Вербера. Ветер Перемен

Глава 7

Я была настолько выбита из колеи этой вероломной проверкой, что молча ходила за лордом по деревне, не пытаясь никак огрызнуться или отомстить. Впрочем, это не значит, что я смирилась и простила. Просто месть хороша на холодную голову, а сейчас меня жжёт какой-то совершенно детской обидой – я готова биться об заклад, что девять из десяти людей выполнили бы приказ паладина, не задумываясь, если бы на кону стояла их собственная жизнь, так что за повышенные требования к метаморфу? Впрочем, Рравеш, кажется, и сам не ожидал. Возможно, он просто искал повод меня убить?..

Лорд бесцеремонно ворует мешковатое, неопределённого зелёно-коричневого цвета платье, а также чепец, болтающиеся на верёвке на заднем дворе полуразвалившегося дома. Впрочем, не совсем ворует – скорее, покупает – на крыльцо кладёт золотой, прихваченный, видимо, всё там же, в лесном домике. Я смотрю, как мой мучитель напяливает платье, и чувствую, что меня, наконец, отпускает. Вот уже хочется язвить, или наступить незаметно на подол, заставляя непривычного к юбкам мужчину споткнуться и, если повезёт, упасть. Впрочем, лорд слишком высок, и подол платья едва прикрывает щиколотки, выставляя на обозрение явно не женского размера сапоги. Чепец лорд пока не надел, но я уже предвкушаю. Пожалуй, это будет мой любимый образ на ближайшее время – во взгляде Рравеша на этот головной убор читается омерзение и самое настоящее страдание…

Сама идея, кстати, хороша. Искать будут одинокого мужчину, а не двух женщин, или женщину с мальчишкой…

Отсыпав примерно половину монет в карман, бывший паладин протягивает мне мешочек с оставшимися, кивает на дом, где во дворе стоит кривоватая крытая повозка.

– Добудь лошадь и повозку. Скажешь, что мы путешествовали с торговым обозом, но твоя тётка заболела, и нас высадили прямо в лесу.

Легенда неплоха, так что именно её я и вываливаю открывшему на стук недовольному мужику. Он подозрительно косится на меня, на забившуюся в конуру и оттуда потявкивающую собаку – она оказалась трусливой, хватило всего одного даже не громкого рыка, чтобы она убралась с дороги, и уточняет:

– Чем заболела?

– Чем-то совершенно незаразным, господин, – уверяю я, демонстрируя содержимое мешочка. А затем активно почёсывая специально выведенную на щеке сыпь. – Чешется только и всё…

Мужик шарахнулся назад. Проследил, как на моей второй щеке медленно проявляется такая же сыпь, как на первой, снова взглянул на мешочек и решился:

– Бросай мешок. Лошадь сама запряжёшь. Вон там, в сарае стоит… Смотри, корову мне не попорть!

Бормоча благодарности, я иду за лошадью. Всё-таки хорошо, что мужик согласился её продать. А то с паладина – теперь я в этом совершенно не сомневаюсь – сталось бы запрячь меня.

Мы выезжаем из деревни, попадаясь на глаза редким местным. Лорд сидит рядом со мной и старательно сутулится, кутаясь в плащ и прикрывая ноги подолом, я же правлю лошадкой и уже ничего от Рравеша не жду, когда он, наконец, говорит:

– Возможно, метаморф, с тобой и в самом деле можно договориться. – Я не спешу ликовать, после подобной проверки можно ждать чего угодно, и действительно – лорд добавляет: – Клянись, что никогда не причинишь физического вреда ни одному человеку.

Серьёзно? Лорд, ты бы ещё попросил меня торжественно самоубиться в конце договора. Впериваю в Рравеша мрачный взгляд. Чтобы создать хотя бы видимость уступки, тебе стоило бы добавить, паладин, что разрешается самозащита… Впрочем, я бы всё равно не согласилась – у меня есть счёт к Айгору и ещё троим людям, и они его оплатят, хочет того мой текущий хозяин или нет. Я умею ждать.

– Нет, – говорю я, наблюдая даже с каким-то странным удовольствием, как взгляд паладина снова затягивает презрением. – Не пойдёт, паладин.

Мы делаем небольшой привал в лесу, где я по приказу Рравеша принимаю облик мальчугана-подростка, ещё недостаточно взрослого, чтобы быть призванным на военную службу или в Инквизицию, но и уже не настолько маленького, чтобы то, что он правит повозкой в одиночестве, вызывало удивление. Сам лорд доставил мне невероятное удовольствие: щедро зачерпнул рыжевато-бурой грязи и намазал на лицо. Засохнет и будет выглядеть пугающе и отталкивающе, словно и в самом деле какая-то кожная болезнь – то, что нужно.

– Тебе идёт, паладин, – не удержалась я. Когда ещё выдастся шанс, чтобы паладина лицом в грязь… – Помочь?

Зря ты его дразнишь, Ирби, ой, зря. Но если с Айгором всё было понятно, то в случае с Рравешем реакцию предсказать я не могла – то ведёт себя почти как с человеком, то устраивает такие проверки, от которых кровь стынет в жилах… Вот и сейчас – почему-то лорд и не подумал злиться.

– Зови меня “тётя Крис”, – невозмутимо отозвался Рравеш, старательно запихивая упрямо выбивающуюся косу под чепец. Пожалуй, когда всё закончится, и я буду свободна и богата, закажу себе портрет лорда в таком вот образе… – Как тебя зовут?

– Кто как, – не удерживаюсь от ещё одной провокации я. – Такие как ты обычно “тварью”… Крис.

Тут я, пожалуй, перестаралась. Внимательный взгляд, в котором вопреки всему всё так же плещется тьма – мне начинает казаться, что она слишком любит паладина, чтобы его оставить, даже несмотря на блокировку силы, выразительно изогнутая бровь:

– Любишь такие игры, метаморф?

Сказал – словно в ту самую грязь макнул. Впрочем, сама подставилась.

– Фил, тётя Крис. Едем?

Застава встретилась примерно через пару часов пути, аккурат перед мостом. Шерстили основательно, особенно мужчин всех возрастов, так что скопилась даже небольшая очередь. Инквизитор, судя по одежде, был всего один – молодой и неопытный… так что, можно сказать, повезло. Остальные – обычные стражники, всего шестеро, на все вопросы досматриваемых лишь пожимали плечами, иногда добавляя многозначительное – “приказ”…

Дошла очередь и до моей повозки.

– Кто такой, куда едешь, что в повозке? – уныло оттарабанил стражник. Ему было явно жарко в форме, а расстегнуться или того пуще – снять, при Инквизиторе он не решался.

– Фил из Гусиного, вот тётку больную в Храм везу… – и прежде чем стражник успел что-то добавить, заорала погромче: – Эй, тётя Крис, тут на тебя господа посмотреть желают! Выглядывай давай!.. Тётя Крис!

Разумеется, никто не выглянул.

– Открывай, показывай – морщась от моих криков, буркнул стражник. Остальные поглядывали на него с насмешкой, и это его, очевидно, злило.

Я активно замотала головой.

– Давайте вы сами, добрый господин, а? Она ж больная, говорю вам… А я молодой ещё, куда ж мне проказу-то на всё лицо? А у вас обереги есть, наверняка… да и здоровье хорошее…

Судя по промелькнувшему сомнению на лице стражника, амулетов от заразы у него не было, да и в здоровье своём он не то чтобы сильно уверен…

– Не очень-то ты печёшься о тётке, – нарисовался рядом молодой Инквизитор. Я посмотрела в васильковые глаза – бывают же такие, словно само небо, при случае скопирую его образ… хотя Рравеш – куда красивее – мелькнула и пропала совершенно непрошенная мысль. Искренне ответила громким, надрывным шёпотом:

– Да вообще не пекусь, Ваша Милость! Подобную стерву, как тётушка моя, ещё поискать. Матушка вот очень просила отвезти… ну я и поехал. А если сдохла уже, так я мигом обратно поверну. Меня ж там Аринка ждёт… а за ней полдеревни ухлёстывает, ну как не дождётся? Или, того хуже, от тётки чего подцеплю? Как я потом некрасивым жить-то буду?! Вы уж посмотрите, а? Чай, сдохла?..

Симпатии моя пламенная речь не сыскала, но и подозрений, вроде, не вызвала. Только едва заметное чувство превосходства – дескать, чего от мелочных плебеев ещё ждать, не благородства же, в самом деле.

Инквизитор отдёрнул полог, заглянул в повозку, откуда пахнуло разными лекарственными травами, и, поморщившись – видимо, заценил облик тётушки, кивнул стражникам:

– Пропускай…

Кристиан Рравеш, бывший паладин Его Величества Киррона.

Божьей милостью пока ещё живой.

Метаморф. Тварь магическая, редкая… можно даже сказать, редкостная.

Иногда казалось неправильным, что метаморф занимает его мысли в последние два дня куда больше, чем остальные и остальное… А с другой стороны, что толку прокручивать унизительные и болезненные воспоминания, уже сто раз всё перевспомнено-передумано и зацепок пока нет, кроме как раз метаморфа…

А тварь – вот она, под рукой, хоть в руки и не даётся, изучай – не хочу. Он и не хотел, да придётся, раз уж целых три раза не собрался убить. Слишком многое сошлось на ней. И, казалось бы, в чём проблема – даже с теми крохами сил, которые у него вопреки всему остались, он мог в любой момент причинить метаморфу боль, тысячи, десятки тысяч болезненных мгновений… но хватило одного раза, чтобы понять – тварь боли не боится. Не любит, разумеется, даже, возможно, ненавидит, но не боится. Будет терпеть, потом придумает несколько лживых от и до историй, и будет их выдавать, может, вперемешку с правдой, и он, Рравеш, никогда не поймёт, лгут кривящиеся в гримасе презрения губы в данный момент или нет. Так что нужен другой способ. У него нет больше права на ошибку, и нет времени на то, чтобы играть в угадайку с тварью.

Первый раз он собирался ей убить ещё там, на злополучном балу у того несчастливого дерева, сначала её, а потом и хозяина – после обрыва связи на нём ещё до сих пор, наверное, остались следы заклятия, а то и магические ожоги… не убил. Неведомое наваждение, название которому он даже затрудняется подобрать, сделало эту незнакомую, полностью магическую, бесполую тварь, самой желанной женщиной на свете. Пусть всего на пару часов, но этого хватило. Хватило бы и десяти минут – он оказался на редкость не стойким, а стечение обстоятельств крайне неудачным… Вспоминать суд и бледную до синевы королеву Иррийну, с искусанными в кровь губами, королеву, которая так и подняла на него взгляда, и, несмотря на то, что олицетворяет милосердие на королевском суде, кажется, впервые не дала подсудимому слова… Нет, лучше и не вспоминать.

Второй раз он хотел убить метаморфа сразу, как только вышел за территорию города. Вопросов к твари стало только больше, но личная выгода – вовсе не то, чем должен руководствоваться паладин, пусть даже и бывший. Почему передумал – сам не может сказать. Возможно, потому что она пришла за ним в Инквизицию и благодарность – истинно человеческое, вряд ли понятное метаморфу чувство, не дало прервать чужую, пусть и чисто магическую, жизнь…

Третий раз – сегодня утром. На этот раз Рравеш всё обдумал, признал, что тварь лишь искушает, но добиться от неё ничего не выйдет, и надо покончить с метаморфом раньше, чем мысль заключить сделку с тварью перестанет казаться ему преступной. Метаморф ведь и в самом деле очень опасен – не зря в классификации нечисти эти создания стояли в одном ряду с высшими демонами, и пусть учинить даже мало-мальски значимое стихийное бедствие метаморф не в состоянии, зато… Зато он виртуозно притворяется человеком. Вот и Рравешу вместо злобной магической сущности упрямо мерещился человек…

У метаморфа, кажется, не было никаких шансов. Рравеш прекрасно понимал, что поставь человека перед таким выбором, девять из десяти даже не дрогнут, прерывая чужую жизнь, особенно те, кому уже приходилось убивать… но тварь и сама играет нечестно – меняет лица, не упуская шанса ковырнуть ещё кровоточащие раны, ставит условия и откровенно насмехается… и всё это почему-то задевает за живое.

Мысленно паладин уже простился с метаморфом, смирившись с тем, что остаётся без подсказок, и, возможно, отказывается от единственного шанса вернуть себе силу и доброе имя, но зато, по крайней мере, останется честен перед самим собой – не вступив в сговор со злом, не поступившись принципами…

Тварь его уделала. Обманула настолько искусно, что он даже поверил на короткое время, что есть у неё принципы, и ей не всё равно кого убивать, и это настолько ошеломило, что он даже допустил пощёчину – как от настоящей женщины, и ещё какое-то время пребывал в иллюзии, что метаморф не такая уж и тварь…

К счастью, долго притворяться метаморф не стал. То ли не смог, то ли не счёл нужным – стоило заговорить о том, чтобы исключить убийства людей, и тварь практически перекосило от ненависти и злобы.

Нет, договариваться с тварью по-честному нельзя… но и убить теперь совсем сложно – поселилось всё же некоторое сомнение в его душе.

Тварь нужно просто использовать. Если понадобится – обмануть. И неплохо бы раздобыть дополнительную информацию – до этого метаморф Рравешу встречался всего один раз, и знакомство было недолгим…

Он прикрыл глаза, вызывая в памяти карту – если забрать немного южнее, будет небольшой городок, в котором, если верить Главному Инквизитору, что, конечно, сомнительно, но чем боги не шутят, филиал Инквизиторской библиотеки. А заодно там можно будет узнать слухи и сплетни – казнили ли подлого изменника первого паладина, и кого по всей стране разыскивают…

Солнце поднимается всё выше и припекает всё сильнее, и вот уже в тесной, крытой повозке воздух стал раскалённым, и даже засохшая, казалось бы, намертво грязь на лице начала размокать от пота и сползать противными кусками…

Бывший паладин, рассудив, что от заставы они удалились уже на достаточное расстояние и, припомнив, что неподалёку должно быть озеро, где можно привести себя в чуть более нормальный вид, стукнул пару раз в стенку, приказывая метаморфу остановиться. Повозка плавно затормозила, и он полез наружу, прихватив две фляги с водой. Себе и метаморфу. Разумеется, тварь пить не будет – магическое существо, ему ни вода, ни еда не нужны, но надо же как-то эту нечисть приручать…

Паладин, как и следовало ожидать, спёкся в повозке весьма скоро. Впрочем, вытерпел он куда дольше, чем я думала, а когда вылез, выглядел настолько забавно – с облезающей грязью на щеках и в сползшем набок чепце, что я не смогла подавить смешок. Впрочем, этим же смешком и подавилась – устроившись рядом со мной, лорд Рравеш забрал повод, а мне протянул… воду. В горле сразу стало невыносимо сухо – пить мне хотелось давно, но я как-то настроилась, что до ближайшего привала у меня нет никаких шансов, а поесть получится, видимо, вообще только ночью… теперь же вода была у меня в руках, и желание сделать хотя бы глоток стало нестерпимым. И всё же… Я отвернула крышку и подозрительно, ничуть не таясь под пристальным взглядом паладина, понюхала содержимое. Проследила за тем, как он пьёт из своей фляги… Вроде бы, просто вода. Но как знать?.. Зачем отдельная фляга?

Мои сомнения лорд расценивает, видимо, как отказ – забирает воду обратно. Надо бы просто отвернуться и сделать вид, что ничего не произошло, или же обернуться птицей и найти в лесу любой ручеёк, если только хватит длины проклятого поводка, но я почему-то протягиваю руку и забираю у паладина его собственную флягу. Вода в ней пахнет точно так же, как и в той, что он предлагал мне. Была-не была, делаю глоток. Ещё один, и ещё… Гулять так гулять – допиваю всё.

Лорд молча принимает из моих рук пустую посуду.

– Спасибо, – заставляю сказать себя я. В конце концов, хорошее отношение к себе надо поощрять, особенно от того, кто держит в своих руках твою смерть.

Глава 8

К вечеру мы въехали в ворота какого-то небольшого городка. Рравеш смыл с лица почти всю грязь, здраво полагая, что больную кожной заразой крестьянку в город никто не пустит, однако стражи на воротах не оказалось в принципе. Путешествуй я одна, сочла бы подобную странность достаточным основанием для того, чтобы изучить обстановку, прежде чем соваться внутрь… но я была с новым хозяином, а ему либо напекло солнцем голову, либо от природы осторожности не досталось, и он направил порядком уставшую лошадку прямо в гостеприимно распахнутые ворота. Я покосилась на одиноко реющий над воротами алый флаг Инквизиции – свидетельство, что город под защитой, и промолчала. Город совсем маленький, видимо, раз паладины даже не сочли нужным отметить его своим, серебристо-синим флагом, вряд ли здесь больше двух инквизиторов, а то и вовсе один, и тот умениями не блещет… А Рравешу будет очень полезно оказаться в смертельной опасности – глядишь, охотнее начнёт договариваться.

Впрочем… кажется, ему и в самом деле голову напекло – готова поклясться, что паладин, чуть притормозив и привстав на телеге при въезде, чтобы осмотреться, затем прицельно правил к дому, на высокой крыше которого развивался младший брат алого флага на въезде…

Прохожие по дороге почти не встречались, а те, кто встретился, отводили взгляды, не желая по каким-то причинам встречаться глазами. У одного из прохожих – невысокого мужчины лет сорока я попыталась узнать, где постоялый двор, на что мужчина ссутулился ещё больше и, пробормотав что-то до крайности неразборчивое, но подозрительно похожее на “лучше уезжайте”, ускорил шаг.

Паладина данная ситуация отчего-то ничуть не смутила, и свернуть с намеченного пути не заставила.

– Решил сдаться? – не выдержала и заговорила-таки, когда уже никаких сомнений не осталось, а алый флаг маячил совсем вблизи, буквально через пару-тройку домов. – Давай я тебя прибью? И мучиться будешь меньше – я куда гуманнее инквизиторов, и мне хоть какое удовольствие напоследок!

На самом деле, мне стало страшно. Вдруг он решил не сдаться, а сдать меня? В обмен на… да, в общем, мало ли на что. На какую-то информацию, на помощь, на деньги, на что угодно… А может, надеется, что Инквизиция вытащит из меня то, что я не тороплюсь выкладывать по доброй воле? Не исключено, что Рравеш рассудил как и я – смертельная опасность сильно способствует желанию договориться… а возможностей испортить мне жизнь у него куда больше, как ни крути. Хотя бы только потому, что он после моей смерти будет жить, а вот я его ни на секунду не переживу…

Лорд ограничился насмешливым взглядом, делавшим его отчаянно непохожим на тётушку Крис, несмотря на чепчик и платье, и меня захлестнуло досадой и гневом: он явно заметил и понял мой страх. С другой стороны, может быть, как раз намеренно пугает?..

Не знаю, что собирался сделать Рравеш на самом деле, но в дело вмешался случай – любимый сын богини, говорят, не повинующийся даже ей. Под ноги нашей неспешно бредущей лошадке бросилась женщина. Лошадь шарахнулась в сторону и, сделав пару попыток перейти в галоп, остановилась, женщина же, в последний момент опомнившись, отшатнулась назад, упала, и теперь просто сидела на мостовой, утирая беззвучно текущие слёзы.

Всё-таки тётушка из Рравеша получилась что надо – слушая, как он хлопочет над пострадавшей, я только диву давалась: в первом паладине пропал знатный артист. И голос, и манеры, и движения… не всякий метаморф так справится с ролью противоположного пола. Можно было бы восхититься, но для меня это плохо – ибо свидетельствует о том, что лорд наблюдательный и предусмотрительный. Обдурить такого куда сложнее… Не дожидаясь, пока “тётушка” сгонит меня с телеги, я сама спрыгнула, освобождая место и бросая любопытные взгляды на новую пассажирку.

Женщина была одета хорошо. Учитывая размер города, я бы отнесла её к зажиточным купцам, или даже не очень богатым аристократам, несмотря на заплаканное и опухшее лицо, возраст я определила довольно уверенно – около сорока, может, сорок пять, если пользуется какими-то магическими кремами…

Рравеш – вероятно, сказывается большой опыт утешения плачущих женщин, или же врождённый эгоизм – не пытался узнать, что у несчастной стряслось. Вместо этого он интересовался постоялым двором, рынком, ярмарками и обычаями, и в какой-то момент рыдания женщины будто выключили.

– Вы не местные! – воскликнула она, словно впервые нас увидела. Повторила, словно сама себе не веря: – Не местные!

– Не местные, – согласилась тётя Крис. – Переночевать бы нам где, подскажете, госпожа? И вас куда отвезти скажите, подвезём уж, чай…

– Уезжайте! – решительно велела женщина, я даже обернулась на неё посмотреть. – Прямо сейчас поворачивайте к воротам. Я дам вам денег, много, вам хватит, что бы вы ни искали в этом городе. Но уезжайте прямо сейчас, пока солнце не зашло.

– Как же это так, госпожа? – очень натурально расстроилась тётушка. – Лошадка устала, еле ноги волочит, племянничек мой Фил тоже вон едва плетётся, да и куда ж мы на ночь глядя, а вдруг там звери какие… али того хуже – нечисть!

– Вся нечисть и так уже тут, – губы женщины искривились в горькой усмешке. – Городом правит вампир… и… и он требует… сегодня… себе… мою… дочь! – еле выдавив из себя эти слова, женщина снова заплакала.

– Съесть? – ахнула я в роли Фила, беспрестанно оглядываясь. Ответом меня не удостоили.

– А что инквизитор? – спросил Рравеш, и я не могла не отметить, что талант ему, кажется, изменил. С чего бы простой крестьянке спрашивать так, словно и эта дама, и инквизитор обязаны держать перед ней ответ. Впрочем, погружённая в своё горе женщина ничего не заметила.

– Он давно нас всех предал… я здесь сойду, а вы уезжайте. Вот, возьмите… – женщина пихает тётушке туго набитый кошель.

– Вы хотите, чтобы мы увезли вашу дочь, госпожа?.. – “догадывается” та.

– Никто из нас не может покинуть город, – горько вздыхает женщина. – Если останетесь на ночь, не сможете и вы. Если вообще выживете… Уезжайте. Просто расскажите паладинам, что здесь происходит… это должно закончиться, любой ценой!

– Но вы ходили к инквизитору, госпожа… надеялись на помощь?.. – не успокаивается тётушка.

Уже спустившаяся с телеги женщина горестно смеётся и кивает на кошель в руках Рравеша:

– Я пыталась его подкупить, чтобы он уговорил вампира на другую жертву. Любую другую, хоть бы и на меня… все знают, что тварь продажна. Но он и пальцем не захотел шевельнуть!

– Паладины обо всём узнают, госпожа, – заверил Рравеш женщину. Проводил взглядом её удаляющийся силуэт и перевёл взгляд на меня:

– Что стоишь, метаморф? Давай за ней. Скопируешь её дочь.

– И? – недобро прищуриваюсь я. Нет, женщину и её дочь мне жаль, с другой стороны, то, что они все не могут покинуть город, означает, что вампир и так пьёт их кровь. Вернее, вампиры. Ибо эти твари по одной не селятся, да и не сможет один контролировать целый город…

– И отправишься к вампирам, – видимо, Рравеш пришёл к тем же выводам касательно численности кровососов.

– На ужин? – уточняю я, старательно выгибая бровь. Паладин, ты что, совсем рехнулся? Не знаешь, как распорядиться подарком судьбы в виде метаморфа, так верни обратно, где взял, а лучше отпусти. Вместо того чтобы засовывать вампиру в пасть…

– Не думаю, что тебя там будут кормить, – хмыкает Рравеш. – Впрочем, если будут, можешь и перекусить.

“Жил да был дурак один, в чине “первый паладин”…”