- -
- 100%
- +
Да что тебе надо‑то? Ну не сейчас.
Поднимаю на него глаза, наконец проглатываю эту дрянь, что до сих пор валяю во рту. В глотке остаётся противное скольжение.
– Что тебе?
– Ты просила доказательства. У меня кое‑что есть. Посмотришь? – он кладёт на стол стопку распечаток; бумага пахнет тонером.
– Сейчас? Я ем…
– Ой, не смеши меня, это не еда… – он кривит губы, а взгляд скользит по моей миске с презрением.
– Ну чем богаты… Показывай.
– Я знаю одного парня, по компьютерам, ну, типа хакера. – Он проводит рукой по волосам, сбивая прядь на лоб. – Не закатывай глаза. Если у тебя нет техники, это не значит, что её нет ни у кого. Ну так вот. Он взломал базы ФУКТА. Ранее уже проводились эксперименты на Кольском полуострове. Думаю, как раз там, где я предлагаю. Давно. Двадцать восемь лет назад. Тогда ещё не было так критично…
– Я помню, как было… – прерываю его, проводя пальцем по краю миски. Край острый, царапает кожу.
– Да, тогда только начинались исследования природы замерзания. И вот тогда-то как раз выяснилось: мантия Земли остывает и теряет скорость. И через скважину пытались пропустить тепло. Что‑то вроде кучи тепловиков собрали, но фениксы не упоминаются, их тогда мало еще рождалось, может по этому, а может побоялись нестабильности…
– Ну, судя по погоде, у них ничего не вышло.
– Конечно, не вышло. Там импульс нужен градусов… Ну, не меньше чем 1500°C, а то и все 2000°C. Какой тепловик столько выдаст? А ствол шахты всего 20 см. Там нужно не много по чуть‑чуть. А один мощный вброс.
Я сделал расчёты, и Каперс их проверил. Они идеальные.
– Каперс?
– Ну да, это тот парень, хакер. Каперс – он себя так называет.
Я хмыкаю, постукиваю ложкой по столу. Глухой, монотонный ритм отдается гулом в висках.
– Что тут у вас? – придвинулся к нам Игорь. Его тень накрывает бумаги. Он наклоняется, прищуривается, потом присвистывает. – Я знаю, где это… Это ооооочень далеко. Туда так просто не добраться… Ни грузовик, ни снегоход не дойдёт, топлива не хватит. Придётся пешком большую часть… А это север… Сами понимаете. Суперэкстремальные условия. Когда выходим?
Его голос звучит ровно, но в глазах уже плещется азарт, зрачки расширяются, а на щеках проступает румянец.
– Так, никто никуда не идёт! – рявкнула я, ударяя ладонью по столу. Звук резкий, как выстрел.
– Это пока что теория, причём очень перспективная, – возразил Климов, сжимая кулаки. На пальцах белеют суставы.
– Ему нужен феникс, взрослый, – рассказываю я команде, проводя рукой по шву на рукаве. Нитки колются, царапают кожу.
Ваня хохотнул, откинувшись на стуле, и скрестил руки на груди. Маруся смотрит свысока, приподняв бровь, её пальцы медленно вертят ложку, будто взвешивают каждое слово. А я задумываюсь об Артёме.
– К сожалению, да. И это, я так понимаю, более сложная часть плана, чем путь на север через снега, – понурил нос наш учёный. Плечи опустились, голова склонилась, будто под тяжестью невидимого груза.
Я пнула его локтем.
– Не вешай нос раньше времени. Если найдём феникса, найдём способ добраться туда… Что дальше? У нас как бы начальство вроде имеется…Нет? Ты про эти свои исследования нам рассказываешь с какой целью? Идти в обход управления? Где взять снаряжение и технику? Ты хоть задумывался? Думаешь нам позволят? Не остановят по пути? Думаешь, не охраняют эту твою… – я заглядываю в записи, провожу пальцем по строке, – Кольскую сверхглубокую яму? Кстати, насколько она глубокая?
– Не яма, а скважина. И глубиной она более двенадцати километров.
– Хрена се! И что, она так и стоит , такой узкой дыркой на глубину двенадцать км? – спрашивает Иван, вскидывая брови. Его голос звучит громко, резко, будто он пытается пробить стену недоверия.
Климов вздыхает и устало проводит рукой по лицу.
– Нет, конечно. Скважина заполнена грунтом. Но ствол сохраняет её целостность. Как ни крути, это отверстие в земной коре, и оно проводит тепло. В нашем случае нужно практически расплавить содержимое скважины и дойти до мантии. Это самая глубокая точка, когда‑либо достигнутая человеком. Все мои расчёты показывают одно: мантию надо… Толкнуть. И сила феникса должна справиться. А что касается управления… Конечно я докладывал, распинался перед ними…и ничего. Понимаешь НИЧЕГО. Всем все равно, загнемся мы или нет. Главное они там все в масле катаются. Греются от «живых свечей». Что б им пусто стало… Вер, ты меня всё время спрашиваешь, зачем мир создал фениксов. Так, может быть, для этого? Для того, чтобы один из них спас нас всех? И мы должны… Нет!!! Мы обязаны попробовать!
Его глаза горят, в них отражается свет лампы, превращая зрачки в два маленьких пламени.
– Хорошо, предположим, мы это всё проворачиваем. И какие последствия? Что будет с планетой?
– Постепенно вернётся к состоянию до появления PHNX. Как скоро, спросишь? Не скоро. За несколько лет… Скорее, за десятилетия.
– То есть мы вряд ли увидим траву? – спрашивает Маруся, проводя ладонью по столу, точно сметает крошки сомнений.
– Ну ты‑то, может, и увидишь. А вот тот бедолага, который отдаст всё своё тепло, вряд ли, – бурчит Ваня, скрещивая руки на груди. Его плечи напряжены, мышцы играют под тканью рубашки, он явно не в восторге от этой идеи.
От слов друга меня передёргивает. Я уже собираюсь рассказать про Артёма, но резко захлопываю рот. Зубы щёлкают, прикусывая язык до боли.
Нееет… я только начала понимать свою тягу к этому безумцу, не готова его убить… тем более … вот так.
– Не обязательно. Он не должен умирать. Если его стабилизировать и помочь направить энергию вниз, а не в стороны, думаю, есть все шансы на выживание. Вот для этого и нужны такие, как Вера и Игорь… Направить.
– Ох, Климов. Звучит как сказка. Очередная твоя безумная теория… – я провожу рукой по волосам, чувствую, как кончики пальцев дрожат.
– У меня море расчётов! – перебивает Климов, хлопая ладонью по бумагам. – Ты просила доказательства – вот они. Вот, вот и вот, и вот!
– Виктор, не кипятись, – вмешивается Иван, поднимая ладони в примиряющем жесте. Его голос мягкий, но твёрдый, пальцы слегка подрагивают. – Мы видим работу, но мы не ты. Нам сложно это всё понять. Не горячись. Мы не отвергаем, мы подвергаем сомнению. А это другое. Есть много «но». Поэтому не нервничай так. А лучше объясни еще раз и проще.
Ваня говорит медленно, взвешивая каждое слово. Взгляд спокойный, но в уголках глаз появляются напряжённые морщинки. Иван никогда не повышает голос, но его слушают: в нём есть та внутренняя твёрдость, которую нельзя игнорировать.
– Да, – согласно кивает Маруся, опуская подбородок чуть вниз и наклоняя голову, взвешивая сказанное. – Мне вот непонятно многое. Например, есть вот эта скважина. Её пробурили, засыпали и теперь это же не скважина. Как туда пройдёт что‑то? С таким же успехом можно найти точку на земле, где эта ваша земная кора тоньше всего, и попробовать там прожарить. Я не права?
Её пальцы ритмично постукивают по краю стола (тук‑тук‑тук), отсчитывая аргументы. В движениях скрыта сдержанная энергия, а в глазах блестит острый интерес.
– Не совсем, – вздыхает Климов, проводя рукой по волосам. Прядь падает на лоб, он резко откидывает её назад. – Во‑первых, земная кора наиболее тонкая под водой, на глубине десять километров в Марианской впадине. Но туда и раньше‑то не добраться было, а сейчас и подавно.
Он делает паузу, сжимает и разжимает кулаки, будто прогоняет напряжение.
– А насчёт заполненности скважины… Представьте провод. Он внутри не полый, у него есть жила, есть изоляция. Тут подобный случай. Как ни крути, это не монолитный камень земной коры – это канал.
Теперь его голос звучит тише, но твёрже. Он наклоняется вперёд, опираясь на локти, и настойчиво, почти требовательно смотрит каждому в глаза.
– Но пока нет феникса, нет и шанса… – осадил Климов сам себя. Его плечи опустились, пальцы разжались, и листы с расчётами тихо скользнули на стол. В тусклом свете ламп лицо ученого казалось измождённым: тени легли под глазами, подчёркивая бессонницу и напряжение.
– Эх… Вот бы призрак оказался настоящим… – протянул Игорь. Он откинулся на стуле, но спина осталась прямой , приятель даже в расслабленной позе держал себя готовым ко всему. На его виске блеснула капля пота, хотя в столовой было холодно.
– Призрак? – вскинулся учёный. Глаза снова загорелись, он подался вперёд, опершись ладонями о край стола. – Расскажи подробнее!
– Призрак это всего лишь легенда, не существует никаких призраков. Всё, вопрос закрыт, – отрезала я, не давая Игорю продолжить. Мой голос прозвучал резче, чем хотелось.
– Вер Митривна, но ведь вы тоже видели все эти признаки… – шёпотом начал Игорь. Он понизил голос так, что приходилось вслушиваться. Губы почти не двигались, слова просачивались сквозь них неохотно. – Призрак – это феникс, мы его всем управлением лет десять ловим. Нам пару раз даже удавалось выйти на след. Он безжалостно крошит наших. Остаются только аккуратные кучки праха… Это прям жесть как стрёмно. Сам видел…
Он запнулся, и судорожно провёл ладонью по своим густым кудрявым волосам.
– Ребята говорят, что ему лет пятьдесят и что он чуть ли не первый феникс, и силища в нём огроменная. И ещё говорят, что он руководит подпольем и прикрывает своих, у него под опекой сотни, если не тысячи молодых фениксов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.