А ты думала, в сказку попала?

Глава 4. Нежность

Все волнения отступили. Исчезли ледяные путы страха, охватывавшие грудную клетку, потеплели кончики пальцев. Клочки истерзанных салфеток остались лежать аккуратной кучей в центре стола.

Было так странно гулять по городу, да еще и рука об руку с красивым молодым человеком! Чуда, восседая на плече, насвистывала мелодию. Вокруг Энн с Солом надулся огромный бесцветный пузырь, огораживающий от остального мира. Звуки горожан, телег, торговцев и музыкантов почти не долетали до ушей, оставаясь шумом на грани слуха.

– Так, – Сол без стеснения осмотрел спутницу и продолжил, – предлагаю тебя переодеть во что-то… Более подобающее юной леди.

Энн виновато улыбнулась, а затем ужаснулась – от нее же наверняка жутко пахло! Даже не пахло –  воняло! Девушка задрала руки над головой, делая вид, что потягивается, и как бы невзначай вдохнула – совсем чуть-чуть, на малую долю легких – и еле сдержала кашель отвращения. Ее балахон из мешковины, торжественно переданный Гримси, вонял всеми прежними владельцами.

Пузырь вокруг лопнул, и с ног чуть не сбили звуки, ворвавшиеся в прежнее спокойствие. Вдоль дороги тянулись ряды деревянных палаток с прилавками, заваленными тряпками и обувью.  Люди подходили, щупали, подносили ткани к глазам и даже нюхали – наверное, чтобы пахло исключительно ручной работой, без ноты магии.

– Пойдем. У меня здесь работает хороший знакомый, – Сол схватил Энн за руку и потащил куда-то сквозь людской поток. Пальцы, хоть и крепкие, сжимали бережно, словно пальцы девушки были сделаны из тонкого хрусталя.

Женщины деловито расчищали дорогу сквозь толпу для мужей, груженных корзинами и сумками. И парочка, воспользовавшись живым тоннелем, нырнула в проход между палатками, а потом в еще один. Потянуло пряностями, ягодами и цитрусами. Густой горячий пар поднимался из гигантского котла на прилавке неподалеку. Так и хотелось зацепиться ноздрями за аромат и направиться по нему прямо к этому напитку! Энн двинулась было в ту сторону, но Сол легонько одернул ее и повел в противоположную.

– Фотис, друг, подбери что-нибудь для этой дамы, – обратился Сол к парню в очередной палатке. И мягко ткнул Энн в спину, подталкивая вперед.

– Здаров, Сол. Изящное платье или бунтарские штаны? – спросил парень, с энтузиазмом вытаскивая из-под прилавка хрустящие бумажные свертки. Сотни таких уже возвышались горами рядом с ним, абсолютно одинаковые. И как он среди них ориентировался?

Сол вопросительно взглянул на Энн. Та задумалась. Быть как все – в летящем шифоновом платьице, притягивая взгляды окружающих – или выбрать практичность и удобство? Она молчала, пока Фотис вежливо не кашлянул, и тихо ответила:

– То, что будет дешевле. Не хочу быть обузой и снова напрягать.

Сол нахмурил брови:

– Ты же об этом не просила, это мой выбор, мое решение. Я сам вызвался помочь девушке, попавшей в беду. И не смей считать себя обузой!

Щеки у Энн вспыхнули. Несмотря на эти слова, она почувствовала себя еще более виноватой и кое-как выдавила:

– Штаны, пожалуйста, и рубашку. Если есть.

– Момент.

Фотис исчез за прилавком. Торчала только самая его макушка с пучком волос, похожим на хохолок. После оглушительного хруста пакетов парень вынырнул с двумя свертками, откинул столешницу, отделявшую его от покупателей, и поманил за собой. Сол вежливо выставил ладонь:

– Я подожду здесь.

Энн шагнула в палатку. Все три стены были завешены одеждой: левая – платьями и юбками, правая – брюками, рубашками и короткими накидками. Переднюю, гордо выставляя на народное обозрение, украшали носки, гольфы и нижнее белье – как мужское, бесформенное и невзрачное, так и женское, тонкое и неудобное на первый взгляд. И все, абсолютно все предметы были в клетку: мелкую и крупную, прямую и волнистую, яркую и почти незаметную.

Фотис – тощий паренек с густой волнистой шевелюрой – взял и прошел прямо сквозь стену с носками. Энн в нерешительности встала перед ней, намертво приклеившись к месту. Решение шагнуть приняли за нее. Из стены высунулась рука, пошарила в воздухе и, схватив Энн, и втащила за собой. Девушка успела только зажмуриться.

– Глаза-то открой, – буркнул мужской голос. Его обладатель, круто повернувшись, исчез.

Энн оказалась в чистой, хоть и тесной, комнате с зеркалом, а на небольшом столе в углу лежали свертки.

– Я что хотел сказать, – из стены показалась голова Фотиса. Ладонью он деликатно прикрывал глаза, – тебе сполоснуться нужно? Могу организовать тучу. Ливня не обещаю – но сбить пыль с тела поможет.

Энн, которая уже начала стягивать осточертевшую мешковину, так и замерла на месте, боясь непрошенных зрителей. Услышав о туче, она удивилась:

– Прямо здесь? Волшебники могут обманывать силы природы?

– Нет, конечно! Мы всего лишь собираем влагу из воздуха рядом и скатываем ее в шар. А потом – пух! И этот шар разлетается каплями.

Пока Фотис говорил, его голос становился сиплым, гнусавым и даже жалобным. Глаз видно не было – но они совершенно точно увлажнились.

– Советую подготовиться заранее. Встань в дальний угол, сейчас запущу.

Энн поспешно скинула жалкое подобие одежды, забыв о скромности – мыться хотелось сильнее, чем скрыть наготу – и встала, куда велено. Чуда возмущенно пискнула, вылетела из кучи одежды и нахохлилась, усевшись сверху.

Фотис шмыгнул носом и скрылся.

Наверху что-то зашевелилось, заворочалось. Энн задрала голову и увидела маленькое облако, по форме похожее на пони. Оно наливалось серым, тяжелело и сжималось в плотную массу, потрескивало и искрило.

На щеку капнуло. Струйка воды скатилась вниз и задержалась в уголке губ, и Энн жадно слизнула ее. На макушку уже приземлялись новые капли, крупные и громкие. Волосы быстро намокали, и, как только фантазия подсунула образ ароматного, душистого мыла, к ногам упал мешочек. Фотис прокричал из-за стенки:

– Это «медвежье мыло». Думаю, пригодится.

Стало неловко. Либо парень читал мысли, что вряд ли, – Энн никогда не встречала историй о таком волшебстве. Либо от нее и правда разило, как от прокаженной. Да уж, юной принцессе не подобает в таком виде знакомиться с будущими подданными. Хотя…

А, какая разница? Все равно перспектива просидеть всю жизнь на троне никогда не прельщала. Кому это вообще может быть интересно, когда снаружи  столько всего?!

Энн шепнула в пустоту слова благодарности и, подняв мешочек, раскрыла его. Внутри лежали ярко-синие лепестки – и никакого мыла. Медвежье? Интересно, им на самом деле медведи пользуются?

Пальцы сжали несколько лепестков, растерли. Удивительно – тут же появилась скользкая пена с едва заметным цветочным ароматом. Вскоре уже все тело было растерто, а дождь пошел на убыль. Последних капель едва хватила на то, чтобы смыть куски мыла и островки пены.

Никакому, даже самому пышному и нарядному платью Энн не радовалась так сильно, как этим мальчишеским брюкам с широким поясом и короткой легкой рубашке с капюшоном. Конечно, они были в клетку. Но они были чистыми, нигде не натирали и не напоминали о тяжком труде в лавке Гримси.

Сол, увидев ее посвежевшее лицо, расплылся в улыбке сытого кота:

– Добро пожаловать в чистый мир. Тебе, кстати, идут штаны. Фотис! Я твой должник!

Фотис улыбнулся, показывая неровный ряд зубов, и протянул:

– Брось, друзья помогают друг другу. Надеюсь, – он повернулся к Энн, – с тобой мы еще увидимся и станем ближе. Помощница бы мне не помешала…

– Бросай ты эту вербовку! Не всем нравится лапать чужих людей за деньги, – сказал Сол, сверкнув глазами.

– Та шучу я. Ну ты как маленький!

Парни пихнули друг друга кулаками в плечи. Задиристо, но совсем легко, игриво, чтобы показать – это не серьезно, мы просто дурачимся. И от этой шуточной борьбы стало так светло и хорошо – словно дождь прошел не только в той маленькой комнате, но и в душе.

А потом Сол снова куда-то повел. Мимо котла с ароматным напитком, ровных рядов палаток, кричащих торговцев и вонючей рыбы, смотрящей на мир мутными глазами.

И опять вокруг них надулся бесплотный пузырь, огораживающий от звуков. Люди, лица, яркие одежды и запах специй.

Ребята вышли на гигантскую площадь, выложенную из таких крохотных камней, что с первого взгляда напоминали крупные песчинки. Повсюду были люди, сгрудившиеся в кучки, и Энн, завороженная, направилась к одной из них. Сол ухватил за руку и хотел потащить в другую сторону, но быстро сдался и пошел следом.

Пришлось протискиваться, выбивая путь локтями. Пузырь лопнул – и звуки обрушились на голову, на долю секунды вдавив ее в плечи. Это была музыка. Нежная, прекрасная, переливающаяся. Глаза наполнились слезами, сердце замедлило ход и тягуче заболело. Пел мужчина. Надрывно, жалобно и… Красиво. Рядом с высоким плечистым солистом стоял парнишка с гитарой, с нежностью перебирающий струны.

– Мухлежники, – буркнул Сол, скрещивая руки на груди.

По щекам потекли соленые ручьи, зрители вокруг тоже плакали. Кто-то промакивал лицо платком, кто-то не стесняясь вытирал его подолом платья. Лица раскраснелись, веки опухли. А потом все закончилось. Пузырь спокойствия вернулся на место, и глаза моментально высохли. Энн попыталась вспомнить хоть одну строчку из песни – и не смогла.

– Что это было? – спросила она, прислушиваясь к успокоившимся ударам сердца.

– Аферисты. Гитара, с которой они выступают, зачарована.

– Из-за нее все плачут?

– Не совсем, – Сол скривился, словно съел очень кислый лимон, – На самом деле, она считывает эмоции музыканта, усиливает их в сотни раз и передает каждому, кто ее слышит.

– Ох… Наверное, у этих двоих случилось что-то очень трагичное.

– Со всеми это когда-нибудь случится. И что, других заставлять страдать? К тому же, это не дает им повод использовать экстрактор эмоций!

– Экстрактор? – переспросила Энн, растягивая слово.

– Да. Такие предметы запрещены, но умельцы научились мастерить их копии. Истинный экстрактор может высосать все чувства и эмоции из человека. До смерти! Именно поэтому их в свое время уничтожили. Хотя я не сомневаюсь, что парочку припрятали всякие… Преступники, скажем так. А те, что у музыкантов – дешевая подделка. Помогает им манипулировать людьми, пусть и без серьезных последствий.

«Так вот, почему тот служитель порядка приставал к хору волков» – подумала Энн, вспомнив свой первый день в Турии, а вслух сказала:

– Все старые экстракторы отняли и уничтожили. Но, что, если кто-нибудь создаст новый?

– А это вряд ли. Технологии, заклинания и механизмы давно утрачены, – покачал головой Сол. – Никаких записей об их создании не сохранилось, а изобрести это заново не позволяет сообщество волшебников.

– А чем они еще занимаются?

– В основном, следят за порядком в городе и помогают своим найти работу. Туда попадают все, кто закончил Высшую школу магии и проработал на благо королевства десять лет.

Энн осенило:

– Но ведь необязательно делиться только негативными эмоциями?

Сол обвел рукой площадь:

– На любой вкус. Можешь прогуляться, послушать.

Он говорил это с таким отвращением, что всякое желание пойти и послушать отпало. Вместо этого вырвался вопрос:

– Это из-за них ты всегда отгораживаешься пузырем?

– В том числе. Может быть, ты не знаешь – но магия питается эмоциями. И мне вовсе не хочется разбазаривать их на всяких… Прохиндеев. Так тебя ни на что не хватит.

Энн хотела спросить, зачем еще нужен пузырь, но Сол взял ее за руку и, сменив тон с рычащего на мягкий и загадочный, сказал:

– Пойдем, покажу кое-что покруче!

***

– И где же мы? – спросила Энн.

– За этим лабиринтом – Вышка. Она же Высшая школа магии. За мной! – позвал Сол.

Ребята нырнули в кусты. Издалека зелень казалась страшно колючей, но, к огромному облегчению, это оказался лишь мираж.

Дорожка перед ними разветвлялась сразу в десять сторон.

– Хочешь пройти его сама?

Энн хмыкнула:

– Вообще-то, с верным выбором направлений у меня не очень.

– Тут есть секрет. Разберешься – выйдем отсюда раньше, чем Чуда опять проголодается.

Щеки у птицы покраснели – и как такое может происходить с перьями?

Ноги потянуло на среднюю дорожку, и Энн поддалась чутью. Завернув за угол, она чуть не поскользнулась на луже воды. Чуть дальше от этого места из воздуха бил фонтан. Струйка появлялась из ниоткуда, а затем исчезала за пару сантиметров от земли, не роняя в зернистый песок ни капли. Сол подставил ладонь под поток, вода брызнула в стороны и окатила Энн и Чуду.

– Оставим свой мокрый след в краткой истории дня, – ухмыльнулся он.

За поворотом снова ожидал перекресток, раскинувший в разные стороны свои паучьи лапы. Энн даже не остановилась, чтобы подумать, и уверенно пошла вперед. Сол от нее не отставал, словно заранее зная, какое направление выберет девушка.

Чуда взлетела над изгородью и зависла в воздухе, часто размахивая крыльями. Затем спикировала и принялась активно чирикать.

– Не нужно, не подсказывай ей. Мы ведь играем.

Энн нахмурилась:

– Ты что, понимаешь птичий язык?

– Здесь не нужна магистерская степень, – пожал плечами парень.

Лабиринт вывел на площадку для пинг-понга. Только стол почему-то был перевернут вверх ногами и ракеток нигде не было видно.

Энн остановилась и заглянула в лицо Солу. В его глазах сверкали искры, а губы искривились в хитрой улыбке.

– Я неправильно иду, да?

– Ага. Ты точь-в-точь повторяешь маршрут любого новичка.

Стоило посидеть и подумать – но скамеек не оказалось ни в этом зеленом коридоре, ни в следующем. Энн встала в самом центре перекрестка, закрыла глаза и раскрутилась. Остановившись, она выставила палец – и смело двинулась в противоположную сторону.

По всем правилам географии она должна была оказаться на предыдущем перекрестке – там как раз кто-то оставил шляпу как ориентир. Однако вокруг не было ни людей, ни студентов, ни тем более шляп.

– Лабиринт меняется! – воскликнула Энн.

– Ага. А ты думала, он весь день будет лежать и смотреть, как ты легко и просто его проходишь?

– Что ты имеешь в виду?

– Изгородь живая.

Энн нахмурилась. Ну да, она знала, что растения – это такие же живые существа, которые чувствуют боль, если подрезать ветки. Сол заметил замешательство и хохотнул:

– Не. Изи – живая в том же смысле, в каком и мы с тобой! С сознанием, мыслями и желаниями.

Чуда присвистнула. А Энн подошла к зеленой стене и нежно провела по ней рукой. Листья с готовностью потянулись к теплой ладони, ободряюще защекотали кожу.

– Здравствуй, Изи.

Кусты поблизости расступились, открывая проход. Сол удивленно воскликнул:

– Ого! Обычно она так легко никого не выпускает. Я слышал, как одного первокурсника Изи водила за нос всю ночь и выпустила только после того, как тот свернулся калачиком и уснул, весь в слезах. Странно. Либо ты понравилась Изи, либо…

– Либо что? – переспросила Энн.

– Лучше не думай об этом.

Ребята нырнули в раскрывшийся зеленый тоннель. Он был достаточно высоким, чтобы идти, не пригибаясь и не чиркая макушкой ветки, и широкий, чтобы идти бок о бок. Энн спросила:

– И почему Изи решила отпустить парня?

– Наверное, боялась, что он нагадит, – усмехнулся Сол и сменил тему, – Вот мы и пришли.

Над Энн вырос замок – совсем не такой, как у отца. Высшая школа магии мерцала в лучах заходящего солнца серебристо-фиолетовыми оттенками. Две башни – видимо, одна – для девушек, а вторая – для парней – гордо смотрели на мир бесчисленными окнами, словно подмигивая. Основная часть здания была украшена узорами и рисунками, но разглядеть их не получилось – тут же кружилась голова и подступала тошнота.

Землю под ногами сменил гравий, хрустящий под подошвой. Раздался визг, и над самой головой пролетел парень в высокой шляпе, сплошь усыпанной блёстками, верхом на гигантском вороне. Энн обдало ветром, поднятым крыльями громадины, волосы зашевелились.

На лужайке сидели студенты – кто с книгами, а кто с бутербродами в руках. На всех – и девушках, и парнях – были рубашки в красно-белую клетку.

– Осторожно! – крикнул Сол. Он бросился к Энн, повалил на траву и прижал к себе.

Туда, где секунду назад стояли ребята, упала горгулья. А потом, как ни в чем не бывало, встала и отряхнулась – каменная крошка брызнула в разные стороны. Громко фыркнув, горгулья бросила на Энн недовольный взгляд и взмыла в воздух, а тяжелое хлопанье еще долго разносилось по округе.

– Я, пожалуй, пока не буду ничего спрашивать, – выдохнула девушка и перевела взгляд на Сола. Его глаза были совсем рядом, и в них явственно читались бесинки. Парень наслаждался произведенным эффектом!

Сердце колотилось. Энн отвела взгляд и попыталась освободиться, и Сол ловким движением скатился с нее в траву рядом. Какое-то время они лежали и смотрели на облака. Энн прошептала:

– Так на бегемотов похожи. С крыльями!

– Согласен…

Кончики их пальцев были так близко друг к другу, что между ними вспыхивали невидимые искры. Было так легко. Так просто и прекрасно. Энн вдохнула полной грудью свежий воздух. Здесь, рядом со школой, запах волшебства был таким насыщенным, что назвать его «бытовым» язык не поворачивался. И при этом – место казалось до невероятности правильным!

Солнце склонялось все ниже, воздух свежел и бодрил. По коже пробежали мурашки, и Энн невольно вздрогнула.

– Хочешь чаю? – Сол привстал на локтях.

Вопрос был таким неожиданным, что Энн не сразу поняла значение такого простого слова, как «чай». Неуверенно, просто ради приличия ответила:

– Не откажусь.

Из воздуха – Энн была уверена, что никакой сумки при парне не было – Сол достал бутылку в вязаном чехле и сел.

– Бабушка подарила. Чехол зачарован на сохранение тепла! – гордо заявил он и продолжил –  У тебя в рюкзаке есть чашечка. Передай, пожалуйста.

Какая чашечка? Энн так тщательно собирала свою котомку, что была абсолютно уверена – посуды там не было. Но в удивительном месте, с удивительным человеком можно было обнаружить там и гигантского слона.

Откинув клапан, она заглянула внутрь и ахнула.

– Это «чашечка»?

– Ну да. Мне такого объема хватает самое большее на час. Если сильно зарылся в учебники – полтора.

Энн передала Солу предмет, больше похожий на керамический таз с ручкой. Тяжелый таз с ручкой!

Со звонким щелчком пробка вылетела, и все содержимое бутылки оказалось в чашке.

– Держи.

Чай оказался у Энн в руках. Она опасливо заглянула в него и незаметно понюхала напиток, от поверхности которого исходил густой пар.

– Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это не у всех на виду, – тут же раскусил ее Сол.

На запах чай был совершенно обычным. Энн сделала осторожный глоток. А за ним – еще несколько, более смелых.

– Его мне друзья подарили. Выращен в горах, ближе к солнцу – каждый лист пропитался энергией и теплом.

– Он восхитителен! – Энн не удержалась от возгласа, прикрыла губы ладонью и огляделась. Никто не обратил на это внимания. «Заучки» уже захлопывали учебники и торопились по корпусам, и на лужайке оставались небольшие компашки друзей и целующиеся пары.

Энн расслабилась и отпустила все волнения и тревоги. Вспомнилась любимая мамина шутка.

– Сол, а хочешь загадку? Висит на стене и пахнет. Что это?

Парень бережно принял чашку, отпил и сказал:

– Ммм… Осмелюсь предположить, что это пирог!

– А вот и нет. Попробуй еще.

– Хм… Настенный пирог?

– Ну зачем на стене висеть пирогу?

– Чтобы было красиво и вкусно! Отличное дизайнерское решение.

Энн рассмеялась и спросила:

– А если я скажу, что пахло неприятно?

– Протухший пирог?

– Но это же почти то же самое.

– Неправда, на этот раз он протух.

– Ага, пока мы разгадывали загадку.

– Давай другую?

– И ты не хочешь узнать ответ?

– Я и так его знаю. Это пирог!

Болтовня ни о чем грела даже лучше чая, который стремительно исчезал из чашки. Подул ветер, и Энн поежилась.

– Замерзла?

– Немного. Но я не хочу уходить.

– Давай я согрею.

Энн почувствовала, как коготки волнения и страха вновь заскреблись у сердца. Она догадывалась, каким будет ответ, но все равно спросила, невинно хлопая ресницами: