помогать Ане, – добавил я, – но я ещё не успел с ней познакомиться.

– Хорошо, что не мне, – Макс поднял глаза от монитора, – я просто привык работать один.

Он снова погрузился в работу.

– Да, конечно, – ответил я.

Макс действительно казался каким-то отстранённым. Хотя выглядел очень стильно, видно было, что он постоянно работает над своим внешним видом: модная стрижка, аккуратная бородка, дорогой костюм, красивые часы. Небось, и волосы в носу удаляет. На столе идеальный порядок, чашка на специальной подставке. Этакий ковбой-одиночка, свой, но холодный. Конечно, мне хотелось бы с ним подружиться, но подхода к нему я не знал. Он, кстати, явно не желал больше разговаривать, потому что вдруг сказал мне, не отвлекаясь от работы: «Аня в следующем кабинете».

После этих слов ничего не оставалось, кроме как встать и выйти. «Ладно, пусть так, может, мы сблизимся позднее», – подумал я.

В коридоре меня ждала последняя дверь, в которую я ещё не заходил. По-видимому, там мне и суждено было трудиться в ближайшее время. Раз меня дают в помощь Ане, хорошо бы произвести на неё положительное впечатление. Но волноваться об этом, конечно, не стоило. Мне хотелось поскорее открыть дверь и узнать, что ожидает меня там.

Кабинет оказался просторным, что сразу порадовало: место для ещё одного стола найдётся. Молодая женщина сидела за компьютером и не обратила на меня внимания, поэтому я поздоровался первым.

– Привет, я на стажировку. Буду тебе помогать.

Оно подняла взгляд от монитора и тихо сказала: «Привет».

Я посмотрел на неё, и меня прямо передёрнуло. С ней явно было что-то не так. То есть она, видимо, заболела, но всё равно пришла на работу. Так-то она была накрашена столь же ярко, как и девушки из другого кабинета, и издалека, наверное, ничего необычного не приметишь. Но вблизи её вид просто пугал. Щёки глубоко впали, обнажая рельеф челюсти, глаза опустились вглубь глазниц, кожа какого-то сероватого оттенка, чего не мог скрыть даже тональный крем, жирно блестевший на лбу. Волосы напоминали высохшую солому, казалось, их схватишь, и они рассыпятся. Такой внешний вид не позволял с уверенностью назвать её возраст. Я спросил, не удержавшись:

– С тобой всё в порядке?

– Нет, – так же тихо ответила Аня.

– Ты заболела? – не унимался я.

Очевидно, разговор со мной ей давался нелегко. Но она словно не отказывалась говорить, а лишь собиралась с силами. В ожидании её ответа я присел на стул у стены. В этот момент я обратил внимание, что в кабинете выключен свет, и светло только благодаря освещению снаружи. Возможно, болезнь её как-то связана с этим? Аня тем временем взяла со стола бутылку с водой, сделала пару глотков и сказала почти шёпотом:

– Я уже много дней ничего не ем.

– Почему?! – изумился я.

Аня в ответ только слегка наклонила голову вниз и проговорила:

– Нельзя…

Я был в полной растерянности. Конечно, я волновался по поводу общения с женщинами-коллегами в новом коллективе, но такого я точно не ожидал. Я присмотрелся к ней – она действительно была страшно худая, и, хотя я не врач, я подумал, что тут будет недостаточно принести ей кофе с булочкой, а, вероятно, нужна капельница. Но Аня всё ещё смотрела на меня, то есть, разговор вроде как был не окончен, но я не мог сказать ни слова.

– Твоё место здесь, – тихо произнесла она.

– Да, это я знаю, – ответил я, и тут меня прорвало: – Антон сказал, что я буду помогать тебе с работой, но, по-моему, тебе нужна другая помощь, медицинская. Я понимаю, что такое девушкам при первой встрече не говорят, но ты плохо выглядишь. Не в смысле, что ты не привлекательная. Я о том, что ты выглядишь заболевшей. Если это действительно от того, что ты не ешь, то, видимо, ты не ешь уже много дней, и это совсем нехорошо для здоровья. Так что если я направлен тебе помогать, то я бы в первую очередь вызвал врача, а потом бы купил тебе кофе и какой-нибудь батончик, где побольше сахара, потому что я уверен – это сейчас важнее, чем все текущие дела.

Аня не перебивала меня, но и не отвечала, а только, кажется, слегка улыбнулась. Я не знал, что мне ещё сказать, но вдруг в голову пришла хорошая мысль: «А почему я должен что-то делать? Здесь ведь есть коллеги и начальство».

Я встал со стула со словами: «Я скоро вернусь», – и вышел в коридор. Ни секунды не сомневаясь, я направился к кабинету Антона.

II

– Антон, прости, что я так вламываюсь, но есть повод.

– Слушаю тебя, – ответил он, подняв глаза от компьютера.

– Я насчёт Ани, – начал рассказывать я, садясь напротив него за стол, – мне кажется, она нездорова.

– Нездорова? – переспросил он, нахмурившись.

– Да, именно. Она сама мне сказала, что не ест уже много дней. И, знаешь, она действительно плохо выглядит. Я думаю, ей нужно вызвать врача.

– Много дней… – повторил Антон мои слова, словно погружаясь в размышления.

– Ну да, – я не знал, что ещё добавить.

– Послушай, я понимаю, ты здесь первый день, – начал объяснять мне Антон, как будто учитель первокласснику, – ты всё воспринимаешь ярко и остро, это нормально. Аня действительно много работает в последнее время, именно поэтому я и даю тебя в помощь. Конечно, возможно, она слишком поглощена работой. Но вызывать ей врача. Просто подумай, надо ли ей это? Согласись, что тебе, наверное, будет неловко, если доктор придёт, а Аня скажет, что ей ничего не нужно. Я не пытаюсь тебя отговорить. Я, наоборот, хочу, чтобы ты понял – у нас здесь всё довольно вольготно, каждый делает то, что хочет. Но моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. А вызывать ей врача или нет, я думаю, это её ответственность, раз она в состоянии сделать это сама.

– Да, конечно, я понимаю, – ответил я. Мне было досадно, поскольку я, видимо, неправильно объяснил ситуацию. – Аня сказала, что уже много дней ничего не ела. Ты не знаешь, почему?

– Я? – удивился Антон моему вопросу. – Нет, я не в курсе. Но ты не подумай, что мне безразличны мои работники – я знаю, у кого когда день рождения. Но кто что ест или кто что не ест – за этим я не слежу. Опять же, мне кажется, что ты слишком остро всё воспринимаешь. Я иногда тоже могу ляпнуть вроде: «Я уже много дней не сплю» или ещё что-то подобное.

Я понимал, что этот человек в упор меня не слышит. С другой стороны, мои слова действительно могли звучать неубедительно. Я бы и сам, наверное, не поверил, если бы не встретился с Аней. Тогда я спросил у него:

– А давно ты видел Аню?

Этот вопрос ему явно не понравился, он воскликнул: «Эй, что за допрос?» – и даже откинулся на спинку кресла, подняв ладони перед собой, словно защищаясь.

– Извини, извини, – поспешил оправдаться я. – Я имел ввиду, что, может, она всегда так выглядит, может, это её нормальный вид?

– Послушай, – сказал Антон уже с лёгкой улыбкой, – я понимаю, что отправил тебя сегодня знакомиться с коллективом, а значит, и знакомиться с девушками. Но у нас ведь здесь есть и другие.

Я глубоко вздохнул: бесполезно было пытаться втолковать что-то этому человеку. Либо я как-то не так объясняю. Но в первый день на новой работе точно не стоит гнуть свою линию. Поэтому я сказал только: «Ладно, спасибо. Не буду тебя отвлекать», – и пошёл к выходу. Антон ничего не сказал в ответ и уже взялся за телефон.

Я остался стоять в коридоре, не зная, что делать дальше. Вероятно, стоило бы послушаться руководителя и вернуться на своё рабочее место, ведя себя при этом как ни в чём не бывало, но я засомневался и решил всё-таки заглянуть к новому коллеге, чтобы посоветоваться. К девушкам идти не было смысла, они наверняка ответят только смехом, поэтому я открыл кабинет Макса.

Он поднял на меня глаза, а я сразу сказал:

– Макс, мне необходима помощь.

– В чём дело? – спросил он, не выразив удивления.

– Я по поводу Ани. С ней явно что-то не так. Она очень плохо выглядит.

– Что ж, – ответил Макс, усмехнувшись, – она, конечно, всегда была не в моём вкусе, но чтобы совсем плохо… Я, правда, давно её не видел, но верится с трудом. О чём ты говоришь?

– Она выглядит совершенно истощённой и немощной. Она даже говорит еле-еле. Фактически она смогла сказать мне только, что уже давно ничего не ест.

– Вот как, – Макс задумался, но на мгновение показалось, что он всё-таки понял меня.

– Антон сказал мне… – я помедлил, потому что не хотел выставлять своего нового руководителя в негативном свете, – сказал мне вернуться к работе.

– Ах, Антон, – Макс махнул рукой, – другого он никогда не скажет. А по поводу Ани – неужто, её эко-тревожность зашла слишком далеко? Дело в том, что она уже давно ведёт проект по веганству и эко-френдли направлению. И в итоге сама начала увлекаться этим. Сперва просто отказалась от мяса, потом перешла только на сырую растительную пищу. Параллельно старалась полностью избавиться от упаковки. Как раз общаться мы прекратили именно потому, что с ней стало невозможно разговаривать о чём-то другом: Аня всё время болтала только об этом. Я вспоминаю её жалобы, что в супермаркете ничего невозможно купить, потому что там всё в упаковке, а на овощи необходимо лепить штрихкод. Это, видите ли, тоже мусор. В итоге она в тот раз так и ушла оттуда ни с чем, оставшись голодной. Я, кажется, посоветовал ей тогда сходить на рынок. Я думал, что дальше уже некуда прогрессировать, но кто знает, до чего она могла довести себя.

Я молчал, не зная, что сказать в ответ. Макс добавил ещё:

– При этом в прошлом у неё были большие успехи, но, видимо, она слишком долго занималась этой темой.

– Знаешь, я правда не в курсе, как тут у вас всё устроено, – честно признался я. – Не мог бы ты просто зайти со мной в её кабинет и, если там всё так, как и должно быть, то я сразу сяду и примусь за работу. Потому что мне кажется, что ей необходима помощь. Но будучи здесь новичком, я, естественно, брать на себя ответственность за такое решение не хочу.

– Ладно, – Макс встал из-за стола, – будем считать, что ты задолжал мне пять минут моей работы. Пойдём.

Что тут описывать – мы вышли и через мгновение оказались в кабинете Ани, где застали её уже мёртвой. То есть она оставалась в своём кресле, завалившись на стол, словно уснула, но мы, понятное дело, сразу проверили пульс, и дальше уже всё стало совсем по-другому.

Если я до того момента просто нервничал, переживал, то теперь ситуация оказалась для меня уже чересчур серьёзной. Первая мысль призывала поскорее бежать из этого места, пока я с ним ещё не слишком сильно связан. Но моё оцепенение не позволило совершить побег. К счастью, Макс взял дело в свои руки, вызвал скорую помощь и полицию, позвал коллег. Про меня, благо, все как будто забыли. Я стоял в углу как вкопанный и только смотрел по сторонам, не зная, что мне делать. Вокруг развелась сплошная суета: люди просто бегали взад-вперёд, толпились и толкались в небольшом кабинете. Тело Ани уже никто не трогал.

Наконец-то появилась скорая помощь. Не знаю, сколько прошло времени, но на конечностях тела успели появиться первые трупные пятна. Непонятно было, кто приехал, врач или фельдшер – просто мужчина в синей форме, лысый и с огромными руками. Он зашёл сюда один, сам практически сгрёб тело со стола и разложил его на носилках. Мы пытались выудить у него какую-то информацию, но он отвечал только: «Это установит экспертиза».

Макс продолжал контролировать ситуацию, выступая лидером. Антон же при этом хоть и находился рядом, но всё время лишь поддакивал. Девушки бегали выпить воды, умыться, накраситься и снова возвращались плакать.

Макс тем временем спросил у врача:

– А как же полиция? Вы ведь их дождётесь?

– Вообще, если смерть ненасильственная, – начал рассказывать тот, – я могу попробовать договориться с ними, чтобы они тело посмотрели уже в морге. Сейчас я им напишу и скину фото.

Он сделал несколько снимков, и через мгновение его телефон издал сигнал – кажется, ему ответили.

– Полиция спрашивает, кто был с женщиной во время смерти?

Все переглянулись. Ответил Макс:

– Она была одна.

– Она была одна, – повторил врач, набирая сообщение.

Телефон снова пиликнул. Врач прочёл вслух:

– А кто видел её живой в последний раз?

В этот момент заговорил я сам:

– Я видел. Я был в её кабинете, тогда она была ещё жива. Затем я вышел, и когда мы с коллегой зашли сюда, она уже лежала на столе.

– Эм… – промычал врач, видимо, раздумывая, как лучше написать полицейским. Потом он набрал сообщение в телефоне, и вскоре пришёл ответ.

– Они говорят, вы должны дать разрешение, чтобы я мог забрать тело, не дожидаясь их, – обратился он вдруг ко мне.

– Я? Но почему?

– Не знаю. Наверное, потому что полиция бы вас допросила, будь она здесь. И вам нужно решить, не ухудшит ли ваше положение то, что тело мы отсюда уберём сейчас.

– Я не совсем понимаю, – растерялся я.

– Просто если вы против, тогда нам придётся ждать полицию, а они не знают, когда приедут: много вызовов. Мне, честно говоря, тоже уже пишут, что надо ехать. Спасать ещё живых.

– Но как это может изменить моё положение? – я растерянно озирался на людей вокруг меня. – Я ведь ни в чём не виноват. Я только поговорил с ней и ушёл.

Тут меня перебил Макс:

– Да не переживай ты, здесь везде камеры, даже в кабинетах. Если полиция захочет – посмотрит. А вы, – он обратился к врачу, – делайте свою работу и у нас не спрашивайте, как её делать.

Врач что-то написал в телефоне, затем сказал: «Ну, в общем, понятно», – позвал по рации водителя из машины, и вместе они унесли тело на носилках.

Все стояли молча. Макс, видимо, решил уступить лидерскую позицию, когда сложная ситуация миновала, и тоже посмотрел на Антона. Тот, заметив, что все чего-то ждут от него, вздохнул и сказал: «Давайте всё-таки постараемся вернуться к работе, хотя я понимаю, что это нелегко».

Все стали расходиться, и только мне было некуда идти. Я спросил:

– А мне что делать?

Антон посмотрел на меня и сказал:

– Пока можешь подготовить себе рабочее место. Сложи Анины вещи в коробку. Других заданий тебе сегодня не даю. Хватит с тебя и этого.

Я кивнул. Все вышли, и я остался в кабинете один.

III

Аниных вещей нашлось не слишком много – в основном эко-френдли косметика и рабочие документы. Я взял коробку из-под офисной бумаги и сложил туда её чашку, крема, ежедневник. Неприятно было мне всё это делать, но хотелось поскорее показать, что я могу справляться с поставленными задачами. В ящиках стола ничего особенного не оказалось: календарик, канцелярия, визитки. Среди рабочих бумаг лежали в основном тексты про веганство с множеством пометок. Я решил их сохранить на случай, если мне поручат вести эту тему дальше.

Вдруг в одном из ящиков я наткнулся на конверт, самый обыкновенный, как для писем. Он оказался запечатан и подписан женским почерком. Прочтя надпись, я даже слегка усмехнулся: «Главный веганский секрет». Мне захотелось вскрыть его, но я медлил. Я колебался и решал, к чему это отнести: к личным вещам Ани или к материалам по проекту. В конце концов я просто оставил конверт там, где он лежал, и закрыл ящик.

Вот, собственно говоря, и всё. Идей, чем заниматься дальше, не было. Да и ощущал я себя здесь совершенно неуютно. Я вновь подумал про этот конверт. Какой же это может быть секрет? Ведь если Аня и вправду так увлекалась всей этой веганской эко-темой, что добровольно умерла от голода, возможно, там действительно какая-то важная информация, которая могла бы пролить свет на случившееся и помочь следствию. Но сегодня мне его вскрывать совсем не хотелось – хватит с меня сюрпризов.

Оставаться без дела я тоже не мог, тем более постоянно думая об умершем здесь совсем недавно человеке. Я решил выйти и проведать Макса, узнать, есть ли тут какой-то кафетерий, чтобы хоть на что-то переключиться.

Когда я зашёл, он сидел, уставившись в монитор.

– Привет снова, я тебе уже порядком надоел, наверное.

– Заходит, заходи, – махнул рукой Макс, – я всё равно уже не могу сегодня работать.