Космический мутант

Глава первая

Благополучно оставив позади городские улицы, неутомимая «Копейка» Бориса Круглова ещё довольно долго и уверенно бежала по, заполненному транспортным потоком, вечернему шоссе.

С каждым часом всё дальше и дальше она отдаляет водителя от окраины его родного Обска и уносит в полную неизвестность, совсем не обещающую владельцу чашку кофе и сдобную булочку с маком на будущий завтрак. Не говоря уже о чём-нибудь к уже наступившей поре ужина.

Скорее, может быть наоборот, когда что ни совершённый поступок, всё равно за ним ожидает гарантированный крупный проигрыш.

В том числе и в главной игре на этом свете, где на кону всегда одна и та же единственная ставка:

– Собственная жизнь!

Только и прошлое оказалось нисколько не лучше перспектив.

Вместо радужных надежд юности, к зрелым годам оно одарило смертельным диагнозом. А вот призрачное излечение болезни ожидается совсем не там, где было прежде хорошо. Где родился, выучился, обрёл семью и сделал неплохую, на первый взгляд, карьеру, которая, в конечном итоге и загнала его в самый мрачный угол. Туда, откуда не попросишь родительского прощения и не отстоять кару за допущенные грехи, коленками на отцовском рассыпанном горохе.

Оттого сейчас Борис Иванович сам старается поскорее порвать последнюю связь, еще сохранявшуюся в душе, пуповину, не дававшую до сих пор навсегда расстаться с опостылевшим ему, городом.

Тогда как его, довольно уже старенькие «Жигули», уподобившись ножницам акушерки, взяли на себя миссию окончательного расчета. И принялись за это так резво, можно сказать, без оглядки на прошлое и не строя планов на будущее, что просто диву даёшься выносливости продукции легендарного советского «Автопрома».

Жестяной банке на четырёх колёсах. Так называемой малолитражке, которая изо всех своих последних сил, так резво мчит вперёд, что на своём полном ходу ей то и дело удаётся уверенно «обскакать» и более современные модели иномарок.

Порой и настроение поднимается, в такие удачные мгновения, когда позади «Жигулей» остаются не только «Тойоты» и «Форды», но и менее приметные машины. Те самые «китайские» копии, истинную заводскую принадлежность кого уже и не распознать в сгустившейся темноте.

Да и когда это делать, если на всё про всё остаются считанные доли секунды, когда свет фар выхватывает замысловатые эмблемы на кормовой части багажника?

Подобных моментов случается немало. Потому, что под своё настроение отчаявшегося человека, Борис Круглов на своей ржавой «копейке» даже не прочь отважиться на «партию в шашки», то и дело, обходя по левой стороне трассы менее прытких попутчиков.

Но и этой резвости вдруг подошёл конец, когда самому сидевшему за рулём ВАЗ-2101 неприкаянному гонщику, вдруг, почему-то сделалось, не просто страшно, а даже жутко в ограниченном просторе потёртых сидений, грязных ковриков на полу и давно не мытых стёкол со всех четырёх сторон его замкнутого автомобильного мирка.

Как не увидеть отпечатки протекторов на сухом асфальте дороги, так и не заметить следа, откуда пробралась эта смертельная не ухоженность в салон его, довольно уже старенького автомобиля. Явно не предназначенного для такой, по-современному, бесшабашной сумеречной езды, когда роковой чертой между реальным существованием и загробным не бытием, стала ровная, как стрела и гладкая, словно, полотно савана, федеральная автотрасса.

Возможно, могла продолжаться и всю наступающую ночь, такая гонка человека, конкурировавшего с пройденным расстоянием и временем. Понятиями, что беспристрастно фиксирует спидометр мельтешением сменяющихся цифр и, пробежавшие уже не раз по бесконечному кругу циферблата, пара стрелок часов, соседствующих на приборной доске с указателем скорости.

– Мчусь вперёд до самого утра! – как еще перед поездкой планировал водитель. – Пока в бензобаке ещё плещется горючее, а в радиаторе не закипела вода.

Однако, сидевшему за рулём, на самом деле совсем не «бесшабашному», а скорее наоборот, даже умудрённому жизненным опытом и неизлечимой болезнью, Борису Круглову, вдруг показалось, что беда только и ждёт от него подобной игры в поддавки:

– И возможная авария уже готова встретить в свои объятия, поджидая его на любом километре пути.

Причина такого внезапного опасения не явилась ниоткуда.

Она росла исподволь. И теперь, когда так отдалилась стартовая площадка начавшегося путешествия, прежние опасения снова закрались в душу Борису Ивановичу, став на её донце настоящими хозяевами положения, более значительными «козырями», чем все другие чувства в начатой им поездке не просто за город, а в чужой регион.

Благо, что нашёлся и ограничитель чувства горечи, так неразумно гнавшего вперёд бывшего журналиста. И оказался им, не что иное, как само неважное физическое состояние, тронутого, выпавшими на его долю, испытаниями и, особенно, недугом, организма бывшего в недавнем прошлом журналиста, затем чиновника городского ранга, а потом, гонимого всеми безработного с «волчьим билетом» для предъявления возможным работодателям.

Сами глаза Бориса Ивановича просто не выдержали такой бешеной, свалившейся на них, нагрузки. Зрачки стали болеть так, как будто кто-то нарочно насыпал в них горсть песка, а набрякшие за день до красноты, веки принялись самостоятельно слипаться от усталости, при виде бесконечно набегавшей под колёса машины дорожной разметки, сделанной по асфальтобетонному покрытию.

Да еще и встречный транспорт, который, несмотря на столь позднее время суток, всё ещё основательно заполняет собою популярную автотрассу, нещадно полосует его дальним светом своих фар. Так как водители, в основном не утруждают себя переключением режима освещения пути, ради этих, стремящихся навстречу «Жигулей», что громыхают при смене передач всеми своими составляющими.

И, на самом-то деле, если внимательно приглядеться со стороны, то оказывается старенькая малолитражка вовсе не такой крутой, а вполне обгоняемой, всеми подряд, автомобилями.

Чьим водителям однажды надоедал её старомодный вид перед бампером собственной иномарки, и кому было не лень в эту наступившую погожую ночь на достаточно высокой скорости проскочить мимо неё в сторону Горного Алтая.

Тем временем, за бортом «Копейки» заметно похолодало.

И это объясняло, в какой-то мере отсутствие облачности над головой по всему звёздному небу. Заодно напоминая всякому и о том, что наступает ранняя осень.

Вот так, лишь сейчас, несколько запоздало пришло к Борису Круглову понимание того, что лето, за хлопотами и проблемами совершенно незаметно миновало. Прошла пора беззаботных тёплых дней, солнечного загара и горячего песка речного пляжа.

Зато кое-что прибавилось. И в немалом количестве. В виде великого множества, свалившихся на него, различных проблем чисто житейского плана.

Ведь, теперь следует ему в одиночку, без собственного крова, не считая салона преданной «Копейки» готовиться к худшему – осенним дождям, гололёду и последующим за ними, зимним снегопадам, коли решил он, ни у кого не взяв на то разрешения, отправиться в дорогу, с реальной перспективой больше никогда не возвращаться в родной город.

Урок оказался столь же неожиданным, от своих неприятных откровений, сколько и познавательным для его дальнейшего дорожного существования беглеца от прошлой, вполне налаженной, но разрушенной в один момент, осёдлой жизни.

Борис Иванович только теперь невольно отметил факты, прекрасно известные другим путешественникам. Причём, не только профессиональным дальнобойщикам с их большегрузными фурами, но и обычным любителям отдыха на колёсах:

– Сейчас можно, разве что, приблизительно, «на глазок» представить себе прежнюю летнюю оживлённость Чуйского тракта при наплыве многочисленной туристической братии.

Он же знал прекрасно на собственном опыте, далёком от поездок в горы, но гораздо лучше любого другого, будучи профессионально осведомлённым о новостях газетных полос, кои впитывал регулярно:

– Как много, особенно в последние месяцы, прибавилось число здешних и приезжих автомобилистов!

Случилась метаморфоза превращения провинциальной дороги в, чуть ли не столичное, направление после того, как начали, одно за другим, открываться азартные заведения в особой игровой зоне «Золото Сибири», в конечном итоге придавшей федеральной трассе законченный вид истинного «пути к обогащению».

Можно было бы, конечно, завернуть туда, чтобы испытать судьбу у стола с рулеткой, или перед «одноруким бандитом» игрового автомата и самому Борису Круглову.

Только подобную перспективу он оставил для себя, как говорится, «на потом», когда не потеряет за карточным коном практически ничего. Когда можно будет просто сорить, без обиды оставляя банкомёту, да прочим шулерам, ставшими не нужными более ему на будущее, наличными из своего кармана.

Но такая перемена экономного обывателя в мота и кутилу произойдёт лишь в том случае, если все его надежды окажутся напрасными:

– И неведомый пока знахарь, после знакомства с ним, как с пациентом, попросту бессильно разведёт руками.

Такой же исход вполне возможен, при его «химической» болезни, от которой не спасали других даже самые искушённые деятели передовой городской медицины.

Но надежда на лучший исход, совсем недаром, как говорится, умирает, последней!

Потому свой решающий визит за карточный стол, где можно будет, без всякой опаски за проигрышные последствия, оставить всё то, что не унести с собой на тот свет, Борис Иванович оставил «на потом».

– Пока же, ещё остаётся кое-какой шанс, упускать его не следует, – твёрдо решил Борис Иванович. – Проверю судьбу на настоящее счастье самым последним испытанием.

Не раз и не два, прежде, бывая в различных, в том числе и служебных, по заданию редакции, поездках по Горному Алтаю, или в отпусках, а не исключительно по делам газетной надобности, он успел довольно хорошо изучить маршрут и своего нынешнего движения:

– Того самого, что подробнейшим образом указал ему боксёр Денис Кошкин.

Словно путеводной звездой для Бориса Ивановича стал рассказ о чуде из чудес, полученный из первых уст.

Ведь, именно приговорённый официальными медиками к скорому умиранию, профессиональный боксёр Борис Кошкин получил здесь, что называется, настоящую индульгенцию от своих бывших грехов, связанных с, неумеренным в юности, употреблением алкоголя:

– Это он был излечен когда-то от цирроза печени обычным народным целителем из настоящей сельской глубинки.

Скажи об этом еще несколько месяцев назад, в такое чудо Борис Круглов и сам бы никогда и никому не поверил. Но абсолютная убеждённость Дениса в сказочном исцелении, да и его, ныне весьма преуспевающий, цветущий вид, придавали теперь необходимые силы и обречённому, по мнению врачей, бывшему журналисту.

– Вот только рисковать, участвуя в ночной стремительной езде по трассе, как говорится, в гонке со смертью, было бы теперь верхом безрассудства! – понял он, когда «клюнув носом» едва не выехал на полосу встречного движения. – Нужно останавливаться на отдых.

Приняв окончательное решение, он готов был в любой момент свернуть в первый же удобный «карман» на обочине, мимо которого, неумолимо, как сама судьба, мчались себе и мчались встречные машины, увозя с отдыха, обратно к родным очагам, большинство из тех:

– Кто уже успел отведать или «отпускных» таёжных красот, иль вкусить достаточно адреналина у карточного стола и рулетки.

За такими, не слишком радостными, размышлениями Борис Иванович, однако, не только не упустил из вида основное дорожное правило, заключавшееся, как известно:

– В неукоснительном соблюдении не просто обычных, а самых элементарных норм предусмотрительности и безопасности.

И собираясь останавливаться на ночлег, он ещё больше утвердился в мысли о том, что разумно было бы послушаться самого себя:

– А с этим, как бы то ни было, в его, достаточном жизненном положении следовало считаться.

Удобных остановочных площадок вдоль трассы, к сожалению, долго не попадалось.

Потому, лишь доехав до ближайшей заправочной станции, Борис Круглов поступил так, как это до него делали многие проезжающие – попытался прямо тут же, у популярной дороги совместить приятное для себя, с полезным, для транспортного средства.

А именно – заправиться на АЗС, как следует, горючим на весь завтрашний путь, а затем, в окрестностях этой «столовой» для двигателей внутреннего сгорания, найти себе, пусть кратковременный, но более-менее удобный приют под открытым небом.

А так, как он решил вздремнуть прямо в салоне легковушки, то, никого из местных начальников, ни о каком особом разрешении на это просить вовсе не собирался.

Оставалось лишь благоразумно припарковаться. И сделать это не рядом с заправкой, а чуть в отдалении от АЗС:

– Откуда всё же было видно дежурному персоналу придорожного заведения автосервиса его старенькую машину, коротавшую ночь в сравнительно безопасном месте.

Долго мучила обычная болезненная бессонница. После чего он провалился в сон, как в омут. От того, довольно поздновато рассвет застал безнадёжного проспавшего всё на свете, путешественника.

Случилось это уже тогда, когда, соседствовавшая с его ночлегом, федеральная дорога давно ожила и теперь уже «по-рабочему», наполнившись, как аорта кровью, нескончаемым потоком всевозможных автомобилей.

– Вот ведь, незадача, немного лишка прикорнул! – сам себя укорил Борис Иванович, связав не только бессонницу, но и свой последовавшей за ней тяжёлый сон, вовсе не с приятными сновидениями, о которых уже давно стал забывать, а с влиянием всё той же, неумолимо и поступательно развивавшейся болезни.

Вид в зеркале, куда заглянул для порядка, тоже не прибавил ему доброго настроения.

Прежняя, ставшая после рокового пожара, привычной, желтизна лица уже принимала угрожающе-багровые оттенки:

– Только бы доехать в полном сознании и успеть показаться знахарю! – подтолкнула его мысль к прежнему занятию за рулём. – Некогда заниматься пустяками и транжирить время, отпущенной судьбой!

Не ради, потерянного аппетита, а исключительно, чтобы поддержать остаток физических сил, Круглов остановился у первого же встреченного на пути придорожного кафе.

Там заказал у официантки их фирменное «меню»:

– Омлет с гренками и чашку кофе.

После чего продолжил, как уже было минувшими вечером и частью ночи, невольно «дразнить» попутных водителей, своим неспешным передвижением к посёлку Гипсовому:

– Именно там, по рассказам бывшего безнадёжного пациента, и следовало искать Николая Петровича Лебедева!

Того самого чудодейственного целителя, которого рекомендовал ему боксёр Денис Кошкин и про кого начисто замалчивали средства массовой информации.

– Что было вполне объяснимо, – с точки зрения Бориса Ивановича. – Так как сам этот знахарь старался, по возможности, не афишировать никому из местных жителей свои занятия врачеванием без оформления соответствующей лицензии.

Будучи от Дениса Кошкина прекрасно осведомлённым насчёт этого категорического нежелания его спасителя чем-либо выделяться из привычного круга земляков, Борис Круглов потому воздержался, проезжая по кривым и невзрачным улочкам захолустного, прямо сказать, посёлка, кого-либо расспрашивать:

– Где проживает доктор Лебедев?

В надежде узнать месторасположение нужного дома, он просто раз и другой надумал проехаться из конца в конец Гипсового.

И нисколько не просчитался, когда решил подобным образом отыскать нужный адрес:

– Исключительно собственными силами.

Когда мелькнул заветный дорожный указатель и по обе стороны дороги потянулись частные усадьбы, его выручила собственная наблюдательность и хорошая память:

– Ведь ту, какая ему была нужна, заочно знал из описания, сделанного в разговоре другом-боксёром.

Нужное подворье всё же опознал.

Пусть и не без труда. Да и то, лишь когда несколько раз проехался по посёлку.

Что было немудрено, так как разыскиваемый адрес поджидал визитёра почти на отшибе сельского поселения, куда даже не доносился вездесущий многоголосый гул моторов с, расположенной рядом, федеральной автомобильной трассы.

За высоким дощатым забором, выкрашенным, как и повсеместно, все вокруг, соседские дома, землистого цвета масляной краской местного ширпотребовского производства, к его приезду, уже во всю ивановскую кипела жизнь.

Там раздавались голоса, гудели моторы автомобилей, вдруг заскрипели на петлях, открываясь настежь, большие металлические ворота, ведущие во двор усадьбы.

Так что, вновь приехавшему по этому адресу, Борису Круглову пришлось даже подчиниться существующему распорядку вещей. Он был вынужден принять на своих «Жигулях» чуть в сторону, чтобы благополучно пропустить мимо себя, выехавшую оттуда, кавалькаду из нескольких одинаково роскошных чёрных «Лексусов» последней модели со столичными государственными регистрационными номерами.

Едва представительские машины, одна за другой, покинули гостеприимный двор, как двое дюжих мужиков, взявшись за створки, вновь начали закрывать «как было» обе половины входного «редута» этого не слишком гостеприимного дома народного целителя. Казалось, ещё немного и туда уже и мышь не проскочит.

Вот тогда и понял Борис Иванович, что настал «его звёздный час». Что называется, набравшись не столько смелости и отваги, сколько обычной расчетливой дерзости, он протяжным сигналом потребовал и ему дать дорогу внутрь усадьбы.

После чего не стал дожидаться их ответной реакции и нажал на газ. Стражам ворот от неожиданности пришлось перед ним расступиться. Несмотря на то, что заставил это сделать незваный гость, который не со двора выезжал, как неизвестные Круглову москвичи, а наоборот.

Да еще и на довольно приличной, можно сказать, отчаянной скорости, явно, не страшась ободрать жестяные ржавые бока своей малолитражки о массивную раму движимого имущества хозяина особняка.

Усугубляло поведение нарушителя местного спокойствия ещё и то, что мчался он именно к ним, туда, за ворота, на заветное подворье, где мог быть его возможный единственный спаситель, хорошо описанный Денисом Кошкиным.

И он его увидел, еще только пулей пролетая мимо, несколько опешивших, крепышей-привратников.

Прямо посреди чисто подметённого заасфальтированного пространства стоял пожилой, не менее жилистый, чем его дворовые работники, мужчина среднего возраста.

Он отличался от них рыжей, как огонь, густой окладистой бородой, закрывавшей ворот поверх простого грубошерстного свитера. И походил приверженностью к вполне деревенской моде, заключавшейся в джинсовых брюках, заправленных в, начищенные до блеска, хромовые сапоги.

– Куда же так несёт, тебя, дурашка? – чуть раньше окликнуть-то окликнул незваного гостя один из мужиков, но свою створку ворот тот вынужден был подать на себя, чтобы её ненароком не протаранил лихач на «Жигулях».

И теперь не знал, как станет реагировать на их оплошку старший во дворе. Тот самый рыжебородый модник.

Разрядил сложившуюся обстановку сам дерзкий визитёр.

Остановившись около хозяина, выглядевшего точно так, как его и описывал ему Денис Кошкин, водитель «Жигулей» заглушил двигатель своей старенькой легковушки и с некоторой долей запоздалой почтительности, вышел из салона ВАЗ-2101 навстречу бородачу.

– Простите покорно за столь нелепое вторжение, но меня извиняет лишь то серьёзное обстоятельство, что я приехал к Вам сюда по неотложному делу! – сразу просительно извинился Борис Круглов перед Лебедевым. – К тому же, у меня для Вас, Николай Петрович, есть персональное послание из города Обска.

Его заявление, впрочем, никак не отразилось на безразличном, прямо-таки каменном выражении физиономии рыжего знахаря, оставшейся и после слов горожанина столь же непроницаемой, как и прежде.

И всё же, гораздо больше, чем все довольно проникновенные слова незнакомца, его, судя по всему, заинтересовал внешний вид того, про который метко говорят:

– «Краше в гроб кладут»!

Сам же Борис Круглов, представившись чин по чину, не забыв упомянуть о прежней своей принадлежности к «инженерам человеческих душ», словно пароль, протянул рыжебородому хозяина подворья книжку.

Издание оказалось не простым.

Не из той печатной продукции, от которой зря, не находя своего потребителя, ломятся полки книжных магазинов.

Эта, на вид невзрачная, с одной единственной иллюстрацией, брошюра называлась «Заветная победа».

Тогда как художник оформитель продукции самиздата постарался на славу, лишь в одном:

– Когда умело и со вкусом изобразил для обложки, портрет героя документальной повести.

Ещё одно отличие от официальной книжной продукции заключалось в росчерке обычной шариковой ручкой на титульном листе, где оставил дарственную надпись именно тот парень в боксёрских перчатках, чьё изображение украшало обложку.

– Вижу, что уважаемый Денис Кошкин собственной персоной! – наконец, разобравшись в самой сути подарка, в самой доброжелательной улыбке разлепил губы под усами и бородой Николай Лебедев. – Спасибо, дорогой друг, коли так!

И не менее добродушно добавил:

– Обратно вернёшься в свой город, тоже обязательно передавай ему от меня большой привет.

Потеряв после этого высказывания всякий интерес к чужаку, он резко, по-военному развернулся на пятках, демонстрируя окончание общения и намериваясь сразу же уйти в свой большой, рубленный из огромных лиственных брёвен дом.

Но сделать это ему так и не позволил всё тот же назойливый владелец крайне обветшалых «Жигулей» ещё самой первой модели:

– Николай Петрович, позвольте несколько слов сказать?

На что последовала, такая ожидаемая и дорогая для приезжего, реакция знахаря. Правда, тот обернул к нему только своё рыжебородое лицо, не двигаясь торсом.

И расчётливо, словно цедя сквозь сомкнутые зубы, каждое своё слово, заметил:

– Что уж тут особенно говорить?

Его взгляд снова прошёлся по физиономии городского визитёра, не выражая ни каких иных чувств, кроме, разве что, профессионального отношения к странной внешности приезжего.

– Сразу видно – проситься будешь на лечение, – услышал от него Борис Круглов. – Да только я не практикую, о чём доподлинно известно местным властям.

Он, вдруг, повернулся обратно уже всем своим туловищем, сделал шаг в скрипучих хромовых сапогах по направлению к просителю и как приговор вынес своё заключение:

– Ничем помочь не могу!

После чего прозвучало настоящим смертным приговором для Бориса Ивановича заключение, несостоявшегося для него, целителя. Разве что не хватало для полной картины только похоронного марша и будущего вопля безутешной вдовы.

– Поезжай-ка, ты, мил человек, домой, пока не поздно, да попроси православного батюшку исповедать, – сказал несговорчивый Лебедев. – Ничем больше помочь не могу!

Словно громом поражённый, обрушившейся на него новой бедой, на деле оказавшейся реальным отголоском прежнего несчастья, Борис Круглов еще более изменился в лице.

Но эта мертвенная бледность нового переживания лишь слегка утратившими прежний жёлтый цвет, пятнами пробилась сквозь приметы былой страшной болезни.

– Ну, тогда простите, если что не так! – Борис Иванович обречённо повернулся и пошёл обратно к своей машине.

Теперь «Копейка», будто до этого успев израсходовать весь свой жизненный запас энергии, долго не заводилась.

Пришлось Круглову даже взяться за «кривой стартер». Старательно и упорно крутил стальную ручку до тех пор, пока не одолела всё та же, прежняя, болезненная одышка.

Но и после этого «Жигули», словно не желая съезжать со двора, требовали, каких-то особенных, причём, немалых усилий, прежде чем мотор заурчит, готовясь придать ускорение ржавой колымаге.

И уже тогда, когда огнём загорелось в мозгу водителя предчувствие близкой развязки его счётов с жизнью, в салон внезапно донеслось более приветливое:

– Никак ты, что ли, про Дениску саму книжку-то настрочил? – это, судя по сильно изменившемуся тону и, совершенно приветливыми нотками в голосе, уже говорил совсем другой Николай Лебедев.

Видно, он за эти долгие минуты, пока владелец четырёхколесной «старушки» отчаянно и безнадёжно колдовал над своим, столь же обречённым, как и владелец, транспортным средством, не терял времени зря.

Он соизволил, наконец-то прочесть, адресованное лично ему, рукописное посвящение героя повествования и заодно увидеть на обороте печатного издания небольшой портрет автора.

И тут, словно по мановению волшебной палочки, ожили, снова получив заряд бодрости, непослушные, только что, «Жигули». Рука, прежде бесславно пытавшаяся воспользоваться по прямому назначению ключом зажигания, вдруг получила от машины положительный отклик.