Хозяйка не своей жизни. Поместье, муж и двойняшки в придачу!

Хозяйка не своей жизни. Поместье, муж и двойняшки в придачу!

— Ты должна покинуть наш дом, Катрина, — сурово говорит отец. — Мы больше не можем тебя содержать.

Уже как восемь лет я была готова к этим словам. С того самого дня, когда, уснув под анестезией на операции, открыла глаза уже в чужом теле и... другом мире.

Моя душа очутилась в теле десятилетней девочки бастарда, умирающей от пневмонии. И как только я оказалась в ее теле, то оно пошло на поправку. Потом сделала выводы, что маленькая Катрин умерла, и я, видимо, тоже. Но каким-то образом моя душа попала в этот мир и заняла её тело. Вот так я неприкаянная и оказалась в чужом мире. Из тридцатилетней учительницы начальных классов превратилась в никому ненужного бастарда.

Повезло лишь в том, что маленькая Катрин, которой я теперь являлась, была признанным бастардом. Поэтому отец, Павел Велисавский, не отказал мне в домашнем образовании. Я изучала новый язык, историю и другие науки, доступные детям аристократов, зная, что когда-то останусь совершенно одна без поддержки семьи. Но не думала, что это наступит так скоро — в день моего второго восемнадцатилетия.

— Но куда я отправлюсь, отец? — стою напротив, внимательно вглядываясь в глаза мужчины, такие же голубые, как мои. — У меня нет ничего, кроме имени, что ты мне дал.

Катрина Велисавская — третий ребёнок в семье. И, очнувшись после тяжёлой болезни в её теле, мне было очень тяжело привыкнуть к тому, что она тут была никому ненужной. Старшие братья всё время задевали Катрин и любили поглумиться над ней, поэтому мне тоже пришлось всё это терпеть. Отличие было лишь в том, что мне, как уже взрослой женщине в теле ребенка, было совершенно плевать на их издевательства.

Наверное, именно поэтому ближе к моему пятнадцатилетию в этом мире братья отстали от меня и прекратили свои нападки. Ведь неинтересно задевать того, кто не реагирует на провокации.

Я с головой ушла в учёбу и изучение нового мира в попытках здесь освоиться и выжить. Мне достались воспоминания души, покинувшей тело Катрин. Она была совершенно несчастным и неприметным ребёнком, я бы даже сказала, недалёким. Никто не видел в ней способностей к обучению. К тому же моя мачеха жутко невзлюбила внебрачного ребёнка своего мужа. Тем более от гувернантки собственного сына.

Мне пришлось каждый день проводить в библиотеке, чтобы научиться иномирному письму. А вот с языком вышло гораздо проще. Я начала понимать его сразу, как очнулась в этом мире. Видно, тяги к знаниям от Катрины никто не ждал. Поэтому, когда отец заметил, что я провожу всё свободное время за книгами, сжалился и нанял мне репетитора. Павел Велисавский был неплохим человеком, но очень ведомым и делал всё так, как повелевала ему мачеха. За все восемь лет я так и не смогла с ней сблизиться. Поэтому удивительно, что она позволила своему мужу это время заботиться обо мне.

Думаю, Велисавский всё же любил Катрин или меня в её теле. Во всяком случае я сама прикипела к нему за эти восемь лет. Павел Велисавский был единственным в этом доме, не считая моей служанки, кто относился ко мне как к человеку, а не как к вещи. Хотя и в моём родном мире мне не повезло знать родителей.

— Тебе уже 18 лет. Мы так и не смогли найти тебе потенциального мужа. И вряд ли найдём. Никому не нужна жена бастард, — чеканит твёрдо отец, хмуро смотря в окно. Затем его взгляд обращается ко мне. — Даже несмотря на то, что ты выросла весьма образованной девушкой, все равно не сможешь дать своей новой семье ничего: ни наследника, ни средств. Даже магии в тебе нет...

В ответ я горько усмехаюсь.

Магия... В этом мире, так похожем на наш, только во времена XVIII–XIX века она была на вес золота и особенностью, которая встречалась лишь в семьях аристократов. И то магия проявлялась в соотношении ⅓. В семье Велисавских ею владел сам герцог и его старший сын — Александр. Мой брат благодаря своим способностям даже поступил в одну из ведущих академий страны, хоть и был редкостным уродом. А что касается Катрин... По её воспоминаниям я могла сказать, что местный маг не нашёл в ней силу и даже сказал, что она пустышка. Несмотря на то, что оба родителя владели магией. Ведь гувернантка Александра, моя мать, тоже владела ею.

Но, видимо, когда моя душа вселяется в тело умершей Катрин, всё меняется. Потому что последние три года я храню одну маленькую тайну от всех членов семьи и даже сейчас не собираюсь её раскрывать.

— И что теперь? Вышвырните меня на улицу, как безродную собаку? — несмотря на то, что я давно ожидаю этого разговора, будучи уже далеко не маленькой девочкой, мой голос всё равно дрожит от страха неизвестности. — Что приказала сделать матушка?

Мои слова совершенно не нравятся отцу. Он громко стучит кулаком по деревянному столу.

— Не смей так со мной разговаривать! — ворчит он, шевеля своими седыми усами. — Ты всё-таки моя дочь. Я не оставлю тебя погибать на улице. Вот, — мужчина достаёт из ящика какие-то документы и, положив их на стол, подталкивает в мою сторону, — прочти.

Я подхожу ближе к столу и беру в руки предложенные мне документы.

Это свидетельство о собственности земли и стоящем на ней поместье. Судя по документам, владелицей этой земли отныне являюсь я — Велисавская Катрин Павловна. И если я правильно поняла, то находится эта земля на территории чужого герцогства. Ко всему этому в документах сказано, что мне предоставляется ячейка в банке Вильгора на сто пятьдесят золотых. Это очень крупная сумма.

Хмурюсь, не понимая, что происходит. Потом я поднимаю на отца вопросительный взгляд.

— Объясните, отец, — учтиво прошу. — Я ничего не понимаю...

Даже будучи признанным бастардом, я не могла иметь свою землю. Как так? И главное — почему?

Мужчина смущенно отводит от меня взгляд.

— Не могу же я оставить свою единственную дочь без гроша. К тому же ты была верным членом нашей семьи. Никогда не приносила проблем, — делает он неожиданное откровение, которая сбивает меня с толку. — Ещё со дня твоего рождения, когда умерла Анна, я стал откладывать средства. Знал, что этот день когда-нибудь настанет, и мне придётся сослать тебя из дому. Так лучше я буду знать, что ты имеешь все средства для выживания, чем корить себя в твоей смерти от какой-нибудь холеры, которую ты подхватишь на улице.

Я совершенно не ожидаю, что за суровым нравом отца скрываются такое беспокойство и... отчаяние. Видимо, Павел Велисавский корит себя за смерть своей любовницы, и за то, что не может дать родной дочери достойное будущее. Жаль, что настоящая Катрин так этого и не увидит.

— Отец, спасибо. Но эти документы... Они ведь недействительны. Я не могу владеть имуществом семьи. Вы же знаете, я всего лишь бастард.

— Об этом не беспокойся, — отрезает мужчина. — Бывший герцог западных земель — мой старый друг. Эту землю он когда-то даровал мне за оказанную ему услугу. Я сразу попросил Астимира внести тебя в документы собственности как единственного владельца. Всё вполне законно.

Происхощящее не укладывается в моей голове. Я всегда мечтала о свободе, о том, как покину это место и начну новую жизнь. Стану изучать этот мир, в котором оказалась столь неожиданно. Но у меня совершенно другой план, и ссылка в чужие земли в него не входит. Однако это прекрасная возможность оставить дом, в котором меня все ненавидят, и начать жить.

— Ступай. Завтра ты отправляешься в Вильгор первым же идущим туда экипажем, — решает закончить этот разговор отец. — Отложенных в банке денег достаточно для того, чтобы привести в порядок поместье и приватизировать подаренную тебе землю. Ты девушка умная. Справишься.

— Но… — хочу возразить я, но меня быстро останавливают.

— Разговор окончен, Катрин. Отныне этот дом для тебя чужой.

***

После разговора с отцом я собираю свои вещи, будучи не в самом лучшем расположении духа. Я растеряна и не понимаю, что будет дальше. Ехать в неизвестность очень страшно. Особенно, когда ты землянка и в новом мире все восемь лет просиживаешь в стенах поместья. Меня даже не берут на балы и не зовут на чаепития с другими леди герцогства.

Однако меня немного успокаивает то, что моя служанка Мария изъявляет желание отправиться в неизвестность вместе со мной. И она уже принимает окончательное решение.

— Я отправлюсь с вами, госпожа! — зелёные глаза девушки полны решимости. — Я уже поговорила с вашим отцом. Он сказал, что выдаст мне жалование за проделанную работу и не будет мешать поехать с вами.

Честно признаться, Мария — моя единственная подруга в этом мире. Она ровесница Катрин, но при этом еще умна не по годам. Если мне в душе действительно уже тридцать восемь лет, то Мария поражает меня своей сообразительностью в ее же восемнадцать.

Она помогала другим служанкам выхаживать меня после пневмонии, когда я только попала сюда. А также рассказала мне обо всём, что я просила, не задавая лишних вопросов. Так как сама была ещё мала и не понимала, почему её госпожа вдруг забыла своё имя и интересуется, где вообще находится.

Девушка всегда помогает мне и со временем становится хорошей подругой.

— Мария, ты не обязана следовать за мной, — вздыхаю я, благодарно смотря на рыжеволосую девушку. — Я ещё сама не знаю, как буду поднимать заброшенное поместье и при этом выживать. К тому же я пока не могу предложить тебе достойного жалования. В этом доме тебе будет лучше. Здесь все твои друзья. Семья...

— Вы моя семья! — неожиданно восклицает девушка, а затем мгновенно тушуется, но длится это недолго. — Мои родители давно на кладбище, а остальные прекрасно поймут моё решение. Вы моя госпожа, я служу вам верой и правдой столько лет. Не могу же я бросить вас в такой момент? — пылко говорит она, подскакивая ко мне и ласково беря мои ладони в свои.

Смотрю в добрые глаза своей единственной служанки и сдаюсь:

— Хорошо. Собирайся. Экипаж прибудет завтра утром.

После я отпускаю девушку, а сама принимаюсь собирать чемоданы. У меня совсем немного вещей, но и среди них есть очень ценные для меня.

Например, книга заклинаний матери Катрин, с помощью которой я научилась основам магии.

О том, что мать настоящей хозяйки этого тела владела магией, я узнала не сразу. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, старшая кухарка поместья Велисавских, которая когда-то была дружна с матерью, отдала мне таинственный сундук, принадлежавший когда-то самой Анне.

Оказалось, что перед смертью мать Катрин попросила кухарку сохранить этот сундук и отдать его своей дочери, когда та будет достаточно взрослой. Видимо, миссис Нина ждала, пока я проявлю себя. Увидев, как я провожу всё своё время за книгами, она решилась отдать моё небольшое наследство на пятнадцатилетие.

Для меня это становится большим удивлением! Особенно, когда я обнаруживаю там рукописную книгу заклинаний.

Бытовых заклинаний!

Там было всё! От магии, позволяющей открывать любые замки и левитации, до более продвинутых заклинаний для письма, быстрого чтения и даже уменьшения предметов! Книга Анны Лакрейн, так звали маму Катрин, была самым настоящим сокровищем.

Особенно для иномирянки в чужом теле.

Правда, начав её изучать, я и не надеюсь, что во мне проснётся магия. Прочитываю её из жуткого любопытства и интереса, ведь кто бы мог подумать, что в этом мире существует волшебство! И каково же моё удивление, когда магия внутри этого хрупкого тела дает о себе знать!

Дорогие читатели, рада приветсвовать вас на страницах своей ниги!

Если история вам понравилась, не забывайте добавить ее в библиотеку, написать свой отзыв, и порадовать автора звездочками. Чтобы не пропустить новинки, можно подписаться на автора!

Книга участник литмоба “Хозяйка новой жизни”)
https://litnet.com/ru/tag/%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%BC%D0%BE%D0%B1%20%D1%85%D0%BE%D0%B7%D1%8F%D0%B9%D0%BA%D0%B0%20%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9%20%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D0%B8-t42346240

Глава 2

Три года тому назад

Я сижу в парке нашего поместья, спрятавшись в укромной беседке, куда редко кто заходит, кроме меня. Здесь я могу почувствовать себя свободной и побыть в одиночестве, а заодно посвятить время себе и своему маленькому секрету.

Не так давно мне исполнилось пятнадцать лет, и миссис Нина, наша кухарка, вручает мне необычный сундук. Наследство моей матери, которое она, как оказалось, велела передать мне после ее смерти. Я, конечно, была не той Катрин, которая должна его получить, но тоже очень благодарна такому подарку, особенно найдя там книгу заклинаний!

Помимо нее там пара научных книг, с помощью которых Анна Лакрейн обучала своих учеников. В этом мире подобные вещи на вес золота. А также там лежат какое-то драгоценное ожерелье и старинный ключ, назначение которого я не знаю.

Но все же самым ценным для меня, как иномирянки, становится книга заклинаний, которую Анна Лакрейн вела от руки. Жаль, конечно, что магии во мне нет, но изучать старинный пергамент все равно интересно. Именно этим я сейчас и занимаюсь, укрывшись в своей любимой беседке.

— Такс-с, заклинание разложения... Интересно... — шепчу себе под нос, увлеченная книгой.

В книге описываются различные процессы, встречающиеся в живой природе. Размышления о жизни и смерти, о том, как все это влияет на мир. Анна поясняет, что всем свойственно умирать — будь это человек или дерево. Все циклично. Если правильно все визуализировать в своей голове, то и в реальности можно ускорить процесс старения любого живого существа.

Как интересно читать об этом. Представлять, как, можно сказать силой мысли я превращаю скалу в щебень, а листву — в удобрения. Вот только вот магией я не владею. Ведь я — обычная женщина, заточенная в теле юной девицы. И все, что происходит со мной, лишь мечты о несбыточном даже в мире волшебства.

— Эй, бастард! Что ты здесь забыла?! — слышу ехидное неподалеку и, обращая взгляд на голос, вижу своего старшего брата.

Александр, будучи старшим сыном семьи Велисавских и излюбленным ребенком, весьма избалованный мальчишка. Его любимое занятие — это доставать меня каждый раз, когда он возвращается из столичной академии. Честно говоря, меня его слова особо не задевают, ведь я уже не в том возрасте, когда высказывания какого-то придурка могут обидеть. Но тем не менее он изрядно меня бесит.

Парень, одетый в брюки, белую рубашку и застегнутую поверх коричневую жилетку, с привычной ухмылкой следует в сторону беседки, в которой я надеялась побыть в тишине. Я совсем забываю о том, что Александр должен прибыть сегодня в герцогство. Моя ошибка. Не забудь я этого, просто не выходила бы из комнаты во время его приезда домой.

— Дневная прогулка, дорогой брат, — слегка улыбаюсь я, пряча книгу себе за спину.

Будет нехорошо, если он её увидит.

Александр поднимается по невысоким деревянным ступеням, и, облокачиваясь о такую же деревянную балку, с прищуром смотрит на меня.

— Для тебя, полукровка, ваша светлость!— начинает дерзить он.

Каждый раз парень пытается унизить меня и возвысить себя. Я же в свою очередь лишь устало вздыхаю, понимая, что Александр — изнеженный мальчишка, которому не достает порки отца.

— Прошу заметить, но для меня вы только милорд, дорогой брат, — натягиваю на лицо фальшивую улыбку, стараясь отвлечь парня, так его цепкий взгляд направлен мне за спину. — Вы еще не скоро станете герцогом. Дай бог папенька будет радовать нас еще много и много лет!

Слова, что вырываются из моих уст, задевают Александра. Его ноздри раздраженно раздуваются, шея напрягается, а на лице возникают желваки. Этого мальчишку легко вывести из себя, ведь он еще так мал! В отличие от меня. Единственное, что волнует сейчас мою невзрачную персону, это книга заклинаний, которую Александру видеть уж точно не стоит.

— Ты зазнаешься, Катрин, — произносит сквозь зубы он. — Думаешь, если ты стала хоть чуточку походить на леди, то это дает тебе право так разговаривать со мной? Ты ничтожна, грязная девка бастард, которую тут держат в виде домашнего питомца.

Возможно, он в чем-то прав. Я и правда повзрослела, стала ухаживать за своими кудрявыми волосами цвета пшеницы и выглядела очень даже ничего. Катрин, в теле которой я живу, становится весьма симпатичной девушкой. Куда симпатичней, чем я сама в своей прошлой жизни. И я стараюсь это поддерживать, хоть порой трудно соблюдать чистоту. Как бастарду, мне позволяют принимать ванны куда реже, чем хозяевам дома и их сыновьям. Но я все равно стараюсь выглядеть прилично. Поэтому я и правда в свои пятнадцать лет начинаю походить на благородную леди.

Собственно, хоть Катрин и бастард, но оба ее родителя голубых кровей. Мама девушки из обедневшего рода Лакрейнов. Но когда-то ее семья тоже имела титул и средства. Правда, почему они их утратили, я не знаю.

А что же касается домашнего питомца, то и тут тоже есть своя доля правды. Я здесь только благодаря снисхождению отца, его светлости, который сжалился над случайно родившимся от любовницы ребенком. Может, Катрин уже и мертва, но я намереваюсь прожить свою новую жизнь в ее теле как можно лучше, поэтому не собираюсь страдать.

— Как скажете, милорд, — пожимаю я плечами и пытаюсь осторожно встать, стараясь не вытаскивать из-за спины книгу, спрятанную сквозь складок пышной юбки. — Позвольте, я пойду. У меня скоро урок.

Хочу уйти, но Александр не дает мне прохода. Он вытягивает руку, преграждая мне путь, продолжая все также облокачиваться на деревянную балку.

— Я не позволял тебе уходить! — рычит блондин, сверкая своими потемневшими голубыми глазами. — Ты принадлежишь мне. Поэтому должна слушаться меня!

Нахал! Самоуверенность этого мальчишки меня поражает, и порой хочется ему хорошенько врезать. Жаль, что это не позволено в обществе, в котором мне приходится жить. Потом не оберусь проблем.

Смотрю на парня и представляю, как балка, на которую он облокачивается, исчезает. А затем Александр заслуженно падает в кусты. В моей голове это выглядит весьма забавно!

В следующее мгновение вижу, как брат собирается броситься в мою сторону, с намерением вцепиться рукой в мою тонкую шею.

Что-то внутри меня в этот момент словно обрывается, и я чувствую необычайное, совершенно новое для меня ощущение, словно некая сила проходит через меня! Она наполняет мое тело и легким покалыванием пробегает по венам. А затем я вижу, как деревянные доски под ногами Александра в мгновение ока прогнивают.

Вскрик, и парень падает на колени передо мной. Одна его нога застревает в образовавшейся дыре, а до меня тем временем доходит, что это делаю именно я!

Я заставляю дерево сгнить, воспользовавшись магией!

Настоящее

Воспоминания о моём первом заклинании до сих пор греют душу. Было приятно насолить братцу в тот день. Тем более, угодив в «капкан», он мгновенно забыл обо мне. Бедняга вопил, чтобы я поскорее позвала кого-нибудь на помощь. Будучи двадцатилетним парнем он так испугался, что сломал ногу, да ещё и упал на колени передо мной, совершенно забыв, что сам владеет магией.

Тогда я неспешно вернулась в поместье и позвала слуг. Пока те взволнованно ломанулись помогать Александру, я заперлась в комнате и на всякий случай спрятала книгу. Решила, что во время приезда брата следует держаться от магии подальше.

Но зато потом, когда я, наконец, осталась в одиночестве (ведь Александр вернулся в академию, а Елизар, второй сын четы Велисавских, отправлен в военное училище), то полностью посвятила себя изучению магии.

Это так увлекательно! Но при этом тяжело, ведь мне приходится разбираться со всем самой. Только Мария знала мою тайну и активно помогала мне.

Она прикрывала, когда я убегала в сад, дабы попрактиковаться в заклинаниях, и рассказывала всякие секреты, услышанные в городе касаемо волшебства и политики, даже где-то нашла для меня пару магических руководств! Кажется, я уже в который раз отмечаю, что девушка умна не по годам?

Поэтому такой компаньонке в своём путешествии в новый мир я очень даже рада.

Так же сильно, как и Виолетта Велисавская рада избавиться от меня. Это видно по её воодушевлённому и весьма доброжелательному взгляду, которым она сейчас одаривает нас с Марией у ворот поместья, провожая нас в дальний путь.

Вот-вот должен прибыть наш экипаж, и мы с моей служанкой скоро покинем поместье Велисавских. Но к добру ли это? Ответить на данный вопрос я пока не могу.

Неизвестность пугает меня, как никогда ранее. Но также она воодушевляет меня, ведь впредь ни братья, ни мачеха не смогут указывать мне, что делать и как жить. Не смогут владеть жизнью бедняжки Катрин, которая из-за их холодности и наплевательского отношения заболела, и ее душа покинула этот мир.

— Что ж, наконец, бремя нашей семьи покинет нас, — монотонный голос мачехи возвращает меня к реальности. — Этот день поистине прекрасен. Не так ли, Альберт?

Обращается Виолетта Велисавская к управляющему нашего поместья, который, должна признать, весьма неприятный человек. Мы с Марией называем его ручным псом мачехи, ведь он беспрекословно выполняет даже самые гадкие её поручения. Однажды Альберт на сутки запер меня в комнате по приказу своей госпожи, оставив без еды и воды. Это после того, как я как-то раз за ужином называю Александра маменькиным сынком.

Что сказать, иногда и я могу быть несдержанной. Тем более в те моменты, когда меня прилюдно пытаются унизить и называют плебейкой.

— Несомненно, моя госпожа, — управляющий поместьем, высокий жилистый старик с неприятными блёкло-серыми глазами бусинками улыбается и согласно кивает в ответ на слова мачехи.

В столь радостный для семейства Велисавских день, в день ссылки никому ненужного бастарда провожать выходят все те люди, которые до этого не желали видеть меня и за километр. Это я говорю про госпожу Виолетту и мистера Альберта. Сам отец же рано утром отправился в столицу по особо важным делам. Но на самом деле мне кажется, что он просто сбежал, дабы не видеть, как его единственная дочь покидает отчий дом.

Но и помимо мачехи и управляющего здесь находятся люди более благосклонные к моему существованию.

Такими оказываются старшая кухарка поместья, миссис Нина, и её внучка Елизавета, которая служит в поместье горничной. Эти две волшебные женщины всегда с пониманием и добротой относились ко мне, то есть к никому ненужной Катрин. Даже в самые тяжёлые моменты они не отказывали в помощи. Госпожа Нина всегда подкармливала меня сладостями, пока не видели Альберт и наш дворецкий. А Елизавета докладывала нам с Марией все сплетни и предупреждала о внезапных приездах моих братьев, дабы я вовремя осела в своих неприметных покоях и не попадалась тем на глаза.

Жаль, что теперь нам придётся с ними расстаться.

— Катрин, ты ничего не скажешь? — слышу в голосе супруги отца нетерпеливые нотки, и это раздражает.

— Этот день и правда чудный, дорогая мачеха, — слегка улыбаюсь, ведь проигнорировать её, как планировалось, не получается. — Наконец-то мне не придётся больше терпеть неприятное общество высокомерных особ!

Не покидай я сейчас это поместье навсегда, то никогда в жизни не произнесла бы подобного, ведь могла за это поплатиться. Но теперь всё иначе. Больше Виолетта Велисавская не сможет командовать мной и при этом бесконечно унижать.

Елизавета и Мария хихикают в свои маленькие изящные кулачки в то время, как мачеха давится воздухом от возмущения. Но ответить она ничего не успевает, так как прибывает мой экипаж.

— А вот и возничий! — на моём лице расплывается довольная улыбка, и я спешу попрощаться с близкими мне людьми.

Без тени (смущения я стремлюсь обнять миссис Нину и Елизавету. Женщины отвечают мне такими же добрыми и ласковыми объятиями. Первая даже пускает слезу, отчего мне становится неловко.

— Спасибо вам за всё, — говорю тихо, дабы не слышала госпожа Виолетта. — Я всегда буду помнить о вашей доброте.