Готамерон. Том III. Вестники бури

Вступление

2-й месяц лета, 16 день, Тридвор

441 год от основания королевства Магория

В юности время течет медленнее, чем в зрелом возрасте. Достаточно силой мысли вернуться в прошлое и вспомнить какое-то событие, на которое ты, будучи ребенком, возлагал надежды. Не важно, что именно это было: поездка с отцом в город, дозволение самостоятельно пасти овец, новая история бродячего проповедника или подарок на день рождения. Ты ждал этого события, и время как будто замирало.

Грог чувствовал то же самое, когда шел по дороге меж полей. Всю неделю он мечтал о путешествии, но с друзьями, а не с болтливой девчонкой. Гримбальда, Верфа и Фергуса прошлым вечером увели на огороды старого Барда. В жизни так всегда и бывает. Хочешь одно, а получаешь другое, потом уже ничего не хочешь, но все равно что-то получаешь.

Он ухмыльнулся, поправив мешок на плече. Сложные мысли давались ему нелегко. Как и Верф, он привык чаще махать кулаками. В любом случае путешествие состоялось, пусть рядом с ним и вышагивала одна лишь Кассия в своем неизменно грязном коричневом платье.

Хмурая девчонка бубнила себе под нос новый стишок и за дорогой не следила. Староста часто сетовал, мол, ей исполнилось десять, но ведет она себя как малое дитя. Покосившись на подругу, бухтевшую что-то про защиту и любовь, он напомнил:

– Когда думаешь, твои слова должны оставаться в голове, как у взрослых.

– Мне так легче, – отозвалась девочка, вцепившись обеими руками в косу, похожую на тонкую веревку. – Я по-другому не могу.

– Люди не разговаривают сами с собой. Ты похожа на одержимую.

– Ну и ладно. Никто ж не видит.

Вокруг действительно не было ни души. Они сбежали с отцовской фермы перед рассветом. Кассии в этом деле пришлось рисковать вдвойне. Вся ее семья принадлежала барону Роберту, который несколько лет назад подарил их своему лояльному даннику – фермеру Годвину. Отказ от работы в ее случае мог закончиться розгами или даже палками. Он же был сыном арендатора и мог чаще нарушать правила.

Так, болтая ни о чем и слушая шум ветра в пшенице, они достигли западного края долины. Поднявшись на холмы, Грог увидел хвойный лес, а за ним поросшие кустами утесы. Близился полдень, но возле «Упокойки», как всегда, было тихо. Жутковатый постоялый двор возвышался на вершине холма, в нескольких милях от спуска в долину. Среди еловых крон они видели только его треугольные крыши, над которыми поднимался прозрачный дымок. Людей в лощине тоже было немного. Обычно там гостили странники, державшие путь в горы или на земли барона. Этим утром они встретили на дороге двух таких. Оба торговца были верхом, с огромными тюками под седлами и оба мчались галопом, словно боялись куда-то опоздать.

– Давай еще раз, подробно, – послышался за спиной напряженный голос Кассии. – Что ты хочешь там найти?

– Я уже говорил. В стене есть потайной рычаг. Если пойти от входа направо. Мы с Верфом его видели, прям как того зомби.

– До или после того как он спустил шкурку с Робина?

Грог зашагал быстрее. Каждый раз, когда кто-то вспоминал его лучшего друга, на душе становилось гадко. Робин был сыном пастуха с Южных пастбищ. Веселый парень, не боящийся попасть в переделку и получить тумаков. В день смерти ему было всего восемь. Месяц назад они вшестером решили забраться в погребальную пещеру рядом с заброшенным кладбищем. Обычно в таких местах мертвецам оставляли золотые монеты, а иногда даже какое-нибудь оружие. Идея принадлежала Верфу. Сын Юкара в свои одиннадцать был самым крепким парнем на северо-западе долины и всегда заставлял других себя слушаться. Вот они и послушались на свою беду.

– До или после? – повторила она, супив тонкие брови.

– Какая теперь разница.

– Огроменная, как огр! – воскликнула та, выпучив глаза. – Откуда вообще в пещере рычаг? Тебе показалось.

– Нет. Своим глазам я верю, как отцу. Ты что, струсила?

Крестьянка только фыркнула, вскинув острый подбородок. На загорелом личике появилась едкая ухмылка. Грог догадался, о чем та думает. Когда кто-то пытался уличить ее в трусости или нахамить, она колотила от души, не думая о последствиях.

– Не бойся. – Он похлопал по карману жилетки. – У меня есть фосфорные камни. По дороге смастерим факел. Нежить к нам не прилипнет.

– Угу.

– Да брось, Кассия! Того зомби сожгли. Других мертвецов в гроте не было. Вот увидишь, с нас шкурку не спустят.

– Тиссель спустит с меня, – нехотя ответила крестьянка, и нескладно повела тощими плечами. – На мне скоро живого места не останется. Нельзя так часто убегать.

Кассия говорила о побегах, но ему показалось, что она сказала: «Нельзя так часто бить». Все в долине знали, что отец Кассии больше всего на свете любит выпить послаще и тиснуть жену покрепче. Дочь была обузой для него. Мать тоже не питала к ней большой привязанности и всякий раз порола розгами, стоило девчушке провиниться. Единственными защитниками были ее друзья.

Грог остановился, заключив подругу в объятия. Та сперва сопротивлялась, но потом замерла.

– Вот появится у тебя братишка или сестренка. О тебе все забудут, – шепнул он ей на ухо. – Так всегда бывает. Рэйнар сказал, что после того как у него появилась младшая, родители перестали его лупить. Теперь только с ней возятся.

– У нас семья не вырастит. Я как-то раз их подслушала. Отец говорил, они каждую ночь этим занимаются. Давно бы появились.

Они сошли с дороги и направились в еловую рощу. Грог шел впереди, держа в руке самодельную дубинку с гвоздями на конце. За пределами долины шатался всякий сброд, а в лесах обитали кровожадные монстры, лишь отдаленно похожие на зверей. Просто так шастать по острову с палкой стал бы только дурак, но Грог привык рассчитывать на удачу и быстрые ноги.

– А вдруг тот рычаг откроет дверь за которой будут толпы зомби? – предположила подруга, когда они пробирались через рощу к соседней дороге. – Это же могила, а не сокровищница. Что еще там можно прятать, кроме дохляков?

– Тогда убежим и позовем кого-нибудь из таверны.

Кассия неуверенно кивнула. Обычно крестьянка не выказывала страха даже перед ватагой городских хулиганов, но сейчас у нее на лице был испуг. Грогу это показалось странным. Если так боится, то зачем пошла с ним?

Миновав тропу рудокопов, они снова забрались в чащу. Где-то среди крон сонно жужжали гнилоклёны, посверкивая жилистыми тельцами на солнце. Кроме гигантских насекомых в светлых лесах Миркхолда водились свинокрысы, волки и гоблины. Последних он видел только у подножия скал на севере срединной долины. Коротышки с уродливыми мордами чаще сторонились людей, но когда хотели жрать, пощады не ведали.

Протиснувшись сквозь деревянную изгородь, они вошли в царство могильных курганов. Деревья вокруг росли достаточно плотно, чтобы закрыть небо. Осмотревшись в полумраке, Грог нащупал в кармане два фосфорных камня и передал их подруге.

– Держи. Когда найдем смолистую кору, слепим факел.

Кассия кивнула, зажав в каждом кулачке по камешку. Треск сетчатых крыльев над головой стал приближаться. Гнилоклён приземлился на упавшее дерево и замолотил по нему передними лапками. Фасетчатые глазки обратились на них. Грог поспешно увел спутницу в сторону. Чем глубже они уходили, тем больше вокруг становилось деревьев и могильных камней. Несколько раз на пути им попадались надгробные плиты с непонятными словами. Самую большую плиту они нашли в центре кладбища. Крышка могилы была расколота от края до края, а из трещины торчали пальцы с остатками мяса на фалангах.

– Не молчи. Расскажи что-нибудь, – попросил он подругу, держа дубинку наготове.

– Например?

– Например, что ты там бубнила всю дорогу. Это твое заклятье? Оно готово?

Крестьянка недовольно засопела, но просьбу исполнила. Откашлявшись, она шепотом стала пересказывать стишок, который они договорились прочитать сегодня вечером на «Каменной башне»:

Продираясь сквозь заросли огненной крапивы, Грог пытаясь убедить себя, что его спутница по-прежнему дружит с головой. Староста говорил, что она ведет себя как ребенок, но умалишенной ее пока не называл. Может, время пришло? Грог верил, что крестьянин не должен сочинять стихи. Это так же дико, как лорд с тяпкой на огороде или нисмант с лютней в таверне. В их мире были особые законы, нарушать которые человек не мог. Во всяком случае, так говорил отец. Кассия же постоянно выдумывала всякий вздор, а недавно и вовсе решила провести какой-то ритуал с клятвой, чтобы связать их чарами вечной дружбы.

– Ну как? Тебе понравилось? – послышался заискивающий голосок.

– Нет, – честно признался он. – Мне кажется, это ненормально. Ты не вагант и тем более не госпожа, чтоб сочинять. Всяк должен знать свое место.

– Ты что, дурак? Это просто стихи. Я их всю неделю придумывала!

Он приложил палец к устам и пригнулся. Где-то впереди зашуршали кусты. Кассия сделала то же самое, припав щекой к его плечу. Под ухом раздался требовательный голосок.

– Не забудь, Грог. Ты еще не вырезал оберег. Остальные давно это сделали.

– А можно просто дружить без этих глупостей?

– Можно и по морде получить, знаешь ли.

– Ладно. Как вернемся, вырежу.

Они одновременно встали и почти сразу увидели человека. Впереди стоял рыцарь, с ног до шеи закованный в серебристую броню. Грог от страха потерял дар речи. В тени загорелое лицо незнакомца выглядело почти черным, и было покрыто густым волосом. Сперва ему даже почудилось, будто это мертвец. Рыцарь поманил их пальцем. Грог недолго колебался. Взяв спутницу за руку, он подвел ее к незнакомцу.

Ему и раньше приходилось видеть воинов Гамеланского ордена. Обычно эти храбрецы приплывали на Миркхолд каждые три месяца и вместе с караванами шли куда-то в горы на юго-восток. По дороге многие из них спускались в долину и покупали вино у нисмантов. Ничего плохого гамеланцы не делали, скорее напротив. Отец говорил, что они защищают мир от зла и долг любого магорца им подчиняться.

Грог поклонился. Кассию в этот момент он не видел, но, судя по тому, с какой силой та вжалась ему в спину, поклон был общим. Гость с материка скупо улыбнулся и зашел справа, зачем-то разглядывая Кассию.

– Дети, что вы здесь делаете?

У него был сильный, командный голос. Кассия молчала, прижавшись к нему. Грог чувствовал, как та дрожит. Рыцарь чересчур живо ей заинтересовался.

– Просто гуляли, – вымолвил он первое, что пришло в голову.

– Кладбище не место для прогулок. В тех пещерах живет зло. – Он указал пальцем на скалы вдалеке, где среди деревьев виднелись несколько отверстий.

– Мы знаем. Там погиб наш друг.

– Тем более. Вам здесь делать нечего.

Он подошел ближе и опустился на колено, продолжая разглядывать Кассию, потом поднял руку и коснулся ее волос. Тут Грог начал понимать, почему подруга так дрожит. От людей с большой земли он слышал, что некоторые мужчины вместо женщин предпочитали маленьких девочек. Вот только с ними говорил гамеланец, а не безродный бродяга. Обижать добрых магорцев ему запрещал рыцарский кодекс.

– Как тебя зовут, дитя? – спросил рыцарь, улыбнувшись в бороду.

– Кассия, ваша милость.

– Это твой брат?

– Мой друг.

Рыцарь спросил у нее еще что-то. Крестьянка ответила. Грог в это время разглядывал его кирасу, на которой был высечен золотой обруч с цветком в центре. Остроконечный шлем с забралом гамеланец держал в руках. От отца он слышал, что эти ратники всюду ходили в броне, снимая ее только на время сна. Так они демонстрировали силу воли и готовность в любой момент вступить в сражение с врагами сатутвитанства.

– Вы знаете, кто я? – спросил воин, поднимаясь на ноги.

Они кивнули.

– Тогда не бойтесь. Я вас не обижу. Вы голодны?

Грогу вопрос показался смешным. Они выросли не в богатом доме и всегда хотели есть. Можно подумать, гамеланец этого не знал.

– Идемте. Здесь рядом есть таверна. Порция каши и грушовка вас взбодрят.

Рыцарь смело зашагал сквозь чащу, а затем проверил, следуют ли они за ним. Пока они шли за незнакомцем, Грог продолжал разглядывать великолепные доспехи. Потом присмотрелся к мечу. Ножны были неполными, и он с изумлением отметил, что в гранях отражается трава. Не было никаких сомнений, воин носил вергальский клинок. Обычно легендарные мечи держали при себе лорды и короли. Просто так, да еще в обрезанных ножнах, с ними никто не гулял, особенно в глуши, где кошельки снимали вместе с головами.

Воображая, с каким лордом их свела судьба, Грог сам не заметил, как вышел на дорогу. Проходя мимо ограды, он увидел в траве две коричневые туши с уродливыми мордами. У каждого монстра был аккуратно надрублен затылок. Так заморский гость, по всей видимости, встретил свинокрысов. Грог посмотрел на свою дубинку, прикидывая, смог бы он так же легко разделаться с тварями. Рыцарь это заметил и вполоборота произнес:

– Не будь дураком, парень. Такой палкой ты от зверя не отобьешься.

– Я не дурак, я крестьянин. Нам мечи не положены.

Воин в латах косо на него посмотрел, но ничего не ответил. Конечно, он был прав. Они сильно рисковали, удрав с фермы Рудольфа. От жирных свинокрысов можно было убежать, но напади на них стая стервятников или герконов, им пришлось бы туго.

– О чем думают ваши родители? Неужели на Миркхолде дети могут вот так просто гулять по лесам?

– Мы ушли, пока они спали, – признался Грог.

– Очень глупо с твоей стороны, и еще глупее вести за собой подругу.

– Я смогу ее защитить!

Гамеланец до хруста сжал металлическую перчатку с шипами и резко остановился. Развернувшись к ним всем телом, он положил руку на эфес меча.

– От меня сможешь? Прямо сейчас!

Грог замотал головой, спрятав свое жалкое оружие за спину.

– Ну то-то же. Любой бандит эту дубинку тебе в задницу засунет. Если на себя наплевать, подумай хотя бы о девчонке. Она от волков или разбойников не убежит.

Гамеланец снова говорил правду. Грогу он стал напоминать отца. Рудольф тоже умел поставить его на место, да так, что он потом весь день чувствовал себя круглым дураком.

– Следуйте за мной. Я о вас позабочусь.

Они зашагали мимо ветхой ограды и вскоре очутились на постоялом дворе. За частоколом было сухо и уютно. Повсюду на песке лежала солома. Впереди стояло двухэтажное задание, напоминавшее усадьбу барона Роберта, только без кирпичного яруса и деревянных башенок. Грог с интересом смотрел по сторонам. «Упокойка» не выглядела такой уж зловещей, как о ней говаривали батраки.

Рыцарь завел их в питейный зал и усадил за стол. Постояльцев внутри было немного. Веселый темноволосый мужчина в белой рубахе, которого гамеланец назвал Гриффином, тотчас принялся их обхаживать. Вскоре хозяин постоялого двора вернулся с двумя глиняными горшочками и круглыми хлебами, а какой-то мальчишка поставил на стол кувшин с грушовкой и три кружки. Грог получил свою порцию, отломил кусок хлеба и стал есть. Кассия же удостоилась особой милости. Для нее рыцарь собственноручно порезал хлеб кинжалом.

Украдкой наблюдая за ним, Грог попытался представить, почему господин так о ней печется. Обычно знатные люди на них даже не смотрели, а этот потратил золото и надавал ворох полезных советов, опять же, касавшихся безопасности подруги.

Разлив грушовку по кружкам, гамеланец уселся рядом с крестьянкой и снова стал ее разглядывать. Кассия этого не замечала, уплетая кашу за обе щеки.

– Береги ее, парень, – неожиданно произнес воин. – Семья – наше единственное сокровище. Когда родные уйдут, вокруг останутся совсем другие люди, на которых ты не сможешь положиться.

– Он бережет меня. Правда, – горячо заверила Кассия, не переставая чавкать. – Только мы не семья.

– Это поправимо, – ответил рыцарь, и голос его внезапно потяжелел. – В вашем возрасте возможно все… пока в головах пусто.

– А где ваша семья, господин? – спросила Кассия.

– В разных местах, – пространно отозвался гамеланец, погладив черную бороду. – В местах или во планах. Когда-то давно на свете жила девочка, совсем как ты. У нее были светлые, каштановые волосы, голубые глаза и бледное лицо.

После упоминания о лице, Кассия оторвалась от еды и ткнула пальчиком в загорелую щеку. Рыцарь улыбнулся, догадавшись, на что та намекает.

– Ну, хорошо, похожая на тебя. Ее звали Аделина. Ей было шесть, когда она сильно захворала. Брат бросил все дела и поспешил в Хагвилл за целительницей, но та жила слишком далеко от их дома. Девочка умерла.

– Очень грустная история, ваша милость. Надеюсь, Нисмасс о ней позаботится.

– Нисмассу плевать на нас, – произнес гамеланец, как показалось Грогу, голосом человека приговоренного к смерти.

В питейном зале было тихо, оттого прозвучавший за спиной глас показался особенно громким.

– Лорд Айнхарт, мы скоро уходим.

Грог повернулся, заметив рядом с лестницей пожилого мужчину, почти старика. На нем, как и на большинстве нищих странников, была свободная, матерчатая одежда, приталенная широким кушаком. Бородка и усы аккуратно подстрижены. Для человека своего положения он держался вполне уверенно. На бродягу не был похож. На слугу не тянул по манере общения. Пытаясь понять, кто перед ним, Грог засунул в рот новую порцию каши.

Пожилой господин тем временем подошел к столу.

– Я думал, вы будете медитировать. Что это за дети?

– Они были голодны, – почерствевшим голосом вымолвил воин.

– И вы решили их накормить?

Он произнес это в таком тоне, словно рыцарь совершил несвойственный ему поступок. Грог покосился на воина, и только теперь заметил, какими суровыми были черты его лица. Пышные брови нависали над глазами, точно еловые ветви. Губы рыцарь держал плотно сжатыми, даже теперь, когда можно было спокойно выпить. Человек, которого назвали лордом, и впрямь не был похож на благодетеля.

Какое-то время пожилой мужчина просто стоял рядом и смотрел на Кассию. Девочка смотрела в ответ, не прекращая жевать. Рыцарь молчал, потягивая грушовку. Грог уже стал беспокоиться, не получилось ли у подруги и впрямь сочинить заклинание, благодаря которому все должны были в нее влюбляться. Старик, до этого момента стоявший неподвижно, внезапно рассмеялся. Прикрыв глаза рукой, он зачем-то покачал головой и обратился к спутнику.

– Лорд Айнхарт, отведите детей ко мне.

Рыцарь мигом стащил их со скамьи. Грог опомниться не успел, как очутился на втором этаже в одной из комнат. Гамеланец затворил дверь, оставшись снаружи. Старик же усадил обоих на кровать и сам занял стул напротив.

– Приветствую вас, Кассия и Грог. Вижу, угощение вам понравилось.

– Спасибо, господин, за оказанную милость, – произнес Грог так, как его учил отец, стараясь не упустить ни одного слова. – Все было очень вкусно.

– И неожиданно, – брякнула Кассия, облизывая губы.

– Не сомневаюсь, – промурлыкал старик, продолжая улыбаться. – Для меня уж точно. Обычно мой спутник раздает людям другие… милости.

– Вы знаете, как нас зовут? – удивилась подруга.

– Имя каждого у меня на ладони, – мягко отозвался старик, зачем-то приподняв правую руку. – У вас красивые имена. Я постараюсь их запомнить.

– Зачем это?

Грог легонько стукнул ее локтем в бок. Девчонка слишком распустилась, забыв, как следует говорить со старшими. Еще неизвестно, кто оказал им милость, и почему рыцарь-лорд так охотно исполняет его приказы.

– Провидению было угодно, чтобы мы встретились, а я верю, что случайностей не бывает.

– Вы приплыли с материка? – как ни в чем не бывало, продолжала Кассия. – Наверное, издалека, да?

– Из одного очень жаркого места.

– Из пустыни!

– Чудно, чудно. А ты знаешь, что это за пустыня и где она находится?

– Пустыня Суран на северо-западе материка. Там много песка и большие города из чистого золота.

Пожилой господин уморительно рассмеялся. Казалось, разговор доставляет ему удовольствие, вот только пальцы на его левой руке барабанили по коленке. Грог давно заметил, что так поступают люди, которые чем-то недовольны или чего-то ждут.

– Почему же у вас такая бледная кожа?

– Это долгая история, моя милая. Я много месяцев провел во мраке.

– Фу! А почему тут пахнет табаком? – воскликнула она, прикрыв нос ладошкой. – Этот мерзкий яблочный табак.

– Я иногда покуриваю трубку.

Он подался вперед и взял ее перстами за подбородок; долго всматривался в лицо, а потом спросил:

– Значит, не любишь табак. А чего больше всего боишься?

– Змей и гусениц.

– Почему это?

– Говорят, они могут заползти человеку в рот или в задницу.

– Могут, не сомневайся.

Грог внимательно слушал, теребя край жилетки. Ему болтовня нравилась все меньше. Крестьянка стала задавать слишком много вопросов, за которые они могли ответить вместе, но хуже всего то, что старик охотно на них отвечал, причем в такой же глупой манере.

– А родители говорили вам, какой сегодня день?

– Летний, – без задней мысли ответила Кассия.

– Не месяц, а день, – пояснил старик, деловито приподняв сухой перст. – Тридвор. Сегодня магорцы отчаянно трудятся, дабы на триду без хлопот помянуть усопших.

– Вы нисмант?

Тонкие брови господина поползли вверх. Старик исполнил неловкое движение головой, напоминающее кивок.

– Тогда мы должны называть вас – мастер! Отец говорит, мы обязаны называть слуг Нисмасса как положено, ваше преподобие.

– Лорд Айнхарт!

От командного голоса у Грога поползли мурашки. Заскрипела дверь. В комнату, звеня доспехами, вошел гамеланец.

– Отведите мальчишку вниз.

Стальная перчатка легла ему на плечо. Грог почувствовал, как его стягивают с кровати и чуть ли не волоком тащат наружу. Понимая, что останется одна с посторонним, Кассия мигом изменилась в лице. Ее тонкие губы дрожали.

– Не тревожься, Грог, – донесся из комнаты спокойный голос. – Я верну тебе подругу в целости. У вас впереди долгий путь.

Дверь стала медленно закрываться. В сужающемся проеме Грог увидел загорелое личико крестьянки. Кассия во все глаза смотрела на него, слегка приоткрыв ротик. Наконец дверь затворилась, но вместо привычного скрипа раздался урывчатый шум волн.

1-й месяц лета, 3 день, Каденциум

456 год от основания королевства Магория

Первое, что увидел Грог, открыв глаза, была сухая длань Олдрича. Старый некромант сидел рядом и пристально на него смотрел. По крайней мере, так ему казалось. Старик редко снимал капюшон, а на свету показывался еще реже.

– Получилось? – спросил он, прислонившись к стене пещеры, в которой располагалось их крошечное убежище.