Дракон в Академии - к беде!

Всё казалось затянувшимся кошмаром, и я ощутила острое отчаяние.

— Эй, дебил, выходи-ка к нам! Поделимся девчонкой, если захочешь! — тем временем крикнул один из разбойников моему попутчику, а другой с едким смешком ему ответил:

— Да он и сам как баба. Смазливый, патлатый. На кой ему конкурентка?

Я смотрела на это мракобесие с горечью. Надеялась, что странный незнакомец хоть что-то сделает, но его молчание и безразличие лишь подливали масла в мой гнев — на меня, на него и на эту отвратительную ситуацию, из которой, казалось, не было выхода.

Пока разбойники кружили вокруг саней, заинтригованные его полнейшим наплевательством, один из них, удерживающий меня и прижимающий к земле, нетерпеливо рыкнул:

— Эй, а может он просто хочет поглядеть, как мы развлечёмся с этой девкой?!

Его дружки взорвались хохотом, явно заинтересованные предложением. Я задрожала. Мои пальцы осторожно нащупали в кармане порванной шубки забытый нож, подаренный Стивеном. Сдаваться им живой я не была намерена. Как дочь заядлого охотника, я как минимум могла вскрыть горло уроду, навалившемуся на меня.

Один из разбойников окончательно осмелел и потянулся, собираясь дёрнуть незнакомца с его места так же, как и меня до этого. Я приготовилась, решив использовать момент, и сжала в ладони холодный нож, чтобы примириться для рывка и последующего удара. Но в этот момент произошло нечто невероятное. Мой попутчик, словно пробудившись ото сна, резко поднялся и сбросил плащ, а вокруг него начала распускаться чёрная как уголь магия.

Волна разрушительной и дикой энергетики обрушилась на нас, смех бандитов мгновенно оборвался. Вокруг мужчины расцветала густая тьма, стремительно поглощавшая и пожиравшая пространство. Я не могла отвести глаза, судорожно впившись пальцами в рукоять ножа. Это была первозданная сила мрака, истинного зла, о котором шептала мне сказки мать.

Разбойники, столкнувшиеся с чем-то, выходящим за границы их понимания, медленно пятились. В воздухе повисла напряжённая тишина. В полнейшем безмолвии чужеродная, искажённая магия извивалась, как живое существо, пылала языками чёрного пламени, с каждым мигом становилась всё более свирепой и интенсивной. Мы были все мертвы. Я зажмурилась, но не выдержала и всё-таки приоткрыла глаза, чтобы увидеть, как в считанные мгновение заполонившие всё кругом потоки тьмы оплели лесной тракт.

Незнакомец превратился в чудовище, ловко спрыгнувшее с саней и с вкрадчивостью серийного убийцы двинувшее вперёд. Один из бандитов метнулся бежать, другой попытался напасть, но оба растворились во тьме за считанные мгновения. Без криков, без рухнувших на землю тел. Их просто стёрли. Словно никогда и не было. Заорав от ужаса, остальные ломанулись в чащу, но мой попутчик не собирался никого отпускать. Подчиняясь его воле, тьма плотными лентами обвивала их, разрывала на части и растворяла.

Я лежала в сугробе, придавленная весом застывшего в шоке разбойника, поражённая и полная ужаса. Этот нелюдь не являлся простым колдуном, в нём читалось что-то гораздо более дикое, неконтролируемое. Он словно зверем обратился, сбросив мнимое безразличие и покой. Могло ли быть так, что они были его средством удержаться от подобной жестокости?

Все нападавшие были уничтожены в считанные мгновения. Резко, но с неестественной грацией развернувшись, мужчина неотвратимо двинулся на нас. Его огромная, разросшаяся тень накрыла всё вокруг, утопив и меня, и державшего меня головореза в себе.

С ужасом я вдруг поняла, что видела перед собой не просто какого-то колдуна или залётного демона. Это был настоящий дракон! Его виски и шею покрывала чёрной чешуя, глаза были полны убийственно ненормальной тьмы, а пальцы венчали острые когти. Я никогда прежде не видела драконов, их осталось мало в наших краях, они почти не выбирались из своих государств, но этот… Он не просто дракон. Это был ЧЁРНЫЙ ДРАКОН! Из-за которых когда-то весь континент сотрясался от ужасающих войн, унёсших немало невинных жизней, а раса светлейших золотых драконов и вовсе была истреблена. Их не видели в Эльдоре уже более ста лет!

Ощутив приближение неминуемого конца, разбойник дёрнулся и попытался сбежать, но чёрная магия щупальцем схватила его за ногу и удержала. Несмотря на опасность для собственной жизни, я почти удовлетворённо наблюдала, как он, клацая зубами от липкого животного ужаса, затрясся и начал умолять о пощаде.

— Пожалуйста, не убивай меня! Я-я, я исправлюсь, клянусь! Хочешь золота?! У меня есть! Много! Вы ведь… Вы любите золото? — Его голос надломился и задрожал от страха, но тьма, окружавшая нас и плескавшаяся в чёрных напряжённых глазах незнакомца, была безразлична к чужим страданиям.

Я не могла отвести взгляд от дракона, переполненная ужасом и странным диким восторгом, при виде которого он сощурился и остановился. Его немного надменно вздёрнутая вверх бровь и мигнувшие, змеиные глаза выглядели почти удивлёнными моей реакцией.

Беспомощно наблюдала, как чёрная магия беззвучно поглощала разбойника: он умолял о пощаде, но крики тонули во тьме, словно в песке. Тьма лентами обвивалась вокруг него, стирала по фрагментам, игнорируя отчаянные мольбы. Этот момент был одновременно страшным и завораживающим — я не могла отвести глаза от происходящего.

Когда последний след разбойника истаял, дракон вновь повернулся ко мне. Его взгляд был жутким, и я почувствовала, как что-то внутри содрогнулось от ужаса. Ромбовидные зрачки мужчины горели жгучим светом, в них пылал внутренний огонь, готовый сжечь всё вокруг.

Он изучал меня с такой интенсивностью, что стало не по себе. Сощурившийся взгляд, казалось, считывал все мои помыслы. Я боялась его, ведь он был драконом, о которых шептались в деревнях. Тем, кто в считанные мгновение стёр несколько человек с лица земли. Некстати мне вспомнились слова матери, с детства предупреждавшей нас с братьями об угрозах колдовской половины мира: «Сторонись нелюдей, Делия. Они опасны, как и магия, породившая их». Но было что-то в его присутствии, некое незримое напряжение, что заставляло меня испытывать как страх, так и интерес.

— Теперь ты тоже убьёшь меня? — Мой голос ощутимо подрагивал.

Взгляд дракона стал ещё более пронзительным, он словно невольно задумался над моими словами. Мне не понравилась тень непонятного сомнения, промелькнувшее на его донельзя спокойном лице. Как есть ящерица! Холодная, молчаливая, неподвижная.

Наши взгляды не отрывались друг от друга, когда он внезапно шагнул вперёд. От этого плавного, скользящего на змеиный манер движения я инстинктивно дёрнулась. Хотелось посильнее зарыться в снег и остаться в холодном лесном сугробе до самой весны.

— Н-не надо, — сорвалось испуганно с моих губ. — Я ещё столицу не повидала.

Незнакомец неторопливо, но неотвратимо потянулся ко мне. Неужели лишнего свидетеля убрать вознамерился? Крепко зажмурившись, я помимо воли вскинула руки, чтобы ими закрыться, но… Вместо смертоносной разрушительной магии ощутила тёплую, даже горячую мужскую ладонь и сильные пальцы, ловко обвившие меня за запястье. Он играючи вздёрнул меня с земли, словно я ничего не весила, и поставил на ноги.

— Слишком много болтаешь, — лениво заметил дракон, почти сразу отпустив мою руку. Его голос, спокойный и чуть насмешливый, пронзил меня до костей. Лёгкий налёт высокомерия в его словах и манерах лишь подчёркивал его превосходство, а я стояла, как пойманный цыплёнок, и не знала, что ответить. — Раз умирать не хочешь, то может, в путь отправимся?

Приоткрыв наконец глаза, я оглядела его с недоумением. Теперь, когда прикрывавший прежде лицо шарф небрежно болтался на его широких плечах, я могла разглядеть опасного попутчика лучше. Его лицо казалось удивительно притягательным и вместе с тем холодным, неуловимо чуждым. Скулы были высокими, очерченными, словно вырезанными из мрамора. Губы кривились в небрежной усмешке. Но больше всего поражали глаза. Они горели, как раскалённый уголь, обрамлённые холодным, колким свечением чёрной чешуи.

— Всё рассмотрела? — небрежно обронил этот нахал. — Идём.

— С каких это пор ты настолько общительный стал? — ответно сощурилась я, постепенно смелея. Он был… странным. Прикидывался истуканом весь путь, затем стремительно перешёл в режим серийного убийцы и вот теперь небрежно вёл себя, словно видный городской франт. Словно подобные метаморфозы были в порядке вещей, чем-то нормальным.

Видимо, моё удивление и недоверчивость отразились на лице. Его губы изогнулись в полуулыбке, а ромбовидные зрачки сузились. Дракон не ответил, но остановился взглядом на моей одежде, облепленной медленно подтаивающим снегом. Потрёпанной, частично порванной. Я не успела и пискнуть, как его смертоносная магия окутала меня, но не с целью причинить вред или обидеть. Мгновение — и мой внешний вид был приведён в порядок.

— Так лучше, — небрежно обронил он, развернувшись и отправившись прямиком через лес.

— Стой! Считать ли мне это извинением? — в смятении крикнула я и, подхватив вещи, поторопилась следом, перескакивая через сугробы и увязая в снегу. Оставаться на пустынной дороге одной не хотелось. Учитывая недавнюю встречу с разбойниками, один невменяемый и психически нестабильный дракон представлялся мне вариантом благонадёжнее.

— Извинением? — медленно, словно пробовал слово на вкус, повторил мужчина. Отодвинул в сторону ветвь, чтобы пройти в зазор между деревьями, но не стал придерживать, отчего меня хлестнуло по лицу и щедро осыпало снегом. — За что мне извиняться перед тобой?

Потеряв от такого пренебрежения дар речи, а возможно, ещё из-за насмешливого равнодушия в его низком голосе, я поперхнулась. Сплюнула попавший на зубы сухой листок, стряхнула с головы и плеч снежную шапку, ухнувшую на меня с дерева.

— Ну, знаешь, — пробормотала вполголоса. — Обычно женщинам в беде помогают, а ты…

Дракон обернулся, выразительно приподняв бровь.

— Ты цела, невредима, нападавшие мертвы. Спасибо можешь не говорить.

От его искреннего самодовольства и непрошибаемости меня передёрнуло. Прогулочка предстояла долгой. Божечки-кошечки, ну почему? Почему все слышанные мной истории сводились к тому, что дракон всегда или злодей, или пылкий любовник, тогда как мне встретился форменный негодяй, напыщенный хам и откровенный безумец в квадрате?

Он шёл впереди, я поодаль, тщетно пытаясь не отставать за его широким и уверенным шагом. Мы отходили всё дальше от оставленной позади дороги, что начинало напрягать.

— Куда мы идём? — вновь крикнула я в его обтянутую чёрным пальто спину, не слишком стремясь приглушить голос. После недавнего шоу с разбойниками чего-либо бояться, наверное, мне не стоило. Кроме самого моего непредсказуемого попутчика, разумеется.

— За лесом королевский тракт. Напрямик будет быстрее, — снизошёл до меня дракон, когда получить ответ надежды почти не осталось. Двигался он быстро и ловко, но сознательно, с видом великого одолжения, не отходил далеко, вслушиваясь в моё пыхтение.

Мои ноги увязали в сугробах и запинались о кочки, сумки с поклажей оттягивали плечо — любимая мамуля постаралась на славу, нагрузив меня провиантом на целую дивизию гоблинов. В какой-то момент я отчаялась и стала понемногу выбрасывать припасы. Просто так их вывалить под какой-нибудь куст было жаль, поэтому я старательно их крошила и разбрасывала, чтобы порхающие по веткам птички и скачущие белочки могли всё собрать.

— Так… что ты здесь делаешь? — спросила я, чтобы заполнить затянувшее, нервировавшее меня молчание. Мы были одни, в страшном и тёмном лесу Грёз, а этот мужчина не внушал мне никакого доверия. — В нашей стране? Разве драконам не хватает их горных пещер и замков? Или ты специально приехал сюда, чтобы творить свои злодеяния?

Скосившись назад, он на мгновение колко вспыхнул глазами, вернувшими первоначальный синий цвет. Чешуя исчезла, бесящий меня шарф вновь скрывал нижнюю часть его лица. Скромная восточная красавица, а не могущественный колдун и ящерица, не иначе.

— Я простой странник, — равнодушно протянул он. — Тебя удивляет, что дракон может путешествовать без какой-нибудь ужасной цели?

— Меня удивляет, что ты делаешь это ногами, а не по воздуху. Даже сейчас предпочитаешь морозить задницу, а не взять и улететь, — искренне от пережитого буркнула я, на что с удивлением услышала его негромкий и неожиданно приятный смех. — Что? Ты у нас скрываешь лицо, словно преступник, убиваешь людей, а потом называешь это прогулкой!

— А ты оказывается смелая до наивности. И прямолинейная до веселья, — хмыкнул дракон, не останавливаясь. — Но теперь мой черёд задавать вопросы: что ты забыла в столице, девочка? Думаешь, тебя кто-то там ждёт с распростёртыми объятиями?

— Прости, не твоё дело, — тихо огрызнулась я, раздосадованная саркастичной жалостью, которую уловила в его ленивом, скучающем тоне. Так, словно перед ним была маленькая деревенская простушка, бежавшая из глуши в большой город за детской мечтой. — Стоп! Ты что, завуалированно назвал меня глупой грубиянкой?! А сам ведёшь себя как чокнутый!

На этот раз дракон смеялся громче. Будто оттаивал помаленьку, пробуждался от странного и тёмного оцепенения, в котором пребывал на момент поездки в санях. Внезапно, впервые за всё время обернувшись, он с вновь проснувшимся любопытством оглядел меня. Я, старательно крошившая в это время хлебный батон и широкими движениями разбрасывавшая крошки по сторонам, поймано замерла. Оттянув пальцем шарф с лица, он заухмылялся — этот волчий, широкий оскал мне совсем не понравился.

Безмолвный вопрос, кто именно из нас ненормальный, отчётливо считывался в воздухе. Обессиленно застонав, я закатила глаза и протянула ему половинку недокрошенного батона.

— Будешь?

Он взял. Последующий путь до тракта ни белкам, ни лесным птичкам больше ничего не перепадало. Дракон имел недюжинный аппетит и на ходу охотно сметал всё, что я только ему предлагала. Маменькины запасы хотя бы где-то не пропадали даром.

***

Когда мы выбрались из леса, багряное солнце медленно клонилось к горизонту, а тени становились всё темнее и больше. День близился к концу. Тракт был пустынным, но вскоре нам улыбнулась удача: вдали послышалось лошадиное ржание и перестук копыт. Это запозднившиеся торговцы, сбившись в небольшую колонну, держали путь к столице.

Одни остановились возле нас, когда дракон шагнул на дорогу и перекрыл её. Его движения были неспешными, даже ленивыми, но в них чувствовалась уверенность, способная вызвать трепет. Четыре вороных коня, запряжённые в крытую повозку, зазвенели сбруей и зафыркали. Изнутри выглянула немолодая женщина, которая с настороженностью оглядела нас, но расслабилась, увидев моё усталое лицо и красивые глазки дракона.

— В столицу путь держите? — уточнила она, однако пригласить нас или попросить уйти с дороги не успела. Мой попутчик, с присущей ему нечеловеческой невозмутимостью, кивнул, ловко приоткрыл дверцу и заскочил внутрь. От такого уверенного, нахального действия люди там растерялись, а я ощутила, как покраснела от стыда и укола совести.

— Простите, — пискнула вслух, сориентировавшись и шустро забравшись вслед за драконом. — Вы нас не подвезёте, а?

Незнакомка, похоже, не знала, что ответить. Она окинула взглядом меня, затем моего невозмутимого попутчика. К счастью, её удивление уступило место здравомыслию, и она кивнула, указывая на свободное место внутри. Пожилое семейство купцов, которых мы остановили, оказалось людьми незлыми. Внутри было тепло, пахло древесной смолой и травами. Улыбнувшись, женщина пригладила седую косу и похлопала рядом с собой.

— Садись, девочка. Дорога долгая, да и опасная нынче.

— Спасибо, — сконфуженно пробормотала я, устраиваясь на краю скамьи.

Напротив меня расположился дракон, устроившийся с таким видом, будто ему принадлежала вся повозка. Он лениво закинул ногу на ногу, а его глаза не отрывались от меня, будто в ожидании, что я скажу или как-то прокомментирую его безобразие. Но я промолчала.

— На Игры собрались? — спросила женщина, нарушив неловкое молчание. — Подумать только, десятилетия прошло с момента последних… Говорят, в столице яблоку негде упасть.

— А то. Миллион золотых дают победителю, Марта, — хмыкнул её молчавший до этого муж и лукаво прищурился: — Эх, будь я только моложе и магически одарён…

— Ланс! — возмутилась она, отвесив ему лёгкий подзатыльник. — Там каждый раз творится что-то неладное. Слышала, будто Игры прокляты кем-то из проигравших: участники гибнут, сходят с ума, остаются калеками! Так бы я тебя и отпустила в эту банку со скорпионами!

Я поёрзала и поймала взгляд дракона: волнение не осталось им незамеченным. Его насмешливые глаза ясно говорили, что моё напряжение забавляло его. Большое скопление всевозможных рас, подавляющее большинство из которых не отличалось дружелюбием, жестокость предстоящих состязаний — всё это и захватывало, и пугало.

— Банка со скорпионами ещё мягко сказано, — тем временем приглушённо сквозь шарф заметил он, педантично поправляя перчатку на руке. Его голос был низким и спокойным, словно он говорил о чём-то совершенно обыденном. — Участники готовы на всё ради победы. Легендарное «проклятие Игр» — не что иное, как последствия их собственных амбиций.

— Так это слухи? — осторожно поинтересовалась я.

— Сама как думаешь? — мой попутчик наклонился вперёд, отодвинув шарф с лица и не очень приятно улыбнувшись. — Кто-то из участников всегда оказывается готов переступить черту. Кровь, интриги, предательства — такие Игры любят не из-за награды, а из-за зрелищности.

Поёжившись от холодка по спине, вызванного его хищной улыбкой и откровенностью, я растерянно замолчала. Что можно было сказать? Мне всегда прежде казалось, что магические Игры были красочной сказкой, воплотившейся в жизнь мечтой, за которой люди вроде меня могли наблюдать лишь издали, но… Вероятно, я ошибалась.

— Милочка, не стоит переживать, — вмешалась Марта, заметив моё напряжение. — Если вы не собираетесь участвовать… — она вдруг замялась и бросила подозрительный взгляд на дракона. — Вы просто зрители, верно?

— Ещё как зрители, — вмешался её муж, усмехнувшись. — Уж этот господин, похоже, отлично знает, о чём говорит. Они не выглядят самоубийцами, милая.

Дракон лишь неопределённо кивнул, никак не отреагировав на шутливый тон. Его взгляд устремился куда-то за окно, будто он находился мыслями где-то далеко. Отстранённость вновь завладела его чертами — как будто внутренний резерв вежливости и такта исчерпался.

На следующий день мы прибыли в столицу ближе к полудню. Город встретил нас бурным хаосом. Узкие улицы, переполненные повозками и торопливыми прохожими, казались живым организмом — кипящим, гудящим, вечно движущимся. Воздух был пропитан запахами жареного мяса, свежего хлеба и пряных специй, мешавшихся с пылью и дымом. Гул толпы, шум лошадиных копыт и крики торговцев сливались в какофонию, от которой кружилась голова. У главных ворот стражники осматривали документы у купцов и вполглаза следили за прохожими, словно выбирали тех, кого можно было бы задержать развлечения ради.

— Здесь довольно шумно, — задумчиво прокомментировала я, разглядывая высокие шпили зданий, устремлённые в небо, и оживлённые дороги.

— Привыкай, — коротко бросил дракон, спрыгивая с повозки. Его движения были точными и грациозными, как у хищника, привыкшего к абсолютному контролю. Протянув мне руку, он предложил помочь, но я, на удивление для самой себя, сдержанно поблагодарила и спрыгнула сама. Его глаза блеснули — то ли насмешкой, то ли недовольством.

Выглянувшие из повозки купцы пожелали нам удачи и уехали. Оставшись стоять на оживлённой улице, мы с драконом переглянулись, окружённые гомоном и суетой.

— Где здесь можно остановиться? — пробормотала я, с долей растерянности оглядываясь. Столица, хоть и впечатляла размахом, внушала лёгкую тревогу своей оживлённостью. Как деревенской жительнице, мне было сложно перестроиться и влиться в часть её суеты.

— Тебе решать, — равнодушно ответил он, пожав плечами. — А мне уже пора.

Я фыркнула, ощутив, как внутри поднялось раздражение. Его подчёркнутая незаинтересованность и прямолинейность по-прежнему выводили из себя. Мы не прощались, так толком и не познакомившись, а потому развернулись и разошлись, мгновенно потеряв друг друга в толпе. Было и радостно наконец избавиться от ненормального попутчика, и одновременно боязно оставаться одной в совершенно незнакомом месте.

Спросив несколько людей, я вскоре добралась до ближайшей таверны. Гравированная вывеска «Золотой грифон» с зачарованным на движением силуэтом мифического создания обещала уют, горячую пищу и мягкую постель. Внутри было шумно: посетители смеялись, спорили, стучали кружками по столам, а воздух был густым от аромата съестного и эля. На мгновение я остановилась на пороге, позволив себе представить, что владела бы подобным заведением. Это было… странным, но принесло некое удовлетворение. В конечном итоге, ехала я в столицу за поисками себя.

Увы, свободных комнат не оказалось. Хозяин таверны, полный человек с добродушной улыбкой, объяснил мне, что из-за Игр все приличные постоялые дворы переполнены. Я заколебалась, не желая продолжать поиски в неблагополучных кварталах, ведь в центральных было не протолкнуться. Мужчина, понаблюдав за моими тревожными сомнениями и сжалившись в итоге, предложил мне ночлег в подсобке.

Она оказалась небольшим, но чистым помещением без окна, с тусклым светом от подвешенной к потолку лампы. Вместо кровати мне выдали старенький матрас и поношенное одеяло. На стенах висели связки чеснока и сушёные травы, наполнявшие воздух терпким ароматом. Это место не блистало роскошью, но обещало тишину и покой.

Устало рухнув на импровизированную постель, я закрыла глаза. Долгий путь остался позади, но расслабиться не получалось. В голове упрямо крутилась одна мысль — или даже образ. Дракон. Его цепкий взгляд и неподдающиеся объяснениям заскоки не отпускали меня. Довольно странно было не спать, впервые в жизни размышляя о незнакомце, встретиться с которым мне было больше не суждено.