Вербера. Ветер Перемен
- -
- 100%
- +
Снова принимаю человеческий облик, на этот раз становлюсь девушкой, пусть и не самой собой, и осторожно зову:
– Эй… кто там?
Всхлипы, доносящиеся из-за двери, тут же прекращаются. Пара секунд тишины, затем я повторяю вопрос.
– Помогите!.. – очень проникновенно просит женский голос. – Пожалуйста… кто бы вы ни были! Я очень щедро заплачу, я сделаю для вас что угодно! Я – маркиза де Рие, меня удерживают здесь против воли… только… только не трогайте дверь сами! Ни в коем случае не прикасайтесь! Вы умрёте, а он сразу поймёт… Идите в Инквизицию, или к паладинам, расскажите, что я тут… Скорее. Пожалуйста, я так боюсь, что он вернётся, пока вы ещё тут… уходите, уходите же!
Я не заставила себя упрашивать – обернулась кошкой и ушла. Маркиза де Рие… знакомое имя. Я слежу за светской хроникой, потому что иногда мне приходится бывать на балах, и я должна ориентироваться в персонажах высшего света, так что я помню маркизу – молодая, очень красивая и обеспеченная вдова. В прошлом сезоне за неё дрались два герцога, а она потом – в конце сезона – взяла и уехала, оставив обоих ни с чем… а вот теперь выясняется, что вовсе и не уехала, а всё время была тут… Думаю, это и правда она. Занятно. И как бы мне сообщить паладину, чтобы и вовремя и остаться ни при чём?
Дворецкий чинно поднимался наверх со стопкой сегодняшних писем, когда я оступилась, покачнулась, взмахнула руками, пытаясь удержаться… поднос взмыл в воздух, и письма разлетелись по всей лестнице. Я восстановила, наконец, равновесие, помогла устоять опешившему от внезапного нападения мужчине, и, горестно извиняясь, принялась ползать по лестнице, собирая письма. Немного опасалась, что лорд Рравеш, прибывший около получаса назад, выглянет из своих покоев, или же что дотошный дворецкий пересчитает письма, но всё обошлось. Одарив меня осуждающим, но снисходительным взглядом, мужчина чопорно продолжил своё восхождение в покои лорда, я же, попрощавшись с неприязненно кривящейся грымзой, выскользнула на улицу. У меня всего несколько минут, чтобы организовать паладину срочную весть. Хотелось бы всё заранее, но, увы, не получилось бы. Приди гонец слишком рано, и дворецкий и вовсе не понёс бы лорду письма, приди поздно – лорд прочитал бы… приходится подстраиваться по ходу.
Ближайшая подворотня, смена внешности, изменение платья – выворачиваю юбку, меняя цвет, срываю белоснежные манжеты и воротничок, и вот я уже не горничная, а какая-нибудь купчиха средних лет… Ловлю первого попавшегося мальчишку, сую ему золотой и записку. Срочно – вопрос жизни и смерти, передать первому паладину лично в руки. Обещаю мальчишке, что паладин его тоже наградит, и проследив, что пацан не сбежал, а энергично трезвонит в дверь, направляюсь к себе. Мне ещё к балу готовиться, чтоб его…
На королевский бал, разумеется, не приглашают кого попало просто так… а вот по протекции вдовствующей королевы-матери – приглашают, хоть и все знают, что протекцию эту предприимчивый маркиз де Корд продаёт направо и налево. Так что у меня есть официальное приглашение на имя баронессы Лисс, и платье, разумеется, есть, а вот времени на сборы практически нет, и то, что есть, я трачу отнюдь не на причёску или макияж – я трачу на создание лица. Мне нужно приятное, но обычное, совершенно неприметное лицо. Лицо, которое будет вызывать желание помочь, и будет тут же забываться, как только скроется из глаз… Нет, я вовсе не собираюсь соблазнять лорда Рравеша собой – слишком опасно. Я боюсь, что оказавшись рядом на расстоянии менее метра хоть на сколько-то продолжительное время, он почувствует мою магию, поймёт, кто я. Так что у меня другой план. Но на балу мне надо всё-таки быть… Платье у меня чёрное, бархатное – сейчас это модно, так что я без труда сольюсь с остальными модницами… и, пожалуй, буду единственной, кого это обрадует.
Я сделала всё, чтобы не выделяться. Пришла не очень рано, но и не очень поздно, чуть сутулилась, демонстрируя ту же неуверенность и смущение, что и большинство остальных девушек, заносчиво задирала нос, когда натыкалась на взгляд кавалеров попроще, смущённо пялилась в пол, когда удостаивалась мимолётного внимания кого-либо из завидных, по мнению света, женихов… протанцевала пару танцев, ещё несколько посидела в углу… в общем, всё шло своим чередом, разве что паладин задерживался. Ждала его не одна я – рыжая истеричная дама, благодаря которой пострадала моя рука, без конца таращилась на дверь, даже несмотря на то, что она пользовалась куда большим успехом, чем я. Королева – я бросала на неё периодически любопытные взгляды, если и ждала своего любимого паладина, никак этого не показывала. Впрочем, ей и нельзя. Я поискала глазами графиню Айру – тоже, наверное, ждёт… И ещё чёрт знает, сколько женщин. Одна из них определённо должна мне помочь.
Паладин появился ближе к середине бала. Цвет его костюма тоже чёрный, но в отличие от большинства, ему он идеально идёт. Кристиан Рравеш преклоняет колено перед именинницей, что-то говорит, и под конец королева даже улыбается ему, и в этой улыбке мне мерещится нечто гораздо более интимное и личное, чем просто милость монарха… ничего. Мы скоро это исправим.
Я дожидаюсь, когда, наконец, лорд оставляет королеву и попадает в объятия дам, жаждущих с ним танцевать. С рыжей он танцует всего один раз, а вот с молодой, яркой брюнеткой – уже второй танец подряд, и я решаю действовать, вдруг лучшего момента уже не будет. Не зря ведь говорят, что лучшее – враг хорошего. В погоне за идеальным можно и вовсе шанс упустить…
Навешивать заклятие приворота на паладина – чистое самоубийство, но мне это и не нужно. Я не собираюсь колдовать, я буду… молиться. Богине. За первого паладина, да. Нахожу взглядом Рравеша – он как раз очень заинтересовано пялится на брюнетку, причём взгляд от глаз постоянно сползает в декольте… Благословение богини усиливает влечение. Делает, пусть и ненадолго, любовь и страсть самыми главными в жизни, отметая остальное даже не на второй, а на десятый план. Не навязывает нового, просто усиливает тягу к тому, кто и так привлекает. Милостью богини Рравеш теперь от своей брюнетки до конца вечера не отлипнет, может, даже предложение успеет ей сделать… полагаю, этого должно быть достаточно…
Богиня ответила, я ощутила это как ласковое прикосновение к щеке, почему-то лёгкий смешок, словно я просила что-то смешное… а затем, всё пошло наперекосяк. Вместо того чтобы прижать брюнетку к себе покрепче, лорд вертит головой в разные стороны, словно кого-то высматривает. Я ещё надеюсь, что он высматривает рыжую, или же – как знать? – возможно, его мысли и в самом деле занимает главным образом королева, и он сейчас пойдёт и сядет у её ног, и проведёт там весь вечер, пытаясь незаметно полапать за коленку… что, в общем, тоже неплохо – его король за такое без всяких доказательств прикончит…
Взгляд Рравеша останавливается на мне. Что за чёрт? Нет-нет-нет, не может быть. Лорд за последние два дня и словом со своей горничной Лизой не перемолвился, ни одним взглядом не удостоил, не может быть, чтобы она, то есть я, привлекала и занимала его больше, чем остальные женщины.
Благословение богини не делает различий по внешности и личине, так что если лорд по каким-то причинам предпочёл бы сейчас своей брюнетке и остальным горничную Лизу, его теперь как магнитом тянет ко мне! Ещё несколько секунд я надеялась, что ошиблась, что не могла я так саму себя подставить… а затем бросилась наутёк, опасаясь даже взглянуть на стремительно приближающегося ко мне паладина.
Я понимаю, что нужно бежать. Из дворца, из города, хорошо бы из страны… вот только у меня нет такой возможности – поводок не зря носит такое название, оказаться дальше определённого расстояния от Айгора я просто-напросто не смогу, остаётся только наматывать круги по городу, пока паладина не отпустит… Впрочем, для начала надо выбраться из дворца. К тому моменту как я выбежала в сад, паладин уже, видимо, успел отдать приказ – ворота закрыты, и вдоль забора курсирует стража. Так что бежать приходится в противоположную сторону… скрыться в тени, перекинуться в птицу…
Не пойми откуда взявшийся Рравеш, совсем не галантно заломив мне руку, впечатывает в дерево.
– Кто ты? – вкрадчиво спрашивает он. – Что ты сделала? Как ты это сделала? И почему теперь убегаешь?
Щёку и декольте царапает кора, дыхание лорда опаляет шею. Он слишком близко. Слишком.
– Отпустите, – шепчу я. – Баронесса Лисс. Я ничего не делала…. Лорд паладин, что происходит?! Что вы себе позволяете?!
Рравеш втягивает воздух, почти что коснувшись носом моей шеи… и всё становится плохо окончательно.
– Метамо-о-орф, – тянет он. Рывком меня разворачивает.
Вокруг давно стемнело, но ночь – ничто по сравнению с тьмой в глазах Рравеша, его тьма обездвиживает, парализует… И если бы у меня и было, что ответить, я бы не успела – паладин впивается в мои губы, кажется, больше наказывая за обрушившуюся на него страсть, нежели пытаясь её утолить.
– Поводок? – шепчет, обжигая дыханием. – Кто твой хозяин, метаморф?..
Я молчу. Да и как тут что-то скажешь, когда паладин снова целует, а у меня кружится голова – от страха и от стресса. А может, от того, что ладонь паладина легла на моё горло, словно тот самый поводок… и от его пальцев вдруг по всему телу ледяные искры.
– Теперь я, – ухмыляется лорд. – Так что ты всё, – я чувствую, как юбка поднимается, – мне, – на бедро ложится горячая ладонь, – расскажешь, метаморф. – Ладонь неумолимо ползёт наверх. – Просто чуть позже…
– Лорд Рравеш!
Я перевожу дыхание, но ничего хорошего, честно признаться, уже не жду. Ставки в игре были высоки, и я проиграла по всем фронтам.
В нескольких шагах от нас стоит королева, и я понимаю, что все слухи о её чувствах к паладину правда – губы Её Величества дрожат, а в глазах копятся слёзы.
– Лорд! – повторяет она, видимо, не находя других слов.
Паладин отпускает моё бедро. Убирает руку с моего горла, убирает прижимавшую меня к дереву силу…
– Иди, – коротко бросает он. И я бегу со всех ног прочь, хотя всё это бесполезно.
Я, кажется, блестяще справилась с заданием, и знатно подставила лорда… но вместо вожделенной свободы меня ждёт мучительная смерть в тот момент, когда казнят Рравеша. Проклятый паладин передёрнул поводок на себя…
В отчаянной попытке что-то исправить я перекидываюсь в собаку, едва выйдя за пределы дворца, и мчусь со всех ног к дому паладина – быть может, обыска ещё не было, быть может, я успею изъять письмо?..
Увы. У дома стоит человек пять инквизиторов, во всех окнах горит свет, и мне страшно представить, сколько инквизиторов там внутри… Поздно.
Пытаясь реализовать хоть какие-то преимущества сложившейся ситуации, я навестила Айгора. Но его предсказуемо не оказалось дома и, судя по некоторому беспорядку и лёгкой растерянности слуг, он сорвался в бега крайне оперативно и совсем недавно – как раз сразу после того, как Рравеш вырвал из его рук поводок. Моего бывшего хозяина можно понять – во-первых, перетянуть поводок невозможно, а значит, тот, кто это сделал, очень силён, во-вторых, метаморф, больше не связанный смертельным заклятием, придёт убивать.
Утренние газеты я могла бы и не читать, но с каким-то мазохизмом покупаю по экземпляру каждой, чтобы найти везде одно и то же: лорд Кристиан Рравеш, первый паладин Его Величества обвиняется в государственной измене и будет казнён завтра на главной площади… Впрочем, об этом знают даже те, кто не покупает свежую прессу, и даже вовсе не умеет читать – главную новость года, если не десятилетия выкрикивают все мальчишки-разносчики…
Глава 5
От глубины ямы, которую я вырыла, как оказалось, самой себе, а не только паладину, захватывало дух и отчаянно сосало под ложечкой. Ещё недавно мне казалось, что труднее задачи, чем опорочить лорда Рравеша, в моей жизни не было и вряд ли будет, а теперь я понимаю, что это были сущие пустяки, да и на подготовку у меня было очень, очень много времени… Теперь же у меня менее суток на то, чтобы вытащить лорда из подвалов Инквизиции. Я даже малодушно подумывала о том, чтобы вместо отчаянной и бессмысленной суеты насладиться своим последним днём. Вот только не придумала, как именно. Отправиться к морю, как мне давно хотелось, я всё ещё не могу, можно даже не пробовать – Рравеш не совсем идиот, чтобы делать поводок длиннее, чем тот был, обожраться пирожными и горячим шоколадом – мелковато, еда никогда не была моей страстью… перерезать горло парочке своих врагов? Меня бы устроило, но те, к кому у меня и в самом деле счёты, вне досягаемости…
Пока размышляла, наведалась в тот дом, где обнаружила маркизу де Рие. Не то чтобы я собиралась выступить в роли спасительницы, если лорд вдруг не преуспел, но выкинуть бедняжку из головы никак не получалось. Да и отчего бы не сделать напоследок хоть что-то хорошее?
Впрочем, ей паладин помог. Теперь в доме во всех помещениях горели магические светильники, хотя рассвет уже почти на исходе и света более чем достаточно и с улицы. Бледная, заплаканная женщина сидела, закутавшись в плед, и не сводила слезящихся глаз с солнца. Узнать маркизу было сложно, но я не сомневалась, что это она, и ощутила даже что-то похожее на сочувствие. Вероятно, бедная маркиза слишком долго не видела света… Интересно, кто её запер и зачем? Может быть, я могла бы его навестить напоследок, если план по спасению первого паладина так и не появится?
– …нет-нет-нет, госпожа, простите, но я не смогу. Нет, только не туда… Куда угодно в другое место, хоть в сумрачный квартал, но только не к ним!
Кроме маркизы в комнате была ещё невысокая женщина лет сорока. Она доставала из шкафа платья, рассматривала и либо вешала обратно, либо бросала на пол – то, что в нынешнем сезоне уже не надеть – устарело.
Я заинтересованно мурлыкнула – чёрт возьми, надо заканчивать с прогулками в виде кошки, а то и в человеческом обличье мяукать и мурчать начну, и навострила ушки.
– Чем тебе не угодили инквизиторы, Майя? – устало вздохнула маркиза. – Ты же понимаешь, я не могу отправиться к ним одна! Тем более на опознание!
– А ну как покажется им что? У меня, госпожа, по молодости любовь с оборотнем была. Давно всё минуло, но вдруг как учуют? Я вам кого-нибудь найду!
– Кого-нибудь? – кривится маркиза, всхлипывает. – Кого?
“Меня!” – хочется крикнуть мне. Маркиза, родная, мне как раз в Инквизицию надо, да так, что мочи терпеть нет! Я даже за хвост себя кусаю от разочарования, что надо бежать в свой район, чтобы приодеться – если я появлюсь в доме маркизы голой, она ж меня Инквизиции и сдаст…
Майя, видимо, не найдя, что ответить, начинает говорить что-то о платье, которое держит в руках, я же изо всех кошачьих сил тороплюсь обратно. Быстренько надеваю платье горничной Лизы – соваться в Инквизицию в личине – примерно такое же самоубийство, как и в дом паладина, и, совершив небольшой крюк, чтобы разорить два своих тайника со всякими полезными зельями, в скором времени уже нажимаю на кнопку звонка в доме маркизы.
Удивительно, что она решила там остаться. Впрочем, возможно, у неё просто не было выбора – родственников у маркизы здесь нет, а чтобы поселиться в гостиницу, нужны документы, коих, насколько я понимаю, тоже нет. Инквизиторы и паладины, не знаю уж, кого там привлёк лорд Рравеш для своего последнего доброго дела в жизни, наверняка вычистили дом и поставили защиты, но от воспоминаний так просто не защитишься…
Мне никто не открывает, из чего я делаю вывод, что Майя как раз отправилась искать “кого-нибудь”, а сама маркиза либо не снисходит до такой бытовой вещи, как открыть дверь, либо, что более вероятно, просто боится…
– Госпожа, меня зовут Лиза, я – горничная лорда Кристиана Рравеша! Он приказал мне вчера вечером, чтобы я сегодня пришла к вам и послужила у вас несколько дней! Госпожа, с вами всё в порядке? Лорд велел мне позаботиться о вас! Госпожа…
Дверь открылась. Маркиза де Рие всё так же кутается в плед, и на фоне весёлых красно-жёлтых клеточек кажется ещё бледнее и прозрачнее.
– Госпожа, я к вашим услугам! – я изобразила реверанс. Кажется, слишком изящный для горничной, но маркизе было не до этого, и мне тоже.
– Заходи, – тихо сказала она, и я скользнула внутрь.
– Прикажете прибраться? Что-нибудь приготовить? Постирать?
– Н-нет, ничего не надо, сейчас не надо, – просит маркиза. – Главное – не гаси пока что нигде свет, хорошо?
– Как прикажете, госпожа!
Я застыла посреди комнаты, изо всех сил пытаясь изобразить услужливость и живость. И маркиза решилась:
– Лиза… ты знаешь, что со мной было? – она снова начала плакать, едва окончив вопрос, а я на мгновение растерялась, не зная, как лучше ответить.
– Я знаю, госпожа, что вы только что пережили какое-то испытание.
– Испытание… да. Пережила, – вздыхает женщина.
Я не люблю людей. Противоестественно относиться с симпатией к тем, кто объявил тебя персоной нон грата на этом свете и открыл настоящую охоту, и я знаю, что эта страдающая дамочка, не моргнув глазом, пошла бы в других обстоятельствах смотреть на казнь метаморфа или того же лорда Рравеша, но почему-то мне всё больше хочется навестить того, кто с ней это сделал, и принести ей его сердце. Может быть, ей станет чуть легче и спокойнее.
– Мне нужно поехать в Инквизицию. Ты… могла бы меня сопровождать, Лиза?
– Да, госпожа, – я снова изображаю реверанс, а женщина вздыхает с облегчением… и порывисто меня обнимает. Я невольно морщусь – кажется, я принесу ей дополнительные неприятности – если мне удастся каким-то чудом устроить побег, у Инквизиции будут к милой маркизе большие вопросы. С другой стороны… она обязана лорду Рравешу своим спасением, пусть теперь сделает что-то ради него.
Этой же фразой я себя успокаивала, накапав маркизе перед визитом в Инквизицию зелье, обостряющее чувства, вместо обещанного успокоительного. Чтобы был хоть какой-то шанс на успех моей самоубийственной затеи, мне нужна была очень нервная, способная упасть в обморок или впасть в истерику госпожа, и чтобы это было видно с первого же взгляда на неё. Во-первых, мне надо было чем-то оправдывать большое количество успокаивающе-усыпляющего зелья, которое я собиралась взять с собой. Во-вторых – отвлечь доблестных инквизиторов…
Для поездки маркиза выбрала одно из тех платьев, которые Майя безжалостно бросила на пол. То ли в пику не пожелавшей разделить с ней тяготы служанке, то ли потому что оно было самое закрытое и мрачное. Также она, несмотря на то, что на улице было тепло, и солнце припекало совсем по-летнему, надела длинный плащ с капюшоном. Я радостно последовала её примеру. Что ни говори, а чем меньше мелькает моё настоящее лицо, тем лучше. Перед тем как выйти на улицу к экипажу, любезно присланному Инквизицией, маркиза ещё около пятнадцати минут молча стоит перед зеркалом, то ли набираясь сил, то ли собираясь передумать… но я не могу позволить ей передумать и отложить опознание – слишком много времени и сил потрачено уже именно на этот план.
– Госпожа, идёмте, – я открыла входную дверь, и маркиза, горестно вздохнув, накинула капюшон и вышла на улицу, словно на казнь…
В экипаже она хватает меня за руку и снова начинает плакать:
– Нет, – шепчет. – Я не смогу! Не смогу! Снова его увидеть – всё равно что вернуться обратно… лучше умереть!
Я кусаю губы – кажется, с обострением чувствительности переборщила. Но успокоительное моё слишком сильное – заснёт ещё маркиза в экипаже, и весь план насмарку… Я глажу несчастную женщину по руке и сочувственно спрашиваю:
– Что с вами было?
Говорят, людям становится легче, когда они выплёскивают свою боль в мир через слова… Пару мгновений маркиза молчит, а затем вцепляется в мою руку ещё крепче, правда, плакать перестаёт. Шепчет:
– Потом, милая Лиза. Как-нибудь потом… Сейчас не могу…
– Всё будет хорошо, – я утешаю её от всего сердца, так что добавляю то, о чём думается: – Он сдохнет, а вы будете жить!
Не знаю, подействовало ли моё незамысловатое утешение, или маркиза впала в ступор от такой приземлённой и прямой формулировки, но до конца поездки, которая, впрочем, длилась не так уж и долго, она молчит.
Огромное серое здание, четыре этажа наверх и, говорят, не менее четырёх вниз. Здание, от которого все более или менее вменяемые люди и нелюди держатся как можно дальше… Богиня, если я не справлюсь, сделай меня в следующей жизни лучше кошкой! Их хоть на поводок никто не сажает… Я даже мышей готова жрать, невелика печаль…
На входе в здание скучают два инквизитора, и если маркизе они почтительно кланяются, стоит ей себя назвать, то я и моя сумка вызываем немалый интерес. Содержимое сумки я охотно демонстрирую – объёмный пузырёк, слегка фонящий, как и полагается успокоительному в таком объёме. То, что объём на самом деле меньше, а стекло толще, чем кажется, и гасит магию гораздо лучше, чем можно подумать, остаётся, к счастью, моим личным маленьким секретом.
– Малышка, тебе не много? – весело хмыкает один из инквизиторов. У него серые глаза и веснушки.
– Моя госпожа очень нервничает, – отзываюсь крайне серьёзно. Нет, флиртовать с инквизиторами я не способна даже, видимо, под угрозой смерти. – И я тоже нервничаю, господин.
Старательно опускаю глаза. Оба смеются – видимо, испуг служанки им льстит, робость перед Инквизицией в целом они списывают на смущение перед собой, и, хвала богине, пропускают, толком не досмотрев.
Чуть поодаль стоит ещё один инквизитор, он приветствует маркизу де Рие, не снисходя, разумеется, до служанки, и ведёт её в подвал на опознание. Мне, конечно, туда и надо, но сложно избавиться от ощущения, что я не то что сама себе рою могилу, я уже выкопала, залезла и теперь активно самозакапываюсь… Шаги по плитам кажутся тиканьем часов, отмеряющих последние минуты жизни одного беспечного и невезучего метаморфа…
– Вам нужно просто на него посмотреть, – поясняет маркизе сопровождающий. – Мы уверены, что это он, но порядок есть порядок… – лично мне сочувствие в голосе инквизитора кажется наигранным и насквозь фальшивым, но маркизе, кажется, нравится. По крайней мере, она охотно берёт мужчину под руку, и, кажется, её даже трясти меньше начинает.
Мы спускаемся на минус второй этаж. Если я правильно помню – а план Инквизиции может купить на чёрном рынке любой желающий, вот только не знаю никого, кому бы это помогло, на минус втором этаже камеры для особо опасных. На минус третьем – допросные, то есть пыточные, а на минус четвёртом – хранилище артефактов. На минус первом – камеры для обычных преступников, еретиков и представителей нечисти…
Коридор петляет и петляет – говорят, это тоже сделано специально, вот только версии, зачем именно – расходятся, наконец, мы выворачиваем в небольшое расширение. Там три клетки, две из которых пусты, а в третьей – невысокий мужчина, чьи черты можно было бы назвать правильными и даже красивыми, если бы он не производил настолько отталкивающее впечатление. Возможно, сыграло ещё моё предубеждение, но что-то определённо было – маркиза взвыла и забилась в истерике при первом же взгляде, да так громко и проникновенно, что из-за угла выбежал ещё один инквизитор.
– Он… он… уведите меня. Пожалуйста, уведите! – стонала маркиза.
Как и полагается заботливой служанке, я поспешила её успокоить, сорвав пробку с бутыли с успокоительным и задерживая дыхание. Оба инквизитора к моей радости успокоились вместе с ней. На всякий случай, для гарантии, я влила в рот каждому из них ещё несколько капель. Пусть поспят… Неужели я правда это делаю? Если всё удастся, я стану самым тщательно разыскиваемым преступником – такой плевок Инквизиция вряд ли простит…
Под пристальным и заинтересованным взглядом мужчины обшарила тела инквизиторов, старательно избегая прикосновений к амулетам, забрала только ножи, связку ключей и магические наручники – не знаю зачем, но вдруг пригодятся… теперь надо найти Рравеша.
– Эй, ты куда?! – потрясённо спрашивает мужчина, когда я, разжившись вещами, направляюсь за угол. Он что, решил, что это я его спасать собралась?
Оборачиваюсь.
– Освободи меня, – требует он, сжимая прутья решётки. – Не пожалеешь.
Голос у него не шибко приятный. Внешность же… чем больше смотришь, тем неприятнее. Впрочем, возможно, он добивался этого специально – всё тело, насколько можно видеть, в татуировках из магических символов и знаков. Некоторые я могу прочитать, они призваны усиливать страх. Но так как я страха не испытываю, остаётся лишь неприязнь.
Мучитель маркизы – некромант… С некромантом иметь дело по определению неприятно – специфические люди, которые черпают энергию из боли и страха, а слаще всего для них чья-нибудь смерть на жертвеннике в результате специального обряда. Говорят, человеческий бог от таких отворачивается, как и наша богиня, и остаётся им лишь чёрный бог, который и не бог вовсе, а просто огромная чёрная дыра, требующая всё больше и больше. Так что некроманты никогда не останавливаются…