- -
- 100%
- +
Рунтар порывисто выдохнул. Мать теней напряженно заерзала в его ногах.
– Отпусти меня, и мы поговорим. Я не буду настаивать на наказании для тебя. Да, и все здесь уже готовы простить тебя за оплошность.
Со своего места мне показалось, что Глава сказал что-то Рунтару шепотом. А может мне просто почудилось от волнения. Может быть он просто так шевельнул губами.
Рунтар резким движением, отнял нож от горла Главы и отпихнул его.
– Молодец, брат, – благодушно улыбался Глава. Боги, каких усилий, должно быть, ему стоила эта спокойная маска на лице. – Идем со мной.
Глава отер рукавом кровь с шеи и чинно прошествовал мимо теней в дом Совета. Рунтар двинулся за ним. Тени в явном замешательстве остались сидеть на краю поляны.
– Эй! Идем, – окликнул Рунтар мать теней. Она повернула к нему клыкастую голову и ощерилась с возмущенным шипением.
– Идем!!! – повторил с нажимом Рунтар, и тень все же последовала за ним, а за ней потянулись серой вереницей в дом Совета ее детки.
– Вы это видели? – спросил Айгир.
– Тень его больше не слушается, – подтвердил Риаган.
– У нас впереди новые проблемы, – устало потерла лицо я.
– Что хуже: ненормальный, управляющий кучей тварей, или неуправляемая куча тварей сама по себе? – пробурчал Айгир.
Рунтар шел на поляну к раненым и ловил не себе полные ненависти и настороженности взгляды. Деревня не поверила в его невиновность. Люди поддакнули Главе и теперь не трогали его только потому, что тени все еще были при нем, но и они больше не гарантировали неприкосновенность. Рунтар вовремя сообразил пообещать, что серая тень уничтожит собственный яд. Ему нужно оправдаться. Вернуть доверие людей. Ведь это его клан. Без клана охотник – не охотник. Рунтар не может позволить себе стать изгоем.
Клан снова принял изгоя. Они решили это в обход решения Главы. Его положение в клане отныне шатко и ненадежно. Жители послушались его, не потому, что уважали, а потому что их точка зрения совпала с мнением Главы. Он в клане больше ничего не решает, а значит искать у него поддержку в решении своих проблем нет смысла.
Это именно то, в чем убеждал Глава в доме Совета. Объединить усилия, чтоб сохранить власть.
Хитер Глава. Пытается выехать из проблемы используя его и его теней. Если тени удастся отменить действие яда, Рунтар возможно, получит помилование, а Глава станет героем, ловко приструнившим бунтаря. Только вот сам охотник не был уверен, что тень вообще его послушает.
Теперь Рунтар и сам понимал, что выдать людям тайну истории Риагана было плохой затеей. Клан уже принял Риагана обратно. Если жители узнают, что он был не виновен в заговоре, народ взбунтуется. И тогда начнется настоящее побоище. Главу сместят, а изгой получит настоящую власть. О Рунтаре же в лучшем случае никто не вспомнит. В худшем – его изгонят или убьют.
Нужно что-то срочно придумать.
Серые твари тянулись за ним хвостом. Мамаша теней семенила где-то в паре шагов за Рунтаром. Раньше они казались наибыстрейшим путем к власти и к почету. Рунтар сделал ставку на них и ошибся. Он в самом деле не хотел этой резни. Подумал в сердцах, выплеснул чувства. А кто бы не чувствовал себя раздавленным и разгневанным? Он не мог знать, что тени воспримут его мысли как команду. Зачем он позарился на ту шкатулку? Зачем взломал печать на ней? Лучше бы он не находил тогда мать теней. Они разрушили все, к чему он так долго стремился. Хуже всего то, что Рунтар начал терять власть над тенью. Она все еще была рядом, но все менее охотно приходила на зов. Иногда она шипела и скалилась в ответ на его указания. Она без Рунтара никто? Тень должна быть благодарна, что ее вытащили из ловушки, иначе сидела бы там еще сотню лет.
Почему люди простили Риагана, но не могут простить Рунтара? Да, изгой не виновен в заговоре, но люди-то этого не знают. Для них он по-прежнему должен был оставаться тем, кто посягнул на устои клана. Рунтар должен был стать одним из самых молодых старейшин клана. А теперь они с изгоем поменялись местами.
Поляна потрясла Рунтара осознанием размеров того, что совершили серые тени. Под быстро скроенными навесами на лежаках ровными рядами лежали бесчувственные тела его соплеменников. Вот Риша – мать одного из друзей детства Рунтара. Она всегда ругала Рунтара и других мальчишек за грязные руки и драные на коленях штаны, когда они бегали по деревне чумазой ватагой. Они забирались к ней в дом и таскали у нее пирожки. А она делала вид, что не замечает. Хорошая женщина, хоть и шумная. Вот Бертор. Его грудь вся перетянута бинтами. Поделом. Он был в их компании заводилой. Именно с его подачи мальчишки частенько лупили Рунтара. Именно с Бертором уехала с прошлого большого Совета девушка, приглянувшаяся Рунтару. Вот и она. Сидит рядом с ним напуганная, бледная и с огромным животом. Сама виновата. Сама выбрала то, что выбрала. Раненые дети… Вот их ему было по-настоящему жаль. Хорошо, что их было совсем немного, а те на крайних лежаках уже и не дети совсем. Им по одиннадцать – двенадцать лет. Почти мужчины.
Жертв было много. Рунтар сожалел о них. Искренне. Он не хотел причинить им настоящее зло. Просто вышло так, как вышло. Если бы Совет не толкнул Рунтара на те мысли, ничего бы не было.
– Явился, – сердито выплюнула лекарка. Она помешала в котелке какое-то вонючее варево, а затем сунула руку в свою поясную сумку и черпнула пригоршню соли.
Рунтар озлился. Умные все стали! Наученные. У всех мешочки с солью на поясах. Карга эта смотрит так, словно вместо Рунтара перед ней гора тухлого мяса. Целитель-недоучка. Если бы лекаря Мирата не растерзали тени, эта мерзкая старуха и слова сказать бы не посмела. Всегда была в его тени. А сейчас вон голову подняла и шипит еще. Важная стала. Она радоваться должна. Ее положение в клане резко улучшилось. Старшим целителем клана сделалась. А все туда же. Рот кривит. Проклятый Совет! Проклятые тени!
– Что буравишь меня взглядом, охотник? У меня вторая голова не выросла.
Как жаль. Рунтар с удовольствием снес бы одну из них, чтоб спеси у бабки поуменьшилось. Ай, и тролли с ней. Об этой гадюке болотной он подумает позже. Сейчас важно сделать дело.
Охотник дошел до середины поляны и обернулся. Вся деревня собралась вокруг поляны. Ненавистная Рунтару троица стояла в первом ряду. Герои недоделанные. Хотели стать спасителями клана. В бой вступили, за целителем собрались, способ убивать теней нашли. Думали, их после этого помилуют. Выкрутились. Втерлись в доверие клану. Верно все рассчитали. Глупо. Нужно было исчезнуть отсюда, как только от них отвлеклись. Хорошо им. Брат с сестрой друг за друга горой. Если бы у Рунтара были такие близкие союзники, все было бы по-другому. Была бы команда. Вот такая же. Чтоб горой за Рунтара стояли. А у него даже братьев и сестер не было. Братец девчонки очень уж быстро спелся с изгоем. А как кричал! Как ругался! Бедная сестренка! Обманули-обесчестили-похители! Теперь вон стоят плечом к плечу и на Рунтара одинаково исподлобья смотрят.
Все хотели посмотреть, как Рунтар и его тень исцелят всех раненых. И он сделает это. Тень сможет. Ей все под силу. Сама отравила, сама и исцелит. И все забудется. Рунтар искупит свою вину и сможет начать сначала. И за неудачника-Главу можно будет уже не держаться. Тот еще завоеватель Равнины. Планы… Поиски… Такое дело провернул с отцом изгоя, и что? В собственном клане власть удержать не смог.
Тень отстала и заинтересованно обнюхивала одного из раненых на краю поляны. Двое ее старших детенышей ошивались рядом с Рунтаром.
– Иди сюда! – приказал Рунтар.
Тень лениво повернула голову в его сторону и, едва удостоив хозяина взглядом, снова вернулась к своему увлекательному занятию.
– Ко мне! – рявкнул Рунтар. Тень ощерила клыкастую пасть и скользнула к нему. Наконец-то соизволила, глупая тварь. – Уничтожь яд!
Тень уставилась на хозяина подобием глаз и нервно дернула ушами.
Не поняла что ли? Зато когда Рунтар в отчаянии проклинал деревню, поняла слишком хорошо. Буквально. А теперь она старательно изображала недоумение на морде.
– Раствори свой яд из их тел! – Рунтар указал пальцем в сторону лежаков с ранеными.
Серая тень понюхала ближайшего к ней больного, тряхнула мордой, коротко шикнула и снова уставилась на охотника.
У Рунтара по затылку пробежал холодок. Тень показывала клыки и не хотела ничего исправлять. Он оглядел собравшихся вокруг поляны. Они взбудораженно переговаривались. Казалось, серая тварь собралась погубить все окончательно.
– Я твой хозяин! Я тебя освободил и ты будешь делать то, что я приказываю, тварь!
Живот сковало от ужаса. Утробный рык твари проскреб Рунтара до самых печенок.
Тень повторила свой раскатистый рык и отвернулась.
Ну, уж нет! Рунтар не даст ей уйти. Не даст ей бросить его посреди всего того беспорядка, который она и ее проклятые детки натворили. Она его вещь! Его собственность, и только у него есть истинное средство, чтоб уничтожить ее.
Рунтар сбросил на землю свою заплечную сумку и достал из нее ларец. Он собрал сумку на всякий случай, если все же придется бежать из клана, и не мог не прихватить с собой эту вещицу. Потемневшая от времени деревянная коробочка с кованными скобками разверзла свое обитое черным бархатом нутро.
– Смотри, тварь! – позвал Рунтар и тень обернулась. Серое тельце твари напряглось и застыло. – Боишься, тварь! Правильно! Забыла, как сидела тут? Ты будешь делать то, что я скажу!
Рунтар резко нагнулся и поймал за горло одного из ее тваренышей. Охотник быстро запихал извивающегося и вопящего детеныша тени в ларец и захлопнул крышку. Вот так! Теперь она будет подчиняться нравится ей или нет.
Тень обезумела. С рвущим уши верещанием она бросилась. Рунтар закричал. Когти твари разодрали кожаный жилет, обожгли ему грудь, вспарывая кожу. Тень вонзила в Рунтара зубы на всю длину. Волна чудовищной боли и жжения накрыла начиная от шеи. «Яд», – мелькнула в мозгу кошмарная мысль. Охотник тщетно пытался сбросить с себя узкое длинное тельце твари, но она вцепилась намертво. Чудовищное верещание превратилось в громкое шипение. Ларец выпал из рук Рунтара и раскрылся. Тень вырвала клыки из шеи Рунтара и метнулась к ларцу. Она опасливо обнюхала край. Детеныша там уже не было. Возможно, магия ларца растворила его. Тварь заревела и обернулась на своего бывшего хозяина, изготовившись к прыжку. Ужас придавил Рунтара к земле. Он рухнул на колени, зажав рукой кровоточащую рану на шее. Быстрее! Бежать… Спасаться!
Лекарка бросила в серую тень добрую пригоршню соли. Белый порошок покрыл голову и шею твари. Она коротко взвизгнула и покатилась по земле, стараясь стряхнуть его с себя. Порошок явно был неприятен твари, но он не разъедал ее плоть, не убивал. Лекарка швырнула в тень еще пригоршню. Тварь взвилась в прыжке и юркнула между лежаками, исчезнув в ближайших кустах.
Рунтар терял силы очень быстро. Его переложили на подстеленную наспех простынку. Охотника трясло. Его пальцы до побеления вцепились в край мокрой от крови рубашки. Он судорожно хватал носом воздух. Его подернутые туманом боли и страха глаза молили: «Помоги!».
Знахарка ушла сразу, демонстративно показав, что она не будет ничего делать для Рунтара. Не захотела спасать того, из-за которого в деревне случилось самое большое несчастье за последние десятки лет. Ее право.
Глава устремился куда-то с поляны организовывать поисковый отряд для поимки тени. Как он собрался ее ловить? В ларец? Я слабо верила, что тень окажется настолько глупа, что попадется. Но я искренне желала группке следопытов удачи. Надеюсь, нам не придется готовить отвар еще и для них.
Многие жители деревни разошлись по своим домам, потеряв всякий интерес к раненому охотнику. Предателю. Сочли, что он уже покойник. Тень вырвалась на свободу и они хотели обезопасить свои семьи. Лишь немногие остались на поляне, и то не для помощи, а чтоб посмотреть, как умрет Рунтар.
Я не смогла его бросить. Айгир смотрел на мои попытки остановить кровотечение с хмурым пониманием. Риаган с таким же насупленным лицом варил для Рунтара свое замедляющее зелье. С трудом пропихнув ложку с обезболивающим сквозь сжатые до посинения губы, я придержала голову Рунтара, чтоб он мог проглотить лекарство.
Мощное дурманящее средство немного расслабило сжатые в камень мускулы охотника и развязало его язык.
– Что это? – спросил он, переведя дыхание. – Болтун-трава?
Я кивнула и принялась убирать остатки кровавого тканевого месива, в которое превратилась рубашка Рунтара.
– У тебя на все недуги одно лечение? А что он варит? – Рунтар кивнул в сторону Риагана. – Думаете, яда тени мне будет мало?
Эта фраза напомнила мне, что передо мной все тот же язва-Рунтар. Охотник зажмурился, сдерживая болезненный стон.
– Не шевелись. Будет больнее. Яд отравляет твои ноги и руки.
– Сам знаю, – огрызнулся Рунтар.
– Риаган варит для тебя замедляющий отвар.
– Зачем это ему нужно? – горькое презрение наполняло голос охотника.
– Он хочет помочь. Ему не все равно. Ты был одним из его народа.
– Благородный придурок, – простонал Рунтар и снова скорчился от боли. Но в его приступе я услышала слабое: « Ты даже не представляешь, что «твой народ» сделал с тобой».
– Что его народ сделал с ним? – осторожно переспросила я будучи неуверенной в том, что я действительно это слышала. Рунтар отвернулся.
– Не хочешь говорить? Это связано с тем, что его выгнали из клана?
Рунтар наградил меня таким взглядом, каким смотрят на надоедливую суетливую муху. Охотник все еще страдал от боли несмотря на болтун-траву. Но и рассказывать правду не спешил. Видимо, действие травы несколько гасил яд.
– Ты хочешь сказать, что его подставили?
Рунтар промолчал.
– Я так и знала,что он не виновен!
– Тебе просто очень хотелось так думать. Ты же маленькая глупая девочка. Тебе нужно было как-то его оправдать, чтоб не считать себя дурой. А я хотел тебя спасти.
Какое гнилое и запуганное нутро должно быть у человека, что даже на пороге возможной смерти под действием болтун-травы из него льется желчь, презрение и злость.
– Не нужно мне было твое спасение.
– Дура, – выплюнул Рунтар через боль.
– Расскажи всем правду!
Охотник молчал.
– Тебе станет легче, – не сдавалась я. – Ты устранишь несправедливость, которая столько лет творилась по отношению к Риагану.
Рунтар фыркнул.
– Вот сама и расскажи.
– Что я расскажу? Я ничего не знаю. Тебе поверят и послушают.
Он замолчал. Ушел в свою боль. Он ничего не расскажет. Слишком озлоблен и обижен.
Мне стало его очень жаль. Не только потому, что он сейчас, возможно, делал последние вздохи в своей жизни. Мое спасение ему тоже не нужно. Он не видит и не слышит ничьих доводов и живет внутри самого себя. Наверное, в детстве ему казалось, что его мало любили. Он создал себе маленький мирок, в котором мог чувствовать подобие собственной значимости и силы. Если бы он прислушался к кому-то всерьез, его удобный мир мог рухнуть. Значит ему было очень страшно. Рунтар вдруг напомнил мне саму себя до приезда на Большой Совет. Только я чувствовала, что перешагнула через это, чтоб двигаться дальше, а он не смог. Увяз в этом. Он был глубоко несчастным человеком. Озлобленным, прикрывающим высокомерием свой страх и неумение любить никого, даже себя. Лежит, корчится от боли и продолжает хвататься за свои обиды.
Я вдруг почувствовала, что не держу на него зла за все, что он сделал мне. За пленение, за то, что меня чуть не казнили, за его оскорбления и давление на меня. Ему хватит груза, который наложит на него деревня за ошибку с тенями. Это их выбор. Их решение. А мои гнев и обида прошли.
Риаган принес чашку с горячим отваром и мы выпоили ее Рунтару.
– Ты уснешь. Твое сердце и течение энергии замедлится, а за это время мы придумаем, как помочь тебе, – сказала я Рунтару. Он ничего не ответил. Лишь отвернулся, тяжело дыша и прикрыл глаза. Я ободряюще коснулась его руки и удивилась тому, насколько она холодна. Ему быстро становилось хуже. Рунтар был бледен. Губы его приобрели синюшный оттенок. Мы приготовились ждать, когда подействует замедляющий отвар.
На поляне появился Глава и стоявшие на краю поляны зеваки потянулись ближе. Риаган и брат отлучились куда-то и я осталась на поляне одна.
– Долго ему еще? – Глава кивнул на Рунтара.
– Мы дали ему отвар.
– Зачем? Он все равно не жилец. Смотри, у него уже руки синие. Почему вы еще не улетели за лекарями?
– Мы обрабатывали раны Рунтара.
– Лучше бы занимались теми, кто более достоин этого.
Мне было неуютно рядом с ним. Я отошла чуть подальше и принялась приводить в порядок инструменты.
Слова Главы были бесцеремонны и самоуверенны. Он прошел к месту, где лежал Рунтар и присел на корточки рядом.
– Не сдох еще, ублюдок? – спросил почти шепотом Глава у Рунтара. – Выпил свой отвар? Молодец! Сколько ты проживешь, как только тень от летунов испарится с земли клана? Как только ты уснешь, они отправятся за целителями, и тогда с тобой за все поквитаются.
Я слышала. То ли Глава забыл, что я не обычная женщина и слух у меня такой же острый, как у охотников. То ли он не подумал об этом. Рунтар тоже слышал. Глава стоял ко мне спиной, частично загораживая лежак.
– Ты что-то забыл здесь? Хочешь поправить ему подушечку? – раздался за моей спиной родной мне голос. Риаган бросил на пол охапку дров, отряхнул руки и двинулся в центр поляны. Он придвинул к лежаку Рунтара низенький стул без спинки и уселся на него, широко расставив колени.
Глава отступил. Я подошла к Риагану и положила руку ему на плечо.
– Что случилось?
– Клянусь богами, я видел его руку на горле Рунтара.
– Мы не добиваем раненых, – возмутился Глава подозрением и поднялся на ноги.
Мне показалось, что он сдержал желание суетливо оглянуться. Хотел убедиться, что никто этого не видел?
– Хотел убить меня? – прошелестел хрипло Рунтар.
– Не выдумывай! – рассмеялся Глава.
– Хотел… Потому что я знаю, кто ты на самом деле, – голос Рунтара вдруг зазвучал тверже.
Мне показалось, что он решился. Люди вокруг подходили ближе. И Рунтар заговорил. Он рассказал, как стоял в Доме Совета и слушал разговор Старейшин. Рассказал, как извели родителей Риагана, как придумали эту страшную многоходовую игру с его невестой, как отобрали его дом и объявили изгоем. Рунтар говорил, а люди вокруг него ахали и гудели все громче. Он рассказал все. Про Черный смерч, про планы Главы захватить Равнину и нажиться на этом узкой компанией избранных, а остальные кланы оставить у себя в подчинении. Кое-где Рунтар приукрасил для убедительности. Где-то, возможно, солгал. Но люди, если и не верили до конца, взволновались не на шутку.
Жаль, что Рунтар делал это не из благородных побуждений. Он хотел только уничтожить Главу. Отомстить. Риаган помог ему даже сейчас, не дав Главе по-тихому придушить того, кто мог выдать его тайну. И вместо благодарности и желания помочь, Рунтар бросился топить своего врага. А ведь Глава знал, что Рунтару все известно. Внезапно, сцена, развернувшаяся на наших глазах тогда, когда Рунтар держал нож у горла Главы, стала понятна как ясный день. Рунтар намекнул про Черный смерч и Глава тут же встал на его сторону и начал оправдывать его перед толпой.
– Рунтар правду говорит, – поддержала я слабеющего охотника. – Он умирает. Он не солжет.
– Вы же дали ему замедляющее лекарство?
– Дали. Но оно не успеет подействовать. Пока яд работает быстрее, чем отвар, – подтвердил мои слова брат.
Рунтар зажмурился, всхлипнул. В уголках его глаз собрались слезы.
– Я хотел сделать деревне добро, – выдавил он сквозь усиливающееся хрипение и дрожь, которая била его тело снова и становилась сильнее. Он попытался поднять руку, но она упала ему на живот бессильной тряпкой. – Я хотел… служить… моему народу. Чтоб почет… Уважение… Глава уничтожил все… Ненавижу…
Рунтар смотрел в небо невидящими широко распахнутыми глазами. Судорожные хриплые вдохи замедлялись, пока тело охотника не замерло, а затем внезапно мягко расслабилось. Взгляд потускнел. Полуоткрытые губы застыли на полувздохе.
Долю секунды на поляне царила мертвая тишина. А затем толпа взорвалась шквалом негодования. Людская лавина снесла Главу с его места и утянула куда-то в глубь деревни.
– Спи, брат, – сказал тихо Риаган, закрывая глаза Рунтару. – Пусть духи Ак-Тау примут твою душу, сохранят и очистят ее. Да придет за тобой Видящая.
Мы летели. Руки Риагана крепко обнимали меня за талию. В седельной сумке лежала копия карты и еда в дорогу. Силуэт брата давно превратился в темную точку на горизонте.
Не верилось, что мы вырвались и оставили бурлящую гневом деревню, тело Рунтара, которому мы больше ни чем не можем помочь, теней, притаившихся где-то в чаще леса, раненых, тихо спящих под действием отвара. Мы отправились, чтоб привести помощь.
Мы летели молча. Все произошедшее сегодня тяготило нас. Разговаривать долго не хотелось. Мы жались друг к другу в седле моего ящера и благодарили небо и горы за тишину вокруг нас. А мысли крутились вокруг Рунтара, Главы и тайны Риагана. Перед глазами мелькали картинки всего того ужаса, который мы пережили в деревне. Там внизу я держалась. Дралась с Рунтаром, с тенями. Обрабатывала и зашивала раны, провожала взглядом очередное тело, которое раньше было охотником, когда его уносили из деревни хоронить. Смерть прошла так близко от нас, а я смотрела на нее словно сквозь пальцы. Я не впустила осознание ее в себя там. А здесь в небе словно разжалась невидимая пружина, заслонка отщелкнулась и все эти образы хлынули в меня с новой силой и напором. Людская боль и страдания, свой собственный страх за себя и своих родных, кровь, грязь, обман, интриги, подлость… Я никогда не встречала столько гнили и грязи в одном месте и сразу. От полного падения в уныние меня спасали только руки Риагана вокруг моей талии и необходимость следить за направлением полета.
Мне там было очень тяжело. Я с содроганием встретила мысль о том, что он захочет жить в своем старом клане. Теперь, когда у него была такая возможность, он не мог не подумать об этом. Там прошло его детство и юность. Там жила его семья. Именно с этим местом он всегда хотел связать свою жизнь. Обстоятельства вырвали его из привычного круга, из привычной жизни, из мечты и планов.
Как и меня. Я ведь тоже до лета прошлого года не могла подумать, что покину родной клан. Но я покинула родное гнездо по собственной воле, хоть и страдала от этого. Риагана же просто выкинули.
Теперь ему вернут его землю, помогут отстроить дом, снова вернут уважение к его семье и настоящее место в клане согласно Роду. Место Старейшины снова станет для него возможным особенно сейчас, когда клан лишился прежнего Совета. Он ведь мечтал об этом. Это огромный шанс начать все заново.
А меня передергивало при мысли, что, возможно, придется жить там. Да, там поменяется правящая верхушка. Другие правила. Другая жизнь. Но, мне все равно там не нравилось.
А как же наш одинокий домик в горах? Как же пятеро детей и собственный клан? Подвесная колыбель, которую Риаган отремонтировал незадолго до нашего отъезда? Как же жизнь в тишине и наши козы? Наша река, наш склон… Я свыклась с этим образом. Сроднилась с тем местом. Там уже случилось столько хорошего со мной, что я напитала любовью все в нашем ветхом домике. И частичка меня останется там навсегда. Через годы домик в горах найдет еще кто-нибудь отчаявшийся и изгнанный. Подлатает новые раны, нанесенные дому временем, и построит там свою уединенную жизнь. А может быть дом так и останется брошенным и постепенно растворится, поглощенный и переваренный дикой природой гор.
От этих мыслей захотелось плакать. Я всегда буду любить тот домик и вспоминать его с теплотой и нежностью. Но моя поддержка нужна будет Риагану здесь. И я хотела бы быть рядом с ним больше, чем жить отшельниками в горах. Если он решит вернуться в клан, я буду рядом с ним. Я попытаюсь принять это место. Я попытаюсь полюбить его.
На ночлег мы встали уже когда почти стемнело. Быстро обустроили лежак на двоих и костер, быстро уничтожили разогретый на углях ужин и улеглись отдыхать. Завтра мы прилетим в первый и ближайший клан и будем уговаривать местного целителя полететь с нами. Если не получится в том клане, мы отправимся в следующий. А сегодня я пыталась скрыться от внезапно подступившей тоски в объятиях Риагана. Горло жгли то ли подступившие близко слезы, то ли тошнота, накатывавшаяся омерзительными волнами месте с воспоминаниями.
Риаган был нужен мне. Безумно хотелось подтверждения своим переживаниям. Разделить их с кем-то, кто поймет. Я прижималась к нему в поисках поддержки. Я вытянулась вдоль него, замерев, пытаясь вобрать в себя частичку его смелости и открытости, частичку его простой мудрости. Мерно билось рядом с моих ухом сердце в широкой груди. Мягко окутывало его тепло, постепенно расслабляя мое сжавшееся в камень тело. Над его плечом я видела косматую черную кромку чащи леса и усыпанное белым бисером звезд позднеавгустовское небо.