Бич сновидений

– Добрый вечер, – произнесла она по-бэйцзински тоном человека, привыкшего отдавать приказы и не расположенного терпеть своеволие. – Окажите мне любезность, проводите до машины.

Танатос молча шагнул к ней, подставляя руку для опоры, и тут же ощутил, как пистолет уперся ему в бок. Женщина навалилась на его локоть всем весом, медленно переступая крошечными ногами по неровной мостовой, и он был вынужден подстраиваться к этим частым шажкам. От бэйцзинки пахло дорогими духами с густыми нотами сандала и бергамота.

У самой машины она выпустила его, и Феликс, по-прежнему под прицелом пистолета, забрался в салон первым. Спутнице пришлось приложить больше усилий, чтобы занять свое место, и дэймос уже начал было присматриваться, как воспользоваться ее слабостью, однако водитель – громила в пиджаке, едва не лопающемся на плечах, неспешно повернулся, наставляя в его лоб второй ствол, выразительно щелкнув курком. И молодой танатос предпочел пока выжидать, не предпринимая активных действий.

Первое что он сделал, посмотрел на ноги женщины, севшей в машину. Они действительно оказались сильно уменьшены многолетним бинтованием, но по меркам местных выглядели идеально, втиснутые в крошечные туфельки, вышитые соснами и во́ронами.

– Девять сантиметров? – спросил он учтиво.

– Семь, – ответила она с неуловимой улыбкой.

– «Золотые лотосы», – продолжил Феликс не совсем приличную для незнакомых людей беседу[6].

– Именно так. – Женщина посмотрела в сторону водителя, и машина медленно двинулась по улице.

Ее лицо было идеально красиво. Белейшая кожа, которой невозможно добиться ни рисовой пудрой, ни кровопусканием. Безупречный овал лица с вишневыми губами. Тонкие дуги черных бровей над проницательными, узкими, как два черных полумесяца глазами.

Прическа – вершина парикмахерского искусства. С помощью шпилек и заколок волосы уложены в сложнейшее плетение волнами – «дракон, резвящийся в облаках».

– Куда мы едем? – «Вэйдж» неспешно полз по узкой улице, беззвучно спугивая прохожих, и те торопились уступить дорогу машине.

– Вы так торопитесь, что оставляете после себя сплошные разрушения, – промолвила бэйцзинка холодновато. – Я решила вас подвезти, чтобы вы избежали больших катастроф.

– Благодарю, – откликнулся Феликс. – Чем обязан такой заботе?

Поддерживая разговор, он бросал быстрые, пронизывающие взгляды на женщину. Она сидела достаточно далеко, но если успеть протянуть руку и схватить…

Собеседница повернулась к нему, словно прочитав все тайные мысли сновидящего.

– Вы путаете плюс и минус, господин Феликс, – промолвила бэйцзинка почти дружелюбно. – Впрочем, как все танатосы. И как все танатосы игнорируете запертые, не без причины, двери… и пробиваете их насквозь.

Помолчав, она продолжила:

– Вы мешаете мне вашим неуместным, неумным энтузиазмом.

Черные, узко разрезанные глаза продолжали изучать его со спокойным интересом.

– Это ты убил обскурума Лихонга, – сказала женщина, и в ее надменном голосе, кроме утверждения, прозвучала нотка любопытства.

– Я, – подтвердил Феликс без малейшего сомнения.

Нестор не только уничтожил дэймоса, но и выдрал кусок сна, так что не осталось ни единого следа. Проверить все подробности убийства не удастся.

– Ты очень силен, – отметила сновидящая. – Но безрассуден. И недальновиден. Устранил всего лишь исполнителя, но оставил господина. Надеешься занять место слуги?

Феликс молча смотрел на бэйцзинку. Вполне возможно она всего лишь провоцировала его. Ждала, когда он допустит ошибку.

– Такие, как я, не служат.

– А что же делают такие, как ты? – черные глаза откровенно смеялись.

Однако дуло пистолета, по-прежнему направленное в его сторону, не вызывало желания присоединиться к поединку остроумия.

– Как ты выследила меня?

Она не ответила, и вдруг сделала удивительную вещь, протянула руку и легко коснулась щеки Феликса кончиками пальцев.

– У нас общие враги, феристис Феликс.

Он не показал ни удивления, ни замешательства, услышав это.

– …Ланиинг повезло, – сказала она тихо. – Мы так думали. Она вышла замуж за человека из Полиса. Значит, она в безопасности. Но ошиблись. Даже это ее не спасло.

Дэймос перехватил тонкое запястье.

– Вы знали мою мать?

– Знала, – ответила женщина, не делая попыток освободиться. – Мы встречались.

– Где и когда?

– Нас осталось не так много, чтобы удавалось избежать встреч или хотя бы слухов о судьбе друг друга.

Машина уже давно вырвалась из паутины дворов и улочек. И теперь неслась по широкому проспекту к площади Небесного безмолвия в потоке таких же автомобилей. Сегодня проезды не перегородили, значит, парадов не намечается.

Феликс больше не спрашивал ни о чем. Если уж таинственная красавица решилась на похищение, пусть сама и объясняет, что именно ей от него надо. Женщина тоже молчала, прилипнув взглядом к его лицу.

– Сейчас весьма уместно будет сказать, что я очень похож на мать, – не сдержался дэймос от легкого сарказма.

– Ты похож на отца, – парировала та невозмутимо. – Но кровь Бэйцзина сильна в тебе.

«Вэйдж» свернул к тихому скверу, вдоль которого тянулась решетка парка.

«Она не ламия, – подумал Феликс. – Те наглые и жадные. Слишком смела для вкрадчивой крадущей. Может, гурия?». В том, что бэйцзинка – сновидящая он не сомневался ни секунды. Слишком много знает.

Впрочем, искусителей он еще не встречал, сравнить было не с чем. Дэймос никак не мог понять, с кем имеет дело, и это начинало раздражать.

Сплошная решетка парка оборвалась современными воротами. Они медленно распахнулись, как два сетчатых крыла, пропуская машину, и захлопнулись, едва автомобиль въехал внутрь.

Роскошный дом, почти дворец, стоял в глубине сада.

Автомобиль затормозил перед тремя ступенями, ведущими на первую открытую террасу.

Четырехгранные колонны, выточенные из дерева, поддерживали крутой скат крыши. Буйство тончайшей резьбы шло по конькам и на стыках кровли. В кружеве перил переплетались драконы и фениксы.

Феликс выбрался из салона, забыв о том, что все еще находится под прицелом. Обошел машину, не отводя взгляда от прекрасного дома, и подал руку женщине, аккуратно ставящей на землю крошечные ноги. Она не отвергла его внимание, поднялась, опираясь на локоть дэймоса, и повела его к дому.

Охрана следовала за ними по пятам. Но не мешала.

На террасе слышался перезвон бронзовых ветряных колокольчиков. Мелодия, которая не может надоесть. Через галереи, украшенные богатой росписью, они шли в жилые покои. Каждая комната выглядела законченным произведением искусства. Высокие вазы с дымчато-синими пейзажами стояли на полу, и свет, искусно направленный на них, высвечивал сосны, водопады и облака.

Запахи сандала и лотоса тянулись в воздухе будоражащими длинными шлейфами. Одна из ароматниц – драконы, свивающиеся вокруг заветной жемчужины – стояла на лакированном столе в глубине очередной комнаты. Сквозь искусные прорези в бронзе вылетали дымные кольца, которые тоже обращались в драконов и долго преследовали дэймоса и красавицу.

Через окна, закрытые кружевом решеток, падали лучи рассеянного света, на полу лежал переплетенный узор теней… Шагая по нему, танатос ощущал, как тонкие полосы тепла и прохлады, чередуясь, падают на лицо. В какой-то миг ему показалось, что за одной из таких деревянных сеток стоит кто-то и смотрит на него. Но едва он повернулся, понял, что ошибся. Это лишь показалось.

Феликс жадно смотрел по сторонам. Его всегда тянуло к роскоши. Но это была не жажда обладания недоступным, он просто знал, что все это должно быть его.

Полутемные комнаты с панорамными окнами, выходящими в сад, раскрывались одна за одной, как шкатулки с сокровищами.

Возле скульптуры, выточенной из бивня, он застыл, пораженный тонкостью работы. В вихре волны взмывала вереница лодок и каждая тянула сеть, в которой запутывались рыбы.

– Нравится? – спросила бэйцзинка, проницательно глядя на него.

– Да. Это прекрасно.

– Тогда ты оценишь вот эту гравюру…

Она как будто специально вела его, показывая все новые и новые красивые, изысканные вещи. И наблюдала за реакцией.

А когда его впечатления начали зашкаливать, остановилась в большом зале.

Низкий столик уже был сервирован. Две чашки с зеленым чаем. Судя по цвету и аромату – белый улунг. Тут же стояли мелкие безделушки: на подносе резной футляр для курительных палочек, несколько нефритовых печатей в виде зверей, пепельница…

Женщина изящно опустилась в низкое кресло. Феликс сел на диван, черная кожа его была потерта, но это были следы времени, а не дешевой подделки. Впрочем, здесь все выглядело дорого.

– Вам нравится, что происходит в Бэйцзине, феристис? – начала сновидящая светскую беседу. Явно издалека.

– Нет, – ответил он резко.

– Отчего же? – поинтересовалась она вкрадчиво и изящно взяла свою чашку. – Прежняя система правления аристократии сломлена, мы идем к тем же принципам народовластия, что и в Полисе. Вам это должно быть близко.

– Я не слишком долго жил в Полисе, – сказал Феликс честно. – И я не принимаю принцип равенства всех со всеми. Я точно не равен мороку или крадущему, что уж говорить о простых людях. Да и вы, госпожа, вряд ли сравнитесь с деревенской работницей. Может быть в Полисе как-то по-особому решают этот вопрос равенства. Может быть, у них получается. Я не успел разобраться. Да мне это и не интересно. А вы пригласили меня поболтать о политике и экономике?

Она пропустила мимо ушей его дерзкий выпад. На вишневых губах сновидящей витала легкая улыбка.

– В том числе и об этом, феристис. Недавняя революция уничтожила всю прежнюю систему, работавшую тысячелетиями. К власти прорвалась дикая, необразованная и жадная свора. Правительство, в страхе потерять власть, натравливает друг на друга разные слои населения, отвлекая их от истинных проблем. Придумывают врагов там, где их нет, уничтожают думающих, образованных людей. Таких, как твой отец. Мастера снов Бэйцзина – наши враги.

– Мастера снов всем враги, – буркнул Феликс, вспоминая разговор с Нестором, который вынужден был осторожничать из-за постоянной опасности нарваться на охотника.

– Официальные представители сновидящих нашего общества слабы и бессильны. Те же марионетки на службе системы. Видят то, что им прикажут, и ловят тех, кого уже загнали. Прикормлены властями и дэймосами, которые сейчас руководят правительством. Или запуганы ими. Впрочем, большинство, чести ради, просто убиты.

Танатос внимательно посмотрел на женщину, позволяющую себе все более категоричные высказывания.

– А вы хотите избавиться от этих дэймосов, чтобы самой руководить слабыми мастерами снов?

– У нас нет достаточных ресурсов, чтобы вступить в конфликт со столь мощной силой, – отозвалась она сдержанно. – Я наблюдала за тобой, феристис. Мы можем быть полезны друг другу. Твоя сила танатоса и наша информация.

– И что же вы готовы мне предложить? – спросил Феликс.

Женщина потянулась к столу и придвинула к темному сновидящему пепельницу. Старинная, вылитая из серебра, но рисунок в ней – эмалевая вставка – был современным. И очень искусным. Красивая, утонченная бэйцзинская девушка смотрела на дэймоса из-под полуопущенных век. Длинные черные волосы перекинуты на обнаженное плечо. На лице выражение утонченного равнодушия.

Как будто она была не из этого мира, принадлежала сновидению. Но не Гипносу, а его брату Танатосу.

– Это моя дальняя родственница Янлин Юэй. Ты уже был в заведении Ли. Она работает там.

– Работает?

– Принимает клиентов. Она очень популярна.

– Потому что принадлежит к древнему аристократическому роду Юэй? Так же как и вы, госпожа?

Она помолчала и спросила вновь:

– Ты когда-нибудь курил опиум, феристис?

– Нет.

– В глубоких подвалах заведения госпожи Ли большая опиумокурня. Притон. Который также весьма востребован.

Дэймос снова посмотрел на портрет. Девушка курила опиум. Вот откуда этот затуманенный, плывущий, подернутый грезами взгляд. Бледность кожи, напоминающей тонкий фарфор.

– Ее посещают самые разные клиенты, – многозначительно продолжила женщина. – Бывают очень необычные.

– Вы поддерживаете с ней связь? – Феликс отвел взгляд от прекрасного лица опиумной курильщицы.

– Нет. Это было бы опасно. Как я уже говорила, мы не настолько сильны, чтобы тревожить ее сон и навлечь опасность на себя и на нее. Но ты мог бы встретиться с ней, феристис. И, думаю, узнал бы много интересного.

Молодой танатос посмотрел на сновидящую.

Перспектива, которую она раскрывала перед ним, была весьма соблазнительной. Молодая красивая аристократка, с которой спят «необычные» клиенты. Если покопаться в ее подсознании, можно найти много ценного.

– Ты желаешь мести, а мы справедливости, – сказала сновидящая, правильно расшифровав его внимательный взгляд.

– Как вы обнаружили меня? – спросил он, решив, что пока не получит ответ на этот вопрос, ни о каком сотрудничестве речи быть не может.

– Мы наблюдали за Чженом, писателем. Которого ты убил.

– И в его подсознании – наследить не боялись?

– Там было слишком много блоков, на грани безумия. Легко скрыться в тени искореженного восприятия.

– Аристократка, знакомая моей матери, состоящая в родстве с проституткой и курильщицей опиума, недовольная новым режимом Бэйцзина… – перечислил Феликс с легкой насмешкой, – сновидящая, пытающаяся завербовать танатоса и признающаяся в своей слабости. Кто вы на самом деле? Гурия? Тоже охотитесь?

Она молчала довольно продолжительное время, лицо ее стало непроницаемым как прекрасная маска, умело расписанная искусным художником. Затем яркие губы дрогнули.

– Как я уже говорила, феристис Феликс, вы путаете плюс и минус. Я лиджуан. …Харита.

От неожиданного признания он несколько мгновений молча смотрел на женщину, затем откинулся на спинку дивана.

– Харита?!

– У вас нет большого опыта общения с мастерами сна? – бэйцзинка рассмеялась нежно и пленительно, словно один из колокольчиков в ее прихожей.

– Вы первая, кого я вижу, – пробормотал он озадаченно. – Харита, которая вступает в сделку с дэймосом. Я ваш враг, а не мастера снов…

– Ты смотришь на вещи слишком просто. Кроме мира иллюзий, есть еще и реальный мир, Феликс. В котором ты – сын Ланиинг. В тебе течет кровь хуанди[7] Вэй Ши-хуана, из рода которого происходила твоя мать. И мои предки. Власть в Бэйцзине теперь принадлежит плебеям, которые убивают таких, как мы. И вопрос, возможно, даже не в том, что мы с ними классовые враги. Они просто слабы. Они ничего не могут изменить. Да и мы можем только наблюдать. Мы упустили ситуацию внутри своего общества. Многих из нас убили обычные люди, и не за то, что мы можем управлять их снами. А за то, что мы – старая аристократия. И я имела в виду мастеров сна Бэйцзина, которые поддержали это.

Феликс взял чашку, которую игнорировал до этого, и выпил остывший ароматный напиток одним глотком.

– «Лиса использует силу тигра», – озвучил он древнюю бэйцзинскую идиому времен Воюющих царств. Имея в виду под тигром себя, который распугает всех тех, кто попытается напасть на «лису» – хариту.

– «Заменим мечи и копья на шелк и нефрит», – ответила сновидящая мягко. И в этих словах тоже был смысл.

– Теперь я понимаю, почему вы водили меня по этому дому. Смотрели, не возникнет ли у меня желания, как у хунвэйбина, уничтожать предметы старины. И все эти разговоры о социальном устройстве. Я оправдал ожидания?

Она улыбнулась ему.

– Чего вы хотите на самом деле, госпожа…

– Киа, – назвала она наконец свое имя. – Мы хотим вышвырнуть дэймосов из Бэйцзина. Поставить на место мастеров сна, стоящих, как им кажется у власти, но на самом деле являющихся марионетками, удержать наш конгломерат от падения на дно бездны, куда он так стремительно летит.

– И для этого вам нужна моя помощь?

– И для этого нам нужна помощь, феристис. …Феликс.

На той же самой машине его довезли до гостиницы. Всю обратную дорогу Киа молчала. И лишь в самом конце пути произнесла:

– Я бы хотела дать тебе несколько уроков, если ты не против.

– Уроков? – Феликс не рассмеялся лишь потому, что вспомнил о вежливости. – И чему меня может научить харита?

– Тому, как сотрудничать с мастерами снов, не выдавая твою истинную суть.

Танатос лишь пожал плечами. Эти уловки казались ему бессмысленными. К тому же, он не верил в способности создательницы снов.

Черный «вайдж» остановился в переулке, и охранник открыл перед танатосом дверь.

– Госпожа свяжется с вами, – сказал он вежливо.

Поклонился, снова уселся за руль и укатил.

Товарищи по команде еще не вернулись со своих экскурсий. И Феликс беспрепятственно добрался до номера.

Рухнул на кровать…

А затем открыл глаза.

За окном пробуждался Бэйцзин. Хлопали двери, звучали веселые голоса. Долетел обрывок разговора:

– Феликс идет с нами?

– Нет, решил еще поспать.

– С ним точно все нормально?

– Если так беспокоишься, пойди и спроси его сама!

Разговор стих. А дэймос продолжал лежать на спине, глядя в потолок.

Сон! Все, что произошло с ним. Встреча с госпожой Киа, поездка на машине в прекрасный дом, долгая беседа. Все это было сном. Искусным, неотличимым от реальности.

– Харита! – выдохнул танатос, не зная, чего он испытывает больше, злости на то, как легко его одурачили, или восхищения талантом сновидящей.

Но вместе с тем, она передала ему бесценные сведения.

Значит, притон госпожи Ли.

Феликс вновь встал с кровати и поспешил пройтись по тому же кругу. Одеться, умыться, взять всю имеющуюся наличность. В какой-то миг он снова ощутил некую раздвоенность. Возникло ощущение, что это опять сон. Избавиться от него было довольно трудно.

Талант хариты начал представляться совсем в другом свете. Может и есть смысл поучиться ее хитростям. Размышляя об этом, дэймос вышел из номера, и тут же столкнулся с победительницей первого дня турнира. Хорошего в этом было лишь одно. Осознание того, что теперь все происходящее не сон. Вряд ли госпожа Киа засунула бы в сновидение эту растрепанную Артемиду.

– Ты все-таки решил выйти? – спросила девушка дружелюбно. – Я так и подумала, что ты не усидишь в доме. Если хочешь, мы могли бы…

– Мия, – чрезвычайно вежливо ответил Феликс. – Сделай одолжение, оставь меня в покое.

Она тут же вспыхнула негодованием.

– Если ты злишься за то, что не получил первое место, это глупо! Надо было больше тренироваться или хотя бы спать ночью!

– Да мне плевать, – рассмеялся молодой танатос в ответ на это нелепое предположение. – А теперь, извини, у меня дела.

Он обошел девушку, словно неодушевленный предмет, и направился к выходу.