Парный бизнес

Глава первая. Корешки величия

Сегодня наверняка врать не станем!

Да и на будущее, при первой же удобной возможности, когда не останется ничего другого, кроме обманчивого исхода, приглашаем всякого без исключения вруна:

– Говорить окружающим его добропорядочным гражданам исключительно одну правду!

Тем более что она не так уж и вредна!

Поскольку несёт каждому в определённый момент изрядную долю положительных эмоций.

В том числе и в деле пополнения запасов самолюбия.

Ведь, если продолжать вести разговор честно, как сейчас принято называть такое общение – «по чесноку», то признаемся сразу в том, что каждый разумный человек:

– Имеет против окружающих свой «камень за пазухой».

А именно:

– Придерживается одного и очень уверенного мнения по отношению к собственной особе.

И что бы об этом, ни говорили, в глубинных тайниках своей души любой из нас наверняка:

– Кум королю и сват министру!

Вот только иные скрывают от окружающих свои самые честолюбивые устремления, маскируя их за серыми буднями рядовых граждан.

И остаются лишь в мечтах:

– Богатыми и успешными лидерами общества.

Как, например, соседи по тому краю деревни городского типа, где всем известны то своей тесной дружбой – «не разлить водой», а порой и отчаянной враждой до кулачных поединков:

– Сверстники, однокашники, однополчане, а заодно и коллеги по механизаторской профессии Фома Оглоблин и Ерёма Горобец.

Со школьных лет они вместе:

– Просиживая штанишки за одной партой, в юношестве обрабатывая боксёрскую «грушу» в одной секции или возмужав, выводя похожие трактора на поля одного колхоза.

Возможно, именно поэтому и доверие завоевали непререкаемое в своём узком кругу.

Короче говоря:

– С малых лет только друг с другом привыкли они делиться планами на грандиозное будущее.

Пока, лишь повзрослев, окончательно осилили мужики для своего понимания, одну простую истину:

– Нечего витать в облаках, и на земле не только дизелем, да навозом пахнет трудовая заработная плата.

А из этого сам собой напросился вывод, сделанный предками ещё до того, как про обоих и вороны не каркали:

– Недолго любому яблочку от своей мамы-яблоньки катиться: родился где, там и нашёл своё место в истории!

Однако, не зря блеснул эрудицией и пониманием самой сути человеческих страстей тот, кто первым озвучил точный смысл происходящего с каждым из нас:

– Судьба найдёт, сыграть как с человеком, на то, не глядя, что тот выдул на трубе!

Нельзя не верить в такие перспективы счастливой случайности.

Часто бывает так, что в нашем монотонном и совершенно беспросветном сельском прозябании, вдруг, да и сверкнёт драгоценная перспектива:

– Только бы успеть заметить её в пыли у своих ног и поднять, как осколок путеводной звезды к дальнейшему успеху!

И вот тогда, свалится на голову или золотой дождь долгожданной славы, богатства ли.

При этом сомневаться не придётся:

– Настигнет сам, как бывает со снежной лавиной, от которой не убежать по горному ущелью.

Вот, как раз, на этот самый сюрприз, неожиданный счастливый случай, всем сердцем и уповают, порой, друзья-соратники Фома Оглоблин с Ерёмой Горобцом.

Хотя оба понимают прекрасно незыблемость статистики счастливого проявления случайности:

– Чем больше простоты и обыденности в родословной кандидата в счастливчики, тем меньше шансов сорвать в итоге богатый куш!

И всё же один шанс из тысячи всегда остаётся в сухом остатке даже при самом тщательном анализе прожитых лет:

– И, разумеется, при подсчёте возможной перспективы на остаток своих дней.

Да и мало ли случаев вокруг, когда смотришь на иного «Нувориша» и поражаешься:

– Сам-то он умом не блещет!

Зато стараются за него на все 999 процентов по пробирной шкале холеные признаки богатого антуража:

– Его золотые зубы, постоянно сверкающие хищной улыбкой ожидания наживы, перстни на пальцах с наколками или вполне драгоценная цепь плетения «Бисмарк» на худой ли, жилистой шее!

Толщина обхвата этой части крепления головы к туловищу не имеет значения, если, на самом деле:

– Есть что прикреплять!

Хотя и безголовых особ полно купается в сливках общества. У таких лиц в родне никого не случалось выдающегося.

А вот, погляди же ты – разбогател:

– Выбился в люди!

И невдомёк тем, кто завидует чужому успеху, что не каждый кусок счастья даётся даром:

– Все исполненные желания иному предстанут, как на блюде, поданном в, своевременно расставленные руки.

И даже не у кого не спросить иногда:

– Чем расплатиться за удачу?

Зато другому счастливчику, даже неожиданный старательский фарт, как случайный самородок на золотых приисках, может обернуться той своей стороной, когда не понятно становится:

– То ли приобрёл, действительно, что стоящее? То ли набрёл на большую кучу неприятностей!

– Мечтать не вредно, утверждают отдельные философы, когда пьяны своей учёностью или обуреваемые чувством оптимизма.

– Но и конкретной пользы такое занятие не принесёт, если его не подкреплять реальными действиями по претворению в реальную жизнь всего того, что приходит в самых смелых грёзах! – опровергают их мыслители из числа скептиков.

И всё же нельзя не учитывать непреложный закон природы о том, что нет таких правил, при которых:

– Не бывает исключений!

Потому остаётся только посочувствовать пустым и наивным мечтателям, не имеющим для осуществления своих планов самого главного:

– Надёжной поддержки.

Но это вовсе не касается Фомы Оглоблина.

Поскольку у него-то, как раз, с малых лет и младших классов имелась солидная «мохнатая рука», принадлежавшая его родному дедушке Гордею Гордеевичу.

Бывший фронтовик, набравшийся опыта в полковом «Военторге», он вернулся домой после демобилизации что называется «На белом коне».

– Не на лошади белой масти, – как могли бы подумать критики сельского бытия. – А на фигуральном обозначении настоящего успеха, достигнутого собственными трудами и головой.

Ведь был, вернувшийся домой с войны фронтовик при полном параде:

– Не только со «шваброй» из золотых лычек на погонах, но и с блестевшей на солнце чистым золотом, медалью «За победу над Германией».

А ещё привёз с собой в сельскую провинциальную глухомань с покоренной Европы:

– Немалым опытом по части реализации всевозможного товара с максимальной выгодой для продавца.

И это его важное, уже двойного назначения, гражданское достоинство учли власти, при мирном трудоустройстве.

В райкоме партии, по представлению районного военного комиссара, направили старшину запаса Гордея Оглоблина:

– Заведовать школьным буфетом!

И не куда-нибудь, в незначительный по общим меркам населённый пункт, в родное село, и тогда считавшееся богатым на ресурсы и энтузиазм населения, а ныне, вообще повысив свой статус:

– Став ещё и не населённым пунктом особенного режима, – по решению уже регионального руководства. – Деревней городского типа.

К моменту появления очередного внука, названного Фомой, заслуженный работник торговли, общественного питания и одновременно народного образования, фронтовик Оглоблин уже имел немалый вес в коллективе педагогов, родителей и учеников.

Потому к появлению в очередной День знаний – 1 сентября новоявленного первоклассника со столь же звучной фамилией, какую носит и почтенный заведующий буфетом, приветили Фому очень даже хорошо.

Во всяком случае, куда ласковее, чем того же Ерёму Городца с соседнего подворья:

– Оттого, что он вовсе не имел в общеобразовательном учебном заведении никакой протекции.

А не то что «мохнатой руки», какая поддерживала его сверстника с соседнего подворья.

И всё же главным достоинством в положении «внука буфетчика» были вовсе не эти качества обхождения взрослых и сверстников с малолетним потомком ветерана:

– Ему не нужно было каждое утро, отправляясь на занятия, выпрашивать у родителей пополнение личной карманной кассы.

Да ему и не нужна была, на самом деле та сумма из нескольких монет, в основном полтинников с изображением могучего кузнеца с молотом перед наковальней и надписью по ребру монеты «Девять граммов серебра», что полагалась:

– На чай с булочкой во время большой перемены.

Так как на месте, за прилавком школьного буфета родной дедушка отпускал ему всё, что полагалось ребёнку, согласно возрастному аппетиту, без всякой платы:

– За свой собственный счёт из заработной платы, как и полагается близкому родственнику!

Если же учесть непререкаемый факт того, что буфетчик производил данную коммерческую благотворительную операцию без обычной своей наценки, то и получал на руки внук:

– Несколько больше угощений, чем другие школьники!

Чему бывал неоднократно рад и друг-одноклассник счастливчика – Ерёма Горобец, которому тоже кое-что перепадало от такой щедрости старика.

– Не просто так, разумеется, «за спасибо», – понимал он свою роль. – А лишь после того, как давал списать соседу домашнее задание или решал на контрольной работе сразу два варианта.

Или выполнит кое-что ещё полезное для образования, но утомительное для простой ребячьей натуры:

– За себя и своего друга!

Когда выбираешь себе кумира – будь стократ осмотрительным.

Иначе, как бы он сам в этом качестве не выбрал тебя самого и не потребовал соответствия своим требованиям!

Но и тогда, когда принял столь важное, прямо сказать, судьбоносное решение, чтобы потом не быть смешным, никогда потом не жалей, что выбрал:

– Не того, кем можно гордиться не только в определённый период, а на протяжении всей своей судьбы!

Те жизненные уроки, не входившие в обычную школьную программу, оба усвоили достаточно успешно, не то, что предметы, официально оцененные в «Аттестате зрелости».

С малых лет Фома Оглоблин научился ценить родную поддержку.

И когда удавалось ему на чём-либо погреть руки, мог при хорошем настроении:

– Поделиться, полученным наваром со своими близкими людьми из семейного окружения.

И всё же, до родного дедушки Гордея Гордеевича ему было:

– Очень далеко.

Потому что, невзирая на свои, довольно уже преклонные, годы, давно вышедший на заслуженный отдых буфетчик Оглоблин, нет-нет, да удивлял окружающих:

– Своей необыкновенной удачей.

К тому же, своих домочадцев затем постоянно радовал новыми дорогостоящими приобретениями.

Например, как-то раз отыскал пенсионер на задворках колхозной фермы самый настоящий клад:

– Зарытое в землю ведро, полное серебряных, ещё дохрущёвских, дореформенных пятидесятикопеечных монет!

Как и полагается в нашем обществе, заслуженный ветеран и уважаемый патриот поступил честно:

– Отнёс свою весьма ценную находку в сельский совет.

И там, тогда ещё совсем молоденький секретарь местной власти Станислав Ягужинский составил, по поводу заявления фронтовика, как положено, официальный «Акт»:

«О сдаче сельским жителем Гордеем Оглоблиным государству на возмездной основе, найденного им драгоценного клада, весом в пуд и больше серебросодержащего металла в виде, вышедших из употребления монет достоинством 50 копеек Государственного банка Советского Союза».

Так появился в их селе первый мотоцикл «М-72» – точная копия трофейного немецкого «БМВ».

– Железная трёхколёсная лошадка, – по общему мнению, всех подряд, жителей деревни городского типа, совсем недаром считалась. – Огромным дефицитом.

На такой технике любому хотелось бы покататься самому, прокатить родных и даже заняться перевозкой различных грузов!

Но то, что было недоступно обыкновенным гражданам, вполне подходило до настоящего патриота:

– Который не покривил душой, когда отыскал клад и весь его до последнего полтинника, сдал родной стране!

Именно полагающаяся ответственному гражданину премия в четверть его реальной стоимости, из расчета, содержащегося в монетах серебра, в конечном итоге обернулась и получением по особой разнарядке:

– Мотоцикла с коляской!

Не остались обойдёнными преференциями с того клада и домочадцы счастливого кладоискателя.

Вся деревня знает:

– Им также досталось немало прочего редкого товара!

В том числе и одежного ширпотреба, позволившего Оглоблиным выглядеть краше других на сельских сходах и праздниках.

Тогда как внук Фома тоже не обижен престарелым баловнем судьбы:

– Получил от дедушки отличную свистульку!

И теперь сам получает с этого подарка неплохие дивиденды:

– Иногда давал дунуть в этот духовой музыкальный инструмент и своему другу Ерёме!

Не всегда, разумеется.

А только в те моменты, если тот соглашался:

– Прополоть грядку, порученную на огороде Оглоблиных самому юному бездельнику из семьи признанных счастливчиков по всей деревне городского типа.

Не только беда не приходит одна, но и счастье имеет традиционную особенность:

– Повторять свои прежние выкрутасы.

И без этого не обошлось в нашей истории.

Миновало немало лет, прошедших с момента появления на свет из навозного грунта на территории колхозной молочно-товарной фермы того самого, счастливого для Оглоблиных:

– Серебряного ведра.

Только, как и прежде зависть и почтение вызывает в среде односельчан пример Гордея Гордеевича.

Особенно, когда мчится старший из этого уважаемого семейного клана, распугивая кур и гусей по сельским улицам:

– Газует на этом своём, полученном от государства, замечательном тяжёлом мотоцикле с коляской.

Кроме того, надёжное и мощное, да ещё и предельно скоростное трёхколёсное транспортное средство, с основательными немецкими инженерными корнями, стало на долгие годы:

– Не просто предметом зависти односельчан.

Но и образцом, достойным примером поведения для молодёжи, зрелых граждан и стариков в быту и на досуге:

– Вот, чем должен заниматься настоящий мужчина!

От того, к описываемым событиям, уже и не осталось в деревне городского типа такого селянина, кто бы с лопатой не успел побродить:

– По окрестностям знаменитой колхозной фермы.

Каждый мужик, не говоря уже о детях и подростках, уже сподобился побывать там и потрудиться до седьмого пота, перекапывая её территорию в надежде:

– Повторить небывалый успех бывшего школьного буфетчика, а ныне пенсионера-мотоциклиста!

Дошло до крайности.

Не желая потерять окончательно производственную территорию, необходимую для выращивания скота мясного и молочного направлений, председатель правления хозяйства Денис Тугозвонов предпринял самые серьёзные шаги.

Взял и с угрозой привлечения к административной ответственности, издал строгий приказ, касавшийся этой проблемы. Причём, хозяйственный деятель муниципального масштаба не ограничился лишь вывешиванием своего творения:

– На «Доске приказов и объявлений» в колхозной конторе.

Велел Денис Панкратович развешать машинописную копию своего административного творчества повсюду:

– А не только в коридоре рядом со своим кабинетом, бухгалтерией и кассой, где народ бывает лишь в дни выдачи аванса и получки.

После чего, появились эти бумаги и в клубе.

Кроме того, до первого дождя листовки с этим машинописным текстом и лиловыми печатями на них, висели ещё и на некоторых столбах электрической сети, установленных на центральной улице населённого пункта.

И каждая возвещала:

– Наступление новой эпохи в жизни деревни городского типа!

В населённом пункте, где градообразующим предприятием являлась и по существу, и официально:

«Коллективное хозяйство по совместной обработке земли, овощеводству и разведению мясного и молочного скота».

Перемены же, по строгому велению колхозного председателя, касались абсолютно всех и каждого.

Потому, что отныне:

«Категорически запрещается кому-либо заниматься на колхозной территории добычей всевозможных драгоценных кладов!».

Пришлось с этим считаться.

Доходило до того, что лишь по ночам, при свете Луны, когда спят даже самые добросовестные сторожа, выходили неуёмные землекопы на свой заветный маршрут.

Да только всё зря.

Потому и спал былой ажиотаж, пересох, как бывает к лету с весенним половодьем, спустя свой срок, былой поисковый интерес:

– К зарытым по всей округе сокровищам!

Некому стало, кроме разве что настырных мальчишек, копаться в земле, в надежде:

– Тоже стать обладателем мотоцикла.

К тому же прогресс не стоял на месте и достаточно скоро сама мода на такую технику пошла на убыль.

Появился в деревне городского типа и первый личный легковой автомобиль знаменитой марки «Жигули». Причём, не у кого-нибудь, а у тех же самых Оглоблиных.

И снова отличился патриарх семьи, дед Гордей, хотя теперь действовал в полном соответствии со своим преклонным возрастом.

По слабости своего здоровья, более, как бывало раньше, не желая таскать тяжести, теперь уже не в одиночку отважился он на очередной финансовый подвиг.

С собой позвал сына Никиту Гордеевича и сноху Фаину Никулишну с собой на кромку леса.

Не пешком, разумеется!

Туда, вполне успешно и на хорошей скорости доставил всю их компанию «М-72» с коляской.

Этот же мотоцикл всю дорогу уверенно озвучивал их мероприятие.

Причём, как обычно, делал это на всю округу, за что злые языки уже успели прозвать его:

– Тарахтелкой!

Но, как бы там, ни было, а мотоцикл, следуя вперёд, верста за верстой, исправно выполнял свои функции, послушно согласовывая свой трёхколёсный бег с намерениями водителя транспортного средства.

И всё это время, назло недоброжелателям, вполне победно звучала «песнь песней»:

– Своеобразный семейный гимн!

Исполнялся он посредством выхлопных труб, не запинавшихся даже на полном ходу, хотя и с неистребимым немецким акцентом.

Но накатанная дорога вскоре сменилась просёлочным направлением движения. А там семейной экспедиции Оглоблиных пришлось съезжать и на целину.

Внезапно, когда путь стал уже надоедать пассажирам, у невзрачной, хотя и приметной сосны остановил свой обрусевший мотоцикл пенсионер в водительскими правами.

Сам спрыгнул из седла и ссадил следом за собой сына с невесткой со своей, надёжной, но продуваемой всеми ветрами, техники.

После этого достал из багажника и подал им в руки по маленькой сапёрной лопате и строго велел:

– Копайте здесь!

Те ослушаться не посмели.

И уже через четверть часа борьбы землекопов с песчаной супесью, штыки пары лопат звякнули обо что-то железное.

На этот раз оказался лесной находкой, неожиданной кое для кого, кроме старика:

– Обычный оцинкованный жестяной бачок с крышкой и краником на боку, устроенном около самого своего дна.

Как вспомнили супруги Оглоблины:

– Тот самый, из которого в их сельской школе устраивали водопой ученикам до самой хрущёвской денежной реформы.

И вот теперь настала пора родителям одного из школяров той поры доподлинно узнать:

– Куда он тогда пропал?

– Почему исчез?

Так и гадали, пока старик, с довольной улыбкой поглядывая со стороны на удачный раскоп, наслаждался своей новой находкой.

Заодно припомнили супруги Оглоблины, что из школы исчез бачок для воды не абы когда, а в переломный момент:

– Сделал такой кульбит в ту самую историческую для народа и страны пору, когда, проводя денежную реформу, сразу по два нуля сбросило государство с каждого трудового рублика.

Но если так бывало и прежде в послевоенный период, то на этот раз поступили реформаторы куда жёстче:

– Не пожалели и разменной монеты.

И от того никто не понимал, хотя и боялся требовать у строгого и решительного начальства разъяснений:

– Отчего пропали не только гривенники и прочее серебро, но и пятаки?

– Тогда как остались в прежнем своём денежном достоинстве, разве что, трудовые копейки – от одной, до двухкопеечной монеты и такого же медного троечка?

Но долго рассуждать о странностях путешествия школьного бака для воды из учебного заведения к столь дальней от села лесной опушке, родне не пришлось.

Пенсионер сменил их в яме, вырытой совместными усилиями его потомков и наследников.

Спрыгнул вниз, положил руку на крышку бака с доброй улыбкой на морщинистом лице, как будто встретил старого знакомого и обменялся с ним рукопожатиями.

После чего ветеран торговли, народного просвещения и общественного питания поддел последнее препятствие, прихваченной с мотоцикла отвёрткой.

И тут сначала побелели от увиденной неожиданности, а потом забурели от счастья лица его спутников.

Потому что из-под снятой крышки, вместо былой бесплатной колодезной воды, им в глаза ударили очень ценные солнечные зайчики.

Как рассмотрели кладоискатели:

– Драгоценные блики отражались от сотен дореформенных полтинников с изображением кузнеца с молотом у наковальни.

И самое главное, с чёткой надписью по ребру монеты:

«Девять граммов серебра».

Как свинца всегда бывает ровно 9 граммов у винтовочной пули, о чём, судя по всему, не забыли чеканщики кремлёвского монетного двора, чей труд на сталинское государство полностью нивелировал на пике своей карьеры незабвенный Никита Сергеевич.

Уже тем самым, что своим распоряжением убрал с каждой такой «серебряной круглой пули»:

– Всю прежнюю благодать.

В том числе и ту, что позволяла недорослям послевоенной поры купить на перемене между уроками в школьном буфете:

– Стакан чаю и вожделенный песочный коржик.

Ведь, после реформы, стал полтинник вначале половиной копейки, когда обменивали прежнее разменное «серебро» по новому курсу.

Потом же, едва обмен денег окончательно завершился, это, окончательно обесцененное средство уже недействительной оплаты услуг, труда и приобретённых товаров, вдруг исчезло повсеместно, а не только у них в деревне городского типа.

– Чтобы вот теперь, когда драгоценный металл понадобился государству, вновь порадовать собой знающего человека! – так ахнули хором счастливые супруги.

В который раз на своём супружеском веку, посчитав таким же досужим мыслителем всех времён и народов, каким был некогда, да и оставался по сей день:

– Родоначальника их замечательной семьи Оглоблиных.

Двухведёрный бачок из-под воды, весил, при попадании на площадку складских колхозных весов, почти добрых полтора пуда серебра.

Вся оставшаяся процедура оформления сдачи клада государству и получения взамен дефицитного товара на четверть стоимости ценного металла, прошла теперь уже без прежних ошибок:

– Вначале под руководством, ставшего уже председателем Сельского совета, Станиславом Карловичем.

А потом завершилась в недрах ближайшей структуры Казначейства Министерства Финансов СССР.

В итоге выплеснуло это серьёзное мероприятие наружу житейского моря новенький автомобиль «ВАЗ-2101»:

– Управлять которым загодя успел выучиться на курсах ДОСААФ мастер по нахождению кладов.

И снова поднялась волна интереса к ценностям:

– Кем-то зарытым в благословенных и живописных окрестностях их населенного пункта.

Только теперь рыть принялись по всему лесу.

– Даже, – утверждают злые языки. – Видели там с лопатой самого председателя колхоза Дениса Панкратовича.

Они же говорили:

– Убегал председатель, только пятки сверкали, как и у прочих его собратьев по заболеванию азартом поиска кладов.

В это точно поверили.

Потому что каждому хотелось бы в такой ситуации:

– Чтобы не достал его, ненароком, хлёсткий бич объездчика местного леспромхоза Андрея Лушникова.

Строгого и неподкупного служителя закона об охране природы, который и день, и ночь неутомимо гонялся на служебной лошади со своим ременным оружием за теми:

– Кто подрывал корни деревьев!

И тем самым несказанно вредил народному достоянию.

Не всё золото – что блестит!

Среди тех активистов гонки за серебром, кто прятался от бича лесного объездчика, оказались и наши знакомые – однокашники Фома Оглоблин с Ерёмой Горобцом.

Они тоже не остались за бортом повсеместного помешательства, связанного с жаждой внезапного обогащения.

Но если Фоме было мало велосипеда, подаренного ему дедом после очередной драгоценной находки.

И он очень хотел:

– Приделать к «железному коню» моторчик!

То его приятель ходил вместе с ним на раскопки как просто «за компанию», так и с дальней подспудной мыслью:

– Своего велосипеда не было и приходилось просить друга прокатиться на его педальном двухколёсном транспортном средстве.

А тот ничего без собственной выгоды никому ничего не давал и никогда ни для кого не делал.

Потому всегда имел под рукой:

– Столь верного помощника и оруженосца, как сосед по парте и домовладению на одной улице.