Как пережить кризис. Терапевтические практики «ленивой мамы»

Зачем нам кризисы

Кризисы случаются в жизни каждого человека. Говорят даже, что вся наша жизнь – это череда кризисов. Ну, это если только на них фокусироваться. Кризисов, конечно, на жизненном пути много, но между ними есть и участки стабильности.

Начинается жизненный набор кризисов с кризисов развития. Кризис новорожденности. Кризис первого года. Кризис трех лет. Кризис семи лет. Кризис подросткового возраста. А потом бац – и ты уже родитель, и все эти кризисы проживаешь снова за компанию со своим ребенком. И я бы не сказала, что с позиции родителя эти кризисы проходят легче. Но это так называемые нормативные кризисы. То есть это вариант нормы. В норме все люди через них проходят. Нормально, что ребенок развивается. Нормально, что приходится подстраиваться под новые возможности ребенка. Вместе с трудностями переходного периода (а кризис развития – это именно переход на новый уровень) есть удовлетворение от того, что ребенок растет, взрослеет. К нормативным кризисам можно подготовиться, что обычно и делают ответственные родители. Беременные читают про первый год жизни ребенка. Мамы грудничков читают про кризис трех лет. За год начинают готовиться к школе.

А бывают кризисы, к которым нельзя подготовиться. Потому что не будет человек со здоровой психикой, без паранойи, заранее готовить себя к такому. В психологии их квалифицируют как ненормативные кризисы.

Например, к ненормативным кризисам относят измену, развод, вынужденный переезд, тяжелую болезнь, аварию, пожар, теракт, военные действия. Я легко представляю себе жениха и невесту, которые говорят, что готовы к рождению ребенка. То есть они готовы прожить нормативный семейный кризис. (Рождение ребенка – это кризис, потому что жизнь меняется и нужно адаптироваться к новым условиям.) Но не могу представить себе жениха и невесту, которые морально готовы развестись через десять лет брака. Тут важно отличать создание финансовой опоры при рассмотрении гипотетической вероятности события и реальную психологическую готовность. Можно быть застрахованным от несчастного случая, застраховать недвижимость, заключить брачный контракт, но это не избавит от психологического потрясения в случае наступления страхового случая или развода.

Мне столько раз в сети от бизнесовых и эзотерических вдохновляльщиков попадался на глаза слоган «Кризис – это новые возможности!», что так и хочется к нему дописать пояснение: «…потому что старые теперь недоступны». В этом и есть суть любого кризиса: когда по-старому уже не получается, а как по-новому – пока не ясно, и требуется адаптация. Новые условия требуют новых решений и, может быть, развития новых навыков. Кризис вынуждает адаптироваться.

Адаптация – это возможность развития через получение новых знаний, умений, навыков. Умение адаптироваться – естественная особенность живых организмов. Романтизация кризиса – это маркетинговая уловка.

Китайское слово, означающее «кризис» («вэйцзи»), часто упоминается в мотивирующих текстах как состоящее из двух иероглифов, означающих «опасность» и «возможность». И далее по смыслу текста между ними чуть ли не знак равенства рисуют. Эффективный риторический прием.

С филологической точки зрения китайское слово «危機» («вэйцзи») подробно разобрал в своем эссе профессор Университета Пенсильвании Виктор Мэйр. Как объясняет ученый, это слово действительно состоит из двух иероглифов: 危 («вэй») и 機 («цзи»). Первый из них и означает «опасный, ненадежный», а вот второй куда более многозначен. «Возможность» среди значений тоже есть, но, по мнению Мэйра, наиболее точный перевод «цзи» следующий: «точка изменения, решающий момент». То есть получается, что у китайцев кризис – это тоже не «Ура, новые возможности!», а опасный момент, после которого все идет наперекосяк. Жизнь делится на «до» и «после», прежние возможности утрачены. Новые способы жить эту жизнь еще не сформировались.

Помните притчу про двух лягушек, попавших в кувшин с молоком? Они обе в кризисную ситуацию попали. Тут и опасность, и решающий момент. Но развитие случилось только у одной. У той, которая своими лапками молоко в масло сбила. Она и мышцы поднакачала, и полезный опыт приобрела. А вторая лягушка просто утонула… Так что лапки не опускаем, активно шевелимся. Кто справится, сможет писать в мемуарах об удивительном опыте развития, проспонсированном кризисом. (Это ей еще повезло в молоко упасть, а не в кипяток…)

Нормативные кризисы нужны нам как спутники роста и развития. Ненормативные кризисы – это не «зачем», а «так случилось».

В жизни, к сожалению, случаются ненормативные кризисы. К ним нельзя подготовиться. Но можно помочь себе их пережить. Пережить бывает непросто. Много эмоций поднимается. А как иначе, если незапланированное событие делит жизнь на «до» и «после»?

Без иллюзий мы не можем контролировать эмоции. Они просто сами зарождаются как ответная реакция на происходящие изменения. Когда мы говорим «контролировать эмоции», на самом деле имеем в виду «контролировать свое поведение». То есть в момент, когда человека посещает эмоция, например беспокойство, он может дать волю этому беспокойству, усилить его соответствующими мыслями. Или попробовать убедить себя, что повода для беспокойства нет. Отвлечься на что-то приятное.

Эмоция, как спонтанная реакция на событие, нас посетила – и тут от нашего сознания мало что зависит. Но что мы будем с эмоцией делать дальше, как себя вести – это уже немного от нас зависит. Немного, но не полностью. Потому что чем сильнее эмоции, тем сложнее с ними справиться и тем сложнее контролировать свое поведение.

Итак, эта книга посвящена эмоциям в ситуации ненормативного кризиса. Тому, как поддержать себя и близких.

Реакция на стресс

Есть разные реакции на стресс: бей, беги/прячься, замри. В зависимости от ситуации, степени стресса, личного опыта и индивидуальной предрасположенности у человека запускается одна из этих реакций.

Люди, реагирующие в режиме «бей», испытывают подъем энергии, переходят к активным действиям. Это те, кто в кризисе начинают новые проекты. Это те, кто на волне кризиса поднимают продажи. Моментально перестраиваются под новые потребности социума.

Люди с реакцией «беги/прячься» уезжают из города, из страны или просто на дачу, подальше от всего происходящего, туда, где нет никакой связи. Если нет возможности спрятаться физически, то хотя бы спрятаться от новостей.

Люди с реакцией на стресс «замирание» замедляются. Тормозят. Пытаются понять, что происходит. Наблюдают за происходящим без активных действий.

Люди с реакцией «бей» уже подготовились к локдауну, скупив гречку с туалетной бумагой, а «замиральщики» с удивлением обнаружили пустые полки в супермаркете. Если вы узнаете себя в этом типе реакции, то знайте, она не хуже предыдущей. Ни одна реакция не хуже и не лучше других. Есть подходящая и не подходящая для конкретного человека в конкретной ситуации.

Моя естественная реакция на стресс в большинстве случаев – замирание. Когда-то я завидовала людям с преобладающей реакцией «бей» и тому, как эффективно они действуют. Казалось, они так быстро адаптируются к переменам, молниеносно принимают решения. Потом поняла, что решения эти по большей части импульсивные, действия хаотичные. Может, повезет, и решение, принятое на эмоциях, окажется верным. А может, и нет, и тогда придется разгребать последствия. Хотя бездействие тоже может иметь последствия. И в той и в другой стратегии есть непредсказуемость. Приняла это – и больше не упрекаю себя за медлительность и заторможенность в стрессе. Если эту физиологическую настройку не перепрошить, то надо хотя бы перестать с собой бороться. Если я буду стараться действовать не так, как естественно для меня, то введу себя в еще больший стресс.

А вдруг можно перепрошить? Может ли преобладающий тип реакции поменяться? Может. Есть примеры, когда человек в детстве чаще всего замирал, а во взрослом возрасте реакция поменялась на «бей» Примеры есть. Технического решения нет. Возможно, это связано с какой-то гормональной перестройкой в организме. Сознательно переучить себя сложно, потому что первичная реакция на стрессовое событие все равно будет бессознательной.

Эмоции в кризисе

Чем выше у человека эмоциональный интеллект, тем легче ему проживать кризисы. Казалось бы, если у человека низкий эмоциональный интеллект, то он менее чувствительный, а значит, меньше нервничает, легче проходит через кризисы. Но это не так работает. Эмоциональный интеллект – это способность распознавать свои и чужие эмоции, их причины и связанное с ними поведение, способность чувствовать и сочувствовать и вообще быть адекватным ситуации. При низком эмоциональном интеллекте человек тоже испытывает эмоции, но не осознает их и себя в моменте. То есть он нервничает, но вместо того, чтобы признать это и предпринять попытки как-то уравновесить состояние, активно действует. Действия, совершенные на эмоциях, не всегда рациональны. Последствия действий, совершенных в состоянии аффекта, усугубляют и без того кризисную ситуацию. Там, где человек с высоким эмоциональным интеллектом мог бы рассказать о своем состоянии, объяснить причины, попросить поддержки, человек с низким эмоциональным интеллектом психует, ссорится с близкими, замыкается в себе.

Как можно повысить уровень эмоционального интеллекта? Например, через простой, но такой важный вопрос: «Что я сейчас чувствую?» Даже просто проговорить свое состояние, рассказать кому-то о нем или описать чувства в дневнике – уже бывает целительно. Потому что, называя то, что чувствуем, мы проясняем для себя происходящее, помогаем себе осознавать свое место в нем.

У меня родилась такая метафора. Эмоция – как книга, и можно ее читать, находя разгадку, почему у меня возникает именно такая эмоциональная реакция на событие. Случилось событие – и меня сверху засыпало разными книгами. Я могу лежать под этим завалом. Могу выползти из-под завала и делать вид, что ничего особенного не случилось, периодически запинаясь, пока продираюсь через кучку книг. Могу отгородить себя от этой кучи ширмой. Жить дальше, не заходя за ширму. В этом случае я сама себя обкрадываю, потому что освоенного жизненного пространства становится меньше. Могу прибраться, расставить книги на полке, рассортировать по цвету или в алфавитном порядке. Они по-прежнему есть, я их вижу, но передвигаться они не мешают.

Я не могу повлиять на погоду и на многие другие обстоятельства. Но я могу влиять на то, какой я буду в этих обстоятельствах.

Острый ненормативный кризис запускается событием, которое делит жизнь на «до» и «после». Событие может затрагивать всю страну или только конкретную семью. Или даже только конкретного человека. Последнее маловероятно. Я даже не могу подобрать пример такого события, которое заденет только одного человека, не задев его близких. Если у человека случается несчастье, переворачивающее привычную жизнь, то членов его семьи эти перемены не могут не коснуться. Исключение: одинокий замкнутый человек. Исключение не в том смысле, что одинокие люди застрахованы от кризиса, а в том, что они могут столкнуться с кризисом один на один. И тогда приходится рассчитывать только на себя, на самопомощь, саморефлексию.

Вина за произошедшее

Есть теория, эксплуатируемая в популярной психологии, граничащей с эзотерикой, о том, что все, что с нами происходит, мы создаем сами. Не преднамеренно, не специально, но создаем, ради какой-то пока неосознаваемой выгоды. Что все происходящее с нами – это личный выбор и личная ответственность. Конфликты вовне – это отражение внутренних конфликтов. Полученные травмы – это доведенная до материального воплощения аутоагрессия. Лягушка из притчи специально в молоко упала, чтобы мышцы на лапках накачать. А та, которая утонула, – это был ее выбор. Наверное, она потеряла смысл жизни. (Надо пояснить, что это сарказм?)