- -
- 100%
- +
Риаган мне почти нравился. Мне с ним было хорошо. Уютно. Я, наверное, навсегда запомню это ощущение. Не надеялась я, что кто-то сможет подарить мне это ощущение, кроме Микана.
Я обернулась в седле и заглянула ему в лицо. А он красивый. По-своему. Рана на губе все еще была покрыта корочкой, а на скуле красовался внушительный кровоподтек после той драки, когда он вступился за меня перед соплеменником. На душе вдруг потеплело. И я ему нравлюсь. Нравилась там, на Большом Совете. Может быть уже все прошло? Не осталось и капли той симпатии? Он почувствовал мой взгляд и ответил на него.
– Что?
Я замерла. Я словно растворилась. В моем животе словно растворился нервозный комок, не отпускавший меня всю дорогу. Я смотрела на Риагана и видела, как расслабилось его лицо. Он успокоился. В медно-оранжевых с искристыми всполохами глазах теперь читалась прежняя уверенность и задоринка. Он старался заглянуть мне в душу. Он вглядывался мне в лицо. Ему хотелось прочитать мои мысли в этот момент.
– Эй! Что такое? – уголки его губ вдруг тронула улыбка.
– Ничего, – я улыбаясь развернулась обратно, поудобнее обустраиваясь в кольце его рук.
Я поражалась тому, что сейчас случилось. Ни одного слова. Ни одного жеста. Только взгляд. И ведь полегчало! Теперь его присутствие ощущалось неимоверно близко за моей спиной. Так по-новому. Я улыбалась.
Скоро мы приедем в клан Ма-Тару. Я получу желаемые объяснения всему происходящему. И тогда мне станет стыдно перед Риаганом за свое недоверие и за свою истерику.
Мне уже было стыдно. В этом вся я. Я могу испортить хороший шанс на счастливую жизнь из-за собственного дурного характера. Да, если Риаган передумает, у меня еще будет другой шанс. Но, хоть я и убеждала себя в этом, я не могла всерьез представить себе, что начну принимать ухаживания от другого мужчины из клана Ма-Тару на глазах у Риагана. Это унизило бы его перед соплеменниками. Ха! Вез женщину для себя, а она предпочла ему другого. Над ним будут потешаться. Тот, с кем он подрался на привале точно воспользуется ситуацией, чтоб отплатить за разбитое лицо и попранное самолюбие. Мне казалось, что Риаган такого не заслуживает. Я так не смогу.
Если у нас ничего не получится с Риаганом, я вернусь в Ару-Кечи. Брат сказал, что в моем родном клане всегда будут рады мне, если я захочу вернуться. Что ж… Значит, отходной путь у меня имеется.
– Мы почти приехали! – объявил наконец Риаган. – Видишь тот горный перевал впереди?
– Да… – я шарила взглядом по тернистому почти отвесному склону перевала.
– Мой дом прямо за ним, – Риаган улыбнулся и ускорил ящера.
Я встрепенулась. Прежнее уныние растворилось без следа. Как замечательно! Деревня, принадлежащая клану уже так близко! Я вглядывалась в край перевала, предвкушая себе, как впервые за последние три недели посплю на настоящей кровати. И моечная! Обязательно схожу в моечную. А может у них и парилка есть? Ох! Было бы великолепно! Я, наконец, смою с волос пыль недельного перехода через горы. Я смогу выстирать одежду! А какие у жителей деревни домики? Место суровое, это должны быть очень теплые жилища.
Мы подошли к подножию перевала. Я изо всех сил старалась не ерзать на спине ящера.
Мы начали восхождение к вершине перевала. Я вцепилась в седло и вглядывалась. Когда же? Когда?
Склон перевала стал пологим и почти выровнялся. Теперь можно было видеть горы, воздевающие к небу свои далекие вершины, одетые в белые снежные колпачки. А я все высматривала. Горы… горы… Горы высокие… Горы кряжистые… Серебристые ленты водопадов свисали с горных кряжей как бриллиантовые искристые подвески на серебряных цепочках. Красиво, изысканно. Но меня сейчас мало интересовала их красота. Я шарила взглядом по пейзажу, выискивая, где же между неприступными склонами могла затесаться деревня.
Мое хорошее настроение покидало меня со скоростью несущейся в бездну лавины, сгребающей на своем пути все мало-мальски привлекательное. Деревни я не видела. Камни, склоны, деревья, река, разливающаяся широким извилистым руслом чуть ниже перевала, какой-то полуразрушенный сарай… Наверное, деревня чуть ниже в долине. Я приготовилась собрать из уголков своего характера остатки терпения и ехать дальше.
Тем временем ящер стал держать направление на сарай. Мы спускались по склону с другой стороны перевала и с каждым шагом долина открывалась моему взгляду все больше. Деревни нет. Чем дольше мы ехали, тем яснее становилось: Риаган идет к сараю. Деревни здесь нет. Зачем нам сарай? Нехорошие предчувствия крепли, перерождаясь в подозрение. Деревни нет!!!
Риаган остановился прямо у сарая, который оказался частично разрушенным старым домом. Мы спешились и замерли оба, взирая на одинокое строение. Это явно дом. Вернее, когда-то было домом. Старый деревянный сруб из очень толстых стволов. Нижние венцы потемнели и поросли мхом. Стена обращенная к нам имела четыре окна, два из которых были заколочены досками. Два уцелевших окна сиротливо глядели на меня старческими помутневшими стеклами. Чуть просевшая крыша являла взору залатанную с одного края кровлю.
– Что это, Риаган? – я в замешательстве посмотрела на спутника.
– Это мой дом.
– Дом… А деревня? Где деревня?!!
– А деревни здесь нет, – Риаган развел руками немного с виноватым видом. Мне захотелось треснуть его по башке.
– Как нет? Ты же говорил, что мы приедем в деревню к вечеру!
– Я говорил, что мы приедем домой. Про деревню не было ни слова.
– Что происходит?!! Это шутка такая? Если да, то это вообще не смешно! – мне стало очень страшно.
– Нет. Это правда. Я живу один. Здесь.
Я в панике смотрела на Риагана и видела в его лице только одно: это не шутка! Он это серьезно!!!
– Один… Один? – я оглядела ветхую хибару. Как здесь вообще можно жить в одиночку? – А как же клан? Мы же шли с ними.
– Нет. Я просто шел за ними, а они нас не прогнали.
– Ты соврал! Ты даже не Ма-Тару! – я прижала дрожащие руки к щекам.
– Я из Ма-Тару! Был раньше… До изгнания. И, вообще-то, я тебе ни разу не говорил, что мы будем жить в клане, – Риаган принялся отвязывать от ящера тюки с вещами.
– Это обычно подразумевается, когда мужчина предлагает девушке стать его парой и говорит, что он из клана Ма-Тару. Суть от этого не меняется. Обманул или скрыл, итог точно такой же. Ты не сказал, что все будет так!!!
– А ты и не спрашивала! Я предложил тебе поехать со мной. Ты волновалась лишь о том, как сбежать от твоей несчастной любви и ужиться с моим кланом. Так вот, могу тебя утешить. Первое твое желание выполнено. И о втором волноваться не придется. Тебе не придется уживаться с моим кланом, – он саркастически усмехнулся.
– Да! Потому что у тебя его нет! Ты – бездомный! Ты мог мне сказать!
– А ты бы поехала тогда? – вопросительный взгляд на меня сквозил иронией.
– Нет! А ты не стал бы жалким вруном! – я отвернулась и запустила пальца себе в волосы. – Так вот почему твой клан посчитал меня каким-то уродом. Кто еще мог связаться с отщепенцем!
Мешок в его руках обреченно провис, глухо ударившись о его ногу. Он молчал, глядя себе под ноги.
«Они ушли дальше, чем я думал! Мы догоним их завтра» – передразнила я интонацию Риагана, злорадно отмечая искорки раскаяния в его взгляде. А затем процедила сквозь зубы. – Отвези меня домой! Сейчас!
– Послушай, Яра, – Риаган бросил мешок с одеждой и развернул меня обратно к себе. Он смотрел мне в глаза с умоляюще-виноватым видом. – Не горячись! Да, я соврал, недосказал… Все так! Но у изгоя почти нет шансов найти себе пару на Совете. И… Мы ведь друг другу правда понравились тогда. Ведь понравились? Ты ведь тоже это чувствовала. Дай нам шанс! Ведь это все еще я… и ты…
В медно-золотых глазах застыли просьба и ожидание, наполовину смешанное с обреченностью. Я замерла. В моей груди что-то предательски дрогнуло. Я стряхнула с себя оцепенение и замешательство. Нравился… Не нравился… Какая теперь разница? Он просто лгун!
– Отвези! Меня! Домой! – я сбросила его руки со своих плеч.
– Нет, – его взгляд похолодел и стал колким, как январский мороз.
– Что значит «нет»?
– А то и значит.
– Ты должен вернуть меня назад! Таковы традиции. Я имею право…
– Ты плохо знаешь обычаи. До истечения трех месяцев со дня Совета мы должны либо совершить обряд соединения, либо мне надлежит вернуть тебя семье. У нас с тобой впереди целых длинных-длинных-длинных три месяца. Так что, милости прошу в мое скромное жилище! – он сделал нарочито-широкий приглашающий жест.
Я на мгновение онемела от его наглости.
– Собираемся в путь немедленно! – я цедила слова через стиснутые зубы. – Я не собираюсь торчать в твоей хибаре!
– Ты можешь собираться куда угодно, но я никуда не поеду. Я, между прочим, неделю тащил тебя по горам и в ближайшие три месяца у меня куча дел. Состояние моего дома требует внимания, если ты успела заметить. И я обещал твоему брату расширить хозяйство. Не хочу краснеть перед ним, когда он приедет в гости на наш обряд.
С этими словами наглец подхватил три связанных вместе мешка с моими вещами в одну руку и забросил их себе на спину. В другую руку Риаган взял пару собственных тюков. Он небрежно поклонился мне, поддернул повыше на плечо сползшую связку из мешков и направился вокруг дома.
– Надоест корчить из себя обиженную праведницу, дверь в дом находится с обратной стороны, – бросил мне Риаган почти из-за угла дома.
Риаган скрылся за домом. Дважды скрипнула входная дверь. Я осталась на улице одна.
Что делать? Я обернулась в ту сторону, откуда мы пришли. Я никогда не осмелюсь повторить этот путь в одиночку. Даже вдвоем с Риаганом это было страшно. Одна я не смогу.
Собственное бессилие душило меня слезами. Я сидела на земле спиной к хибаре и смотрела на бугрящийся горными вершинами горизонт. Где-то там за лесистыми сопками и горными кряжами спрятался под непроницаемым магическим щитом мой родной клан. Мой дом.
Зачем я все это затеяла? Это ирония судьбы какая-то. Издевка. Насмешка. Хотела перемен – получи по полной. С Риаганом ничего хорошего получиться не может. Один, изгнан, брошен всеми. Что такого нужно было совершить, чтоб от тебя отказался весь клан? Это должен быть серьезный проступок. Наверняка это было что-то ужасное. А вдруг Риаган опаснее, чем те твари, которые могут поджидать меня в горах? Вдруг он убийца невинных? Но тогда бы клан наверняка не отпустил бы такого опасного сумасшедшего. Его бы не выгнали, а казнили. Его должен был судить суд старейшин клана. Только они могут принимать решение об изгнании или принятии нового члена. Возможно, Риаган жестоко обманул кого-то. Как меня. Или подставил. Подвел под беду. Потому и выгнали. И все те издевки и колкие шуточки в наш адрес, пока мы шли с его бывшим кланом, становились понятными.
Я считала себя чужаком в родном клане. Как я ошибалась! Я хочу домой! Хочу снова видеть родных. Хочу в свой маленький аккуратный домик. На мгновение мелькнула мысль попросить Риагана проводить меня домой. Если его попросить, спокойно, может он огласится. Но обида во мне была сильнее. Да, я вспылила. Я кричала. А какой реакции он хотел? Он солгал. Его не волновало, что я на самом деле думаю. Он знал, что я откажусь, если узнаю правду. Если бы он хоть немного думал обо мне, он бы не стал впутывать меня во все это. Нечего даже просить отвести меня домой. Не станет. Не послушает.
Вот теперь я действительно одна. Такая же потерянная, как и Риаган. Он бросил меня одну снаружи. А если со мной что-то случится? Кто знает, что за твари бродят здесь.
Столько раз я завидовала истории любви моего брата и его жены Найрани. Он ее похитил, принес в свой клан, они полюбили друг друга… Столько раз я примеряла эту историю на себя. Она казалась мне красивой сказкой, в которой такие разные люди, предназначенные друг другу судьбой, обретают любовь. Одиночка-охотник и прекрасная ласковая дева. А сейчас я понимаю: это вообще не романтично! Это ужасно! Я не понимаю, как Найрани не пришибла моего брата в порыве злости. А ведь могла… Она в отличие от меня магией владеет. Она могла стереть его в порошок. Как она удержалась? А он? Да как ему вообще наглости хватило забирать кого-то против его воли?
Ну, ладно. В нашем с Риаганом случае – я сама согласилась. Но ведь я не знала! Не знала, что он живет один в худшей дыре нашего мира!
Я оглянулась на хибару, растопырившуюся между землей и небом темным мрачным прямоугольником. За одним из целых окон мелькнул крупный силуэт. Я разозлилась снова. У Риагана хватало наглости наблюдать за мной из окна! Он стоял там и смотрел. А когда я повернулась, он скрылся в глубине дома. Решил удостовериться, не сожрали ли меня еще тут. Наглец! Ну, погоди у меня! Я тебе такое устрою! Я превращу твою жизнь в ад. Через несколько дней ты бегом побежишь к моему брату и будешь умолять забрать меня обратно. Посмотрим, кто кого.
Просидев на земле возле дома до самого заката, я пропустила момент, в который ощущение солнечного тепла на коже сменилось прохладой и влажностью позднего вечера. Придумывала способы, которыми я буду изводить обманщика. Опомнилась я, когда злорадство перестало греть меня достаточно для того, чтоб не чувствовать вечернего холода и сырости от земли.
Я встала и размяла затекшие от долгого сидения ноги. Пора бы обойти свои новые «владения» и оценить «хозяйство», мне доставшееся. Прежде, чем планировать следующие шаги по доведению Риагана до отчаяния, неплохо было бы разведать поле будущего боя. Может еще какие идеи придут в голову.
Из трубы шел дымок. Значит, печь в этом сарае имеется. Хорошо. Не окоченеем от холода. Я обошла дом. Никакого подсобного хозяйства, кроме сиротливо стоявшего чуть поодаль туалета, при доме не было. Ни курятника, ни хлева. Даже простого загона. Вернее, загон-то как раз тут когда-то был, только разрушился. От него осталось только несколько прогнивших опор, вкопанных в землю. Я скривилась. Ни молока, ни яиц мне не светит.
Входная дверь была явно новее остального дома. Грубо сколоченная, она крепилась на широких кованных петлях. Я потянула за ручку и дверь ответила мне недовольным визгливым скрипом. Ужасный звук царапнул по нервам. Не мог смазать что ли? Я неслышно выругалась и шагнула в сени. Было темно и чуть уловимо пахло сыростью. Доски пола нужно было бы снять и просушить. Сгниют же. Плесень поползет, потом не выведешь.
Я закрыла за собой дверь на засов и пошла дальше. За второй, более легкой дверью обнаружился короткий коридор с четырьмя дверными проемами, по два с каждой стороны. Крайний правый оказался лишенным двери и наличников входом в кухню. В большом пространстве царила унылая пустота. Кроме большой медной мойки, печи и узкого стола другой мебели не было. На столе стояла одна единственная тарелка и одна кружка с сиротливо торчащей из нее ложкой. Тоже единственной. Интересно… Мы есть будем по очереди? Мойка и печь, однако, были чищенные. Не придется отскребать копоть. Хотя, зачем это мне? Я ведь не пробуду здесь долго.
Соседняя с кухней комната была пуста. Совсем. Оба окна в ней были заколочены досками, отчего комната создавала впечатление кладовки. Между венцами зияли щели. Местные птицы растащили мох и паклю в свои гнезда. Обе внешние стены нужно конопатить заново.
Следующая комната была заставлена хламом. Какая-то сломанная мебель, обломки досок и осколки черепицы, сложенные кучками, полуразвалившийся ушат, куча каких-то тряпок, кадушка, накрытая какой-то тканью. На полу виднелся прямоугольный темный след, словно здесь долгое время что-то стояло. Идеально подходящий к следу предмет нашелся в двух шагах. Это был сундук, закрытый на массивный заржавевший замок.
За закрытой дверью последней комнаты чем-то шуршал Риаган. Туда я входить не стала.
Уныло, убого. Разруха, царившая вокруг угнетала. Голые стены, мутные стекла в окнах. Я вздохнула. Выбор у меня небольшой. Либо комната с заколоченными окнами, либо кухня. И я решила обосноваться на кухне. Осталось только забрать свои вещи. Судя по тому, что я их нигде не видела, они в комнате Риагана. Я набрала в грудь побольше воздуха для смелости и постучала в дверь.
Скрипнули несколько раз половицы в комнате, дверь распахнулась и фигура Риагана заполнила проем.
– Мне нужны мои вещи!
– Вот они. Входи, – он посторонился и я увидела вполне жилую комнату. Широкая кровать, укрытая шкурами и одеялами примыкала изголовьем к стене. Возле нее стояла табуретка, на которой красовалась свеча в низком подсвечнике. Мешки и сумки были свалены большой кучей в одном из углов. Я принялась выбирать свои.
– Подожди, что ты делаешь? Ты собираешься унести их?
– Да.
– Оставайся спать здесь. Это самая теплая комната в доме. Я нашел этот дом только осенью и не успел восстановить полностью.
– Здесь? То есть с тобой, – я насмешливо приподняла бровь.
– Я уступлю тебе кровать, а себе сделаю лежак из шкур и одеял вот тут в углу. Позже обустроимся более удобно.
– Ни за что не останусь с тобой в одной комнате.
– Яра, не глупи. Перестань упрямиться и подумай головой.
– То есть, я, по-твоему еще и дура? – я взорвалась. Я носилась по комнате, как злобная фурия. Я рывками хватала свои тюки и бросала их через весь коридор в кухню. – Притащил в эту дыру, обманул, и еще хочешь чего-то большего? Может мне еще и в постель с тобой лечь? Ах, нет! Если ты захочешь, ты меня спрашивать не станешь! Заставишь. Или обманешь опять! Это твои методы!
Я распалялась все больше, стараясь не замечать, как он напрягся, словно его ударили. А затем он тоже стал хватать мои мешки и вышвыривать их из комнаты.
– Что ты делаешь? – я взвизгнула, когда первый мешок пролетел мимо меня в коридор.
– Помогаю тебе! Ты можешь думать обо мне все, что угодно, но я не насильник. У меня была масса возможностей причинить тебе вред, однако, ты до сих пор цела и невредима. Не хочешь делить со мной комнату, пожалуйста.
– Нет, подожди! Не надо! Там же посуда! – завопила я, когда он поднял последний мешок, помеченный красной завязкой, и собрался швырнуть и его тоже.
Он молча сунул мне жалобно брякнувший мешок в руки и выставил за порог. За моей спиной оглушительно хлопнула дверь.
Я рванулась в кухню, глотая слезы. Дверь в его комнату снова открылась и в меня полетели сначала одеяла, затем шкуры. Последней вылетела подушка, шлепнувшись мне об колени.
Я лежала в кухне на самодельном лежаке из шкур и одеял. Слез больше не осталось, а сон так и не пришел. Ветер гнал по небу рваные облака, не способные закрыть полную луну, истекающую молочно белым светом прямо в мое окно.
Я злилась.
Я обижалась.
Мысленно, я обрушила на Риагана все ругательства, которые я знала. Мой запас ругательных слов был очень скудный и ругательства получались какие-то нелепые. Не страшные какие-то и недостаточно обидные. Хорошие девочки не ругаются. Так учили меня брат и Микан. Я горько усмехнулась. Лучше бы они не делали такой упор на мое воспитание. Я даже душу не могла нормально отвести, как следует выругавшись. Не позволял внутренний запрет.
Внутренний голос несмело шептал мне из глубины моих полных обиды и злости мыслей, что я, кажется, обидела Риагана. Он разозлился. Зря я сказала то, что сказала.
Нет! Не зря. Я сказала то, что должна была. Какого доверия к себе он теперь хочет? Почему я должна думать о нем хорошо и доверять ему? Нет! Я не буду просить прощения за свои слова! В этой ситуации я была права. Я не виновата. Нет, я не чувствовала подвоха, когда он звал меня с собой! А то, что я колебалась, так ведь все девушки колеблются, принимая такие судьбоносные решения. Я рассказала Риагану все о своей ситуации. Он все знал. И он схитрил, зная, насколько мне необходимо уехать. Он воспользовался моими трудностями, чтоб добиться своих целей. Слезы снова покатились по щекам. Я повернулась спиной к луне, нагло заливающей комнату светом, и свернулась калачиком.
Почему так?
Почему я не могу найти себе места?
Микан от меня отказался. Он смотрит только на свою Медведицу, а от меня отгородился стеной фальшивого радушия. Не осталось тепла или нежности в его взгляде на меня. Только чувство неловкости. Я же видела.
Брат легко отдал меня чужому мужчине. Ему настолько хотелось поскорее вернуться к жене и сыну, что он без сожаления отпустил меня в неизвестность.
Риагану все равно. Он думает только о своих интересах, а не о том, что лучше для меня.
И этот дом тоже не для меня.
Я зарылась лицом в одеяло. Лучше уж молча страдать среди родных людей, чем тут одной. Нужно сделать все, что от меня зависит, чтоб вернуться в Ару-Кечи.
Проснулась я утром невыспавшаяся, злая и полная решимости действовать. Риагана в доме не обнаружилось. И слава богам! У меня еще будет возможность поругаться с ним попозже. А сначала нужно привести себя в порядок.
Умывальника ни в доме, ни за его пределами не обнаружилось. В кухонной мойке воды не оказалось, как и ведра в непосредственной близости, в котором можно было бы ее принести. О моечной можно только мечтать.
Я вспомнила, что вчера видела какую-то кадушку в комнатке с хламом. Нужно посмотреть. Если не прогнили доски, то вполне сгодится.
Кадушка оказалась целой. Я приладила к ее ушкам найденную тут же веревку, соорудив ручку. Отлично. Теперь нужно разведать, где ее почистить и набрать воды.
Я толкнула наружную дверь и выглянула во двор. Майское солнце уже растопило ночной холод и во всю грело, выпаривая с травы утреннюю росу. Исполинские кряжистые горы утыкали свои вершины в безупречно-голубое небо.
Дом Риагана притулился почти в самом низу длинного горного спуска. Всего в полусотне шагов вниз по склону шумела река, почти полностью спрятавшаяся между деревьев. Вот туда мне и надо. Заодно и умоюсь.
Не понимаю я, как можно любить плескаться в холодной воде. Я всегда с содроганием смотрела на купания в ледяной воде моего малолетнего племянника. Как и жена Микана – Медведица. Та даже моется всегда в реке. В родном клане я всегда мылась в моечной. Сначала так замечательно посидеть в парной. Погреться. Можно намазать кожу медом или протереть отваром трав, и после парной она становится шелковистой. А потом горячая вода и ароматное мыло… Красота.
За отсутствием парной пришлось выбирать: мыться в реке или носить на себе дальше пыль недельного перехода через горы. Деревянную кадушку на печь не поставишь и воды не согреешь. Другой посуды, подходящей под эту цель в доме тоже не нашлось. Я спряталась за большой камень, стянула с себя платье и принялась мыться. От холода перехватывало дыхание. В ледяной воде мыло плохо мылилось и отказывалось вымываться из волос. Когда я закончила с мытьем, меня уже колотил озноб, а пальцы рук окоченели от холода. Не говорите мне, что купаться в горной реке – это полезно и приятно. Не верю.
Чтоб как-то согреться, я принялась яростно тереть кадушку песком. С волос на платье капала вода. Ворот промок и холодил кожу, ступни стыли, в то время, как спину уже крепко пригревало набирающее силу солнце.
Я, наконец, черпнула в достаточно чистую на мой взгляд кадушку воды и пошла к дому.
У порога меня ждал злой, как тысяча троллей, Риаган. Он стоял возле двери, скрестив руки на груди и вполне осязаемо «кипел» яростью.
– Где ты была? – ему стоило труда сохранять спокойную интонацию в голосе. Вот оно что! Он меня потерял. Решил, что я могла сбежать? Я вдруг почувствовала, что мне нравится его злить. Правильно. Пусть тоже понервничает.
–У реки. Ты же не принес воды в дом. Пришлось мне.
– Никогда не выходи из дома, не предупредив меня!
– В туалет тоже нельзя выходить без твоего ведома?
– Не перевирай смысл!
– А я не перевираю! Это ты у нас по этой части мастер.
– Если ты еще раз уйдешь без предупреждения, я тебя здесь запру!
– Что? Да как ты… Ты мне вообще кто?
– Я тот, кто отвечает за тебя перед твоим кланом! Я тот, за кем ты пошла добровольно!
Как мило. Напомнил мне о моей ошибке. Я слушала нарастающие интонации в его голосе и силилась не сорваться в крик в ответ.
– Нравится тебе или нет, ты будешь мне подчиняться!
– А если не буду? Что ты сделаешь? Вернешь меня брату? О, сделай милость!
– Это не твоя родная деревня! – рявкнул Риаган. – Приди в себя и оглянись! Здесь нет магического щита, отворотных заклинаний и барьеров!
Я прекрасно понимала все это и сама. И рисковать бессмысленно не собиралась. Но перестать с ним спорить уже не могла. Никто не обманывал меня так, как Риаган. Никто не разговаривал со мной так грубо и жестко, как Риаган. Что-то внутри меня сопротивлялось и бунтовало. Голос разума тонул в эмоциях. В обиде, в злости, в протесте. Что-то подталкивало меня. Заставляло противостоять ему. Перечить. Оставить последнее слово за собой. Или последний жест…
– Ты меня пропустишь? – я подошла намеренно очень близко и поставила кадушку с водой прямо перед собой. От движения добрая пригоршня воды выплеснулась, окатив ноги Риагана. Я выпрямилась, уткнула руки в бока и настырно вперилась взглядом в лицо мужчины. Оно было так близко. В его взгляде ярость плавилась вместе со злостью и растворялась в расплавленной меди его глаз. Ух, мне бы такие ресницы! Гнев делал его дыхание рваным. Широкая грудь Риагана вздымалась, как кузнечные мехи. Бешено билась под загорелой кожи шеи жилка. Я всем телом чувствовала жар его эмоций. Мы замерли друг напротив друга, каждый не желая уступать.