Санни Гринвальд и Часовой лорд

– Ты не отсюда, Сансани. Ты не одна из нас! Как смеешь называть тех, с кем я росла, «нашими»?

Получив приказ закрыть дверь, Санни подчинилась. Об нее снова вытерли ноги и хуже всего то, что это сделал человек, который трижды спасал ей жизнь.

Всю дорогу до лестницы ее провожал одинокий светлячок, лопнувший в тот момент, когда она переступила порог кладовой. Оттуда Санни добралась до общего зала, освещая дорогу кусочком лазурита.

Уже на подходе к арсеналу ее встретил лохматый мальчишка с кривыми зубами. Тун держал короткий багор. Рядом с ним топтались Кром и спайщик Ярус. Заметив рядом тощего мальчишку с посохом, Санни притворилась, что не видит его. Сын библиотекаря, впрочем, тоже старался на нее не смотреть.

– Ух, ну и утречко! – выдохнул Тун, убирая слипшиеся волосы со лба. – Перебили полсотни этих тварей. Теперь хоть будет, что пожрать.

– Хорошо, что никто не пострадал, – согласился Ярус, почесав прыщавую шею. – Тронтер сказал, что в этот раз почти все глоты были воинами. Вы только представьте!

Санни энергично закивала, навалившись всем весом на копье. Разумеется, императрица никогда не покидает дворец без гвардии. Она не стала им говорить про матку, ведь тогда пришлось бы объяснить причину ее раздвоения.

Мальчишки еще немного похвастались числом убитых инсектоидов. Тун вышел победителем, но утренняя схватка не принесла ему радости. Санни понимала, почему.

– Меня так и не сделали главным помощником Ролаха. Я думал, после всего, Танис позволит мне работать с движками.

– Не ной. Ты пока мало умеешь, – сказал Ярус, положив арбелет на плечо. – Я в пятнадцать даже реторту боялся трогать, а ты уже решил автоматонов заряжать.

– Кто тут ноет? За языком следи!

Тун подступил к мальчишке с прыщавой шеей. Когда нужно было работать кулаками, а не инструментом, разница в семь лет его не пугала.

– Ты стал первым, потому что старше всех, Ярус.

Тот беспечно пожал плечами. Да, его сделали первым помощником главного спайщика, но только потому что Кром был ранен, Джунос только начинал заниматься спайкой, Танис стал мастером, а Тун так и остался неумехой. Ролах потому и выбрал бывшего пленника. Ярусу недавно стукнуло двадцать пять и общаться с ним на равных кардианину было легче.

– Иногда к нам захаживает Тронтер, – добавил первый помощник, посмотрев на нее. – Он все возится со своим пауком. Проводит эксперименты с каким-то новым видом энергии.

– Он не полетит с нами?

– Не знаю.

Ярус и Тун посмотрели на Крома. Единственной причиной, по которой библиотекарь не хотел им помогать, был побитый доходяга сын.

– Чего? – смутился Кром, опираясь на посох. – Это вообще тупая идея. Полетите в Новый Санктар с парой ружей? Отец сказал, там целая армия имперских автоматонов из нерушимого сплава.

– Тебя забыли спросить.

Бывшего приятеля одернул Тун, но именно Санни поглядела с ухмылкой на чахлого мальчишку. Его голова и руки были обмотаны бинтами. На щеках темнели синяки. Правая нога плохо двигалась. Ей не следовало злорадствовать, но работа Греты вызывала сладкое умиление.

В этот миг мимо прошли несколько охотников, держа багры для сбора глотов. Ярус последовал за ними, передав арбалет Крому. Теперь нужно было собрать все тушки налетчиков и отнести съедобные части на кухню.

– Ты еще не говорила с Танисом?

– Нет, но ты не переживай.

– Не переживаю, ты главное давай, пошустрее. Вылет уже завтра.

Она и так это знала. Дирижабли собирались покинуть Кандалах в середине дня, чтобы попасть в доки Нового Санктара ранним утром. Приключение обещало быть незабываемым, и лохматый мальчишка не хотел оставаться в стороне.

– Почему Грете можно, а мне нельзя?

– Пустяшница тоже летит, – напомнил сын библиотекаря.

– Кром! Ты же обещал!

Обидное слово, придуманное Туном, распространялось быстрее опалы. Становилось тошно от того, что ее время от времени так называли совершенно незнакомые люди.

– Это Тун тебе что-то наобещал. Твой рыцарь... – Кром высунул язык, запихнув указательный палец в рот, притворившись, что его тошнит.

– Танис мне тоже сперва многое обещал, – поддержал Тун. – Грете, значит, можно, а я буду котел топить!

– Тун, ей девятнадцать лет. Она не ребенок.

– А я? Я что? А ты? Тебе-то шестнадцать! Ты на год старше меня, к тому же девчонка, но тебя он берет!

Санни поставила посох к стене, положив руки на крепкие плечи мальчишки, в третий раз мягким голосом, как учила Лина, пообещав, что не бросит члена Лиги рассвета в беде.

Кром навострил было уши, попросив рассказать больше о загадочной лиге, но Тун его успокоил, объяснив, что хлюпиков в нее не принимают. На том и разошлись.

Уже когда они вдвоем вышли из арсенала, Тун внезапно нагнулся к ее уху и прошептал, что видит зловещие сны в которых к нему приходит Миона. Санни с тревогой посмотрела на оболтуса.

– Она всегда была такой глупышкой, – произнес Тун, рассеянно заулыбавшись. – Все время хихикала, носила платья, но я за это ее и выбрал. Сам был слишком серьезным. Может, мне пора повзрослеть?

– По-моему, ты уже вырос.

– Чего?

– Ну, в ту ночь, когда погибла Миона. По-моему, ты изменился.

Мальчишка злостно плюнул на стену,

– Еще бы! Танис убил моего отца. Багир убил Миону. Взрослые делают этот так легко... А я? Я не могу нормально спать после всего этого.

– Значит, у тебя есть совесть.

Она погладила его по плечу, пообещав заварить ему травяной сбор с пустырником и мятой на неделю вперед.

– Жаль еще твоего ребенка. Ты по нему не скучаешь?

Тун нервно тряхнул головой.

– Ну брось. Он же даже не родился. Тут иной раз смерть живых людей не замечают, а уж нерожденного тем более.

К тому времени, когда они вышли в общий зал, там уже стояла группа собирателей с баграми и сам Танис. Мастер раздавал указания. Оставшись в стороне, она дождалась, пока они закончат, и подошла к мужчине.

– Ты не ранен? Сварить тебе что-нибудь? – она говорила как можно мягче, пристально глядя ему в глаза.

Танис снова был небритый. Даже рубаху впопыхах с утра надел задом наперед. Она подошла к нему вплотную, положив руки на крепкую грудь, и раздвинула края куртки. Под ней спокойно билось сердце.

– Санни, не сейчас. У меня много работы.

– Мы почти два дня не разговаривали. Что случилось? Раньше у тебя было на меня время.

– Я тогда был простым работягой. Сейчас все по-другому.

Он позволил себя обнять, погладил ее по голове, после чего ушел. О просьбе мальчишки Санни вспомнила только, когда силуэт мастера исчез под аркой.

Обреченно вздохнув, она поплелась в лабораторию. До полудня завтрашнего дня от нее требовалось сварить десять травяных сборов и новую сыворотку. Не только Танис и Тун изменились, но и она. Прежняя Сансани сейчас пошла бы собирать глотов, а потом помогать женщинам на кухне готовить рагу. Время прошлось каждому.

До обеда время тянулось совсем медленно. Санни использовала весь запас сухих трав и часть свежих, чтобы сделать десять настоек. Оттягивала время, как могла, а когда все же настал черед варить сыворотку, спустилась на обед. В руках у нее был журнал Лины. С ним она ела, ходила и даже спала.

После обеда Санни наконец вернулась к столу и стала готовить химический отвар. Насколько эффективным получился настой, она не знала. Грибок, который вызвала опала, должен был сперва попасть в легкие. В первые десятилетия болезнь не умели лечить. Людей на какое-то время спасал иммунитет, но потом ученый Оттон Лейц из Висднега нашел способ изгнать грибок. Однажды к нему в лабораторию привели почтальона, страдавшего от терморегулярного дисбаланса, а проще говоря от беспричинного повышения температуры. Каждый раз, когда он заболевал, опала отступала. Тогда доктор Оттон догадался, что максимально сильный жар способен вывести грибок из легких. Так появилась первая сыворотка, которую за две сотни лет научились готовить все чашницы.

Проверить первую партию можно было только доведя кого-то до обморочного состояния. Кром для этих целей должен был подойти лучше всех.

Санни посмеивалась себе под нос, пока поднималась в мастерскую. Поить сына библиотекаря, она, разумеется, не стала бы, а вот поговорить с его отцом хотела.

Тронтер и впрямь работал в мастерской. Когда Санни вошла туда, мужчина копался щупом в чреве паука. Остальные спайщики в это время помогали Ролаху с ретортой в воздушном доке.

– Ты не боишься сидеть тут один?

Мужчина с вытянутым лицом вздрогнул, посмотрев на нее. Он стоял у стола, заваленного деталями. Рядом была деревянная бутыль с чармой и тарелка с закуской в виде кожуры глотов.

– Из-за Архивариуса? Так он еще месяц никого не тронет.

– Из-за глотов.

Тронтер только усмехнулся, взяв из тарелки пару коричневых лоскутков.

– Танис хочет, чтобы ты полетел с нами.

– Знаю, но мое место здесь.

– Рядом с сыном? Ему, вроде, получше.

Библиотекарь не ответил, продолжая копаться в корпусе, к которому раньше крепились ножки паука.

– Ты узнал что-то новое и не хочешь рассказать.

Тронтер удивленно вскинул брови.

– Эхм... Как ты поняла?

– Я чашница.

На это мужчина вполне резонно ответил, что вчера за столом Гувир и Себастьян сильно повздорили, чего ни одна чашница не допустила бы.

– Я пыталась говорить с Себастьяном, но он такой зануда. Называется меня «деточкой» и учит жизни, – пробурчала она, нервно почесав нос. – Даже дети знают, что старые люди противники прогресса. Их не переубедить.

– Стало быть, они за гармонию, как и чашницы.

Тронтер на нее не смотрел, щелкая шестеренками в квадратном коробе. Санни поглядела на инструмент в его руках. Загнутый щуп с кристаллом лазурита на конце вспыхивал от прикосновения к цилиндру.

– Так что ты нашел? Этот паук был создан здесь, на Кандалахе?

– Нет. Он как-то попал сюда. Я не знаю, кто его сделал, но детали взяли у автоматонов и, судя по слабой коррозии, они не лежали в тумане.

– И кто же мог спаять такое чудо на ножках?

Этого библиотекарь не знал. В одном он был уверен точно, человек, сумевший запустить подобный механизм, ушел далеко вперед от паровых технологий.

– Взять хотя бы источник энергии паука. У него нет начала. Он лишь частично зависит от лазурита, но механизм, зарядивший его, мне неизвестен.

– Как это? У всего есть начало, – наморщив лоб, произнесла Санни, стараясь делать вид, что участвует в беседе.

– Объяснить его устройство может только создатель. Это, как молния. У нее есть начало, но нам оно неизвестно. С движком паука так же. – Тронтер указал железной палочкой на двойной цилиндр с круглыми втулками, под которыми прятались куски лазурита. – Полагаю, все начинается здесь. Нечто похожее было в движке эруптора. Он тоже был заводным и производил энергию за счет движения, используя магниты и силу вращения колеса. Эвалевая искра запускает часовой механизм и он работает без подзарядки сотни часов.

– Ого! Без пара?

– Паровые технологии давно себя изжили. Если бы не развалилась Балерония, мы бы пришли к эвалефикации в ближайшие десятилетия. Только это не самое интересное.

Тронтер объяснил, что у паука был глаз со множеством линз с помощью которых механизм передавал свет на некое запоминающее устройство в кожухе.

– Как раз это устройство я не нашел. После того как паука разрубила старая Альберта, оно исчезло.

– Я не понимаю, зачем передавать свет? – призналась Санни, чувствуя что паук становится очередной скучной темой, которые так любили взрослые.

– Свет нужен только для фиксации изображения и передачи его на устройство внутри, которое потом можно вынуть и посмотреть, что видел паук.

Санни беспомощно развела руки в стороны, пробормотав только, что автоматоны не умеют видеть, как люди.

– А кто сказал, что это автоматон? Пока все указывает на то, что он мощнее андроида. Не хочу забивать тебе голову, но паучок наш похож на разведчика.

– Вот те раз. И кому паук потом отнесет устройство?

Тронтер наконец поднял голову, удостоив ее пристальным взглядом, от которого у Санни поползли мурашки по телу.

– Я полагаю, какому-то гениальному ученому.

– О-хо-хо... – только и выдала Санни, обхватив себя руками. – А зачем ему играть в шпиона?

– Вы, детишки, очень любопытные. Вчера вот Ярус вертелся рядом с пауком, пока меня не было. Неужели у вас так мало дел?

Санни извинилась, решив не отвлекать исследователя. В мастерскую она поднялась только, чтобы просить его полететь с ними. Тронтер, конечно же, был не в восторге от такой просьбы.

– Без вас мы попадем в беду. Я чувствую это, – снова произнесла Санни. – Вы знаете больше всех о Новом Санктаре. Говорят, город большущий. В одном только имперском квартале можно бродить днями и каждый раз находить что-то новенькое.

– Все, что я знаю, Санни, пришло из книг. В столице я ни разу не был. Вам проще взять путеводитель из библиотеки.

На этом он отвернулся, забравшись лицом в корпус паука, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

В лабораторию Санни вернулась измотанной и ненадолго уснула. Так было всегда после умной болтовни. Канун ужина она встретила на балконе в гордом одиночестве, стоя у перил. До наступления темноты был час. Огни Нового Санктара еще не загорелись. Напрягая взгляд, она смотрела на зубчатую стену Кейлинских гор по ту сторону равнины. В местах, где кряжи опускались в туман, пелена фиама была черной, словно измазанной в грязи. Некоторые вершины, напротив, держали снежный покров, сливаясь с мглистой пеленой.

На закате погибший мир всегда выглядел красивым. Санни помнила, как летела с Танисом на Аргалон, видела чудеса Мистоса и руины прекрасного города. Мир все еще был большим и будь у нее дирижабль, она, ни минуты не колеблясь, попыталась бы его исследовать.

Порой в ее детской голове появлялись недетские мысли. Зачем она родилась в этом мире? Справедливо ли, что дети прошлого могли гулять в лесу или по полю, а она вынуждена сидеть на скалах? Зачем вообще жить в таком месте и не заслуживает ли она большего?

В дверь постучали. Санни опрометью бросилась туда. Замка у них не было уже неделю и стучать в этот вечер могла только Лоретта.

– Не отвлекаю, Санни?

– Нет, я все закончила. Входи пожалуйста.

Ее взгляд был прикован к свертку в руках гостьи. Лоретта вышагивала осторожно, стараясь не беспокоить ребенка в животе. Санни приняла из рук кухарки платье и убежала за ширму. Оттуда она вышла в строгом сером наряде чуть ниже колен, с острыми кожаными наплечниками вместо буфов. Высокий воротник слегка натирал подбородок. Ей не хотелось огорчать добрую женщину, и все же это было немного не то, на что она рассчитывала.

– Спасибо, Лоретта. Ого! Ты и о цвете позаботилась.

На груди и запястьях в ткань розовыми нитями были вплетены геометрические орнаменты. Узор похожего цвета тянулся по талии над кожаным ремешком. Платье напоминало робу и застегивалось на пуговицы вдоль тела.

– Я знаю, вышло слишком строго, – молвила Лоретта, с умилением разглядывая ее. – От розового цвета пришлось отказаться. Для чашницы роба практичнее. Да, и пришлось распустить швы на талии, как раз на вырост.

– На вырост? – растерянно переспросила она, поглаживая складки по бокам.

– Разумеется. А ты думала, что всегда будешь такой худышкой?

– Ну... хотелось бы...

– Грета в шестнадцать тоже была словно прутик, а к девятнадцати раздобрела, как пена в котелке.

Женщина надула щеки, очень точно изобразив главную внешнюю черту садовницы, котору на второе место ставили только мужчины.

Зеркала в покоях не было, так что Санни оставалось только убедиться, что нигде не выпирают лишние складки. Лоретта тем временем причесала ее и заплела вымытые волосы в корзинку, после чего нанесла на лицо тональную пудру, чтобы скрыть прыщики.

– Ты сегодня как императрица, – шепнула она, положив руки ей на плечи. – Танису понравится.

– Я это делаю не для него. Иногда хочется быть красивой.

Она, конечно же, солгала, но на приятном лице кухарки расцвела игривая улыбочка.

– Разумеется.

В общий зал они спустились как раз, когда большинство обитателей Кандалаха уселись за стол. Дюжина взоров немедленно была обращена на нее, а Санни впервые не смутилась, грациозно направившись к своему месту по правую руку от мастера. Приятно, что некоторые мужчины смотрели на нее, открыв рты. В ловле мух особенно отличились Ярус и Тун.

Танис разговаривал с Ролахом и заметил ее только на подходе.

– А что если замуровать сливные штольни в канализации? – молвил кардианин. – Я бы подождал еще пять дней. Виспы пробираются к нам оттуда. Можно сперва заняться ими.

– Нет! Внизу лабиринт, туман и твари с щупальцами.

– В масках и на трех дирижаблях это не так сложно. Дело пяти дней.

– Мы решили лететь в столицу завтра! – резко оборвал Танис. – Сейчас хорошая погода, а ты заладил про эти пять дней. Что они нам дадут?

Он едва успел закончить, невольно повернув голову в ее сторону. Санни затаила дыхание. Ей захотелось подойти ближе и обнять его. Мужчина улыбнулся, коротко кивнув и... сразу отвернулся.

Она так и села с глупой улыбкой, постепенно смешавшейся с оскалом. Вовремя опомнившись, Санни напустила на себя безразличный вид, на всякий случай убедившись, что сотрапезники за ней не наблюдают. Из присутствующих на нее смотрела только Лоретта. Женщина собиралась уйти на кухню, но задержалась, очевидно, чтобы оценить реакцию мастера. Санни поняла, что та смотрит на нее приподняв брови, словно осуждая за что-то. Стало еще тоскливее и вместе с тем она почувствовала злость. Так бывало на родине, когда она кому-то помогала, а в ответ не получала благодарности.

Потом пришел Тронтер и завел разговор с мужчинами во главе стола.

Танис на нее больше не смотрел. Автоматоны принесли котел с рагу. Люди стали наполнять тарелки и разговаривать, а она все молчала, чувствуя себя полной дурой. Слева громко говорил Ролах, справа Марта и Лоретта, но еще громче в памяти звучали слова злющей пленницы с короткими волосами: «Нет за столом никакого равенства. Мужчины посадили тебя рядом для вида».

***

Массивный зал из белого камня утопал в густых тенях. Близился час заката. Стрельчатые витражи пропускали кроваво-красные лучи сквозь голубые стекла, вытягивая на треугольных плитах узкие дорожки.

Зловещее место казалось Танису знакомым, словно он был здесь раньше. Целясь по сторонам из арбалета, он выпускал лазуритовые снаряды в марионеток. Враги медленно брали его в кольцо, напирая без сопротивления, словно хотели раздавить массой. Их было так много, что Танис постепенно перестал стрелять, собираясь встретить свою судьбу.

В зале стало совсем темно, а затем где-то за спиной вспыхнул свет. Танис почувствовал как его рывком утягивают в гущу автоматонов и развернулся, заметив перед собой человека с сияющими запястьями.

Он узнал его. Это был Архивариус. Фигура в мантии ловко орудовала посохом, разбрасывая когорты железных людей. Потом незнакомец повернулся к нему и вручил оружие. Танис в изумлении посмотрел на длинный, стальной жезл с острыми гранями, узнав ключ от эруптора.

Получив оружие, он стал сражаться быстрее, разметав остатки стального отряда, но сбежать из зала уже не мог. Массивные врата, к которым они с Архивариусом отступали, были закрыты. В тот же миг воздух наполнил свист. Танис с трудом разобрал сверкающие копья в ночном сумраке.

Миг и дождь из серебристых дротиков накрыл его, превратив в ничто.

***

Танис вскочил в постели, дернув рукой край балдахина. В то, что теперь это был кошмар, а не воспоминания, он поверил сразу. Был ли сон смешан с образами будущего, он мог только гадать. Архивариус все еще пугал его; и не удивительно, ведь это существо бродило где-то по соседству. Дважды неизвестный лигист пытался до него добраться и теперь, когда он ночует один, мог попробовать в третий раз.

Шумно вздохнув, Танис посмотрел на железные ставни. Сквозь них пробивался утренний свет, но сипуха еще не пропела. В некотором роде он даже был счастлив, что улетает с Кандалаха. Больше никаких посиделок за столом и обсуждений обороны от виспов. Он наконец сделает что-то значимое для своих людей и для тех, кто остался в столице.

В дверь робко постучали.

Танис встал, без колебаний отперев три дюйма стали ключом. Он знал этот стук. На пороге, накинув на плечи теплую мантию, стояла Санни.

– Ты еще не задавала мантру?

Девочка замотала головой, проскользнув внутрь. Танис осмотрел темный коридор и поспешно закрыл дверь. Санни к тому времени уже лежала на кровати, накинув на голову капюшон.

– Можно, я побуду с тобой?

– Сколько угодно, – произнес Танис, слегка сбитый с толку ее поведением.

Он лег рядом, повернувшись на бок. В какой-то момент их глаза встретились. Санни улыбнулась, затем подползла ближе, заставив его лечь на спину, и обняла, положив голову на грудь.

– Ты боишься лететь? – спросила она полушепотом. – Только честно.

– Нет. Я боюсь до конца дней сидеть в этой могиле.

Танис произнес это таким твердым голосом, что на мгновение убедил себя сам. Разумеется он боялся упасть где-то в болоте, но имперский город его не пугал. Санни уткнулась лбом ему в грудь, пробормотав из-под капюшона что-то о «храбром рыцаре».

– Зачем ты пришла так рано? Небе не спится?

– Уснешь тут. То виспы нападут, то глоты. Может, до полета к нам на огонек заглянет и Архивариус.

Танис приподнял голову, пытаясь разглядеть ее личико, но увидел лишь разбросанные по груди волосы. Архивариуса продолжали бояться все, считая его призраком. О том, что перед полетом на Кулак он сбросил им книгу с посланием, не знал никто.

– Если в столице будет безопаснее, чем здесь, мы переберемся туда.

– Не думаю, что многим это понравится. Они же родились на Кандалахе. – Ее голос потяжелел, должно быть, от воспоминаний о собственном доме. – Это мы пока здесь чужие, а Лоретта помнит все залы, по которым гуляла с Альбертом, Катрин помнит стены, на которых рисовала птичек, Тронтер тайники с книгами, Грета каждый куст в саду...

– Что ты хочешь сказать?

– Это их дом, Танис, а дом не бросают ради лучшей жизни. Даже если в нем живет чудовище.

Рядом с ней стало теплее. Танис решил не спорить, положив руку ей на плечо. Санни мгновенно подняла голову, сбросив капюшон, и удостоила его вниманием.

– Я знаю, что ты ходишь к Игги, – мягко произнес он. – Санни, я же просил так не делать. Надеюсь, дверь ты сама не открываешь?

– Нетушки. Я не хочу, чтобы она меня чем-нибудь шарахнула. А ты сам-то зачем туда ходишь? Не ври. Я знаю!

Он действительно разговаривал с чаровницей пару раз, но кроме оскорблений и язвительных насмешек ничего не получил. Понять, насколько она опасна и какие мысли роились в стриженой башке, ему так и не удалось. Игги была больна и упряма.

– Игги не может быть злой. Она росла вместе с чашницей, – произнесла подруга. – Она хороший человек.

– Санни, я тоже это знаю. Только ты еще мала и не понимаешь, что хорошие люди чаще других становятся плохими.

Девочка нахмурилась, подобравшись ближе к его лицу.

– Я говорил с ней, потому что хотел узнать больше о своем прошлом.

– Тут полно людей, знающих столько же. Ты что, к ней привязался? А как же я? На меня, значит, тебе уже начхать?

Танис в изумлении посмотрел на ребенка, все меньше понимая ее намерения. Два зеленых глаза пристально наблюдали за ним.

– Санни, она пыталась меня убить. Не говори глупости. – Он впервые за долгое время почувствовал себя неловко в ее объятиях. – Ты же сама просила тебя удочерить.

– Ну и?

– Я твой отец теперь.

Девочка приподняла острые брови, так, словно тот ее не убедил.

– Твоя жизнь – моя ответственность.

– Если ты о полете, то и думать забудь. Я с тобой!

– Санни мы будем лететь двенадцать часов над болотом. К тому же не знаем, что там произошло и кто нас встретит. Марта права. Я веду людей в опасное место и мы можем не вернуться.

Санни сложно было переубедить. Впрочем, он и не пытался. Оставлять названную дочь в убежище, куда в любой день мог нагрянуть Солтес, было так же опасно, как тащить в Новый Санктар.

Она еще немного помучила его вопросами о том, как сильно тот ее любит и, получив массу заверений, успокоилась. Потом Санни стала умолять взять с собой Туна, которого Танис планировал отправить в котельную на два дня. Мальчишка его беспокоил и все же он дал согласие, пусть и под давлением со стороны дочери.

– Если это все, то пора будить остальных.

Санни послушно сползла вниз и лениво перебралась через него, оперевшись рукой на грудь, после чего застыла в такой позе.

– Есть еще кое-кто.

– Нам нужна Игги? – прочитал он ее мысли. – Только община ее ненавидит. Кто знает, что они сделают с ней в столице?