Мирт и шиповник

Глава 1. Посол князя Давида

Вестлица, 1312 год

Молодая королева непринужденно откинулась на спинку кресла, задумчиво перестукивая пальцами по резному подлокотнику.

В камине потрескивали дрова. Огонь мягко освещал красивое горделивое лицо Иларии. Она укуталась шалью, ощущая тепло и уют в этот дождливый сентябрьский вечер.

— И кто этот человек?

Вопрос адресовался молодому человеку, сидящему напротив. Он был одет как знатный шляхтич, однако наряд его мог показаться весьма эксцентричным: половина туники белая, другая — черная, штанины шосс также различны по цвету. Мода на мипарти[ Мипарти — костюм, разделенный пополам разными цветами. Мода на такую одежду появилась в конце XII века в Западной Европе.

] только начала проникать в Вестлицу из Западной Европы, а потому далеко не все принимали и признавали ее. Старшее поколение носило длинные и широкополые одежды сдержанных оттенков, тогда как молодые столичные модники одевались в короткую и обтягивающую одежду ярких цветов. Они брили бороды, отпускали длинные волосы и всячески украшали себя. На госте королевы тоже можно было заметить драгоценные перстни, цепочки, серьги — последние еще не вошли в моду, и экстравагантность образа старшие придворные прощали юноше только из-за должности королевского шута.

Несмотря на недавнее пренебрежительное отношение к сего рода занятию, Эмиль, как звали юношу, за два года службы вывел должность на новый уровень. Он пел для королевы, сочинял стихи, устраивал мистерии, но помимо этого все больше становился наперсником в ее делах, охотно выслушивал, давал советы. В замке больше не было ни скоморохов, ни привычных для шляхты шутов, гогочущих грубые частушки. Никаких бубнов, колокольчиков, танцев вприсядку…

Все песни, стихи были высокого содержания, мистерии имели глубокий смысл, менестрели и трубадуры воплощали в себе утонченный образ поэтов-романтиков.

Эмиль, возглавлявший придворных музыкантов, являл собой гармонию таланта и красоты. Выразительные зеленые глаза оттеняли длинные ресницы. Аккуратный нос, пухлые губы добавляли ему детского обаяния. Густые темно-русые волосы падали на лоб, подчеркивая свежесть лица. Часто оно было озарено добродушной улыбкой и вместе с тем — плутовским ироничным взглядом, присущим шутам.

Однако веселый заразительный смех слышался лишь на пирах и праздниках и исчезал, едва Эмиль покидал высшее общество и оставался наедине с собой.

В душе он любил одиночество и в свободное время бродил по саду, сочинял стихи, а по ночам предавался горьким воспоминаниям, часто страдая бессонницей.

Сейчас, рядом с королевой, в глазах Эмиля светилась неподдельная радость. Он ценил каждое мгновение, проведенное с ее величеством. И, несмотря на едва заметную робость, в его манерах и речи угадывалось желание нравиться.

— Это пан Адриан, сын канцлера Каетана, — поделился Эмиль, радуясь, что сумел выполнить поручение королевы. — Он прибыл в столицу сегодня утром и остановился в корчме «Домик охотника», что неподалеку от Королевского моста.

— Ты говорил с ним?

— Да, мы ужинали вместе.

— Вот как… и что же тебе удалось разузнать? — с интересом спросила Илария, не сводя с шута проницательных глаз.

Она была лишь на два года старше него, но ей приходилось являть собой образец строгости и рассудительности. Обычно рядом с шутом она пренебрегала маской чопорности и позволяла себе быть искренней. Эмиль умел поднять ей настроение, удивительно тонко чувствуя состояние ее души. Сейчас же Илария пыталась придать себе вид спокойной уверенности, в то время как тревога от приезда посла все больше закрадывалась в ее сердце.

Эмиль отвечал спокойно, неторопливо, стараясь угадать настроение королевы:

— Пан Адриан впервые в столице. Он мой ровесник, ему двадцать три года, недавно окончил университет и помогает отцу в скриптории при городской ратуше. — Эмиль говорил с чуть заметным литовским акцентом, характерно выделяя звук «ш».

— Что же его связывает с моим дядей? — прервала Илария. — Отчего князь отправил именно его?

— Пан Адриан служит у князя и сам вызвался в столицу передать что-то важное для вас, государыня.

— Он придет в замок завтра?

Эмиль подтвердил.

— Я приму его. Послушаем, с чем его отправил мой дядя.

— Быть может, я смогу еще что-то сделать для вас? — спросил Эмиль, нежно глядя на королеву. Он чувствовал ее беспокойство и желал помочь. — Вам стоит лишь намекнуть…

Выражение лица Иларии смягчилось.

— Ты бы пригодился как шпион при дворе моего дяди, — задумчиво протянула она.

— Вы в самом деле этого желаете? — Эмиль побледнел, вконец растеряв напускную уверенность. — Если вы прикажете, я повинуюсь, но…

— Но? — подхватила Илария, желая услышать окончание фразы. — Говори. Что тебя смущает?

— Тогда я вынужден буду оставить вас, — тихо произнес Эмиль. — А мне бы этого не хотелось. Вы знаете, я очень привязан к вам, и разлука с вами будет невозможно тяжела для меня.

Илария улыбнулась. Ей было приятно это признание, но она скрыла свои чувства.

— Мне всегда нравилась та откровенность, с которой ты обличаешь свои слабости, — сказала она.

— У меня есть только одна слабость, — возразил Эмиль, решив подыграть ей. Он продолжил уже без смущения, накинув на себя непринужденный образ шута: — Моя слабость — она же моя сила, мое вдохновение, моя жизнь…

— Эмиль, перестань, — поспешно перебила Илария. На щеках ее появился легкий румянец.

— Вы некогда спасли меня, и я предан вам всей душой, — искренне сказал Эмиль, сопроводив свои слова нежным взглядом. — Только умоляю, не отправляйте меня на службу к князю Давиду!

— Ты уже два года служишь мне. Никто не поверит, что ты решил перейти к моему дяде.

Счастливое лицо шута было красноречивее слов.

— Мы могли бы переманить пана Адриана на свою сторону… — предложил он.

— Сначала послушаем, что за новость он привез. А там… попробуй.

— Я сделаю все возможное, — пообещал Эмиль.

***

На другое утро Эмиль встал пораньше и спустился во двор, желая встретить посланника князя Давида. Дождь уже перестал. С вязов временами капала вода. Высокие башни из красного кирпича тонули в облаке тумана. Эмиль укутался в плащ, пересек двор и вышел за ворота. На территории Среднего замка помещались казармы, и шут ускорил шаг. С некоторыми гвардейцами он был не в лучших отношениях.

Когда он добрался до Нижнего замка, ворота в город были еще закрыты, а потому у Эмиля было время заглянуть на псарню и в конюшню. Еще издали он услышал знакомый лай и весело улыбнулся. К собакам он питал особую симпатию. Лишь только он отворил скрипучую дверь, из полутемной псарни на него бросились с радостным визгом щенки, а к карманам потянулись длинные носы борзых. В мешочке за поясом Эмиль припрятал для собак остатки ужина. Он скормил им все, что было, кроме хлеба и сахара, припасенного для лошадей. Здесь, среди животных, он чувствовал спокойную радость и умиротворение. Эмиль мечтал забрать себе одного щенка, белого с черными пятнами, но на то требовалось дозволение королевы. Юноша еще не нашел случая попросить его в подарок.

Из псарни Эмиль отправился в конюшню. Конюх дружелюбно встретил его. Он был не прочь поболтать. Шут любил общество простых людей и ничуть не кичился придворной должностью.

— Сегодня прибывает посол князя Давида, — поделился новостями Эмиль. Он остановился у стойла покормить белую кобылу по кличке Аврора, любимую лошадь ее величества.

— Одни неприятности от этого князя. — Конюх неодобрительно покачал головой.

— Будем надеяться, что посол прибыл с хорошей новостью.

— Сомневаюсь… Вы из-за него здесь так рано?

— Да, решил встретить. А вот, собственно, и он.

Дверь конюшни отворилась, и на пороге показался высокий молодой человек, держащий под уздцы гнедого жеребца. При виде Эмиля посол приветливо улыбнулся.

— Очень рад встрече, пан! — сказал шут.

Молодые люди раскланялись и, оставив жеребца заботам конюха, вышли во двор.

— Пойдемте, я провожу вас в замок. — Эмиль указал Адриану путь к подвесному мосту в Средний замок, и вместе они зашагали вперед по блестящей от дождя мостовой.

Адриан оказался выше Эмиля, лицо его отличалось тонкими благородными чертами. В голубых глазах светилась доброта и искренность.

Он шел на королевский прием с таким воодушевлением, словно спешил на свидание.

— Вы никогда прежде не видели королеву? — полюбопытствовал Эмиль.

— Только на портретах. — Адриан улыбнулся и, помолчав немного, добавил: — Вы, должно быть, очень счастливый человек, раз служите при королевском дворе. Вы свободны, гуляете где хотите и вместе с тем живете в замке и каждый день видите королеву.

Эмиль задумчиво улыбнулся.

— О да! — протянул он. — Но вы тоже могли бы перебраться в столицу и поступить на королевскую службу.

— Пока это невозможно, — с сожалением сказал Адриан. — Отец возлагает на меня большие надежды, и я нужен князю.

— И все же, если вы хотите служить королеве, я мог бы замолвить за вас словечко, — с готовностью предложил Эмиль.

На лице Адриана отразилось смущение и радость.

— Я был бы очень признателен.

— Вы же привезли приятную новость для ее величества и оставите хорошее впечатление о себе, не так ли?

— О, да! Я надеюсь на это.

Молодые люди вошли во двор Верхнего замка. Адриан окинул восхищенным взглядом королевскую резиденцию с боковыми башнями, пристройкой и открытой галереей. Не оставил его равнодушным и костел Святых Станислава и Вацлава, уходящий шпилем в туманную дымку облаков.

— Как же здесь прекрасно! — мечтательно произнес юноша.

Эмиль улыбнулся и пригласил следовать за ним. Они вошли в нижнюю галерею замка: полутемный коридор с высокими сводами, воткнутые в стену факелы и… гулкое эхо.

Между тем Эмиль вспомнил свой собственный визит в замок и сожалел, что некогда был лишен возможности прийти сюда на прием как благородный дворянин. А сколько душевных страданий он перенес, прежде чем удостоился покровительства королевы! Адриану несомненно повезло, он мог легко снискать расположение государыни и стать одним из ее верных вассалов.

В тронном зале юношу ждал пышный прием. Здесь собралась вся знать, которой не терпелось услышать, что за новость привез посланник князя Давида.

После тишины туманного утра и темных безмолвных галерей замка Адриан был оглушен шумом голосов, блеском нарядов и ярким светом, струящимся из высоких стрельчатых окон.

Эмиль отвел Адриана в сторону и дал ему несколько напутственных слов, прежде чем в тронный зал вошла королева Илария.

Ее появление заставило умолкнуть весь двор. Адриан вслед за шляхтой склонился в поклоне, пораженный красотой королевы.

Илария и в самом деле имела яркую внешность: темные волосы подчеркивали нежный тон кожи, медовые глаза поражали глубиной. Когда-то в них читалась нежность и доброта, теперь же — холодная дерзость. В зеленом платье, расшитом золотом, с горделивой осанкой она восседала на высоком резном троне. Драгоценные каменья на ее короне переливались яркими огнями. Во всем ее облике было столько величия и грации, что Адриану королева представилась сошедшей со страниц рыцарских романов. Он был до того впечатлен, что не мог найти слов.

Эмиль, незаметно пробравшийся к трону, уже успел шепнуть королеве об Адриане.

— Вы и есть посол моего дяди? — Голос Иларии прозвучал холоднее, чем она того хотела.

Адриан вышел вперед и низко поклонился, чувствуя потребность как можно скорее расположить к себе сердце королевы и порадовать ее своей вестью. Илария же продолжала смотреть на него с холодным предубеждением.

— Я слушаю вас. — На сей раз Илария вложила в слова больше любезности.

Ее отчасти забавляла растерянность юноши, его восхищение, однако само осознание, что посол прибыл из Вельсторша, порождало в ней неприязнь.

— Мое имя Адриан, — представился юноша. — Я сын канцлера Каетана. Прибыл в Вестлицу по поручению его светлости князя Давида.

— У него ко мне письмо или же вы должны передать послание на словах? — В эту минуту Илария подумала о том, что дядя действовал весьма опрометчиво, отправив в качестве посла такого впечатлительного юношу, над робостью которого будет иронизировать весь двор.

— На словах, ваше величество, — с искренним дружелюбием ответил Адриан. — Князь Давид приглашает вас приехать в Вельсторш…

— Вот как! — Илария изобразила на лице удивление и неподдельный интерес. — Что ж, это очень любезно с его стороны. И по какому же поводу?

Тут Эмиль, почувствовав настроение королевы, не удержался и вынес свое предположение:

— Возможно, князь хочет показать, как много собрал урожая, чтобы выиграть приз лучшего земледельца королевства.

— В таком случае ему лучше нагрузить обозы и приехать самому, — отозвалась Илария.

— Для этого он слишком занят плетением заговоров.

Королева оценила шутку Эмиля и переглянулась с ним, одарив улыбкой. Адриан, встревоженный таким поворотом разговора, поспешил исправить недоразумение:

— Вовсе нет, ваше величество! Его светлость приглашает вас на свадьбу, которая состоится ровно через месяц.

— На свадьбу? — На сей раз Илария и в самом деле была удивлена. — На чью свадьбу?

— На свою. — Адриан улыбнулся. — Князь женится на дочери Януша, пани Кристине, — торжественно объявил он.

В зале воцарилось молчание. Шляхта сосредоточенно следила за королевой, готовая принять новость с тем же настроением, что и ее величество. Илария сжала подлокотники кресла, борясь с охватившим ее волнением.

— Вот как… — озадаченно протянула она, изменившись в лице. — И чего же он хочет?

— Чтобы вы приехали. — Адриану передалось волнение королевы, и он с тревогой ожидал ответа.

— Он не счел нужным приехать сам, так с чего же мне приезжать к нему?

Эмиль вновь решил вмешаться:

— Быть может, нам тоже отправить князю посла?

— И в самом деле, отправлю тебя. Позабавишь его на свадьбе, — отозвалась Илария и холодно обратилась к послу: — Передайте князю, что я не приеду на его свадьбу. Прием окончен.

Адриан стоял потерянный, убитый осознанием провала, немилостью королевы, ее холодной резкостью. Позади, словно сквозь сон, слышались возгласы шляхтичей:

«Жадный до власти князь решил забрать себе и Вольстань. Все ему мало!»

«Видимо, дела Януша совсем плохи, если решил породниться с опальным князем».

«Князь Давид набирает себе территорию, чтобы отделиться от нас».

«Все осуждал покойного Борислава, а сам выбрал себе невесту вдвое младше себя!»

«Правильно королева ответила этому послу. Поделом князю!»

«Надо же было додуматься отправить посла! Видимо, нарочно, чтобы усилить оскорбление!»

Все это слилось в общий гул, от которого у Адриана пошла голова кругом.

Между тем Илария, а следом за ней и Эмиль покинули тронный зал.

Королеву обуревали противоречивые чувства. Ее оскорбляла гордая независимость князя, то, что дядя скрывал до последнего свое намерение жениться, что отправил к ней посла, а не приехал сам, и, главное, что выбор князя пал на ее подругу детства, с которой они провели столько лет вместе…

Досадуя на свои эмоции, Илария искала уединения, тогда как шут считал своим долгом утешить королеву и не отставал от нее ни на шаг.

— Эмиль, оставь меня! — бросила ему Илария, поднимаясь по лестнице, но тот не послушал приказа.

— Государыня, подождите! — взмолился он.

Королева даже не обернулась. Ее шаги гулко разносились по пустынному коридору третьего этажа.

— Илария, прошу!

Отчаянный и непростительно дерзкий оклик не остался без внимания. Королева остановилась и обернулась к шуту. В глазах ее блестели слезы.

— Простите… — прошептал он и, цепляясь за возможность высказать свои размышления, быстро заговорил: — Я могу переговорить с Адрианом и разузнать о князе. Может быть, сказать, что вы подумаете, а не отказываетесь приехать? Пусть князь будет в неведении… А мы тем временем решим, как нам выгоднее поступить.

Илария неопределенно пожала плечами:

— Как знаешь, мне все равно.

— Не расстраивайтесь! — Эмиль медлил, не желая оставлять королеву одну. — Мне бы так хотелось утешить вас… Я могу пойти с вами?

— Нет, уходи! — перебила Илария. — Лучше разузнай все у посла и... скажи, что я обдумаю предложение князя, — уже мягче добавила она.

— Все исполню, государыня, — с готовностью отозвался Эмиль. Он поклонился и, проводив королеву долгим сострадательным взглядом, спустился вниз.

Дело, которое он сам выпросил у королевы, было ему по душе. Эмиль не выносил терзаний королевы. Его сердце болело вместе с ней, ибо он всей душой был привязан к ее величеству. Что говорить, он всецело зависел от нее. Многие связывали его горячую преданность с тем, что королева некогда закрыла глаза на его темное прошлое и дала Эмилю придворную должность.

Но находились те, кто и по сей день видел в поведении Эмиля притворство и даже нашептывали королеве, будто шут ее подослан врагами, чтобы втереться в доверие к королеве и разузнать тайные планы.

Но, как бы там ни было, Эмиль как был в фаворе у королевы, так и оставался. И шляхте приходилось считаться с его положением при дворе. Потому, когда он проходил мимо, ему вежливо улыбались и с показной любезностью раскланивались. Более того, даже капитан Арон признавал авторитет Эмиля и, когда шут бросился догонять посла, с готовностью подсказал ему дорогу.

Эмиль нашел Адриана во дворе Верхнего замка, уже у ворот. Он окликнул посла и попросил уделить ему несколько минут.

— Я не задержу вас надолго, — пообещал королевский шут, видя, что Адриан колеблется. — Мы могли бы переговорить в саду. Там никого нет.

Доверительный тон Эмиля нашел отклик в раненом сердце юноши, и Адриан уступил его просьбе. Молодые люди пересекли двор и, обогнув костел, спустились по тропинке в яблоневый сад. Трава после дождя уже высохла, вода с деревьев больше не капала.

Эмиль шел неспешно, обдумывая, как бы лучше передать слова королевы. Ему хотелось, чтобы Адриан первый начал разговор и по его тону Эмиль решил бы, как с выгодой для Иларии преподнести ее решение. Он не подозревал, что для Адриана в эти минуты камень за камнем рушился его замок надежд и несбывшихся желаний. Иллюзии развеялись, а к правде он был не готов.

— Я обескуражен такой холодной надменностью… — признался Адриан, не в силах больше молчать. Он был бледен, взволнован. Мыслями он все еще находился там, в тронном зале. В голове еще слышались холодные, резкие слова Иларии. — А королева представлялась мне ангелом...

— А что вы ждали, приехав сюда как посол князя, да еще с такой новостью?! — спросил Эмиль, уязвленный словами Адриана. — Князь, неоднократно просивший руки ее величества, теперь женится на ее подруге детства. Женится из-за денег, земель. И вы хотите, чтобы после этого королева с милой любезностью ответила согласием на приглашение, которое князь даже не потрудился передать ей лично?

— Князь хотел жениться на королеве? — Адриан с удивлением посмотрел на шута. — Он ее дядя, и он не влюблен в нее…

— Князь влюблен в ее власть и в ее деньги.

— Но это в прошлом! — горячо возразил Адриан. — Ведь пани Кристина…

— Жертва очередных интриг вашего господина, — закончил за него шут.

— Нет, она сама просила его об этом браке.

— Просила о браке? — переспросил Эмиль. — Разве такое возможно? Насколько мне известно, Кристине двадцать два года, а князю недавно исполнилось сорок пять. Зачем девушке такой брак? Она не из бедной семьи и могла бы найти себе молодого и красивого шляхтича.

— Она любит нашего князя.

Эмиль недоверчиво покосился на Адриана:

— Едва ли вы разбираетесь в чувствах. Вы слишком впечатлительны, наивны. Уверен, здесь что-то кроется. Для князя выгода очевидна, а вот что толкнуло несчастную девушку на этот брак, еще предстоит выяснить. Вот что, передайте князю, что королева обдумает его приглашение. Возможно, она и в самом деле приедет, чтобы разобраться в этой истории.

Слова Эмиля прозвучали естественно и просто, что он счел большой удачей. Однако они не произвели впечатления на посла.

— Напрасно вы мне не верите и подозреваете что-то дурное. Я передам князю, что вы просите, — с достоинством сказал Адриан. — Скажу откровенно: он был бы рад видеть на свадьбе ее величество. Знаете ли, я не так наивен, как вы думаете. Я способен отличить истинные чувства от притворства и доброту от лицемерия. Вы прикидываетесь искренним, но я вижу, что вас заботят исключительно интересы ее величества. А ее интересы — месть и ненависть к дяде. Увы, я ошибся и наделил ее качествами, по-видимому, ей не свойственными. Не думаю, что я вновь вернусь в столицу… Прощайте.

Адриан коротко кивнул и, отвернувшись, зашагал прочь. В душе его поднималась буря. Он чувствовал, что сильно ошибся, приписав этому месту и хозяйке замка идеальные черты. Иллюзия рассеялась, мечта умерла. Обернувшись на замок, Адриан прозвал его про себя «кладбищем разбитых надежд».

Глава 2. Советы королевского шута

Эмиль робко просунул голову между складками бордовых штор королевской приемной.

Навстречу ему вышла камеристка Радка, лет восемнадцати, с милым лицом и добрыми карими глазами.

— Ее величество ожидают вас у себя, — сказала она, указывая на смежную с приемной комнату. — Пойдемте, я провожу вас.

Эмиль проследовал за камеристкой. Он и без нее прекрасно знал дорогу, ибо был в покоях королевы не далее как позавчера, но решил соблюсти известные приличия.

Одна из черт Эмиля, которая особенно нравилась Иларии, — это чувство такта. Он был вежлив, удивительно тонко чувствовал настроение королевы, не раболепствовал перед ней, но и не переходил дозволенного. А главное — не пытался ухаживать за ней, не досаждал признаниями в любви, не злоупотреблял встречами наедине, почти никогда не прикасался к ней, за исключением тех редких случаев, когда королева сама протягивала ему руку для поцелуя. Однако Эмиль и тогда оставался почтителен и сдержан. Он был не глуп и видел, к чему привели ухаживания придворного художника Велета, притязания князя Давида: оба перестали бывать у королевы, она стала избегать их общества. Тогда как Эмиль был и оставался желанным гостем в любое время дня и ночи. Он умел развеселить королеву, поддержать непринужденную беседу, становился серьезным, когда речь шла о политике. Преподнося комплимент или делая подарок в виде сонета или букета цветов, Эмиль сопровождал их гротескным пафосом речей, служившим ширмой для его тонкой ранимой души, а главное — для его нежных чувств к королеве, в которых он не желал признаваться даже самому себе. Эмиль говорил, что королева для него — святыня, а стало быть, он испытывает к ней исключительно почтительность и бесстрастие. Это позволяло ему оставаться подле королевы и быть в числе ее ближайших друзей.

Королева не боялась оставаться с шутом наедине, приглашала его в личные покои, делилась своими переживаниями. С Эмилем Илария становилась собой, с ним она ощущала себя в безопасности.

Вот и этим вечером, когда на дворе стемнело, а на башне пробила половина одиннадцатого, королева не сочла зазорным пригласить Эмиля к себе.

Войдя, он застал королеву одну. Она взволнованно ходила по комнате, кусая губы.

— Ваше величество посылали за мной? — с поклоном обратился к ней Эмиль, зная, что ему позволено начать говорить первым. Однако в таких случаях он старался сделать это как можно вежливее и учтивее, чтобы не оскорбить королеву дерзостью.

— Да, — напряженно ответила Илария, хмуря лоб. — Проходи.

Эмиль почтительно остановился в нескольких шагах от королевы и еще раз поклонился.

— Ты говорил с послом? — спросила Илария, не предлагая Эмилю сесть и оставаясь стоять сама.