- -
- 100%
- +
© Дарья Бычихина, 2026
— Зачем тебе она, Илай? Она же человек! — В голосе белокурой женщины, излучающей свет, сквозило пренебрежение. Тонкая изящная рука, мерцающая в синем свете символов над куполом, закрыла прозрачную сферу. В круглом прозрачном предмете, как в кино, мелькали кадры земной жизни, хрупкий силуэт темноволосой девушки, сидящей за столом с кипой документов на нем…
В зале Ареопага не было никого, кроме этих двоих — мужчины и юной женщины. Их тела сияли, являясь единственными источниками освещения. Закрытое защитным куполом пространство в прослойке между мирами в центре помещения горело синими символами.
— Ты подцепила ревность. Королеву это может погубить! — Мужчина, похожий на греческого бога, с идеальными, словно высеченными из мрамора чертами лица, отпустил сферу — небольшой прозрачный шар, который завис в воздухе напротив его глаз. Затем притянул девушку к себе и поцеловал. Ее кожа светилась серебром, длинные белые волосы рассыпались по плечам, едва прикрывая обнаженное безупречное тело. Энергия кристалла, еще не успевшая рассеяться после перемещения, питала фантом атрофировавшейся нервной системы световых тел пары. Это создавало еле уловимые фантомные реакции тела — сексуальное желание и тепло.
— Не говори ерунды. Я еще не Королева, церемония не завершена. — блондинка недовольно уклонилась от поцелуя.
— Пока не Королева. Но это лишь условности: скоро завершится церемония с кристаллом. Тебя готовили с рождения, кристалл выберет тебя, и ты сможешь им управлять. Кто, если не ты? — Мужчина снова устремил взор на сферу, зависшую в пространстве.
— Почему ты не можешь забыть о Гайе?1 — пожала плечами девушка. — Мы же приняли решение дать им свободу. Решения Ареопага не изменяются никогда.
— Решение скрепила прежняя Королева. Мне жаль, она не смогла с кристаллом совладать. Скоро все изменится. А Гайя мне… нам нужна, к тому же земляне не справляются с изменениями и вмешательство можно обосновать протоколом. А в том, что Ареопаг не изменяет своих решений, ты ошибаешься. — Илай усмехнулся, отстранившись от своей спутницы.
— Но что нам до отсталой цивилизации Гайи? У нас достаточно колоний. А Арханов? Эта планета находилась в его компетенции. — Девушка заслонила собой сферу, пытаясь привлечь внимание собеседника. Он же не мигая смотрел на сферу сквозь совершенное женское тело перед ним.
— Арханов уже на вторых ролях, Королевы теперь за ним нет. — Мужчина убрал руки с талии девушки и многозначительно посмотрел на нее. — А мы всегда можем сослаться на закон взаимосвязи. Неужели вы забыли его, юная Королева? Погибнет Гайя, торсионное поле разомкнется, и на его месте сформируется антиматерия… в лучшем случае. Если этого не сделаем мы, то других претендентов на Гайю из недружественных цивилизаций сейчас много… Конфликт влияния в Совете уже начался. Про прожорливость черной дыры вам известно. Напомню Вернеру, чтобы провел для вас дополнительный экзамен по истории гибели цивилизаций. — Мужчина вновь резко притянул девушку к себе за неестественно тонкую талию.
— Только не это! — Девушка засмеялась, ее смех острыми льдинками рассыпался в пространстве. Она обняла молодого мужчину за плечи. В отблеске звездного купола неба и огромного кристалла в центре зала он выглядел под стать сияющей обнаженной девушке Древние защитные символы вспыхивали и переливались синим. Законы гравитации не распространялись на зал собраний ареопага. Молодой мужчина в полной экипировке с символикой представителя Совета на груди серой униформы и обнаженная молодая женщина, не касаясь поверхности и не размыкая объятий, взмыли вверх. Сфера зависла над жемчужно-белым сияющим кристаллом, и в ней продолжалось кино. Транслировалась обычная жизнь землянки — заурядной, не особенно красивой. Девушка с выбившимися из пучка волос неряшливыми прядями застыла перед холстом: крупными мазками голубой и коричневой краски была прорисована Земля, а рядом с ней — очертания огромной поглощающей черной дыры в свете яркого белого цвета.
Глава 1
Черная дыра затягивала. Ощущение невесомости сменилось на чувство падения. Уши заложило, как в самолете.
«Что происходит? Сейчас голова взорвется… Как будто лифт сорвался с троса, только шахта странная. На бешеной скорости несет вниз, и на пути полосами мелькают сюжеты, как пласты реальности. Вот здесь громыхают взрывы, война, а на этом этаже все погружено в воду, множество погибших, еще ниже — все в белых халатах… Да, что, черт возьми, творится?!» — Анна попыталась закричать, но ее рот закрыли поцелуем, а крепкие руки охватили ее хаотично вращающееся, летящее вниз тело. Чувство безопасности в крепких объятиях на миг словно притормозило падение, а внизу живота разлилось предательское тепло.
— «Кто это?! Что за…» — отстранившись на миг, Анна увидела прямо перед собой черные с синим отблеском глаза. Она попыталась закричать, но из груди вырвался лишь стон…
— Анька, ты чего? Проснись! — Таша тормошила подругу, мечущуюся по смятой простыне.
— Тебе кошмар приснился, вставай давай! — Таша стянула одеяло с подруги. Та съёжилась,, обхватив руками подушку.
— Таша, мне снилось, что я падаю и меня какой-то незнакомый мужик вроде как целует и спасает… Одеяло отдай!
— Правда? И как тебе он? Страшный, что ли? Потому кричала? —Таша вернула одеяло и присела на край раскладного дивана.
— Ну тебя! У меня Коля есть! Да я же говорю, падала я куда-то, чуть не разбилась. — Аня закуталась в одеяло до подбородка. В ее глазах еще стоял страх.
— А где он, твой Коля? Ни рыба, ни мясо. На сборах постоянно да в разъездах. И, кстати, вы уже год вместе живете, а о свадебке твой спортсмен молчит. Нерешительный какой-то… — Таша потянулась за телефоном.
— Уж кто бы говорил! Сама только кольцом машешь помолвочным, а с предложения сколько лет прошло? — огрызнулась Аня, ногой придвинув лежавший на постели телефон к подруге. Они с Ташей уже неделю делили на двоих раскладной диван: Николай, с которым Аня съехалась год назад, уехал на сборы в Москву.
— Зря ты так! — Таша отвернулась и резко встала с кровати, пряча покрасневшие глаза.
— Ты первая начала! Пошли завтрак готовить. — Аня нащупала босыми ногами шлепки на полу и, шаркая ими, пошла в ванную. Таша же открыла дверь на кухню и уже бодрым голосом крикнула подруге:
— Завтрак я приготовила, иди ешь! У нас омлет с колбаской. Кофе, правда, закончился. Сейчас оладьи допеку!
Аня чистила зубы и рассматривала свое отражение в зеркале, кое-где забрызганном зубной пастой.
«Круги под глазами, щеки впали… Мне и вправду пора отправиться в путешествие. Хоть куда-нибудь. Лишь бы сменить обстановку…»
Из зеркала на Анну смотрела серьезная девушка с серыми миндалевидными внимательными глазами. Тонкое лицо с изящными высокими скулами. Аккуратные, четко очерченные губы… «Ничего выдающегося, но что-то в тебе есть…» — такое описание дал один Ташин знакомый, не получивший от Анны ответов на свои недвусмысленные намеки.
«Это было еще до Николая… Как я вообще до Кольки жила? — не помню, как в тумане все. А сейчас — словно он всегда рядом был: друг, понимающий, родной. Легко с ним и просто. Все можно обсудить, почти как в детстве, только сейчас все глубже. Скучаю я по нему…»
Щеки девушки в отражении порозовели. Анна умылась прохладной водой и вышла из ванной комнаты. Прошла по маленькому коридорчику в крохотную кухню, забралась с ногами на обшарпанный стул и, улыбнувшись, заметила:
— Все-таки хорошая идея была, чтобы ты пожила у меня. Пока Коля в Москве на сборах, а твой «Инфинити» уехал на сделку куда-то за тридевять земель, хотя бы готовить есть кому.
Ты говорила — колбаска с яичницей? Супер! Обожаю утро выходного. — Аня с наслаждением потянулась и взяла протянутый подругой бутерброд. На низком деревянном столе уже стояли две тарелки с дымящейся яичницей. В пузатом стеклянном чайнике кружились в янтарной жидкости завитки заварки. В хрустальной розетке алело малиновое варенье, перекочевавшее в съёмную квартиру Ани в Ташиной сумке вместе с баночками маринованных огурцов и помидоров.
— Слушай Анька, ты все так же на работе до ночи? Может, получится вырваться на недельку — и рванем куда-нибудь вдвоем? Я билеты куплю, не вопрос, за деньги не переживай: мне «Инфинити» оставил на расходы, да и я подкопила, — с набитым ртом вещала Таша. — И вообще — мы явно делаем что-то не так. Мужиков себе на шею посадили… Давай отдохнем! Ты на себя посмотри! Раньше одна работа чего стоила, а теперь еще и Коля добавился с его сборами, готовкой, подготовкой… Да «художка» твоя к тому же. — Таша громко отхлебнула чай из желтой чашки и многозначительно посмотрела на подругу.
— А ты «художку» мою не тронь! Это моя отдушина!
— Странная какая-то отдушина. Одну картину с дырой все рисуешь да не дорисуешь никак. Чему вас учат там? — Таша махнула рукой на большой холст, прислоненный к стене прихожей.
— Просто не выходит у меня этот образ из головы, а дорисовать картину почему-то боюсь. Насчет «уехать» я подумаю. Может, и получится взять недельку отпуска. Сейчас босс на все готов, лишь бы я не ушла никуда.
— А тебе в самом деле пора уходить оттуда. Платят копейки, а пашете как лошади. За идею правосудия? Ну, подумаешь, была ты секретарем, а стала помощником судьи… А только собралась уходить — тебя и удержали. И ничего не поменялось: все так же торчишь допоздна на работе, вершишь там правосудие на пару со своим «чекистом» судьей, — фыркнула Таша.
— Да, подумываю об увольнении, но пока сомневаюсь, — вздохнула Аня. — Получится ли на новом месте устроиться? Здесь как-то привычно уже, но продвижения, конечно, нет. Дети, племянники судейские двигаются, а плебеям вроде меня и спускаться в цокольный, где тренажерка, запрещено. Оскверним! — Девушка рассмеялась.
— Как ты это терпишь? Нашла бы себе давно адвоката посолиднее с квартирой да дома сидела, детей рожала. — Таша мечтательно закатила глаза.
— Таша, я с Колей уже. У нас все серьезно, тебе пора бы привыкнуть. Не хочу продолжать этот разговор, — оборвала подругу Аня и молча продолжила есть.
— Чем займемся перед твоими трудовыми буднями? — Таша с грохотом поставила посуду в раковину и включила кран.
— Пошли в парк. Схватим за хвост уходящее лето. Бабье лето у нас красивое, теплое.
В этой съемной квартире Анна с Колей жили уже год. Неожиданная встреча на крыльце художественной школы, в которую Ане однажды внезапно захотелось заглянуть, изменила ее жизнь.
Закончив завтрак, подруги засобирались на прогулку. В приоткрытую створку окна спальни ветер игриво задувал легкий тюль из органзы. В стареньком шифоньере с застекленными полочками красовались разные кодексы вперемешку с книгами по психологии и саморазвитию. Кое-где виднелись листы с зарисовками и черновиками незаконченных рисунков Ани. На небольшом компьютерном столике возвышался большой монитор компьютера: ночами Аня делала на нем работу, которую не успевала закончить на службе. Она печатала протоколы судебных заседаний, формировала вызовы участников процесса в суд, составляла запросы и обращения в разные инстанции для сбора доказательств по указанию босса — самого требовательного судьи по гражданским делам городского суда города Благовещенска.
На старенький раскладной диван ворохом сыпалась одежда из Ташиных сумок. Короткие юбки, кожаная и замшевая, наборы ажурных колготок — неизменные спутники длинноногой блондинки… Анна выбрала теплое бордовое вязаное платье миди с высоким горлом, облегающее фигуру. Покрутившись перед зеркалом без рамы, прислоненным к стене, и подмигнув своему отражению, она улыбнулась.
— Ну что за скукотища у тебя, как всегда… Оделась, как сирота казанская, без слез не взглянешь. На, держи, хоть подчеркнешь ноги. Они же — твоя фишка, хоть образ вытянут. Подарок! — Таша протянула подруге новую упаковку итальянских черных плотных колготок с красивым алым рисунком в виде распустившейся лианы, охватывающим всю ногу.
— Да ну тебя с твоими фишками. У меня все прекрасно. А колготки симпатичные, спасибо! — отмахнулась Аня и ушла в ванную примерять обновку.
Таша выбрала свою любимую бежевую кожаную юбку и, конечно, ажурные, темно-шоколадного цвета колготки. Накинув длинное кожаное пальто цвета кофе с молоком и закончив образ ботильонами на тонком высоком каблуке, она прислонилась к косяку двери и крикнула:
— Слушай, подруга, ты сегодня все рекорды бьешь по сборам! Ты победила! Сегодня посуда на тебе! — И Таша рассмеялась, увидев, как Аня пулей выскакивает из ванной, явно вспомнив недавнее пари: кто дольше собирается — тот и «дежурный».
Спустя полчаса дороги по осеннему городу в пузатой желтой маршрутке, в которой подругам посчастливилось занять места у окна, Аня и Таша вышли на остановке «Городской парк» рядом с самым красивым зданием на улице — областным театром.
— Говорила же — на такси надо было… Целых полчаса потратили, — ворчала Таша.
— Ты же знаешь, меня в такси укачивает. Я их не переношу, — оправдывалась Аня, сворачивая в сторону триумфальной арки и площади Победы, которая вела к набережной, разделявшей две страны — КНР и Россию. Амур поблескивал в лучах яркого осеннего солнца, величаво раскинув свои берега между такими разными городами. На одном берегу реки красовался пограничный город Благовещенск, а на противоположном — Хей-Хэ, провинция Хейлундзян.
— Ань, может, в Китай как-нибудь рванем на выходные? Китайки поедим, в баньку сходим, затусим там на всю ночь, массажи поделаем… — Таша бодро вышагивала в сторону городского парка.
— Не хочу. Да у меня и загранпаспорта еще нет. — Аня едва успевала за длинноногой подругой.
— Как это? Живем на самой границе, десять минут — и ты на другом берегу, еще часик на таможне — и уже в другой стране, а ты не пользуешься положением? — искренне удивилась Таша.
— Знаешь, правда не хочу. Мне много раз предлагали «фонарем» съездить, все оплатить, только сумку на меня записать с вещами, ну ты знаешь, как это происходит… но я отказываюсь. Рискованно это, мало ли, что там в этой сумке. — Аня притормозила, чтобы перевести дух. Таша оглянулась на подругу, подождала и взяла ее под руку.
— Ты чего? Я сто раз так ездила — «фонарем». Главное — с проверенными людьми ехать. Это же наши торгаши с ярмарки. Вещи возят нелегально, записывают на тебя как приобретенные для личного пользования… Если, допустим, таможенник спросит: «А что это у вас двадцать пар трусов разного размера?» — ты в ответ: «А семья большая, в деревне живу», — рассмеялась Таша.
— Ты сама понимаешь, что говоришь? Самой же смешно. А если не поверят?
— А что смешно-то? Таможенники в курсе все про «фонаре и их боссов «кирпичей», никто никогда не придирался. Самое сложное — сумку несколько метров на себе протащить до таможенника: она же на грузовой таможне едет. Я в Китай сгонять и потусить за счет фирмы раньше часто моталась. «Инфинити» и сейчас там дела какие-то мутит. Денег на том берегу — немерено… — Таша мечтательно посмотрела через реку.
Девушки направились вдоль по набережной в городской парк. Бабье лето вступило в свои права, ветер гонял по земле желтую листву, трава сплошь была покрыта узорами из мелких желтых березовых листьев.
Парк, наполненный праздно гуляющей толпой, встретил какофонией звуков. Пройдя лотки с попкорном и сладкой ватой, девушки устремились на поляну, окруженную деревьями с разноцветными яркими листьями. Отчаянно желтые березы с еще густыми золотыми кронами обрамляли узкую аллею с парой стареньких деревянных лавочек. В лучах солнечного света листья берез казались меленькими монетками, звенящими на ветру. Неподалеку на площадке играли дети. Подруги присели на лавочку, наслаждаясь самым лучшим мягким мороженым в городе, которое купили на углу переулка Святителя Иннокентия.
— Ой! Смотри, какой красивый камень! Забыл кто-то, — воскликнула Аня, оглянувшись на подругу. Но та отмахнулась, уткнувшись в мобильный:
— Сек, мне «Инфинити» перезвонить надо, я отойду… — И Таша, стремительно вскочив, отошла от лавочки.
— Отдай! Мое! —Кареглазая девочка лет шести обратилась к Анне, которая с интересом рассматривала маленький кристалл, оставленный на скамейке.
— Извини, я не знала. — Аня удивленно взглянула на девочку, появившуюся словно из ниоткуда.
— Да, мое! Я здесь играла, отошла на минутку. — Девочка внимательно, не мигая, смотрела в глаза девушки.
— Держи конфетку. — Аня, порывшись в кармане пальто, протянула маленький кирпичик «Мишки на Севере» в красочной обертке. Девочка равнодушно посмотрела на конфету, зажала ее в кулаке и побежала прочь.
— Какие дети невежливые пошли, — фыркнула вернувшаяся к лавочке Таша.
У Ани в руке остался маленький кристаллик. Она покрутила его в пальцах и сунула в карман.
— Анька, все, давай бери отпуск, едем на море! В Тай! — И Таша радостно обняла подругу.
— Куда едем? Ничего не понимаю…
— Пошли, отметим подарок моего благоверного, все расскажу! — И Таша потянула подругу в кафе.
Глава 2
— Козел! — крикнула Аня вслед новенькому «Порше», проехавшему прямо по грязной луже и окатившему девушку фонтаном грязных брызг. Поддавшись порыву, Аня швырнула вслед машине пустой бумажный стаканчик от кофе, умудрившись попасть точно по глянцевому багажнику.
— Меткая! Подвезти? — послышался нахальный голос из открытого окна «Порше». Молодой мужчина с интересом оглядел Анну.
— Пошел ты! — буркнула она, отряхивая грязные капли воды с пакета, полного судебных дел, и едва взглянув на наглого брюнета. На мгновение ей показалось, что его глаза блеснули синим.
Спустя десять минут, завернув на парковку у здания суда, Аня с удивлением обнаружила на ней знакомую «Порше». «Что этот козел здесь делает?» — подумала она, вздрогнув от странного ощущения опасности. Прошла по крытой лестнице в здание суда и поднялась на третий этаж, в кабинет, где уже больше трех лет проработала секретарем судебного заседания, а с недавних вступила в должность помощника судьи.
Небрежно бросив на стол папку с входящей корреспонденцией, Анна подняла глаза на большое окно, выходящее на набережную. За рекой Амур высились здания другого мира. Китайская провинция разрасталась с бешеной скоростью. Девушка задумчиво разглядывала парочки, гуляющие по набережной.
— Ты что, заснула? К тебе уже участники процесса подошли! — В кабинет вошла эффектная длинноволосая блондинка на высоких шпильках, Ирина, соседка Анны по кабинету секретарей. Анна молча продолжала смотреть в окно.
«Да, быстро отвыкла я от секретарской работы… Секретарь наш на больничном, судья попросил меня ее подменить — вот теперь и двойная работа. И почему я не смогла отказать? Помощником судьи работать попроще. В судебном заседании не нужно сидеть, протоколировать процесс… И два из трех дел кончаются мировым. Помощником быть — это статус. Потому и осталась работать. И не так выматывает. Устала я уже от этих гор нескончаемых, которые секретарь обязан оформить, сшить, вызвать участников процесса, запротоколировать судебный процесс… Поэтому с радостью согласилась на повышение. А как иначе?
Помощник судьи делает самое важное: пишет проекты судебных решений по указанию судьи. Тех самых решений, которые меняют судьбы. Это хорошо, когда дела простые: взыскание долга, типовые дела о снятии с регистрационного учета… А вот когда спорные, «особые» дела, где хоть и закон явно на другой чаше весов, но нужно другое решение… Не люблю я таких дел. Все тело корежит, но это работа, значимая и серьезная. Когда секретарь приносит дела с пометкой судьи на стикере, о том, какие проекты нужны и на какой чаше весов в этот раз правосудие, я облекаю их в красивую словесную форму. Форму определений и решений.
Хорошо, хоть дела гражданские, жилищные, а семейные лишь изредка. Они — самые ужасные. Столько грязи и подковерных игр, любое решение — проигрышное, потому что выносится на руинах распавшихся семей. Правда, пора мне отдохнуть, а лучше — уехать, перезагрузиться. После дела Мановенко особенно хочется. Кто же знал, чем кончится рядовое дело о выселении нерадивой невестки? Кто же знал, что будет пальба?..»
Размышления Анны снова прервала Ирина.
— Все-таки ты изменилась после медосмотра. Тебя как подменили. А как помощником стала, так вообще зазналась. Не рассказываешь даже ничего. Кто забирает-то тебя с работы, что за красавчик-спортсмен? — Ира села на стул, вальяжно закинула ногу на ногу и с ухмылкой взглянула на коллегу.
— Ира, есть бланк заявления об отпуске по собственному желанию? А то я свой отпуск не накопила еще с прошлого года, — перевела тему разговора Аня.
— Ты что? Тебе ж не заплатят ничего! Да и кто в процессах твоих сидеть будет? У вас в составе вашем ты, чекист твой судья, да ваша королева секретарей Натали. Ты думаешь, тебя твой босс отпустит? Сам, что ли, будет за тебя протоколы вести?
— Это вообще не твое дело. Если бланка нет, так бы и сказала, — отрезала Аня.
— Да ладно, не злись, есть бланк, скину тебе по почте. Шоколадку хочешь? — заискивающе протянула батончик Ирина.
— Нет, спасибо. Я пошла стороны процесса звать на оглашение. — Анна резко встала и направилась в коридор, по дороге поправив табличку на дверях судьи: «Судья в совещательной комнате».
— Анька, тебя срочно к председателю в кабинет! — запыхавшись, влетел в дверь, чуть не столкнувшись с Анной, высокий судебный пристав Иван в черной униформе.
— Как это? Зачем? — Громко, предательски застучало сердце. На мгновение паучок тревоги проскочил по бедру, но Анна решительным движением отряхнула невидимое другим и поднялась со стула, случайно задев тоненькое судебное дело. Папка слетела со стола и упала на пол.
«Принудительная госпитализация в Областной психоневрологический диспансер (ОПНД)», — гласила черная надпись на титуле дела.
— Вань, мне там из канцелярии многотомники притащить надо, поможешь? — Ирина, манерно, красуясь перед спортивным приставом, наклонилась, демонстрируя низкое декольте на блузке.
— Ир, я после обеда зайду, ты оставь их у шкафа. Сейчас совсем некогда, — отозвался Иван и быстро закрыл за собой дверь.
— Оу, Анька, тебе везет как никогда! Еще и психа госпитализировать поедешь в диспансер. Знали, кому дело отписывать! — съязвила Ирина вслед уходящей за приставом коллеге.
Глава 3
— Это Илья, введите его в курс дела. Практикант-стажер, вам в помощь. —Председатель, крепко сложенный седовласый мужчина с живыми, глубоко посаженными глазами махнул в сторону холеного стройного молодого человека в дорогом черном костюме, сидящего напротив за длинным столом из темного дерева. Илье на вид было около тридцати лет. Держался он нагло и совсем не выглядел практикантом. Черные глаза в упор рассматривали Анну, а четко очерченные губы на идеально красивом, как у греческого бога, лице растянулись в ухмылке. Эта ухмылка вызвала у Анны неприятный холодок на спине. Почему-то захотелось сжаться в комок. Инстинктивно Анна сплела руки в замок под столом в закрытую позу.
Председатель многозначительно посмотрел на девушку, давая понять, что отношение к стажеру должно быть трепетным.
— Доброе утро, рад знакомству, готов приступить прямо сейчас. — Илья встал и, улыбаясь, протянул Анне руку.
«Опять чей-то сынок! С чего такая честь? Сам председатель вызвал… И почему именно в мой состав суда? Не судью, не секретаря позвали, а именно меня! Странно, очень странно. И ведь этот наглый прищур я уже где-то встречала…»
Анна пожала протянутую руку. По спине снова пробежал холодок недоброго предчувствия, внизу живота поднялась теплая волна. «Да я же этого смазливого хама видела утром!» Сразу же вспомнился стаканчик с кофе, летящий в сторону заднего стекла дорогого автомобиля. Девушка отдёрнула руку и надела на лицо непроницаемую маску холодной вежливости.
— Поняла, Олег Борисович, все сделаю. Пойдемте, Илья, я вас провожу и все покажу.
Анна и стажер вышли из кабинета председателя. Илья бесшумно двигался на шаг позади.
— Илья, вам нужно будет дать мне ваши данные для пропуска. Приемная нашего судьи находится на третьем этаже, канцелярия — на первом, — не сбавляя шага и по дороге показывая нужные кабинеты, говорила Анна.