Хозяйка волшебного леса, или Мама для найденышей!
- -
- 100%
- +
— Договорились, — ухмыляется подруга, сверкая своими карими глазами, а затем закатывает рукава, подвязывает сарафан и направляется к нам.
Аглая — прекрасная подруга и замечательная мать. У нее однажды домовой распоясался, поэтому она пришла ко мне за советом, так и познакомились. Мы видимся редко, все же я живу не в деревне. А ступы у Аглаи, как у меня, нет, чтобы по воздуху перемещаться. Но все равно мы всегда искренне готовы прийти на подмогу . Да и когда у тебя трое детей (шкодливые мальчишки), тяжело по подругам разгуливать. А муж у Аглаи — кузнец, ему тоже некогда с сыновьями сидеть.
И, несмотря на все это, она пришла на зов моего фамильяра! Настоящий друг! Правда, что-то мне подсказывает, что там на улице троица златовласых и курчавых мальчуганов уже тягают моих коз за рога. Эх, Чернокрыл, придется тебе с ними нянчиться, пока мы тут с Есенией разбираемся.
Подойдя ко мне, Аглая перехватывает малышку и осторожно покачивает.
— Какая ты красавица! — подруга кидает на меня хитрый взгляд. — Ты смотри, тоже рыженькая, прям как твоя, родная…
Пока мои щеки покрываются румянцем, девушка подходит к лавке, где лежит банный веник, и осторожно укладывает туда Есению пузиком вниз. А затем начинает потихоньку разминать ей пяточки и ножки.
— А ты давай не стой. Подготовь новый таз, туда трав добавь. Василька, мяты, руту, душицу. Труху сенную ещё можно. Ну, ты знаешь, травки всякие свои волшебные, — ласковые руки девушки проходят по нежной коже малышки, отчего та заливисто хихикает. Нравится ей. — Давай еще молочка неси. Обмоем и им, чтобы кожа была белая и нежная. А спать потом как сладко будет!
Послушно выполняю указания уже бывалой матери, тут уж я точно готова ей довериться. Пока набираю воду, домовой подготавливает травы, которые я окунаю в таз, туда же бросаю пару серебряных монет. К чистоте кожи и богатству!
Когда все готово, Аглая вручает малышку мне, разморенную, с румяными щеками. Такая краса, глаз радуется.
— А теперь купай. Осторожно опускай ее, за головку придерживай, — в панике смотрю на Аглаю и прильнувшую ко мне Есению. — Не переживай ты так. Вон она как к тебе тянется, доверяет тебе. Все получится.
Глубоко вздыхая, я повинуюсь и осторожно опускаю Есению в воду, придерживая за голову одной рукой, а второй аккуратно поливаю ее маленькое тельце.
— И как ты с троими справляешься? — спрашиваю я, видя, как малышка мне улыбается. — Все же ведьмой быть куда проще!
Вижу, как на лице подруги появляется всезнающая и зловещая ухмылка:
— Это у нее еще зубки не пошли. Ты подожди. Еще познаешь всю прелесть материнства!
Ой-ей, а ведь она права. Сначала зубки, потом пойдет, побежит. Еще успею набегаться с этой малышкой. А там еще и Ярослав с характером!
Наконец, Есения приведена в порядок: чистая и румана-я-я-я! А главное — уложенная в люльку. Пока вот малышка спит, а троица курчавых бесенят (это я про детишек подруги. Те еще шкоды!), на пару с Ярославом тягают бедных коз за рога и доставали лисиц волшебных, мы с Аглаей садимся за стол чайку травяного попить.
Я — для успокоения расшатавшихся нервов, а подруга — за компанию. Вкусно! У меня чай очень вкусный! Там ведь травки всякие и волшебные, благодаря которым сразу расслабляешься и приходишь в чувство, так сказать.
Ну и рассказываю я подруге за чашкой чая обо всем, что происходит сейчас. О паникующей нечисти, о лешем, о том, как детишек нашла. И то, что детки-то непростые тоже не скрываю. Собственно, после всего сказанного я у нее прошу еще и помощи:
— Аглая, ты мне очень помогла, — кидаю взгляд на люльку в которой спит Есения. — Но я хочу попросить тебя еще об одном одолжении.
Подруга бросает на меня хитрый взгляд и, отпивая глоток чая, отвечает:
— Рассказать, как тебе за дитем ухаживать?
— Это тоже… — улыбаюсь подруге. — Но у меня есть еще просьба. Мне нужно узнать хоть что-то об этих детях, о ковене. Все это странно. Чернобожники, гляди, объявились. Нехорошо как. Малышка-то необычная, а Ярослав… — мой взгляд обращается к окну, за которым брат Есении заливисто хохочет с мальчишками Алгаи, и от этого у меня сердце замирает, — он сильный колдун. Не просто так они здесь оказались. Судьба, видать., такая.
Подруга облокачивается о стул и, складывая свои руки под пышной грудью, и спрашивает:
— Какая такая судьба? Доля аль Недоля? Какая из сестриц, дев судьбы, тебе такой сюрприз устроила?
Глубоко вздыхаю.
— Кто знает? Надеюсь, что первая, а так… Кто знает, какая из небесных прях решила мне детишек подкинуть?
Сразу вспоминаю про легенду о дочерях Мокоши, о двух братьях, чьими судьбами владели Доля и Недоля. И суть была такова — смирись и не ропщи против воли богов! Как там пословица звучит?
«Хорошо тому жить-поживать, чья доля не любит спать!» — надеюсь, моя не любит. А то с жить с недолей не очень-то хочется! У нас, ведьм, и так жизнь непростая.
— Кар-р-рау-у-ул! — это Чернокрыл за окном орет.
Открываю ставни шире и вижу, как Иван, старшенький Аглаи, держит фамильяра моего за хвост и так гаденько улыбается. Вот зараза! Вечно они моего ворона дергают, а ведь это только мне позволено! Хочу приструнить мальчика, но меня опережает более авторитетный человек — МАТЬ!
— Эй, ты чего творишь, ИВАН! — высовывается она из окна и как грозно заорет. — Пернатого отпусти, пока по рукам не получил! А вы чего смеетесь, курчавые бесята?! Или хотите, чтобы я вас на тетю Лесю оставила?!
Подобное для деток звучит как угроза. Потому что они знают — остаться со мной — значит, нечисть всякую видеть. А мальчуганы ее боятся, особенно Котеевича с домовым. Второй ворчит все время и в мышь превращается, пугая мальчишек. А первый появляется всегда неожиданно и шипит как аспид окаянный. Кстати, давно его не видно было. Неужто загулял котяра?
Чернокрыл был отпущен восвояси, а малышня снова перешла на коз. Аглая же вернулась ко мне.
— Ладно, говори уже, — усмехается она. — С малышкой я тебе помогу. Расскажу все да покажу. Что еще хотела?
— Что хотела, что хотела. Я ж говорю, узнать о них хочу! Надо на остров Буян отправиться. Гамаюнушку навестить, о судьбе деток узнать. Она знает да подскажет! Посидишь с детишками?
И я смотрю на подругу такими большими умоляющими глазами.
А что мне еще делать? На нечисть детей оставить я не могу. Она же нечисть! С собой тоже не возьмёшь. Есения совсем маленькая, ей покой нужен. Я быстренько! В бочку — раз, у Гамаюнушки все спрошу — два и обратно вернусь — три. Денечка хватит! Русалки меня быстро по воде перенесут на остров Буян, иначе не видать им Троицына дня и выхода из своих мокрых жилищ!
— Куда-куда? Совсем сбрендила? В нечисть я твою еще верю. Сама видала! А вот про остров Буян… Сказки все это.
Вечно забываю, что Аглая — обычный человек и в легенды не верит. Однако от этого они не становятся небылицами. Остров Буян существует! Как и девы судьбы, которыми она меня дразнила, как и Мокошь, и Алатырь-камень — все есть! Правда, спрятано это подальше от глаз людских, а вот ведьмины — все видят!
— Не сказки, — настаиваю я. — Ну так что, поможешь? Денечек всего. А я тебе настой из разрыв-травы для мужа сделаю. Что скажешь?
Конечно же, Аглая соглашается. Подруга очень добрая, и я в очередной раз убеждаюсь, какой она хороший товарищ.
Договариваемся с Аглаей, что утром она придет ко мне в избу, оставив своих трех ангелочков на свою матушку, старуху Ядвигу, и присмотрит за моими найденышами. А сегодня останавливаемся на кратком экскурсе по материнству. Аглая рассказывает мне, как пережить ночь с малышкой: чем кормить, как убаюкивать, что можно и нельзя. После она уходит к себе в деревню, пока не еще темнеет , и мы остаемся одни. Ну как, одни. Я, двое детишек и полный лес нечисти.
Есения вечером еще бодрствует. Но обходится это агуканьем в люльке и дерганьем за уши домового, которого я оставляю нянькой, пока собираю все необходимое для своего путешествия на остров Буян. После она снова засыпает под мое мерное укачивание и ласковые слова. Решаю на ночь чаю с травами выпить и предлагаю Ярославу, который уставший после игры с мальчишками Аглаи, чтобы чуть расслабиться после произошедшего.
— Как ты, Ярослав? Может, хочешь что-нибудь? — интересуюсь у мальчика, подталкивая к нему баранки.
Русая шевелюра вздымается вверх и темные глазки внимательно смотрят на меня. Баранки Ярослав тоже стремится взять.
— Хочу, — отвечает он, вертя в руках баранку. — А можно… с тобой?
Сначала не понимаю о чем говорит мальчик:
— Куда?
— На остров… Хочу узнать у птицы кое-что… Да и тебе помочь, — теперь все ясно. Чьи-то ушки имеют очень острый слух. — Чтобы ты о Есении позаботилась, — после сказанного Ярослав съеживается, испуганно сглатывая. — Они ведь нас не найдут?
Я встаю и подхожу к мальчику, присаживаюсь на колени, беру его ладошки в свои и прижимаю к себе, ласково поглаживая.
— Ярослав, ведь обещала я тебе, что все будет хорошо. Я заклинание на избу наложила, на вас с Есенией тоже. Поэтому чернокнижники не смогут вас найти. В ближайшее время точно, — большие глаза сурово смотрят на меня, внимательно слушая каждое мое слово. — Но и тебя взять я не могу. В моем лесу тебе будет безопаснее. Я отлучусь ненадолго, а Аглая присмотрит за вами. Ей можно доверять.
— Нет! Я с тобой хочу!
Мальчик не унимается, на своем стоит, глазами вот своими колдовскими сверкает на меня. Не боится, что я — ведьма, злится и магию свою давить начинает.
Темную такую, сильную! Похоже, что его мама из темных ведьм. Хотя, кажется, в том ковене только светлые были. Или же тут папа отличился?
— А ну, прекращай! — говорю настойчиво, сжимая детские ладони. — Не нужно на меня своей магией влиять. Это тебе не поможет. Кто же, как не ты, приглядит за Есенией в мое отсутствие? А коли узнать что хочешь…. Скажи мне, я спрошу у Гамаюн.
Мое предложение вызывает у мальчика поджатые губы и обиженно надутые щеки.
— Честно? Спросишь? — все же чувство ответственности за малышку у него сильно. — А я побуду… с Есенией. Я маме обещал.
Нежно улыбаюсь мальчику, понимая его чувство потери. Я тоже рано понимала маму и воспитывала меня чужая ведьма. Знаю, каково ему сейчас.
— Так и о чем мне спросить? — повторяю свой вопрос.
ВИЗУАЛЫ:
Глава 4
Ночь оказывается тяжелой.
Быть в амплуа мамы непривычно, но я стараюсь справляться по мере своих сил! Качаю Есению и говорю ласковые слова, когда она плачет; кормлю ее, рассказываю сказки и былины. Глаза мои слипаются ужасно! Но я не могу забыть обо всем и бросить малышку, плачущей в люльке. И так всю ночь напролет. Спасибо Ярославу, который лично поет Есении колыбельную, от которой та в одно мгновение успокаивается. Ну и чай с травами тоже делает свое дело!
Наутро в дом приходит Аглая и, видя мой измученный вид, хитро ухмыляется, но ничего не говорит. Да и я не кидаюсь жаловаться и, как ведьма, стараюсь держать себя в руках. Мне должно быть все нипочем! И то, что в материнстве я не очень хороша, совершенно неважно. Я же стараюсь! И детки вроде как довольны.
Есения сразу идет в руки к Аглае. Та отлично ладит с детьми, да и Ярослав к подруге моей тепло относится. Не страшно оставлять их. Домовой давно смиряется с гостями и тихо ворчит на самом верху печи, когда я покидаю избу.
Хоть я и уставшая, но зато полна энтузиазма и желания узнать, что же произошло с найденышами. Выбора у меня нет, иначе про ковен и чернобожников я ничего не разведаю. Взяв с собой сумку с набором трав и других магических вещей, я ступаю на тропу и иду к волшебному водопаду, откуда собираюсь отправиться на остров Буян.
По пути, конечно же, я не остаюсь без внимания.
На меня достаточно быстро нападает толпа волшебных зверей, которым так и не терпится разнести сплетни по лесу.
— Эй, ведьма! — слышу визгливый голос белки, но стараюсь не обращать внимание. — Так что в твоей избе происходит?! Откуда дитя?! Не боишься, шо как с лешим получится?!
Делаю глубокий вдох.
Эти белки! Вечно им неймется — все интересно!
Хорошо, у меня Чернокрыл есть! Ему палец в клюв не клади!
— Замолчи, р-рыжая! Тебя это не касается!
— А чей-то не касается?! Я тут живу! Чужаков боюся, как и все в этом лесу, ворона ты куцая!
Такое оскорбление в самое сердце моего фамильяра. Бедный аж крыльями на мгновение перестает взмахивать, отчего чуть в ствол березы не врезается. Хорошо, вовремя в чувство приходит!
— Сама ты, рыжая, куцая, кар-р! Еще и глупая!
Понимаю, во что все это может вылиться, и быстро вклиниваюсь в разговор волшебных животных.
— А ну-ка цыц! Ты, белка, совесть имей и свое место знай! Или что, хочешь, чтобы я лешему на тебя пожаловалась?! — белка сразу тушуется, как и ее подельники на ветках. Быстро испаряются трусишки! — А ты, пернатый, за дорогой следи! Далече нам еще?!
Следующие минут десять я еще успеваю поболтать, по своим ощущениям, с половиной леса! То дух какой лесной объявится и про деток спросит, то кикимора откуда ни возьмись! А под конец и вовсе Котеевич объявляется!
У ног как возник, давай крутиться и заливисто урчать.
— Пр-ривет, хозяйка! А у нас что, пополнение?! М-ррау!
Останавливаюсь и смотрю на черного и очень наглого кота, который гуляет каждый раз там, где ему вздумается. Из избы уходит и даже не предупреждает! Иной раз как загуляет, а я давай волноваться. А тут, смотри, объявляется как раз вовремя. Перед моим уездом.
— Ишь кого нелегкая привела! Котеевич, ты, что ли?! — фыркаю я.
Смотрю на своего волшебного кота, который несколько дней не посещал своего пристанища, то бишь моей избы, и укоризненно качаю головой.
Котеевич — прекрасное создание с глубоким черным мехом, пушистым и лоснящимся. Его яркие зеленые глаза сияют мудростью, отражая его внутреннюю силу и магическую сущность. Его уши, украшенные пушистыми кисточками, всегда прислушиваются к окружающему миру, словно чарующий амулет, который призывает защиту и удачу. Голос этого кота мягок и приятен, словно шепот ночного ветра. Мой Котеевич обладает способностью не только говорить на человеческом языке, но и еще всякими магическими чудесами.
Например, он чувствует волшебные места и умеет перемещаться по ним. Чем вам не чудо из чудес?
— Я, мр-рау! Так и что там за гости у нас в избе?
— А чей-то вспомнил про дом, хвостатый? Несколько дней где-то пропадал, а тут объявился.
Прищуриваясь, смотрю на идущего рядом Котеевича, грациозно распушившего свой хвост.
— Так ты ж в путешествие собр-ралась! Я с тобой! Помогу хозяйке! — заявил кот.
От удивления я даже останавливаюсь.
— С чего это? Ты пропадал невесть где все эти дни. А тут неожиданно объявился и решил мне помочь? — смотрю внимательно на кота и упираю руки в боки. — Котеевич, ты где был?!
Котяра возмущенно фыркает, а зачем гордо заявляет:
— Помогал тебе!
— И чем же? — ухмыляюсь саркастично в ответ.
— Так я ж на острове Буяне был! Оттуда и знаю, куда ты путь дер-р-ржишь! Гамаюн тебя ждет. А мне наказала тебя п-рредупредить об опас-сности.
В мою голову сразу начинают лезть неутешительные мысли о чернобожниках. О том, что они могут найти уже детей и меня, что мое заклинание ничем тогда не поможет. Они явятся сюда и навредят детям, моему лесу и нечисти — уничтожат все. И местная деревня не останется нетронутой.
Однако мой поток мыслей останавливает мой фамильяр.
— Не волнуйся р-раньше времени. Этот прохвост наверняка не все тебе сказал! — укоризненно говорит Чернокрыл, пролетая совсем рядом с котом. — Говор-р-ри, подлец!
— Да что говорить?! Тор-ропится надо, мрау! — недовольно бурчит кот. Они с вороном не шибко любят друг друга. — Гамаюн сказала, если не прибудешь к закату — быть беде! Вот я и пр-ришел поторопить!
Сразу бы так и сказал! Нет, загадками говорить надо! Зараза этакая!
— Так поспешим! — взволнованно говорю и начинаю шагать быстрее.
Главное, до водопада дойти, а там… Там все быстро. Один прыжок, и я сумею очутиться на острове Буяне. Только все бы по моему плану!
Визуалы:
Глава 5
Когда добираемся вместе с Чернокрылом и Котеевичем до водопада, то на пару минут останавливаемся и переводим дыхание. Ну, очень мы спешили! Заодно и на красоту этого места полюбоваться вдоволь успеваем.
Стою у подножия водопада, слушая шум каскадов, окутанных радужной пеной. Вода здесь живая, наполненная магии и тайн.
Прекрасное место. Тут такая атмосфера… лёгкая, но при этом гнетущая. Это светлая сила леса, духов и его божеств, которая питает водопад. Но ее так много, что магия начинает давить на головушку.
— Кр-р-расота, однако! — выговаривает фамильяр, присаживаясь мне аккурат на плечо. Тяжелый же! — Маги-ия!
— Еще какая, мр-р-рау, — поддакивает ему пушистый.
После этих слов из воды взмывается фигура удивительной красоты. Это местный дух — женщина, сотканная из водных капель. Ее волосы спадают россыпью аквамаринов, а глаза сверкают как самые драгоценные изумруды. Свободная струящаяся одежда с красными узорами спадает вниз и сливается с бурлящей водой водопада.
Нет, она не держит в руках какой-нибудь золотой кубок, из которого вырывается струя чистой воды, создавая мелодию, совсем нет. За ней, переворачиваясь в воздухе, летит… бочка. Большая такая! Я бы даже сказала, гигантская! Деревянная!
Я смотрю на этот восхитительный женский силуэт, испытывая удивление и восторг, а потом перевожу внимание на бочку, и моё настроение сразу становится не столь радужным. Опять сейчас мне плохо будет. Ой-ей, ненавижу эту бочку!
Дух водопада коварно улыбается мне и шепчет своим голосом, что тоже кажется совсем не музыкой на сердце:
— Здравствуй, ве-е-едьма! Я-яви-илася! Далече ли-и путь держишь?!
Протяжный и писклявый голос звучит так, как будто какая-то мышь пытается петь, но не очень успешно. Он такой высокий и тонкий, что можно подумать, что это не голос волшебного духа, а какой-то старой Яги.
Еще и высокий глас достигает до предельной точки, после чего начинает крошиться на звуки, которые никак не походят на голос столь внешне прекрасного создания. Я скажу, что это смешное и одновременно жуткое звучание заставляет свернуться уши в трубочки. Вон ворон с котом тоже уши прикрыли, чем заставляют духа недовольно хмыкнуть:
— Чего яви-и-ились, спрашиваю?!
— Так на остров Буян надобно, сестрица, — с улыбкой говорю духу, периодически шикая на давящихся от смеха фамильяра и Котеевича. — Срочно!
Дух смеряет меня прищуренным взглядом и складывает руки на пояснице, а затем молвит:
— А мне взамен что будет? Чем пла-а- ати-ишь, ведьма?
Вот же всем да что-то надобно! Ох уж, этот круговорот энергии и сил. Одна я работаю за милую душу и ничего не прошу у местных. Да и что они дать-то могут? Вот была бы я черной ведьмой — другой разговор! А так, простая травница…
— Детьми! — каркает над ухом пернатый
Шутит он так, за что сразу по клюву получает.
— Ну, усик пожер-р-ртвую! Так и бытьс-с! — мурлычет Котеевич уже по делу.
— Ладно, крылышко… — фамильяр скидывает с себя крыло, которое стремительно улетает прямо в бочку бездонную.
Туда же летит заявленный ус кота, и все смотрят на оставшуюся меня.
А я что?! Я — ведьма!
— Разве у хранительниц леса нет маленьких поблажек? — немного наглею я, уверенно смотря на духа. — Все же я вас тут всех защищаю, уважаемая Водица.
Женщина снова фыркает, гордо вздернув свой прозрачный нос:
— Ступай-йте! Не задержи-ивайте-е меня!
Ишь какая обидчивая!
В любом случае мы, правда, спешим. Поэтому я стремительно захожу в воду, поднимая подол юбки, и подхожу к бочке, которая утопает в водной глади прям почти по самый верх. Хотя вода мне кажется по треть ног. Образуется бездонная дыра, которая начинает притягивать к себе.
— Прошу, пускай не как в прошлый раз, — с этими словами я делаю глубокий вдох и прыгаю в бочку.
Мне так плохо, что я уже не знаю, как дотерпеть это ужасное перемещение. Голова кружится, живот переворачивается, а воздух становится все тяжелее и тяжелее. Я пытаюсь держаться максимально неподвижно, но мнимые волны толкают меня вперед и назад в этой чертовой бочке, заставляя подходить к горлу все, что у меня есть внутри. Но я держусь! Как в прошлый раз не хочется… Что сказать, у меня непереносимость порталов! Особенно тех, что по воде.
Грудь ненадолго сжимается от тошноты, словно не могу дышать, не могу думать. Вокруг тьма-тьмущая, дна бочки я не вижу и не чувствую, как и верха, но зато стены тут как тут. А сверху слышу знакомое урчание и карканье. Эти двое все же идут за мной и тоже прыгают в бочку.
Я набираю в легкие больше воздуха, вздыхая глубоко, и закрываю глаза. Еще немного, и мы достигнем конца этого портала.
Мой личный ад наконец-то заканчивается, и я резко ощущаю землю ногами, руками и своей пятой точкой.
— Ай! — не могу сдержать возгласа, открывая глаза и видя упавшую себя на поляне перед густым лесом.
Сзади же располагается река, у берега которой черный обруч бочки, из которого, словно из катапульты, вылетает Чернокрыл, а следом Котеевич.
Те тоже падают рядом на траву и недовольно хныкают.
— Ну, как всегда! — ворчит ворон, чистя клюв, которым он утыкается в землю только что.
— Мдам-р-р, непр-р-риятно! Ну, что ж, недалече зато осталось! — фыркает кот.
— Ага, недалече… — я тоже ворчу, каюсь!
Не люблю я эту чертову бочку!
Я встаю на ноги, потирая свой несчастный филей и смотрю на лес, куда ведет широкая дорожка рядом.
Красивый лес какой! Сосновый! Так пахнет м-м-м! Не так вкусно, как мой собственный Волшебный лес, конечно, но тоже неплохо.
— Ну что, чепуха, пойдемте?
— Кто-о?! — фамильяр хочет возмутиться, однако я ему не даю это сделать.
Машу рукой и иду вперед в гущу сказочного леса, где меня ждёт глашатай богов.
Я как-то уже бывала на острове Буяне, поэтому знаю, правда, он никогда не дается легко. Магии тут тьма-тьмущая! И доброй, и злой… Вся она давит и пытается захватить тебя, поработить, чтобы заблудший путник не дошел до чудесного сада и не услышал тайн, что может раскрыть райская птица Гамаюн.
В конце концов, дорожка приводит нашу троицу к саду и волшебному озеру сказочной красоты, на краю которого растет могучий дуб, увенчанный волшебными алыми плодами, на ветвях которого я вижу ее — Гамаюн.
Ее крылья сверкают и переливаются в лучах солнца, красивое лицо румяно и обрамлено светлыми локонами.
— Пришла, краса-девица, — молвит мелодичный голос, раздаваясь, словно со всех сторон. — Спасибо, что проводил молодую ведьму, друг мой, — это уже слова благодарности в сторону кота.
Тот сразу как заурчит! Гордый какой, вы посмотрите на него!
— Доброго тебе дня, Гамаюнушка, — улыбаюсь волшебному существу, чуть склоняя голову в приветствие. — Поведай мне судьбу мою? Нужен твой совет, твой зоркий глаз. Детишек я нашла да непростых. Но кто они, не ведаю. Судьба у них нелёгкая… Еще и чувствую, охота на них ведется. Что мне делать?
Глашатай спускается на ветку ниже при помощи хвоста, ибо Гамаюн бескрылая и безногая. Взмах человеческой головой, и красивые большие карие глаза внимательно смотрят на меня, окидывая своим магическим взором.
— Ведаю, что ты узнать хочешь, что волнует тебя. За этим друга твоего и послала. Ждала тебя я, — говорит она, не сводя с меня взгляда. — Дети необычные, магия в них сильная, особенно в маленькой девочке, что пригрела ты на своей груди. Она не человек, а нечто большее, и судьба твоя с ней быть. Тебе предназначена она волею богов.
— Что? — не понимаю я. — Предназначена?
— Пророчество тебе скажу я, ведьма моя молодая, — мне становится несколько не по себе. — В чужих землях раздор, идет он в дом твой. На пороге ты своей судьбы должна пройти все, не свернуть с дороги. Тяжко будет, непросто. Охота ведется на то, что у тебя в руках. Жизнь держи всего сказочного мира, не упусти, — совершенно не понимаю, что говорит райская птица, лишь дрожь по коже. — А пустишь, жди кончины быстрой от рук сильнейшего. Своей души и судьбы…
___________________________________________________________________________
Гамаюн – в ведических легендах вещая птица Яви, но при этом в отличие от Сирин она является светлым воплощением бога Велеса, а встреча с ней обещает великое счастье. Нередко её также называют говоруном, что обусловлено её словоохотливостью, которая может стать причиной некоторых положительных для человека событий.
ВИЗУАЛ:
Глава 6
После слов Гамаюн я пару минут молчу, обдумывая ее слова. Пророчество? Этого мне еще не хватало! Еще и смерть мне предрекает, если упущу… А что упущу? Что у меня в руках? Она про детей? Не понимаю я! Да еще и от рук какого-то сильнейшего. Эх, не видать мне ответов, в итоге новые вопросы!