- -
- 100%
- +
– Мы пригласили тебя, чтоб огласить наше решение. Мы давно уже думали над этим и сегодня окончательно решили. Ты хорошо зарекомендовал себя клану. Ты старался, служил людям. Именно ты предоставил клану такую замечательную защиту. Никто теперь не посмеет сунуться к нам. Люди благодарны тебе за помощь и поддержку.
Рунтар занервничал еще больше. Глава говорил дальше. Он хвалил его заслуги, расписывал его достоинства. Но в каждой фразе Рунтару слышалось «но», и он ждал, когда же оно прозвучит. Почему Глава не говорит ничего про сегодняшнее происшествие? Чего он хочет?
– Мы решили ввести тебя в Совет Старейшин клана.
У Рунтара словно земля из-под ног ушла. Этого он не ожидал. То есть, он, конечно, надеялся, ждал, но не рассчитывал на такое скорое решение в свою пользу.
– Да, Рунтар. Ты будешь самым молодым Старейшиной в истории клана, – милостиво улыбнулся Глава. – Это большая честь и большая ответственность, но ты с ней справишься. Мы не можем простить нападение на такого важного члена нашего клана, как ты. Один раз мы уже простили и сегодня все повторилось. Изгой будет казнен на рассвете по решению Совета.
Рунтар воспрял духом. Наконец-то Риаган перестанет стоять на пути.
– Но сочетаться обрядом с Ярой теперь будет большой ошибкой для тебя.
Рунтар снова напрягся. Вот оно, то самое «но».
– Мы собирались объявить о твоем назначении в Совет в день твоего обряда, но теперь это не возможно, – продолжал Глава. – Она напала на тебя на глазах у всех. Жена не может так уронить честь мужа перед кланом.
– Она больше не посмеет, если я стану Старейшиной, – попытался возразить Рунтар.
– А если посмеет? Она из летающих, Рунтар. Ты сам знаешь, что это за кланы. Ты знаешь, что происходит в деревне? Люди считают, что ты покрыл себя позором. Привел в клан «бешеную девку». Да, это ее так называют. Над тобой все смеются. Говорят, Рунтар не мужчина, раз его смогла свалить двумя ударами женщина, которую он считает своей. Говорят, что твоя женщина предпочла тебе изгоя.
Лицо Рунтара вспыхнуло от гнева. Кулаки сжались до белизны в костяшках.
– Как после такого ты сможешь взять ее в жены? Она будет пятном на твоем имени всю твою жизнь. Она разрушит ее. Она не такая, как все. Народ Ма-Тару никогда не примет ее. И они всю жизнь будут припоминать тебе сегодняшний случай. Через много-много лет народ не вспомнит, что ты руководил серыми тенями, защищая их от беды. Они будут помнить, как девка валяла тебя по земле. Мы вынуждены будем сместить тебя. Народ потребует этого, и мы ничего не сможем сделать, если люди взбунтуются. Старейшины – столпы клана. Те, на ком держится порядок и традиции. Такая женщина, как Яра рядом со Старейшиной – постоянный вызов нашим устоям. И народ усомнится в них. Ты прекрасно понимаешь, Рунтар, к чему это приведет.
Рунтар кивнул. Он хотел служить народу. Хотел, чтоб его уважали, ценили, почитали и уважали. Он столько лет к этому шел, ждал своего шанса. И вот судьба подарила ему теней и его, наконец, заметили. Он заставил себя уважать. Глава прав. Яра уничтожила все. А ведь ей дали шанс…
– От девчонки нужно избавиться, – продолжал Глава. – Сейчас в Совете есть одно свободное место. Оно так и осталось незанятым после того, как Старейшина Каймор пострадал от рук изгоя. Совет нуждается в тебе. Мы не можем рисковать твоей честью и твоей жизнью. Когда в деревне не останется и духа девчонки, ее братца и изгоя, народ забудет. Мы ее прилюдно накажем. Казним вместе с изгоем. Это заткнет рты деревенским смутьянам.
– Когда? – Рунтар поднял взгляд на Главу.
– Тянуть нельзя. Сделаем это завтра на рассвете.
– Хорошо…
– Тебе не о чем грустить. Твоя жизнь изменится. На следующем Большом Совете ты будешь нарасхват. Старейшина, да еще и холостой. Девушки одна краше другой встанут к тебе в очередь. Ты даже и не вспомнишь, что была такая Яра, которая оскорбила и унизила тебя в глазах твоего клана. А сейчас, ступай и отдохни. Тебе нужно восстановить силы.
Рунтар учтиво склонил голову и вышел.
Он шел по деревне, прижимая ладонь к помятым ребрам. Люди вокруг него шептались. Некоторые показывали на него пальцами, кое-кто посмеивался сдержанно, кто-то откровенно. Женщины шушукались за его спиной и осуждающе качали головами.
В самом деле, почему он так вцепился в эту Яру? Почему решил, что ее изъян в виде ящера – это благо? Прав Глава. Женщина с ящером может принести только беды. Она уже их принесла. Но Рунтар не позволит, чтоб мир вокруг него рухнул. И из-за кого? Из-за девчонки, не способной оценить выпавший в жизни шанс и доброе к себе отношение. Неблагодарная. Она должна ответить за свои поступки.
То, что уготовил ей Глава казалось Рунтару слишком уж мягким наказанием. Она должна помучиться. Чтоб раскаялась. Чтоб умоляла о прощении. Пусть поймет, кого потеряла и почувствует себя ничтожной тварью. И пусть не доживет до казни, чтоб отчаяние изгоя было предельным. Если ему так дорога эта девчонка, пусть потеряет ее и возненавидит жизнь настолько, что сам захочет умереть.
Удовлетворенный ходом своих мыслей, Рунтар вошел в свой дом. Это ничего, что пока он весьма скромен и невелик. Здесь еще будет красивая мебель и украшения с Великой равнины, каких не делают ни в одном клане. К дому будут приходить многочисленные соплеменники в поисках поддержки и мудрого совета. И лишь немногим избранным будет даровано право входить в гостиную. Для остальных перед крыльцом Рунтар построит беседку с резными перилами. На этой кухне будет хозяйничать жена, которую он приведет с будущего Совета. Рядом с ней однажды встанут помощницами дочери. Их с радостью заберут в жены важные мужчины из сильнейших племен гор. А сыновьям Рунтара с самого рождения будут оказывать почтение. Иначе просто не может быть, потому что их папа – Глава клана Ма-Тару. Все это будет. Он добьется, сделает.
Но сначала проучить девчонку. Проклятая! Согнуться больно.
Рунтар не без труда достал из нижнего шкафчика маленький прозрачный пузырек и снова вышел на улицу. Навестить вдову Маиру и ее «гостью».
Он расселся передо мной по хозяйски, вальяжно раскинув бедра и скрестив руки на груди. Рунтар явно пришел, чтоб помучить меня. Я готова была поклясться, что и молчал он сейчас тоже для того, чтоб я поволновалась. Он рассматривал меня молча. Шарил взглядом по мне, иногда изображая улыбку на перекошенном от побоев лице.
– Ты очень красивая, Яра. Ты знаешь об этом?
Я молча разглядывала изящную вязь узора на скатерти. Началось…
– Риаган и Айгир в порядке?
– Жаль только, что ты такая глупая, – продолжал Рунтар. – А я тебя предупреждал. Я говорил тебе.
Что он там говорил, мне было сейчас все равно. Я хотела одного. Чтоб он ответил на мой вопрос, а потом убрался брызгать своей желчью где-нибудь в другом месте.
– Где Риаган и Айгир?!!
– Маира, выйди, – жестко приказал Рунтар.
Толстушка демонстративно отпила из кружки, громко хлюпнула чаем и с наслаждением выдохнула.
– Мне и тут хорошо. Ты в моем доме, Рунтар. Ты не можешь здесь командовать.
– Отныне я – член Совета Старейшин, так что могу командовать везде, где пожелаю!
– Ты – Старейшина?!! – круглое лицо Маиры превратилось в овал.
– Да. Волей Совета, теперь я один из них.
– Ни слишком ли ты молод для Старейшины?
– Возраст еще ни о чем ни говорит.
– Оно и видно. Ума как у пятилетнего, а душонка с козий шарик, – буркнула Маира. И уже в полный голос сокрушенно протянула. – Ой, куда катится этот мир?!!
– Это ты сейчас покатишься! Наподдам так, что будешь катиться до самой Равнины и подпрыгивать на кочках. Пошла отсюда! – рявкнул Рунтар. Рядом с ним выросли откуда ни возьмись две серые тени.
Маира несколько долгих мгновений смотрела ему в глаза. Потом она нехотя поднялась с места и, повернувшись у выхода ко мне, вдруг улыбнулась.
Рунтар подождал, пока за ней закроется дверь и вновь сосредоточил внимание на мне.
Он – Старейшина. Обиженный на меня Старейшина. Ненавидящий Риагана Старейшина. Насмешка судьбы и ужас одновременно. Теперь он ни за что не позволит, чтоб нас отпустили, будет глумиться над нами, мучить, пока не решит, что достаточно натешился. Тогда нам конец. Нам не убежать. От серых теней не убежишь. Достанут везде. Интересно, есть ли какое-то предельное расстояние, на которое они могут отбежать от хозяина? Проверять не хотелось. У нас против них ничего нет. Не чем защищаться. Их много и их раны мгновенно заживают.
Я старалась не обнаружить свой страх перед ним, потому медленно вдохнула и так твердо, как только могла напомнила свой вопрос.
– Еще раз: Риаган и Айгир. Где они?
– Живы. Пока… И почти в порядке. Знаешь чего ты добилась? Вас казнят. Сначала тебя. Как худшую из преступниц. Глава уже распорядился. Ты будешь стоять перед всей деревней на коленях, а народ будет бросать в тебя грязью. А знаешь, кто отсечет тебе голову? – Рунтар склонился ко мне и с мерзкой улыбкой сообщил. – Я.
Мне казалось, что все это похоже на дурацкий сон. Эта деревня, в которой казнят за попытку защитить себя и своих близких, этот охотник, готовый вывернуть любые слова на изнанку ради своей выгоды, проклятые серые тени…
– Тебя казнят. Ты слышишь?
Я не хотела слышать и зажала уши руками. Рунтар схватил меня за запястья и с силой потянул.
– Слушай внимательно! После тебя я обезглавлю изгоя. Ты этого, конечно, уже не увидишь. Мне даже немного жаль. А потом твой брат нечаянно погибнет в горах якобы от клыков какого-нибудь зверя. Осудить Айгира мы не можем. Нет повода. А если отпустим, он приведет сюда вашу приграничную свору. Мои серые тени сделают все чисто. О, не смотри на меня так! Ты больше не застанешь меня врасплох. Я тебе доверял. Чистосердечно полагал, что ты невинна, благоразумна и добра. Я в тебе ошибся.
Все это не может быть правдой. Так не бывает. Не хочу! Нас убьют. Без суда, без разбирательства. Глава уже распорядился. Это не казнь. Это убийство. Брат, Риаган. Они погибнут. Что делать? Что мне делать?
– Давай поспорим, Яра. Что почувствует изгой, когда твоя голова скатится на землю? Ставлю на то, что ему будет все равно. Он не простит тебе недоверия. Ты его предала, а он так верил тебе. Даже пошел на такой огромный риск. Прийти сюда для него означало подвергнуться опасности. И он понимал это. Знал, что ходит по лезвию ножа. А ты понимала? Нет. Ты только хотела, чтоб тебе разрешили сношаться с ним. Бедный изгой. Как он оказывается тебя любит! Или ты приколдовала его? Ты и меня приколдовала. Иначе как объяснить, что я снова иду тебе навстречу.
Рунтар наблюдал за мной. Он прекрасно видел, что его слова попадают в цель, крушат выстроенный мной мысленный щит с нещадностью кувалды. Он видел слезы, катившиеся из моих глаз, стиснутые кулаки. Слышал мое судорожное дрожащее дыхание и наслаждался. Наверное, чувствовал себя настолько сильным и важным, насколько я ощущала собственную слабость.
– Не плачь, Яра. Я буду добр к тебе и предложу тебе сделку, – Рунтар вынул из кармана маленький пузырек и поставил передо мной на стол. – Это – яд. Сильный. Выпей его и я устрою Риагану и твоему брату побег.
Всего лишь маленький пузатый бутылек. Сквозь прозрачные стенки просвечивала мутноватая светлая жидкость. Вся жизнь в одном глотке.
– Не бойся. Тебе не будет больно. Я не хочу заставлять тебя мучиться. Ты просто уснешь и не проснешься. Я дам тебе время до захода солнца.
Я не заметила, как ушел Рунтар. Он напоследок говорил мне что-то еще, но я не слышала. Смотрела на пузырек. Он Лучи солнца напечатали на вышитой скатерти яркий прямоугольник. Шелковые нити узора собирали на себя мельчайшие солнечные блики. Бутылек казался на их фоне блеклой гнилушкой. Серость смерти посреди буйства красок. Я рассматривала пузатые бока флакончика, колпачок с каплевидной вершинкой, царапинку на горлышке… Рассматривала и не смела потрогать.
Я не верила Рунтару. Не отпустит он Риагана и Айгира. Обманет. Даже если я выпью этот яд, ничего не изменится. Рунтар не упустит своего шанса отыграться на ком-то за неудачу. Будет смотреть, как мы умираем один за другим, и потирать руки.
А что если он придет с таким же предложением к Риагану? Или к Айгиру. Но, наверное, брата мучить не так интересно. Удовольствие не то.
Такого бесполезно уговаривать. Совести у него нет, равно как и сердца. Он понимает только язык выгоды. А значит, нужно предложить ему что-то, что его по-настоящему заинтересует. Но что? Что может перевесить по значимости должность старейшины?
Я думала. И думала…
Кто-то тронул меня за плечо и я вздрогнула.
– Эй, выпей это, – Маира протянула мне кружку с каким-то отваром.
– Что это?
– Просто, чтоб успокоиться и собраться с силами.
Я с сомнением заглянула в кружку. Вдова засмеялась.
– Ах, не бойся. Не отравлю. Вот, смотри! – она глотнула из кружки и вернула ее мне.
– Подслушивала, да? – я вяло улыбнулась ей в ответ.
– Не подслушивала, а разведывала, – Маира подняла вверх указательный палец. – С ним теперь только так.
– А раньше?
– Ой, я ж его с детства знаю. Я сюда переехала, ему было четыре года. Не любили его другие дети. Да, и не мудрено. Где была возможность, всегда за счет других выкручивался. Бывало, сам напакостит, а на другого наговорит. Бывало, что и били его за это наши мальчишки. А потом подрос, да поутих. Ну, думаю, поумнел парень. А потом он этих теней раздобыл, людям помогать стал, деревню под защиту взял. Я ж за него радовалась. Думала, вот пойдет Рунтар в Старейшины, уж ему хватит ума навести порядок в деревне.
– А сейчас что, не порядок?
– Ай, – расстроено махнула рукой Маира. – Одно название порядка. Глава в последние годы как с цепи сорвался. Он нарушает традиции одну за другой. На прошлом Совете обменял двух девушек на какие-то цветные камешки. Уж не знаю, драгоценные ли. Но мы не товар. Девушки не хотели. Их заставили. Не принято такое в наших кланах. Это на Равнине бывает, что продают, крадут женщин… Ужасно.
– Ужасно, – согласилась я.
– Когда изгнали Риагана, его дом разрушили до основания. Все до последнего бревна выворотили из земли.
– А что на том месте сейчас?
– Ничего. Так и стоит пустое. Только травой да бурьяном поросло.
– Зачем снесли дом?
– Ой, не знаю… Ну, натворил бед, ну, выгнали. Чего дом-то ломать?
Вдова пожала плечами и продолжила.
– Я с Ведающей стараюсь держаться поближе. Она, конечно, колючая, как старая шерстяная мочалка, но она рядом с Главой. И она рассказывает, что он не по совести делает. По началу он еще прислушивался к ней, а теперь все. Ничьи слова не ценит. А тут, я смотрю, Рунтар так же делать стал. Когда он уходил с твоим братом, всем рассказал, что за женой едет. Мол, есть в одном из кланов девица, которая обещала три месяца какому-то охотнику, а в последний день Совета ее любовью к нашему Рунтару и придавило. А обещание-то дано. Вот и должен был Рунтар ее забрать. А потом ты пришла вместе с изгоем. Рунтар ведь сказал, что изгой притащился сюда, чтоб вернуть тебя себе.
Я презрительно фыркнула. Новая история вплетена в венок лжи так искусно, что даже не видно места стыка новых фраз со старыми.
– Вот я и решила, не буду я Маирой, если он меня еще раз надурит.
– Послушай, Маира, а ты знаешь, что с моим братом и с Риаганом? Где они?
– Знаю, – она вздохнула. – В погребе старого Рагаса их держат.
Я немного помешкалась спросить. Не легко было задать такой вопрос, но я должна была знать.
– Глава действительно приказал казнить нас?
– Да, – вдова смотрела на меня с сочувствием. – Тут Рунтар не соврал. Глава приказал. Завтра на рассвете.
– Я должна сбежать. Как мне их выручить? Как забраться в этот погреб?
– Ох, сложно это. К дому приставили стражей. Серые тени тоже вокруг снуют. Погреб тоже охраняется. Боятся они, что вы сбежите.
– Маира, пожалуйста, помоги! – я молила. Я готова была встать перед ней на колени. – Я клянусь, что если мы выберемся, то наш клан не станет развязывать с вами войну. Я постараюсь. Мой брат тоже постарается. Ведь Глава этого боится? Войны? Мы хотим просто мирно уйти!
– Ах, я-то тебе верю, дочка! Только как это сделать?
– А если ты поговоришь с Ведающей? Может быть она поможет?
– Я попробую, – пообещала Маира. И мы обе замолчали.
Она оказалась не такой гадиной, как я сначала думала. Шумная, суетливая, болтливая, но не злая. Другого союзника у меня здесь нет, значит придется рассчитывать на Маиру, пока я не придумаю что-то получше. Запасной план все равно нужен, если разговор с Ведающей не поможет. Просто так я этому Рунтару не сдамся. И Айгира с Риаганом ему не отдам.
– Ты чего надумала? – Ведающая наседала на Маиру всей внушительностью своей фигуры и положения в клане. – Даже не думай помогать им бежать!
– Ай, как же так? Ведь не по совести все это!
– Не по совести, и не по традициям. Я знаю! Но ты не лезь в это! Если прознают, что ты помогала, тебя и твоих детей следом за чужаками отправят. Глава совсем с цепи сорвался. Я уже была у него.
– И как?
– Никак!!! Отослал меня к Совету. Я ему девочка малолетняя что ли, чтоб бегать по деревне? Говорит, что он один не вправе решать такие вопросы, и если Совет согласится, то девчонку и ее брата, возможно, и удастся отстоять. А изгой уже не жилец. Его не отпустят. Чушь! Брешет, зараза.
– Пирия, разве можно так о Главе?
– А кто он? Зараза и есть. Сегодня вечером меня примет Совет. Пусть только попробуют не прислушаться! Я людей подниму! Весь клан обеспокоится! Перед народом они отступят.
Мы сидели с Маирой на ступеньках крыльца. Чуть поодаль на ковриках расположились двое охотников. Судя по тому, что они не отрывали от меня взгляда и были вооружены, это именно их приставили сторожить меня. За домом стояли еще трое. Пятеро взрослых мужчин, чтоб справиться со мной одной. Они слишком преувеличивают мои силы.
Ведающая Мать ушла в Совет уже давно. Время шло и я все больше волновалась. Получилось ли? Почему так долго? Если бы освободили хотя бы нас с Айгиром, мы придумали бы, как вытащить Риагана. Но я опасалась того, что если они и решат отпустить нас, то это будет после казни. Совет наверняка догадается, что мы попытаемся отбить у них нашего изгоя.
А в деревне нарастало волнение. Народ засуетился. Засновали во все стороны обеспокоенные жители. «Ведающая созывает!» – передавали они друг другу.
– Значит, не вышло у Пирии. Не послушался ее Совет, – Маира покачала головой и встала с крыльца. – Ты посиди в доме. Не делай глупостей. Тебя все равно не выпустят. А я пока схожу, послушаю, о чем народ говорит.
Вдова отряхнула свою цветастую юбку и пошла по улице, туда, куда и все жители.
– Это было ужасно! – рассказывала после Маира. – Народ собрался. Пирия начала говорить. А потом появился Глава.
– Что он сказал?
– Он пугал людей войной. Говорил, что верит в то, что ты попытаешься убедить Главу своего клана не мстить за тебя и твоих спутников. Но он не верит, что ваш Глава послушает.
– А народ что?
– Народ разделился. Одни верят Главе, другие поддержали Пирию. Было очень шумно, дочка. Ох, они так кричали! Так кричали! В клане раскол. Все перессорились. Дети сидят по домам. Родители боятся их выпускать. Все ходят по улицам злые. Ах, дочка, малейшая неурядица и начнутся драки!
– А Пирия!
– Когда я ушла, Пирия еще разговаривала с людьми. Вокруг нее собралось много охотников. А другие засели в Совете. Там тоже очень много. Больше, чем с Пирией. Подле Главы большая часть охотников клана и вся молодежь. На нашей стороне в основном старшие женщины и старшие охотники.
Это означало, что Пирия в меньшинстве. Самые сильные и молодые мужчины поддерживали Главу. За нас было старшее поколение клана. Те, кто крепче держались за традиции и обычаи. За Главу и Рунтара – молодая горячая кровь и сила.
– Что же будет дальше? – мне стало страшно. В клане начиналась междоусобица.
– Ой, не знаю, дочка… – Маира покачала головой. – Страшно мне что-то. Тревожно. Беда будет.
О междоусобицах и братоубийственных войнах я только читала в старых книгах, и тетя Ула рассказывала мне в детстве истории. Давным давно, когда многие наши кланы жили на равнине, воевать друг с другом было обычным делом. Делили землю и богатства. Дрались и с себе подобными, и с другими народами Равнины. В кровавых побоищах погибали целые деревни. Так было, пока жители Равнины не объединились против Охотников. И была новая битва, в которой выжившие охотники сражались все вместе за свою жизнь. И уступили. Войско Равнины забрало много наших женщин, убило много наших мужчин и бессчетное количество детей. У нас отняли землю, место для жизни. И Охотники ушли в горы. Чтоб выжить, беглецы сбились в новые кланы или смешались с горными деревнями.
В рассказах история была страшна. Я всегда представляла себе те побоища и молилась, чтоб такое не началось снова, и благодарила богов, что в наше время в кланах спокойно и мирно. И вот теперь здесь в этой деревне мы невольно стали причиной раздора.
Время шло к закату. Мы с Маирой поглядывали в окна на то, как бродят по деревне охотники, сбиваясь в группки. Вдова заперла сыновей дома. Младшие сидели в своей комнате тихо. Старший был очень против.
– Я – мужчина! – кричал тринадцатилетний парень.
– Ах, с тобой никто и не спорит. Мужчина и есть, – отвечала ему мать.
– Почему мне нельзя к другим охотникам? Я взрослый, мой ящер давно пробудился во мне, и я вправе самостоятельно выбирать, кого мне поддерживать!
– Поддержи меня, свою мать!
– С тобой чужачка! – яростно сверкнул глазами в мою сторону мальчик. – Рунтар говорит, что ты решила защищать пришлых преступников, а не свой клан! Пирия выжила из ума на старости лет, раз предлагает спасти их!
– Я защищаю традиции нашего клана! А у нас не принято принуждать женщин, казнить тех, кто защищает себя.
– Глава говорит, мы сами будем решать, что у нас принято. Они причинили вред нам! Они угроза всему клану.
– Угроза клану – это лгать, не уважать старших и творить бесчинства ради выгоды!
– Рунтар и те, кто с ним, говорят то, что им выгодно, делают то, что им выгодно и не думают о народе. Они думают только о себе, – сказала я и парень набросился на меня.
– Ты врешь! Ты напала на Рунтара! Ты избила его! Это все ты! Из-за тебя наш клан поссорился! И я буду с теми, кто все исправит!
– Хорошо! – вскричала Маира, распахивая дверь. – Иди! Иди к другим! Оставь свою семью без защиты! Ты думаешь о своем клане, но твой клан – это мы!
Парень шагнул было к двери, но остановился и обернулся.
– Когда они придут за мной, не навредят ли они твоей семье? Это Глава приказал твоей матери приглядывать за мной.
– Да, сынок, – подхватила Маира, видя замешательство на лице сына. – Теперь они говорят, что это было мое предложение – приютить чужаков у себя.
– Если они решат, что твоя семья – помеха, они избавятся от них так же, как и от нас, – я очень надеялась, что он прислушается.
– У меня нет ящера. У твоих младших братьев – тоже, – Маира смотрела на сына с болью во взгляде. – Вот ты уйдешь сейчас, а я умру от страха за тебя и за твоих братьев!
Сейчас она казалась совсем другой. Не глупой болтушкой, не шумной наседкой, а просто женщиной. Поломанной горем, обеспокоенной и испуганной. Раненая одинокая душа под внешним весельем И мне хотелось ее поддержать.
– Если ты уйдешь, твою семью буду защищать я. Но я одна мало что смогу. Завтра меня казнят и они останутся совсем одни.
Парень опустил голову. Его руки сжались в кулаки.
– Настоящие мужчины не бросают свою семью, – добавила я, ощущая, как Маира взяла меня за руку. – Моему брату было столько же, сколько и тебе, когда мы остались одни в лесу. Он охотился для меня, дрался ради меня с горным львом. Ему было больно и тяжело, но он меня не бросил. А ты сможешь бросить свою семью?
Мальчик молча закрыл дверь на засов, развернулся и ушел в комнату к братьям.
Вдова опустилась на стул и, уткнувшись лицом в собственные ладони, тихо заплакала. Я гладила ее по волосам, обнимала за подрагивающие плечи.
– Все будет хорошо! – утешала я ее, сама слабо веря в это.
Новый вестник беды появился на нашем пороге в виде той самой женщины, которая приходила посмотреть на меня вместе с Пирией.
– Ведающая мать мертва! – запыхавшаяся женщина ввалилась в кухню.
– Как? – ахнула я.
– Упала и умерла прямо у нас на глазах!
– Ой, а что случилось? – Маира вытерла кончиком платка лицо от слез.
– Не знаю! Никто не знает. Захрипела, схватилась за грудь и упала. Лицо посинело. Мы пытались ей помочь, но она умерла. Лекарь думает, что Пирия подавилась ягодами, которые ела в тот момент.
Пирия мертва. Хоть я ей и не нравилась, но она была сильная, по-своему мудрая и заботилась о своем народе. Это чувствовалось в ней. Внутренний стержень. Она была той, на ком держалось очень многое. Готова поклясться, она была хорошей ведающей. Люди ее уважали. По рассказам Маиры, когда Пирия позвала, пришел весь клан. Мы лишились единственного союзника, который мог что-то сделать для нас. Люди, наверное, в панике. Теперь ее сторонники остались без лидера, а деревня – без хранительницы традиций рода. Очень уж вовремя умерла Ведающая. Хороший момент, что унять бунтующих и решить все в свою пользу. Мой взгляд наткнулся на пузырек с ядом, все еще стоявший на столе.