Путешествие трёх братьев, или Сказка о том, как Розу с Крапивой мирили

В царстве цветов и трав жили-были две царицы. Одна была цветочною царицей. Прекрасной белой девой была она, с косой длинною до пят, губами алыми, румянцем ярким, как утренняя заря. И имя Роза было ей дано. Нежней её нельзя было сыскать.  Другой царицею была Крапива. Была она в почете у луговой травы. Колюч характер был её, и волосы черней, чем ночь, жгли сердце всех в неё влюбленных трав. В размолвке были две царицы уже давным-давно. Причины ссоры этой уже забыты были всеми. Но важные царицы были упрямы, и мириться не желали. И горевали травы, влюбленные в цветы, и в печаль впадал цветочный люд благосклонный к травам. Вопрошали цветы у царицы своей:

– Ах, как нам быть? Нам без сильных трав так грустно! Кто поведает нам о жизни на полях опасных? Кто защитит нас от беспощадных вод, от страшных суш и злых морозов?

И отвечала Роза им:

– Я, цветочная царица, на все руки мастерица, лаской своей всё остановлю и вас уберегу. О полях стращают травы вас напрасно, вы живёте безопасно.

И кланялись цветы:

– Спасибо, Вам, за нежность вашу. Заботу вашу понимаем и мысли все мы оставляем о страхах луговых.

Из толпы цветов младая Ландыш тихо вопрошала:

– О, милая Роза, скажи, как мне быть. Я, Ландыш, цветок травянистый, и любы мне и цветы, и травы. Что делать мне, если мечется душа моя между ними?

И отвечала ей Роза:

– Сестра моя, ты бела, нежна и юна, как первое весеннее тепло, не выдержать тебе опасностей лугов. Место твоё здесь, в саду, вместе с сестрами и братьями цветами.

Склонилась Ландыш пред царицей:

– Благодарна, я за ваш совет, последовать ему готова я.

Улыбнулась Роза:

– Безмерно рада вашим лицам я. Пусть милый Сад наш развеет тоску о травах полевых.

Цветочный сад был поистине прекрасен, любую он печаль развеять мог, лишь только попроси. Младая Ландыш отдалилась от толпы и села на камень у реки.

– О, Сад, твой дух лишь мне поможет! Развей печаль мою о несбыточной мечте. Не стать нам с травами друзьями, как было раньше. Всё прошло! Не умолить нам Роза белую и не изменить нам ничего.

И в тот же час ответил Сад:

– Друг мой, откинь печали! Ты посмотри, как мир красив. На столько вёрст одна краса! Ничто не может быть прекрасней, чем жизнь юная твоя! С твоей кручиной помогу тебе не я. Твой друг – вот кто решит все, те проблемы, что разлучили вас. Луг его наставник, а сам он защитник молодой.

Удивилась Ландыш и вскричала:

– Мой друг! Не уж это друг сердечный мой, Чертополох? Спасибо, добрый Сад! Пойду, пойду, скорей его искать!

Юницы ноги скорые понесли её по запретной дороге до широких лугов. Уж сад родной остался за спиной, и, подойдя к границе, где вольные просторы пугают взор её, дева белая свой локон состригла и в путь по ветру пустила.

II

В чертоге царицы шумных трав стоял нестройный ропот. Крапива со строгостью в лице взирала на негодование трав. Змееголовник, муж знатный, заставил всех их замолчать и, пыша злобой, начал сам:

– И мы имеем право жить в том дивном саде! Мы, и травы и цветы, одна трава, одно нас солнце греет! Мы пойдём туда и станем жить без вашего указа!

И отвечала им Крапива строго:

– Коль так хотите, так идете, но не одного из вас я не пущу в свои просторы, и вы как нежные цветы, все станете в пример Пиону! Вы будете больши, важны, но все из вас забудут Луговой наказ: не забывать своей природы!

Вскричал с толпы Лопух:

– Пустите нас! Мне б лишь на бал сходить, одним глазком взглянуть на красоту цветов!

Вздыхая, отвечала строгая царица:

– Лопух, мой друг доверчивый, но как же ты всё не поймёшь, что ты обузой будешь там, уродцем неказистым! Туда идти лишь для позора, не ровен час! Займись работой добрый друг!

Склонил он голову в почете:

– Спасибо, Вам царица, за наказ.

В толпе его два брата выглядывали из-за спин. Один Бодяк, влюбленными глазами взирал на стан царицы жгучей, и восклицал он:

– О, милая моя царица, взгляните на меня! Вы для меня чудесней всех на свете, так будьте же ко мне вы благосклонны!

Другой, Чертополох, толкнул он брата в бок:

– Ах, ты совсем глупец! Крапива никогда и не посмотрит на тебя!

Царица, даже не взглянув, промолвила:

– Идите братья, сестры! Работа ждёт! Тяжел наш век, но только так мы выживаем из века в век! Работа наша нас спасет от вод и суш, злых холодов и ветров! Готовьтесь, мороз не ждёт!

С поклоном травы все ушли, и только братья остались пред Крапивой. Промолвила она:

– Чего вам?

– Царица, как мне быть, душа моя в сад дивный просится к любимой деве. Что делать мне? – вещал Чертополох.

– Какая глупость! Любовь лишь сор, не забывай, что не защитникам мне говорить о ней!

Грустный взор его взирал на лик царицы:

– Как жаль, что вы не знаете любви!

И в тот же миг пронзил его взгляд жгучий, как огонь. Не скрыв пренебреженья, сказала юная царица:

– Иди, пока не брошен ты под камень! И о любви не смей здесь речи разводить! Довольно глупостей! Цветы глупы и вы становитесь подобны им!

Выступив вперед, Бодяк воскликнул:

– О, милая царица, прошу, поговорите Вы со мной! Мне, так не достает общения вашего и взгляда теплого.

– Подите вон! – вскричала разозленная царица. – Покиньте дом мой!

За дверь их выставил охранник Зверобой. Печально братья головы склонили.

– Как непреклонен взгляд её, – промолвил младший брат Лопух.

– Ах, как она бывает зла, но всё же нет её прекрасней! – воскликнул средний брат.

– Бодяк, смотри, не пожалеет она твоей любви! – воскликнул старший брат Чертополох.

Три брата, как один похожи были друг на друга. Все три имели крепкий стан и космы длинные густые, но вот грустили каждый о своём.

– Ну, братцы, работа ждёт! В ней нет печали! – воскликнул брат Чертополох.

Под песню братья в путь пошли к большим станкам из камней и древа. Здесь строилась защита для града трав от бурь и холодов. Вся дружная семья работала не покладая рук.

– Изгонит печали злое семя наш семейный труд, – вещали травы.

Словно снег летел по небу локон и мягко опустился на плечо Чертополоха. В руку взял сей локон и, узнав в нём волос своей подруги, он в быстрый путь пустился до границы. Она его ждала в тени, вглядываясь вдаль. Черполох стал пред ней в мгновенья ока.

– Что привело тебя сюда, беда иль счастье? О чем поведаешь ты мне, подруга сердца моего?

– Друг мой, о счастье возможном буду говорить я! Мне Сад поведал о том, что суждено тебе спасти нас от разлуки! Способен ты цариц объединить и дружбу нашу возродить! О, милый друг, спаси же нас! – воскликнула Ландыш, всем телом трепеща.

– Не уж то, сам Дивный Сад сказал об этом? Как быть мне? Как нас освободить? – с волнением вопрошал Чертополох.

На сей вопрос она ответ дала такой:

– Об этом не сказал он, быть может, ты сам понять всё это должен. Мой друг сердечный, я верю во все его слова, поверь и ты!

– Всем сердцем верю! Мой Ландыш, чтоб быть нам вместе готов на всё я! Найду я способ как помирить непреклонных владычиц. Ты только верь мне! – вещал Чертополох.

– Всем сердцем верю! Вот милый друг тебе мой локон дивный. Ты не снимай его с руки своей, и он поможет в трудную минуту найти там путь, где выхода не будешь видеть ты, – с этими словами повязала Ландыш свой локон на запястье друга.

– Спасибо, милая, за веру, лишь она поддержит в трудную минуту. А сейчас работа ждёт. Я не могу надолго покидать её.

И он ушёл, она стояла, провожая взглядом друга. Её ждала семья цветов, и лишь исчез в дали Чертополох, ушла она, оставив место встречи.

Работа спорилась в руках Чертополоха. Грудь его жгла вера, разгораясь всё сильней. Садилось солнце. С чела его струился пот. Бодяк хлопнул брата по спине и сказал:

– Полно брат. Ждёт нас очаг.

– Ты сегодня брат, словно огнем ужаленный! – воскликнул Лопух.

– Братья, идите к дому, а я схожу к прародителю на луг,– ответил Чертополох.

– Нет, брат, домой пойдём все вместе, – сказал Бодяк. – Мы идём с тобой.

Отправились братья к лугу. Светлячки им освещали путь. Выйдя на луговые просторы, склонились братья на колено, и спросил Чертополох:

– Прародитель наш, дух луговой, поведай нам, суждено ли объединить цариц наших?

– Твоя подруга верно передала слова брата моего, – промолвил голос. – Слова Сада столько же правдивы, как и мои.

– Что сделать, чтобы свершилось пророчество это? – спросил старший брат.

– Должен знак явиться тебе, и коли увидишь его, следуй ему, не медля не секунды, – ответил Луг.

– Благодарю тебя, прародитель наш, всей душой, – склонил голову Чертополох.

– Великий Луг, каковы причины ссоры цариц молодых? – спросил Лопух.

– Причина лишь одна, гордыней звать её. Ссора их была пуста и не стоит обсуждений. Тот, кто не умеет управлять собой, не должен управлять другими. Мой сын, доброта навек от гордыни сберегла тебя. Она прирожденная сила твоя, запомни это, – вещал Луг.

– Благодарю за Ваши теплые слова, – склонил голову Лопух.

– Великий Луг, я Вас могу уверить Крапива достойная царица, – сказал Бодяк.

– Вера твоя заслуживает похвал. Не теряй её, и изменит она жизнь сей девы.

Братья благодарно склонили головы.

– Прощайте, дети, – тихо произнес голос, и луг наполнила тишина.

Возвращались братья домой в молчание. Дом встретил их теплом стен родных. Ночь сном обняла их. А в домике маленьком своем младая Ландыш пела ласковую песню, взирая на луну. Вестница ночная вслушивалась в голос её с далекого небосвода, и в благодарность послала Ландыш мирный и дивный сон.

III

      Первые лучи солнца пробудили царство от сна. Дети солнца бегали по саду и лугам, шумя и резвясь. Ландыш нежными пальцами своими плела ковер белоснежный словно снег. Братьев уже ждали громадные станки. Защитники работой своей защищали город от напастей лихих. Только ступили ноги их за порог, как увидал Чертополох березку, что выросла в сей миг, и золотым сиянием осветила путь в лесную чащу.

– Братья, явилось мне видение! – воскликнул он.

– Свершилось! Идём, Чёртополох! – ликовал Лопух.

– Как родились в семье одной, так и следовать в путь нам только вместе, – сказал средний брат.

– Медлить нельзя! Скорее братья! – восклицал Чертополох.

Старший брат повел их в лесную чащу и, продираясь через сучья, руками голыми ломая их, вышел на тропинку. Петляла тонкая тропка сквозь чащу словно ручеек. Братья ни на шаг не отставали от старшого. Замедлились шаги их. Тяжелее становилось идти. Ночь нависла над чащей. Зашевелился лес. Зашуршали кусты. Заговорили птицы. Дышал лес глубоко и шумно. Река широкая и быстрая преградила братьям путь. Склонились они к реке, воды напиться.

– Ох, хороша вода! – воскликнул Бодяк.

– Да, брат. В ней жизнь! Только как нам перебраться на берег тот? – задумался Чертополох.

По глади речной скользила березка, подзывая кроной. На том берегу ждала их лодка. Качалась она на волнах, рвалась она на помощь к братьям, но тина, словно сеть, окутала её.

– Братья, видите тот ствол тонкий, что пал до берега того? – указал им Лопух на павшее дерево.

– Это брат не ствол, а сучок! – воскликнул Бодяк.

– А ты, верно, забыл, что я самый ловкий и цепкий из трав. Нет здесь преград для меня! Ждите братья, – сказал Лопух и ступил на шаткий ствол.

– Будь осторожней, брат, – предостерег Чертополох.

Лопух будто играясь, ступал по тонкому стволу, и в мгновенья ока оказался на том берегу. Освободил он чудну лодку, и заскользила она к братьям его, и перевезла их на далекий берег.

– Спасибо, лодочка, – сказали братья.

Но лодка уже мчалась по реке, бока её скрыл ночной туман. Заухали недобро птицы.

– Не к добру, – промолвил старший брат.

– Полно, что птиц слушать! Разеваты их рты! – воскликнул Бодяк.

– Идёмте братья. В чужом краю не нужно медлить, – сказал Лопух.

Быстрее в путь пошли они. Как вдруг исчез березки образ золотой, развеялся в тумане. В недоуменье стояли братья.

– Пойдёмте прямо. Здесь нет иного пути, – сказал Чертополох.

– Идем, брат. Мы за тобой вослед, – отвечали братья.

Туман сгущался и стал как молоко густой. Оглянулся Чертополох и не увидел братьев. Окликнул он и тишина в ответ. В тумане не видно рук и не найти следа. Закрыл Чертополох глаза и вспомнил родные лики. Он следовал, не раскрывая очи. Он видел путь к своим родным. В тумане блуждали они, и каждый окликал другого. Но на пути ему предстала дева с зелеными власами, устами бледными, очами мутными, и тихо прошептала:

– Была моя та лодка. Вы отобрали у меня её.

Открыл глаза Чертополох, но лишь туман перед очами. Сомкнул он веки и увидел вновь её.

– Теперь вовек друг друга не найти вам, – шептала дева.

– Хорош хозяин тот, кто не неволит! Ты, Кикиморова дочь, жадеба! Твоё и не твоё, всё в болото утянуть готова, а то, что уволочь не можешь всё тиной вяжешь! Гадка твоя природа, но меня, Путаница, ты не околдуешь! – отвечал ей Чертополох.

– Ух! Утонуть тебе в болоте! – вскричала злая дева.

Стал туман темнее ночи. Стянул туманище, и ноги, и руки. А в закрытых очах Чертополоха свет, не погасить его ничем, любую темень пробьёт духовной силы луч. И видят братья свет сквозь пелену, и слышан голос старшого брата, и следуют на зов его. Объединились братья, обнялись и сквозь туманную завесу пробрался свет утренний. Отступил туман. Чертополох схватил за шиворот Кикиморову дочь, вытянул на свет и сказал:

– Наказана ты будешь за козни свои. Лишим власов, что силу тебе дают.

– Нет. Не нужно казни такой. Как она поступила, так и с ней надо поступать. Обвяжем тиной, привяжем к стволу и оставим её в чащи лесной. Пусть поймёт, как тяжело жить в неволе, – сказал младший брат.

Так и порешили братья. Явилось им вновь золотое сияние березки. Повела она их дальше по тропам лесным. Усталость братьев одолевала. Медленнее шли они. Становилась реже чаща лесная. Свет лучистый радовал и бодрил братьев, зажигал в их жилах задор и силу. Гора предстала взорам их. Березка резво прыгала по скалистым уступам. Следовали за ней братья. Младший брат сел на камень и сказал:

– Идите братья, не могу я больше, одолевает слабость меня. Я передохну и вас догоню.

– Нет, Лопух. Брата своего мы одного не оставим, – ответил ему Бодяк и закинул брата на плечо.

Шёл вперед Чертополох за сиянием золотым, да упал без сил на камень горный и подняться уж не мог. Бодяк подхватил старшего брата и на второе плечо положил его. Поднимался в гору он, вслед за березкой. Маленькие крылатые дети кружились возле него, посмеиваясь. Смыкались глаза у Бодяка, но мотнет он головой и сон отходит. Крылатая девочка уселась в волосы его и сказала:

– Приляг, отдохни.

Молчал Бодяк. Тяжелы были братья. Крылатые дети летали над головой, смеясь над ушами его. Махнул головой Бодяк и скинул девочку с влас своих.

– Оставь заботы свои, приляг с братьями и поспи, – говорила крылатая.

Упорно шёл Бодяк в гору. Не унимались дети, кричали и шутили.

– Тяжело тебе, так оставь ношу здесь и иди налегке, – зашептала на ухо девочка.

– Твоё счастье, что руки заняты мои, а то хлопнул тебя гадкую одной рукой, – ответил Бодяк.

Поднялся средний брат на гору, чумные дети возмущались и галдели. Опустил Бодяк на землю братьев, да взмахнул рукой и разлетелись надоедливые дети, спрятались кто куда. Тихо стало, лишь ветер шумел. Улыбнулся Бодяк, оглянулся, а братья уж встали.

– Спасибо, брат, – хлопнул по спине его Чертополох.

– Силён ты брат, в такую гору нас поднял! – воскликнул Лопух и положил руку на плечо брата.

– Идёмте братья, – сказал Бодяк.

– Ты верно брат устал, теперь наша очередь тебя нести, – сказал старший.

– Спасибо, братья. Но ещё я полон сил, не забывайте я Бодяк, самый выносливый из трав, – ответил средний брат.

Спустились братья к лесу. Тихо было в лесу. Зверки все попрятались.

– Эй, Мышь, чего вы все спрятались? – спросил Лопух.

– Холод идёт. Голод идёт. Стужа закляла Рощу березовую. Злая баба хотела березовую силу получить, да не одолела Рощу и от злости закляла нас на холод вечный, – отвечала Мышь.

– Вот напасть! – восклицал Лопух.

– Прячьтесь! – крикнула Мышь и исчезла в норе.

Налетела на братьев метель. Вмиг сковал лёд всё живое.

– Не стойте братья! Замерзнем! – крикнул старший брат.

Средь снежного бурана мелькало золотое сияние березки. Напролом, сквозь бурю снежную, шли братья. Холод пробирал до костей. Снег заметал. Бодяк отставал. Подхватили его братья и повели под руки.

– Что-то подустал я, братья, – сказал средний брат.

– Немудрено, – ответил старший брат.

– Лихо, братья. Вот злая баба! – негодовал Лопух.

По колено намело сугробов. Уж не виден стал свет золотой. Заметало братьев.

– Эх, не видно не зги! – воскликнул Чертополох.

– Что делать, брат? – вопрошал Лопух.

– Идти, не останавливаться! – отвечал ему Чертополох.

А вьюга всё пуще становилась. Свистел злой ветер, снег проходу не давал, холод всё сильнее наступал на молодые тела трёх братьев. Бродили они в снежном плену.

– Пустите, братья, сам я пойду! Негоже меня тащить, есть ещё силы у меня! – восклицал Бодяк.

– Но коли можешь идти, иди, но худо будет, говори, – отвечали братья.

– Спасибо, братья, за помощь вашу, – сказал Бодяк.

Замерзали они, а пути найти не могли. Сквозь снежную пелену проглядывал золотой свет и исчезал.

– Верь мне, – тихо прошептал голос Ландыш.

Окутало братьев золотой теплый свет, словно покрывало. Согрелись братья.

– Следуй за мной, – послышался голос.

Пошёл Чертополох на мягкий смех своей любимой. Идти было легче и теплее братьям. Сила их вернулась к ним. Вышли братья к березовой роще и увидали Стужу злую. Бесновалась она, да приговаривала:

– Не видать тебе света солнечного, скуёт тебе лёд на века и силушка твоя умрет без солнца, – смеялась злая баба.

– Ах ты, буйная! Что устроила ты? Весь лес заморозила! Какая гадкая ты! Кто право дал тебе пугать народ сей? Угомони злость свою! – возмущались братья.

– А вы дети Луга, глупые младенцы! Сильнее я вас, упадите на колени предо мной, коли жить хотите! – злилась Стужа.

– Упадем мы на колени только пред предком нашим, мудрым Лугом, а не пред злой неугомонной бабой, – отвечал ей Чертополох.

– Сила твоя пуста, как слова без чувств, – отвечал Лопух.

– Уймись! Злость не помощник и не друг! – воскликнул Бодяк.

Засмеялась Стужа, злость сковала её, как лёд реки. Сквозь свист ветра послышалась песня Ландыш. Золотые нити закружились возле Стужи. Песня нежная словно первые весенние лучи разгладили морщинки на холодном лице Стужи, злой взгляд смягчился и предстала пред братьями женщина красивая, как снег под лучами лунными. Успокоился ветер, снег закружился в такт песни милой Ландыш.

– Ах, как прекрасен мир! Как я была глупа, что черни отдала своё сердце! – воскликнула восторженно Стужа и, засыпав братьев снегом, смеясь, исчезла и забрала с собой снег и морозы.

– Передайте всем мои искренние извинения, – послышался её голос.

В березовой роще запахло как в первый день весны, проснулись деревья и отряхнулись ото сна. На месте где стояла Стужа, появился белоснежный цветок. Маленький цветочек стал расти и превратился в мальчика.

– Вот это да! – воскликнул Бодяк.

– Какой чудный, – сказал Лопух.

Белоснежное сияние окружило братьев. Бодяк и Лопух заворожено смотрели на чудесное сияние. В этот миг услышал старший брат голос Рощи:

– Спасибо вам, дети Луга. Знаю я вашу беду. Забери Чертополох с собой этого малыша. Даю имя ему Подснежник. Он поможет вам помирить двух цариц. Передай Ландыш подарок мой. А о том, что видел сегодня, никому не говори. Обещай мне это.

– Обещаю, Роща. Благодарю за помощь Вашу, – ответил Чертополох.

Упали ему на ладони серьги белоснежные, подарок милой Ландыш. Улыбнулся Подснежник и превратился обратно в цветок. Взял бережно его Чертополох и спрятал за пазуху. Братья его завороженные белоснежным светом, не замечали ничего вокруг.

– Прощайте! – воскликнула Роща.

Подхватил братьев ветер и поднял до неба. Лодка подхватила их и, расправив парус, поплыла средь облаков.

– Ах! – воскликнули братья.

– Очнулись, – улыбнулся Чертополох.

– Как мы тут очутились? – удивились братья.

– Роща благодарна нам и обещала помочь, – ответил старший брат.

– Смотрите, как красиво! Как прекрасна роща и лес! – восторгался Лопух.

– И, правда, брат, – согласился Бодяк.

Из-за пазухи выглянула маленькая белоснежная головушка мальчика. Чертополох спрятал его и тихо сказал:

– Не вылезай, малец.

Вот и гора осталась позади. Любовались братья видом.

– Лодочка, спустись, пожалуйста, – попросил Лопух.

Опустилась она в лес. Лопух выпрыгнул из лодки и подошёл к дереву, к которому была привязана Путаница.

– Ну как тебе в неволе, Кикиморова дочь? – спросил Лопух.

– Ох, туго, братец. Отпусти меня, – попросила Путаница.

– Что бы ты опять козни строила? Не бывать этому! – воскликнул Чертополох.

– Никогда. Больше никогда. Обещаю, братья, – говорила Путаница.

– Думаешь, поверим мы, такой как ты? – не верил Бодяк.

– Ох, лодочка прости меня, что связала тебя. Не обижу я больше никого. Простите меня братья, – сказала Путаница.

– Так и быть, поверим мы тебе, – сказал Лопух.

– Спасибо. Поняла я, как тяжко быть в неволе, – благодарно склонила голову она.

– То тоже. А теперь иди с миром – сказал Бодяк.

– Прощай, Путаница. И помни о своем обещании, – говорил Чертополох.

– Вовек не забуду, – отвечала им Путаница, уходя.

Прыгнули братья в лодку и продолжили свой небесный путь в родные края.

IV

Сошли братья на землю. Махнула лодка парусом и улетела. Смотрели ей вслед братья. Вдруг из-за пазухи Чертополоха выпрыгнул мальчик и побежал по лугу.

– Откуда ты, малец? – спросил Бодяк.

– Оттуда откуда и вы, – улыбнулся мальчик.

– Как звать тебя? – спросил Лопух.

– Подснежником звать меня. Пришел на помощь вам. Ещё увидимся, – ответил мальчик и убежал.

– Какой шустрый, – сказал Чертополох.

– Как же он на свет появился? – удивлялся Бодяк.

– А ты брат помнишь себя малышом? – спросил у него Лопух.

– Нет, брат, не помню. Кажется, всегда таким был, – ответил ему средний брат.

– Не может быть такого. Все мы были малышами, – сказал Чертополох.

– Смотри, брат, там вдалеке, тебя ждет подруга твоя, – сказал ему Бодяк.

На границе луга с садом стояла Ландыш. Побежал к ней Чертополох, взял её ладони, прижал к груди своей и сказал:

– Спасибо, милая дева. Песня твоя дивная спасла нас от злых холодов и верный путь нам указала. Вот тебе подарок от Рощи березовой в благодарность за спасение её от оков ледяных.

– Какие сережки чудесные. Спасибо. Я была рада вам добрую службу сослужить, – радовалась Ландыш, смущаясь.

Послышался детский смех, и из-за деревьев выглянула белоснежная голова Подснежника.

– Ой, какой прекрасный мальчик! – воскликнула Ландыш.

– Пора нам цариц мирить, – сказал Подснежник и, взяв за руку деву, повел за собой.

– Подснежник, мы надеемся на тебя, – сказал вслед ему Чертополох.

– Я не подведу, – сказал мальчик, оглянувшись.

Все цветы умилялись маленьким мальчиком, ведь был он прекрасен и лучезарен. Даже царица Роза тепло приняла малыша.

– Какой чудесный цветок у нас появился! Будет он лучшим нашим певцом! – восхищалась царица.

Подошла к нему Роза и погладила по белоснежным волосам. Он поднял голову и воскликнул:

– Не буду я певцом! Я защитник!

– И кого ты защищать будешь? – спросила царица, не скрывая улыбку.

– Вас царица защищать буду от черной гордыни, что белое сердце ваше проела, – ответил мальчик.

– О, малыш, ты верно ошибся. Я царица самая ласковая и добрая. Нет меня прекрасней во всем царстве. Вот какая я, – ответила ему Роза.

Мальчик улыбнулся, и заворожили царицу его глаза голубые. Увидела Роза пред собой себя. Красавицу писаную с алыми губами. Улыбнулась она и сказала:

– Нет прекрасней, добрее и ласковее меня. Я истинная царица, любят меня цветы и даже травы не сводят с меня глаз. Крапива по сравнению со мной трава болотная.

– Ох, не может быть! Разве это я? – удивилась Роза и села на цветочный трон свой.

– Что с Вами, царица? – спросила обеспокоенная Ландыш.

– Лёд тронулся! – воскликнул Подснежник и убежал.

– Ах! Неужели это была я? Какая гадкая! – негодовала царица.

Встала Роза и скрылась с глаз. Ландыш покинула дом царицы и увидела убегающего малыша.