Сны драконов

Copyright Olga Bykova 2015 г.

izdat-knigu.ru edition

Глава 1

Ночь. Темень. У щеки прохладная шершавая кора дерева, в бок впился остаток сухой обломанной ветки.

– Слезай, слезай! Все равно скоро свалишься.

От звуков мерзкого скрипучего голоса Лиска покрылась холодными мурашками и мелко задрожала. Взглянуть вниз, чтобы рассмотреть копошащееся под деревом существо, у нее не хватало духу. Того немногого, что она мельком заметила, когда некто попытался ее схватить, оказалось вполне достаточно, чтобы одним махом залезть на дерево, которое до высоты двух человеческих ростов на предмет веток было почти лысым.

Заплечный мешок был при ней, корзинку же она, естественно, уронила. Сейчас она довольно неплохо устроилась на двух толстых, расположенных близко друг к другу, ветках. Рядом в большом количестве росли ветки помельче, и свалиться вниз девушке не грозило. Впрочем, и слезть тоже…

Сверху были ночь и звезды, а внизу творилось что-то несусветное.

Кто-то бесформенный и косматый, похоже, двуногий, скакал вокруг дерева, выл, хватался за ствол лапами (или руками, или черт его знает чем еще) и хрипло бормотал: «Свалишься, свалишься!»

Внезапно наступила тишина. Выждав некоторое время, Лисса осторожно посмотрела вниз и действительно чуть не свалилась. На нее таращилась жуткая морда с горящими, как уголья, глазами. Внезапно морда ощерилась всего несколькими, но очень крупными зубами, а потом приложилась к стволу и принялась грызть. И вот этот совсем негромкий, не то скрипящий, не то скребущий звук, слышать было уже совершенно непереносимо. Лиска попыталась закричать, но от страха у нее перехватило горло, и она сумела только еле выдохнуть: «Помогите! Кто-нибудь…»

Конечно, звать на помощь ночью в жутком незнакомом лесу было, по крайней мере, бессмысленно… Однако же что-то переменилось. Лес начал наполняться шорохами, свистами, тихими взвизгами, хихиканьем. По листве прошелся легкий ветерок. Из глубины леса что-то приближалось.

Испугаться еще больше Лисса уже не могла. Вцепившись в ветки, девушка в отчаянии вглядывалась в неясные ночные тени. Вдруг она ощутила колыхание воздуха и не столько расслышала, сколько кожей почувствовала звук – будто совсем рядом хмыкнул кто-то очень большой. Потом послышался голос, а внизу в свете луны засеребрилось белое платье. Под деревом стояла стройная высокая женщина со светлыми волосами. Она взмахнула рукой, отгоняя, и прикрикнула:

– Пошел прочь, прочь! Тебя сюда не звали, убирайся в свое болото! И чтоб духу твоего близко не было. Брысь!

Жуткая тварь исчезла, а женщина подняла голову, посмотрела на Лиску, напуганную до полусмерти, и обратилась к ней спокойно и вроде бы даже ласково:

– Он больше не явится. Спускайся сюда.

Голос звучал тихо и убедительно. Лиске, встревоженной и уставшей, было по-прежнему очень страшно. Но и поверить в свое спасение тоже очень хотелось. Вот только…

– А как же я отсюда слезу?

– Тебе помогут, – по голосу было слышно, что женщина смеется. – Как спустишься, выходи на поляну, поговорим.

Она повернулась и поспешила вглубь леса. Через несколько мгновений в той стороне, куда она ушла, обозначилось освещенное мягким сиянием пространство. На фоне сплошной темноты проступили силуэты деревьев. Лес уже не был таким темным и страшным. Девушка перевела дух. Вдруг дерево под ней вздрогнуло и стало медленно крениться, заставив ее накрепко вцепиться в ветки. Движение продолжалось. Шурша кроной и слегка поскрипывая, дерево изгибалось все сильнее, пока не коснулось ветками земли. Осталось только разжать онемевшие от напряжения пальцы, на что потребовалось изрядное усилие, и соскочить на землю. Путешественница с удивлением оглядела медленно выпрямляющееся дерево, поправила на себе куртку, подняла свою корзинку и, повернувшись к дереву спиной, двинулась на свет.

Пройдя сквозь редкую поросль орешника, она вышла на небольшую поляну. Вокруг стеной стояли темные ели. Всю поляну укрывал высокий густой мох, по которому сплошь были разбросаны мелкие белые цветочки. Кое-где торчали высокие полусгнившие пни, поросшие грибами. Вот эти-то грибы и светились рассеянным бледно-голубым светом, обволакивая всю поляну мерцающим ореолом. Фантастическую картину дополняли зеленые искорки светлячков.

Завороженная чудесным зрелищем, девушка повернулась наконец к своей спасительнице, которая сидела рядом на широком плоском пне. И, понимая, что, наверное, нужно что-то сказать, произнесла:

– Меня зовут Лисса. Я из Вежина.

Женщина помолчала с минуту, задумчиво разглядывая девушку, потом взяла ее за руку, требовательно потянула вниз, пока та не села на едва возвышающееся надо мхом бревнышко, и, весело блеснув глазами, велела:

– Рассказывай.

Глава 2

А рассказ, на удивление самой Лиски, получился довольно короткий. Вчера утром (неужели это было только вчера?) она случайно подслушала разговор родителей. Оказывается, отец собирается выдать ее замуж. Сватал ее вежинский купец Кныш за своего старшего сына Савла. Отец был очень рад завидному жениху. У Кныша кроме лавок в Вежине были еще сады, луга, стадо коров и конюшни. Для дочери кузнеца это была небывалая удача, хотя и их семья в слободе бедной не считалась. Лиске же казалось, что наступил конец света.

Мало кто из слободских парней нравился ей меньше, чем Савл. Крупный, рыхлый увалень с пухлыми руками и довольно большими, но какими-то тусклыми, неопределенного цвета глазами. Он всегда держался важно, говорил не торопясь и на все и вся смотрел так, будто решал, стоит покупать или нет. Его кисло-презрительная физиономия и раньше не вызывала у Лиски ничего, кроме неприязни, а сейчас одна мысль о нем пробуждала отвращение. Жених! Ужас какой! О его семье она тоже знала мало хорошего. Знала, что были они скупы и расчетливы, что могли отказать в помощи даже сильно нуждающимся родственникам, что выгнали по старости со двора своего сторожевого пса, который и по сей день скитался по городу и слободе, перебиваясь милостями сердобольных хозяек. В общем, Лиску это сватовство не радовало. Никак.

Мать, в свою очередь, соглашалась с отцом, что жених завидный, но сомневалась, что дочь захочет за него замуж. В прошлом году они выдали замуж старшую из сестер, Милену. Выдали против ее воли, брак не был для нее счастливым, и матушка, помня об этом и переживая за дочерей, уговаривала не отдавать младшую без ее желания. Отец же говорил, что такими женихами не швыряются, что он ни за что не хочет дочери судьбы старой девы, как у его родной сестры (Лиске было совершенно непонятно, чем плоха жизнь у тети Илесты, загорской травницы) и что выдаст дочь замуж непременно. Матери он все-таки слегка уступил и сказал, что только в самом крайнем случае (Лиска как ни думала потом, так и не додумалась, в каком же именно случае) откажет Савлу. И тогда, так уж и быть, идти Лиске замуж за Левко, сына старинного отцова друга Вестаря, бондаря из слободы. Вестарю уже давно, оказывается, нравится будущая невестка, и он ждет их согласия. Еще родители договорились, что Лиске объявят о женихе послезавтра, то есть в среду, а в субботу ее просватают, и будет обручение, а через неделю или две и свадьба.

Тут Лиска приумолкла, раздумывая, а собеседница, явно заинтересованная рассказом, спросила:

– А что, второй жених тоже никуда не годится?

– Ну-у, – протянула Лиска, – Левко – хороший парень, веселый, добрый и поет здорово, а уж приврать что-нибудь – так это лучше него вообще никто не умеет, – Лиска засмеялась, а потом смутилась. – Он всю жизнь был мне другом, понимал меня, выручал. Но ведь, понимаешь, он мне друг, именно друг… Как же замуж? При чем здесь замуж? Замуж я за него не хочу.

– Как же так: парень хороший, а замуж за него не хочешь?

– Да так… – Лиске вдруг захотелось, чтобы эта красивая, необычная женщина непременно поняла ее. – Ведь это же навсегда! Ведь, если я выйду за него, значит, ничего другого уже не будет, никогда. И никого не будет…

И она заговорила о том, о чем, наверное, так серьезно еще ни с кем не говорила: о том, что ей страшно хотелось бы побывать где-нибудь дальше Вежина, увидеть дальние леса, может быть, и горы, а если повезет, и море.

– А, говорят, кое-где в Изнорье и ведьмы есть, и маги, и чудеса разные, и звери необыкновенные, может быть, даже единороги.

– А кое-где, говорят, и любовь встречается, – в тон ей заметила женщина.

Лиска покраснела, смутилась и даже слегка рассердилась на что-то.

– И ты что же, решилась убежать?

– Да, – твердо ответила девушка, – еще в прошлом году, когда Милку замуж выдавали. И тогда же решила, что буду осторожной и сделаю все быстро, чтобы не сидеть под замком до самой свадьбы, как сестра. Та порывалась было сбежать в Загорье к тете Илесте, да не получилось.

– Ты тоже к тетке собралась? – женщина смотрела на Лиску с интересом.

– Ну да. Она сама травница, знахарка, поговаривают, даже ведьма. Нас, девчонок, она всегда любила, и, если бежать, так уж, скорее всего, к ней.

– А не догадаются?

– Догадаются, наверное. Поэтому я и решила идти не прямо по загорскому тракту, а обходным путем, мимо Ежовых горок, Ведунцов до Ковражина, а потом уж в Загорье.

Глава 3

…Собралась Лиска прямо в тот же день, благо пришлось помогать матери со стиркой. Ни у кого не вызвало подозрений, что она постоянно носится по двору то в дом, то из дому. Ей удалось незаметно ото всех припрятать в сарае самое необходимое. А вечером она еще предупредила, что с утра в соседний лесок за грибами сбегает. И корзинку припасла, и еще до света ушмыгнула из дома, не особенно рискуя, что ее немедленно хватятся.

– А не страшно было тебе одной отправляться в такой дальний путь?

– Страшно, – призналась девушка, – поэтому я ночью перво-наперво переоделась в штаны и куртку, которые у брата иногда одалживала, благо у меня прятать особенно нечего, – она смущенно оглядела свои скромные прелести. – А уж под утро в лесу и косу отрезала.

Коса орехового цвета лежала на дне заплечного мешка. Выкинуть ее у Лиски рука не поднялась.

– Я надеялась, что буду похожа на мальчишку-подростка, и за целый день, что я шла сначала по Вежинскому лесу, потом мимо пашен, мимо лугов, на меня вроде бы никто дико не смотрел, не оглядывался. Ты, правда, сразу все поняла…

– Мне не нужно понимать. Я это просто вижу, – женщина слегка усмехнулась. – Не будешь же ты говорить, что даже не догадываешься, кто я?

Лиске было немного не по себе.

– Догадываюсь, наверное. Ты – русалка, – произнесла она полувопросительно, – и, наверное, хозяйка Мокрого леса.

Все знали, что в Мокром лесу русалки живут, хотя видеть их мало кому доводилось. В этот лес редко ходили – страшно было, особенно к ночи.

– Как же ты не побоялась зайти в Мокрый лес, да еще на ночь глядя?

Голос русалки звучал почти сердито, брови сдвинулись, изображая строгость. А девушку вдруг отпустил страх. Она выпрямила спину, поерзала на бревне, усаживаясь поудобнее, и ответила просто:

– А я от двоюродного деда слышала, что уж если придется заночевать в этих краях, то по левую сторону от дороги, если от Вежина идти, лес куда опаснее. Там часто разбойники ночуют, а справа, в Мокром лесу, всего-навсего нечисть разная да русалки.

Хозяйка всплеснула руками и расхохоталась:

– Скажи на милость, всего-навсего нечисть! А на дереве, позволь спросить, ты что делала – уж не грибы ли собирала?

– Ну, конечно, я перепугалась до смерти. Но уж лучше бы меня это чудище сожрало, чем в руки разбойников попасть.

Хозяйка помолчала, о чем-то раздумывая.

– Всего-навсего нечисть, говоришь… Интересный у тебя дед.

– Да, дед у нас что надо! Он знахарь в Лозняках. Людей лечит и скотину всякую, и сказок знает – пропасть. Он в разных краях бывал, и у него все время гостит кто-нибудь.

Когда Лисса с матерью, его племянницей и с сестрой гостили у него два года назад, он дал им с Миленой в приданое по увесистому кожаному кошелю. Там были большей частью серебряные тратни и тратинки, но немало было и золотых драйнов. Большую часть своего приданого Лиска перед побегом потихоньку стянула из семейного сундука и рассовала по карманам… И был еще один дедов подарок, который он отдал ей по секрету от всех и о котором она не распространялась.

– Зовут его Хорстен.

– Хорстен? Ну и ну! Так ты, выходит, Хорстена внучка?

Русалка посмотрела на девушку, что-то решая про себя, поднялась и сказала:

– Ну что же, пойдем ко мне в гости. Переночуешь, а то, гляжу, еле на ногах держишься. Утром подумаем, что делать дальше.

Лиска поднялась вслед за хозяйкой и спросила:

– А как тебя зовут?

– Как зовут?! – русалка хохотнула и вскинула бровь. – Имя тебе назвать? Ну ты востра!

Лисса смутилась:

– Прости, я что-то не то спросила?

– Да уж, – хмыкнула хозяйка, а потом посмотрела на девушку долгим взглядом и объяснила: – Имя русалки, лешего или другой какой, как вы говорите, нечисти, человек обычно просто так не узнает. Оно ему для чего-то нужно. Например, чтобы вызывать для каких-то своих надобностей, или чтобы заручиться поддержкой другой лесной силы. Зная мое имя, можно обращаться за помощью к водяным, русалкам, мавкам, кикиморам не только здесь, но и в любом другом месте, где земля богата водой.

– Я не знала, – растерялась Лиска.

– Ладно уж, пошли. Если тебе непременно надо как-то меня называть, можешь звать Русалкой.

Она повернулась, приглашая девушку за собой.

На другом краю поляны начиналась тропка, по которой они через несколько минут пути по темному ночному лесу вышли к большому озеру с островом посередине. На острове стоял высокий светлого дерева терем.

Черная гладь озера была темна настолько, что выглядела бархатной. В ней ясно отражались тысячи мерцающих звезд. Казалось, что остров с деревьями и теремом на нем, со стоящими на берегу девушками, плывет среди звездного неба. Бледные лепестки кувшинок делали картину еще более нереальной.

У берега на воде стояла узкая длинная лодочка. Русалка велела Лиссе садиться первой, а когда та устроилась, подобрала подол, вошла по колено в воду, стаскивая с мели корму, и легко запрыгнула сама.

Лисса, очарованная фантастической красотой озера, ожидала, что лодка, наверное, сама отвезет их к острову. Однако хозяйка, взглянув на Лиску, чему-то усмехнулась, подняла со дна лодки весло и широкими плавными движениями сделала несколько хороших гребков. Лодка легко и быстро скользила среди звезд и кувшинок и через несколько минут ткнулась в светлый песок острова. Уже стоя на берегу, Русалка отдала какие-то распоряжения встречавшим их девушкам, и те удалились.

Лисса оглядела берег, чудный ровный песок, далеко уходящий под прозрачную воду, и поняла, что ужасно хочет искупаться прямо сейчас, не сходя с места. Уже собралась спросить разрешения, как вдруг ей в голову пришла жуткая мысль. Она представила, как русалки заманивают в воду заплутавших в лесу мужиков, топят их и складывают на дне, и те гниют там годами…

– Да нет, зачем же годами. Мы их сразу вытаскиваем… чтобы еще свеженькими съесть, – зловеще раскатилось над озером.

Лисса, цепенея, повернулась к русалке. Та, взглянув на перекошенное и застывшее лицо девушки, полюбовалась произведенным эффектом, потом весело фыркнула и, уже поворачиваясь, чтобы уходить, через плечо бросила:

– Купайся на здоровье, не бойся. Озеро совершенно чистое. Я тебя в доме подожду.

Ошарашенная, Лисса в замешательстве потопталась на берегу, пытаясь собраться с мыслями. А потом, бросив это безнадежное занятие, быстро разделась и полезла в воду. Вода оказалась слегка прохладной, мягкой, до самого дна прозрачной и какой-то удивительно легкой. Девушка, с удовольствием прикасаясь к воде всем телом, влезла в озеро по самую шею и поплыла. Она плыла и плыла среди этой дивной теплой ночи, среди кувшинок и звезд и чувствовала, как проходят, словно растворяются ее усталость и страх.

Выходя на берег, Лисса почувствовала себя свежей и полной сил, как будто и не было длинной дороги, которую она прошла с прошлой ночи почти без отдыха. Вдруг над озером очень ясно раздался негромкий скрипучий звук, от которого Лиске стало уж совсем весело. Не торопясь, обстоятельно, протяжно и тягуче заквакала лягушка, за ней другая, и после непродолжительного вступления двух солисток, победно грянул целый хор. Во тьме фантастической, осиянной звездами ночи, самозабвенно орали лягушки…

На берегу Лиссу ждала невысокая темноволосая девушка, которая подала ей тонкое полотенце и сообщила, что поклажа Лискина уже в доме и что сейчас будет ужин. Лиска стала вытираться полотенцем и тут всполошилась: у нее на шее висел амулет, подарок Хорстена. Дед отдал его Лиске два года назад втайне ото всех со словами: «Это – талисман. Для чего он тебе понадобится, я пока точно не знаю. Могу сказать только, что он будет помогать тебе в пути. А пока береги его, никому не отдавай и никому не показывай». И она по сей день его прятала и рискнула надеть только прямо перед уходом. А сейчас, выходит, выставила на общее обозрение. Лисса быстро оделась и спрятала талисман под рубашку, хотя, конечно, это дело безнадежное, раз уж от Русалки и мыслей не спрячешь. Вот если бы еще и не думать… Ну да, может, обойдется…

По мелкой пушистой травке они подошли к терему. Покрытые резьбою бревна, из которых его сложили, были такими светлыми, что, казалось, завитки, листья и диковинные звери были вырезаны только что. Переступив через порог, Лиска почувствовала запахи, от которых у нее закружилась голова. Сразу вспомнилось, как давно она ничего не ела. Пахло жареной рыбой, свежими огурцами и какими-то пряностями и еще – земляникой. И все это обволакивал густой и теплый запах свежевыпеченного хлеба. Поэтому, наверное, первое, что увидела девушка, войдя в комнату, был длинный накрытый стол. И уж только потом – те, кто за этим столом сидел.

Свечи, стоящие на столе в большом количестве, освещали оживленные лица русалок. Лиска с удивлением увидела, что все они очень разные. И вовсе не все они зеленоволосые стройные красавицы, хотя были и такие. Но были и беленькие, и темноволосые, и даже одна рыженькая. Некоторые были и пухленькие. Сидела за столом и прочая лесная нечисть: пара кикимор (и, хотя Лиска никогда не видела кикимор, почему-то сразу поняла, что это они), несколько домовых (терем-то большой, одному не управиться), а на самых высоких табуретах сидели трое шишлей.

О шишлях Лиска знала, что это небольшие мохнатого вида существа размером с крупного зайца. Вспоминают о них редко, так как те (по застенчивости, наверное) стараются не попадаться людям на глаза. Но при этом весьма горазды на мелкие пакости: развязать путнику шнурки, подкинуть камушек в сапог, подсунуть в костер край одежды, чтоб затлелся. А уж если кто споткнулся о внезапно появившийся на дороге корень и рассыпал корзинку с ягодами, да прямо в грязь, – точно без них не обошлось.

Вся эта публика весело гомонила за столом, разливая вино, разламывая хлеб, подкладывая себе на тарелки жареных карасей. Удивительнее же лесного народа для Лиски были несколько сидящих за общим столом мужиков, обыкновенных бородатых мужиков, таких, как и у них в слободе, и в городе, и в других деревнях. Она, грешным делом, испугалась было, уж не утопленники ли… Однако хозяйка, рядом с которой ее посадили, заметила ее пристальное к мужикам внимание и пояснила, что это гости из соседних деревень: мельник, рыбаки, лесорубы – словом, те, для кого важно, чтобы с рекой, проходящей через Мокрый лес, все было в порядке. Чтобы уровень воды был хороший, чтобы рыба водилась, чтобы лес, что по реке сплавляют, в сохранности до места доходил.

– Они, бывает, и просто гостят, бывает, помогают. Вон те два высоких плотника нам терем ставили.

Лисса осмелилась, наконец, задать мучающий ее вопрос:

– А ты правда все мысли читаешь?

– Да нет, зачем же все. Я слышу только самые громкие. Страхи разные хорошо слышно… и о любви… – Русалка тихо улыбнулась чему-то внутри себя. Потом взглянула Лиске в глаза и спросила:

– Покажешь мне талисман?

Лисса, подумав немного, кивнула, сняла с шеи амулет и положила его на прохладную ладонь.

Талисман имел форму зуба длиной с большой палец. Снаружи было сплошь резное серебро. Сверху донизу хитро вились, многократно перекрываясь, орнаменты: один растительный, другой в виде длинной затейливой надписи на незнакомом Лиссе языке. Сквозь просветы в переплетениях орнаментов проглядывала внутренность – какой-то минерал молочно-белого цвета, в верхних слоях, похоже, полупрозрачный.

– А, драконий зуб, – узнала минерал хозяйка. – Хороший талисман.

Повертев зуб в пальцах, Русалка отдала его Лиссе и сказала в точности как дед:

– Береги его, никому не отдавай и никому не показывай.

– А что он может?

– Трудно сказать. Это во многом будет зависеть от тебя. Что тебе говорил Хорстен?

– Что будет помогать в пути.

– И помогал?

Лисса хотела сказать, что нет, она ведь не умеет им пользоваться, но чуть подумав, ответила с удивлением:

– Не знаю… Но если вспомнить, мне так легко удалось собраться и никто не помешал уйти, и по дороге мало кто встречался, и дошла сюда довольно быстро, не натерла ноги и даже не очень устала, и ты меня услышала вовремя. Конечно, это могло случиться и без талисмана… Не знаю, что и сказать.

Девушка была озадачена.

– Действительно трудно сказать. Хотя иногда волшебство и выглядит как простая цепь совпадений.

– А откуда ты знаешь Хорстена?

– А не пора ли тебе спать? – посмеиваясь, ответила собеседница.

И в самом деле, Лиска чувствовала, что уже с трудом соображает, да и гомон в комнате слышит уже как сквозь вату. Хозяйка кивнула одной из девушек, и та проводила Лиску наверх, в спальню.

Глава 4

Проснулась она в небольшой комнате, сплошь обшитой светлым деревом. Верхняя часть стен и потолок были резные. По затейливой резьбе прыгали солнечные зайчики. А за окном было утро, щебетали птицы, плескалась вода, о чем-то вполголоса переговаривались русалки. Лисса выглянула в окно, увидела знакомую девушку, которая встречала ее после купания, а потом, кажется, она же провожала ее спать… Тут в Лискиной памяти образовалась брешь, девушка, убей, не могла вспомнить, как раздевалась.

Наскоро одевшись и решив пока не обуваться, она босиком выскочила во двор и чуть не налетела на свою знакомую. Та улыбнулась Лиссе:

– Внизу на столе молоко, ватрушки, ягоды. Можешь позавтракать. Если захочешь посмотреть лес, я тебя провожу. Хозяйка приглашает тебя дня на два здесь задержаться. Если же решишь непременно идти сегодня, все равно подожди ее, она придет к обеду.

Лиска с удовольствием приняла приглашение и тут же побежала купаться. Полдня она провела на острове, или, вернее будет сказать, в озере около острова. Иногда все же, мучимая совестью, вылезала из этой чудной воды и шла помочь девушкам готовить обед.

Перед обедом появилась хозяйка. Она позвала Лиску в горницу.

– Смотри, что у меня есть, – сказала она и расстелила на широком столе кусок тонкого шелка. Перед ними лежала большая карта, на которой были изображены все изнорские княжества и прилегающие к ним земли.

Лиска, увидев карту, выскочила из горницы со словами: «Я сейчас…» и через минуту вернулась.

– Вот, – она положила рядом две своих карты. Одну на пергаменте, на которой был изображен Загорский тракт от Вежина до Метелок, а другую – на вощеной бумаге с участком, расположенном гораздо левее, от вежинского леса до Ковражина.

– Вот эту, – показала Лиска на бумажную карту, – я потихоньку срисовала с тех карт, что хранятся у нас в доме (отец в свое время, бывало, ездил и в Загорье, и в Изнор, и в Суворощь, учился у тамошних мастеров кузнечному делу). Я это сделала еще год назад, сама не знаю зачем. А пергамент я стащила в последний момент, чтобы, если меня и будут искать, то где-нибудь вдоль Загорского тракта.

– Так Лиской-то тебя за хитрость зовут?

– Да нет, просто сокращенно от имени. Я вроде бы хитрой никогда не была.

– Вроде не была? – хозяйка с усмешкой покачала головой. – Ну да ладно, займемся лучше картами.

Карта у Русалки была большая и подробная. Часть деталей Лиска перерисовала на свою.

– В какую же сторону ты теперь собираешься?

– Я думаю идти вдоль Ковражинской дороги лугами и перелесками до Орешина леса, а потом до Ежовых горок, и совсем немного останется до Малых Ежей. Деревенька, говорят, небольшая, но трактир есть. А оттуда до Ковражина дня три пути или немного больше… – Лискин голос потерял всякую уверенность, – как-нибудь доберусь…