- -
- 100%
- +
© Иван Быков, 2023
ISBN 978-5-0060-5089-1 (т. 2)
ISBN 978-5-0060-5091-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Жрец
(книга вторая)
Судьбы наивысшей был жрец удостоен,
Жрецу подчинялся с охотою воин,
Тому и другому служили умельцы,
И люди торговые, и земледельцы,
А им угождали покорные шудры, —
Таков был закон стародавний и мудрый.
«Махабхарата»
1
Смертоносная тень неслась по темным коридорам промежуточной зоны. Сумерки давно покинутых помещений для Убийцы не были помехой – он отлично видел в темноте. И все равно могучее тело иногда бросало из стороны в сторону, тяжелые плечи то и дело скрежетали по межэтажным перемычкам. Казалось, что грозный монстр либо ранен, либо одурманен чем-то. До цели оставалось всего два зала, два пролета.
Ву-Волк с тревогой наблюдал за приближением Убийцы. Еще несколько мгновений и произойдет неизбежное. Тяжело вздохнув, Ву-Волк оторвал взгляд от экранов, встал, расправил плечи, повернулся лицом к нарастающему грохоту. Хлипкая заслонка двери – вот и все, что бережет его от тяжелого топота Убийцы.
– Все равно разнесет, – безнадежно прошептал Ву-Волк и приказал двери открыться.
На пороге стояла смерть. Коренасто расставив полусогнутые ноги, растопырив руки-клешни, Убийца глыбой навис над ничтожным человеком и вперил в него немой бездушный взгляд. Их разделяло не более пяти шагов. Наконец Убийца принял решение и двинулся на жертву, одновременно занося клешню для удара.
– Ну, хватит, – раздраженно сказал Ву-Волк и могучий Убийца застыл беспомощной куклой. – Умей вовремя остановиться. Что ты собирался сделать? Смести меня с пути? Ты понимаешь, что я мог свернуть себе шею? Какая безответственность! Подумай пока над этим.
Опустившись в кресло оператора, Ву-Волк некоторое время просматривал безлюдные серые уровни промежуточной зоны. Не потому что хотел обнаружить еще одного гостя – кроме них двоих здесь не было и не могло быть никого другого. Просматривал, чтобы унять глухие волны раздражения, неуместного в данной ситуации и неподобающего для иерарха его статуса. Убийца замахнулся, хотел смести Ву-Волка с пути – нет, это немыслимо! Как теперь обрести спокойствие?
– Подойди! – приказал Ву-Волк, решив, что наконец готов к бесстрастному разговору.
Гул и скрежет за спиной, робкие шаги. Ву-Волк развернулся вместе с креслом. Разверстый экзоскелет осел зловещей грудой. Юный Ди-Лев, виновато понурив голову, стоял на некотором отдалении, не решаясь подойти ближе.
– Подойди! – повторил приказ Ву-Волк, и провинившийся юнец приблизился на расстояние, подобающее этикету и дающее право беседовать со старшим.
Смотритель промежуточной зоны строгим взглядом изучал беглеца. Сизый форменный комбинезон гимназиста третьей ступени. Темные волосы, прибранные строевой стрижкой. Огромные глаза под длинными виноватыми ресницами. Сухое рельефное тело, сформированное обязательными тренировками. Обычный пятнадцатилетний верхний из клана Львов. Что же тянет сорванцов на такие подвиги? Почему обязательно в ком-нибудь просыпается на третьей ступени раз-другой в год необоримый бунтарских дух? И на что надеются?
– Почему шатало на бегу? – строго спросил Ву-Волк для начала разговора. – Машину бы ты не повредил, а вот себя мог бы изрядно травмировать.
– Не до конца освоил управление, – признался Ди-Лев.
– Управление освоил не до конца, – повторил смотритель. – Но все равно рвался за периметр?
– Там равнина, – огрызнулся беглец. – Не споткнешься.
– А как же ловцы?
– Ловцы в доспехах не страшны, – заносчиво заявил Ди-Лев. – В доспехах никто не страшен.
– Даже аномалии? – «удивился» смотритель.
– Аномалии – это сказки. Страшилки для первой ступени.
– Вот как? Значит, ты считаешь, что наставники вводят учеников в заблуждение?
– Наставники следят за порядком. Для этого все средства хороши, – ответил юнец со взрослым резоном.
– Все-то ты знаешь, – «похвалил» Ву-Волк. – Так почему же попался на внешней блокировке?
– «При достижении симбиоза с оператором экзоскелет становится невосприимчив к директивам извне», – ученик процитировал инструкцию.
– «Кроме тех случаев, когда директива поступает от иерарха более высокого статуса», – закончил Ву-Волк.
– Этого нет в инструкции, – неуверенно возразил Ди-Лев.
– В ученической – нет, – согласился Ву-Волк. – Кого бы я тут ловил, если бы наставники вас заранее предупреждали? Доспехи созданы для командной работы. Во время активной фазы случиться может всякое. Например, тяжелое физическое ранение оператора. Или критический излом сознания, лишающий оператора возможности следовать заданному алгоритму. Поэтому командир подразделения всегда имеет право перехватить управление.
– Теперь буду знать, – осмелел Ди-Лев.
– Не помогут тебе эти знания, – сообщил Ву-Волк со вздохом. – Промежуточная зона для тебя отныне закрыта.
Ди-Лев загадочно улыбнулся. Он все еще не понимал последствий своего проступка, все еще надеялся повторить попытку бегства. Что ж, не нужно его разубеждать, пусть надеется. Надежда поможет парню легче переносить уготованные ему ограничения.
Раз в год среди учеников третьей ступени обязательно найдется бунтарь, который сам или сотоварищи спланирует и предпримет подобную отчаянную авантюру. Наставники быстро и легко выявляют такие «очаги неповиновения», подготавливают и провоцируют их к активным действиям, после чего смотрителю промежуточной зоны остается только ждать в пункте наблюдения возле лифтов. Педагогика – великая наука. Уже много веков эффективно и надежно служит она делу поддержания порядка. Силовые и контролирующие структуры выполняют лишь вспомогательную функцию. Наставничество – самый почетный функционал в Пирамиде.
– Зачем бежал? – хмуро спросил Ву-Волк, хотя знал ответ заранее – одинаковый у них у всех ответ.
– Ждать надоело, – юнец отреагировал на строгий тон и вновь виновато понурил голову, но спустя мгновение снова задрал подбородок и заговорил эмоционально, с подростковым обиженным возмущением. – Океанисты объявили, что готовы со дня на день. Возьмут под контроль побережье, кто им помешает прийти на равнину? Еще пару лет подождем, и космики вернутся. А мы так и будем сидеть в Пирамиде до скончания веков.
– Значит, ты решил в одиночку провести экспансию, которую Кланы готовят веками? – уточнил Ву-Волк.
– Достаточно контролировать Город, – сказал Ди-Лев с таким видом, словно выступал на Совете Правления. – Кто владеет Городом, тот владеет всей равниной.
– И ты – о, всемогущий! – овладел бы Городом в одном экзоскелете?
– Доспехов вполне хватило бы, – ученик пожал плечами.
– А если жители Города начали бы оказывать сопротивление?
– А что они мне сделают? В доспехах-то? Со своими ножиками?
– Так ты представляешь жителей равнины? Беспомощные ремесленники с ножами и палками? А как же Жрецы?
– Сказки!
– А те, кого они называют «чери»?
– Зверинец!
– И как бы ты наказывал несогласных? Рвал бы на части? Разбрасывал в стороны, как хотел отбросить меня?
– Я же осторожно, – глаза юнца виновато забегали. – Мне нужно было только пройти к шахте.
– Осторожно он! – Ву-Волк повысил голос, хотя в душе не было уже первого, слепого негодования. – Замахнувшись клешней экзоскелета! Не до конца освоив управление! Старшего по возрасту и по статусу! Беззащитного! Твоя цель оправдывала возможные последствия?
– Нужно было только начать, – упрямо и глухо откликнулся Ди-Лев. – Для старта экспансии нужен лишь первый толчок.
За спиной мягко растаяли двери лифта. Кабина была пуста. Лифт доставит беглеца на нижний жилой уровень, где его уже ждет наставник и представитель клана Львов.
– Что ж, иди, наш первотолкатель, – Ву-Волк потрепал парнишку по плечу, одновременно подталкивая к лифту. – Тебя ждут.
– Что со мной будет? – спросил Ди-Лев со скрытой тревогой.
– Твоя специализация в гимназии?
– Лингвистика.
– Вот и будешь заниматься своей лингвистикой. Тебе создадут для этого все условия.
– Скучно, – Ди-Лев наморщил нос.
– Какая же экспансия без хорошего лингвиста? – удивился Ву-Волк. – Кто поможет разобраться с языками черей? Кто наладит эффективную коммуникацию с жителями равнины? Верное слово сильнее тысячи пульсаров. Умелый лингвист справится там, где бессильны будут целые подразделения операторов в экзоскелетах.
– Скучно, – повторил Ди-Лев, но уже менее уверенно.
Закрылись двери лифта. Ву-Волк обратился к экзоскелету. Доспехи сомкнули бронепластины и упруго выпрямились на могучих ногах. В походном режиме экзоскелет отправился на место постоянной дислокации, чтобы вернуться в стазис и ждать следующего беглеца. Ву-Волк запустил протокол консервации. Теперь промежуточная зона была заблокирована от любого проникновения. До тех пор, пока снова не позволит смотритель.
Пора было устремиться к Вершине. Через минуту смотритель покинул шахту на этаже своего клана. Ар-Волк была одна, стояла у панорамной стены, обернулась порывисто, улыбнулась, как вздохнула, легкой тенью, и вернулась к созерцанию. Она могла часами так стоять, впитывая, выпивая глазами пепельно-желтую безлюдную даль равнины. Откуда все началось, где все закончилось и где все должно начаться и продолжиться вновь. Ву-Волк встал за спиной одной, соблюдая субординацию: Ар-Волк была одной из старейшин клана. Самой влиятельной старейшиной. Некоторое время молчали.
– Как беглец? – наконец спросила Ар-Волк.
– Пытался меня убить, – сообщил смотритель. – Замахнулся клешней.
– Удивительно! – Ар-Волк удивилась широко открытыми глазами и всплеском ресниц. – Это важно. Очень важно.
– Знаю, – кивнул смотритель. – Составлю субъектив для наставников. Пусть найдут девиации в процессе педагогического воздействия.
– Взаимодействуй с кланом Львов, – посоветовала старейшина. – Семя агрессии могло зародиться там, не в гимназии.
– Спонтанные коммуникативные ситуации, много случайностей, хаос, – засомневался Ву-Волк.
– В процессах обучения и воспитания не бывает случайностей, – возразила Ву-Волк. – В любом хаосе можно отыскать закономерности. Это дело наставников. Нужно просто обратить внимание педагогов. Агрессия – это важно. Очень важно.
– Для будущей экспансии, – закончил смотритель промежуточной зоны. – Не исключена возможность силового контакта. Понадобятся доспехи, много доспехов. Их операторы должны быть готовы к непредвиденным обстоятельствам. Оператор доспехов без агрессии малоэффективен. Теперь наставники будут культивировать в учениках агрессию? С первой ступени?
– Ни в коем случае! – Ар-Волк не смогла сдержать улыбки – настолько наивным было предположение смотрителя. – Не для того мы веками сводили на нет проявление агрессии в молодняке, чтобы разрушить порядок ради экспансии.
– Чего мы ждем? – Ву-Волк задал вопрос, который давно хотел задать. – Почему не отправим за периметр подразделение операторов? Почему не начнем хотя бы с Города? Ди-Лев меня спрашивал, я не смог ответить. Океанисты объявили о скрой экспансии. Юнец говорит, что космики раньше спустятся с орбиты, чем пустынники начнут освоение равнины.
– Пустынники… – повторила Ар-Волк. – Некогда мы потеряли все. Почти все – сохранить удалось крохи. И вот теперь, когда нет больше ни государств, ни народов, ни рас, ни военных союзов, ни противостояния империй, ни экономических споров, ни взаимных претензий или притязаний на чужое, – даже теперь мы спорим и конкурируем. Три Пирамиды – в океане, в космосе и наша – были созданы, чтобы обеспечить выживаемость вида с максимальной вероятностью. Какая разница, кто начнет экспансию раньше? Так ли важно, кто будет первым, если второму будет проще, а третий сможет избежать ошибок своих предшественников?
– Наша Пирамида – самая большая, – напомнил Ву-Волк, но тут же внес поправку. – Была на старте самой большой. Почему не мы?
– Именно поэтому, – Ву-Волк говорила, как наставник с учеником («Она и есть наставник, – подумал Ву-Волк. – Вот только я давно не ученик»). – Мы должны учитывать любые, даже самые невероятные риски. И главные опасности ждут нас не на равнине.
– В Лесу за горным хребтом?
– Нет. Здесь. В самой Пирамиде. Возобновляемые энергетические ресурсы, эффективная вторичная переработка, контроль рождаемости – так мы видим мир. За периметром все иначе. Нужно будет учиться жить по-новому. И порядок, который мы сохраняли веками, может рухнуть в одночасье. Наставникам придется изменить формат педагогического воздействия, обозначить иные конечные цели. Жизнь за периметром потребует новых умений, новых навыков, новых свойств характера. И если мы начнем реформы образования тут, в Пирамиде, то последствия могут обернуться катастрофой. У пустынников нет права на ошибку.
– Не знаю, – сомневался Ву-Волк. – Какое-нибудь экспериментальное поселение, учебная база, пробная площадка. Вместо развернутой экспансии осторожное проникновение. Главное начать.
– И немедленно обнаружить себя, заявить о нашем существовании, – закончила Ар-Волк. – Нет уж, переступить периметр мы должны масштабно, с целостной моделью, с подготовленными командами первопроходцев и колонизаторов. Равнина постоянно удивляет наших аналитиков, подкидывает все новые и новые неожиданности. Это странное новообразование…
– Жители равнины называют его Радужной Стеной, – осторожно, стараясь не перебивать, вставил Ву-Волк.
– Стена, Ворота, Анкетная башня, Бухгалтер, Город – все это еще не изучено, не понято, не включено в единый алгоритм, – Ар-Волк говорила сдержанно, но за ровным голосом ее звенели долгие часы раздумий. – А Жрецы Последнего Храма – какая у них власть, какая сила? А сила есть – сам знаешь. Изучал же информацию, которую собрали и систематизировали наблюдатели. А странные мутировавшие виды у этой самой Радужной Стены…
– Чери – так говорят на равнине. Они не мутанты.
– Да, чери. Не мутанты, говоришь. Тогда кто они? Откуда явились? Зачем? Пока не выясним, они будут представлять опасность. И последние «подарки» равнины – аномалии…
– Поселенцы называют их тени.
– Да, тени. Мы беззащитны перед ними так же, как любой ремесленник из любой деревни вдоль Немого хребта. Не говорю уже о другом горном склоне. Сколько дронов мы потеряли там!
– Лес, – кивнул Ву-Волк.
– Больше, чем просто лес. Белое пятно на внешних картах. Вернее, зеленое. Огромное зеленое пятно. Какие неожиданности, какие проблемы для наших колонизаторов может породить этот Лес? Не из Лесу ли вылезли эти самые тени? Вина? – неожиданно предложила Ар-Волк, и смотритель с удовольствием согласился.
– Когда появились тени, нас перестали посещать гости, – сказал Ву-Волк, принимая бокал.
– За все века гостей было только трое, – Ар-Волк вернулась с бокалом к созерцанию пустыни. – Что-то их держит, не пускает.
– Тени?
– Тени появились между Городом и Пирамидой лет десять назад. Да, теперь поселенцы наверняка опасаются именно их. Но и до теней – всего трое визитеров. Два мужчины, которых по очереди привела одна женщина.
– И эта женщина сама провела тут неделю, изучила множество документов, даже умудрилась активировать танк. После чего уехала на мобиле. Мы подарили ей нашу машину. Не мне судить, но почему все-таки Кланы пошли на такой рискованный шаг? Танк ей бы тоже дали угнать?
– Нет, танк бы остановили, – Ар-Волк улыбнулась. – Мы изучали взаимодействие поселенцев с нашей техникой, их стремление к прогрессу. Убедились, что система воспринимает поселенцев в качестве операторов, взаимодействует с людьми равнины.
– Геном совпадает, – кивнул смотритель.
– Именно. Уверена, никого из черей техника бы не приняла.
– Пока не проверим, не убедимся, – резонно заметил Ву-Волк. – Океанисты и космики за века претерпели разительные изменения тела, адаптировались к среде, так что нельзя судить по внешним различиям. Даже человека из Кланов Основания не спутать с представителем Кланов Вершины.
– Согласна, – Ар-Волк развернулась, и смотритель понял по дежурной маске старейшины, что аудиенция окончена. Не сказаны только последние слова. – Но за последние десять лет гостей не было – ни людей, ни черей. Начинать экспансию, прежде чем все риски будут опознаны и классифицированы, прежде чем аналитики найдут противоядие для любой отравы с равнины, Совет Кланов не позволит. А юнцы – юнцы пусть бунтуют. Тем больше появится на Вершине прорывных исследователей.
Ву-Волк склонил голову, прощаясь, еще раз взглянул на панораму пустыни – каждый житель Пирамиды должен хранить в душе этот образ, помнить, что ожидает его за периметром, – и вышел из зала. Сегодня был нерядовой, напряженный день, смотритель заслужил отдых.
2
Много удивительного было в Последнем Храме, ко многому приходилось привыкать. Тяжелее всего было с именами. На равнине имя давали по ремеслу. Ремесло было связано с мужчиной до последнего шага, последнего взмаха руки, сжимающей инструмент, до последнего вздоха. Имя по профессии носил и сам ремесленник и вся его семья: Жены, дети, ученики. В Храме имя так же следовало за ремеслом, вот только освоение ремесел превратилось в настоящую чехарду. За эти десять лет он сменил их несколько. Вернее, не сменил, а накопил.
С равнинным именем – Трубадур – пришлось расстаться у ворот Храма, как только девять путников достигли конечной цели.
Небольшой пеший караван выдвинулся из Города с первыми лучами Солнца, когда рассветное зарево неспешно обороло и свело на нет цветное сияние Радужной Стены. Шли не цепочкой, а малыми группами. Двое Охранников уверенно вели караван по знакомому маршруту. Еще двое замыкали шествие. Трое Почтальонов составляли центральную группу. Рюкзаки Почтальонов были забиты исписанными анкетами и редкими книгами, что Бухгалтер обнаружил в Городе и вдоль Стены. Сам Бухгалтер сопровождал Трубадура, лениво, чтобы не сбивать маршевого дыхания, отвечал на вопросы, изредка улыбался – все для того, чтобы отвлечь влюбленного Трубадура от мыслей о покинутой в Анкетной башне Любе. Или как ее теперь следовало называть? Хранительницей?
Осторожно, чтобы караван не заметили, обогнули селения Охотников и Рыболовов, вброд переправились через небольшую речушку. Несколько крупных речных пиявок выжидали добычу в стремнине, но путников не заметили. Каким-то неведомым Трубадуру умением Жрецы сумели погрузить хищников в сон.
Долго и с трудом пробирались через Гнусные болота. Можно было идти вдоль реки и вернуться на тропу выше по течению, но тогда не миновать было по пути плотину, что выстроили рыбоведы. Всем известно, что к рыбоведам лучше не забредать. Даже Жрецам. Поэтому шли через болота напрямик, выигрывая при этом два дня.
Когда при первом явлении мокши спутники вправили брюки в сапоги, натянули защитные сетки на лица и плотные перчатки на руки, Трубадур заволновался. Но Бухгалтер, смеясь, протянул сетку и перчатки, заготовленные специально для новичка. Трубадур спешно натянул защиту и постарался как можно более тщательно вправить штанины в голенища походной обуви.
В легендах, что рассказывал Трубадур на площадях, рыцари в доспехах оказывались в центре тьмы тьмущей врагов и раскидывали вражьи орды одним-другим взмахом сверкающего меча. Так и сам Трубадур, надеясь на прочность «доспехов», вступил в роящиеся тучи болотных насекомых. И все равно, когда ноги вновь обрели надежную опору, все тело нестерпимо зудело – гнус пробрался под ворот рубахи и в мелкие складки штанов. Пришлось сделать привал, пить таблетки и щедро расходовать целебную мазь.
Далее путь проходил с постоянным подъемом, иногда крутым, но чаще пологим, по пыльной каменистой тропе. К концу шестого дня караван вышел к воротам Последнего Храма. В мире равнины ворота только назывались воротами, но вид имели совсем не такой, как на картинках в старых книжках. В Радужной Стене Ворота представляли собой ослепительный желто-белый проем в сто шагов длиной. В Последнем Храме воротами называли узкую расщелину, которая открывала проход в темное ущелье. И у этой расщелины караван остановился, Жрецы тихо переговаривались между собой, явно ожидая кого-то.
Трубадур рассматривал арку с нескрываемым интересом. Два занавеса каменных морщин отвесно падали из лунной синеватой темноты на маленькое плато, где собрались путники. Проход меж ними был достаточно широк, но арка соединяла своды на такой недостижимой высоте, что вся расщелина казалась лишь тонким разрезом в ткани скал. Задрав голову, Трубадур постарался увидеть точку, где соединяются колоссальные опорные столбы, сделал несколько шагов, повертелся и – увяз. Словно попал в объятия могильщика. Во сне так бывает порой: хочешь бежать, а руки-ноги повиноваться отказываются. И даже позвать на помощь Трубадур не мог: не то что крикнуть – звук издать не получалось. Растерянным взглядом он отыскал Бухгалтера. Тот тихо смеялся.
– Полог Гекаты, – «объяснил» Бухгалтер и. протянув руку, извлек новичка из вязкого нечто.
– Что за хитрая ловушка? – Трубадур никак не мог отдышаться.
– Геката – очень древнее и могучее божество. Те, кто служили ей до всех Эпох, называли ее Пропилея – «Предвратная», или Эннодия – «Придорожная», или Клейдухос – «Хранительница ключей». Геката – дочь титанов, ночная охотница. В Храме весьма ценят и уважают ее помощь.
– Вам помогает Геката? – спросил Трубадур так, словно он несмышленый сын ремесленника и все еще верит в сказки.
– Как и другие боги, – подтвердил Бухгалтер. – Мы не просим у богов ничего такого, что им самим не хотелось бы делать для нас. Все божьи деяния – исключительно в согласии с божьей специализацией. Мы служим им, они служат нам. Взаимовыгодное сотрудничество. Вот Геката, например, отводит от Последнего Храма несчастье и хранит нас от излишнего любопытства чужаков.
– Вы это говорите серьезно? – не поверил Трубадур. – И почему же я до сих пор чужак?
– Пока ты носишь имя, полученное на равнине, для Храма ты остаешься чужаком. Да и всем нам неплохо бы сменить имена. Не возвращаться же мне в Храм Бухгалтером, вся моя бухгалтерия осталась в Анкетной башне.
– Не понимаю, – признался Трубадур.
– Скоро во всем сам разберешься, молодой человек, – с улыбкой пообещал Бухгалтер.
– Мне уже больше пятидесяти, – напомнил Трубадур.
– Когда появится Гелертер, мы с тобой обязательно обсудим наш возраст, – заверил Бухгалтер. – Вот и он, без опозданий. Идем знакомиться.
Из глубины ущелья к путникам спешил Жрец в серой сутане до пят с ритуальным кадуцеем в руке. Был он человеком весьма почтенного возраста. Совершенно седые короткие волосы перебирались по щекам от висков на подбородок, очерчивая вытянутое лицо белой многодневной щетиной. Высокий лоб, большой нос с горбинкой, глубокие провалы глазниц, украшенные в уголках сетью морщин.
Не бежал, но и не выступал степенно – шел деловой походкой, приветственно улыбаясь издалека. Жрец без какого-либо усилия миновал ту линию, которую Бухгалтер назвал «пологом Гекаты» и вступил в круг Почтальонов и Охранников. Каждому пожал руку, каждому сказал несколько слов. Слова, несомненно, были добрыми, потому что каждый Почтальон и Охранник благодарил легким поклоном головы. К расщелине потянулась цепочка. Жрецы по одному пересекали «полог» и скрывались в глубине меж скал. Наконец Гелертер подошел к Бухгалтеру и, поздоровавшись с ним, протянул руку Трубадуру.
– Гелертер, – представил Бухгалтер. – Верховный Жрец Последнего Храма. А это…
– Трубадур, – Гелертер пронзал новичка прищуренными в улыбке глазами. – Тот самый, о котором ты докладывал в последних отчетах. Надолго к нам, молодой человек? Или просто погостить?
«Да что ж они все величают меня молодым человеком?» – подумал Трубадур, а вслух ответил:
– Как пойдет. Бухгалтер намекнул, что при желании я имею возможность влиться в ваш коллектив.
– А ты имеешь такое желание?
– Мне нужно осмотреться, – честно признался Трубадур.
– Само собой! – бодро согласился Гелертер. – Нам важно, в каком статусе ты хочешь осматриваться. Можем считать тебя гостем, но, если бы ты попросил у меня совет… – Гелертер выжидательно замолчал.
– Да, конечно, я бы хотел мудрый совет, – поспешно сказал Трубадур, как только понял, что пауза возникла из-за его молчания.
– Тогда я советую войти в Храм на правах того, кто желает стать в будущем нашим собратом, – мгновенно откликнулся Верховный Жрец. – Чуть больше обязанностей, но зато и прав, так сказать, в разы! Для новичка – широкие возможности, дня нас – экономия времени.
– Полностью полагаюсь на опыт и добрую волю, – со всем и сразу согласился Трубадур.