Белое и черное. Или сказки доброго мага

Сказка о значимости

В Синем лесу возле Голубой речки в княжестве тигра Шангри II жил маленький ежик Чих. Все знали, что, когда Чих найдет что-нибудь вкусное, он обязательно чихнет от удовольствия, и аппетитная лакомка ускользнет к зорко следящими за ним подругам обезьяне Чу-Чу и шакалу Усю, конечно, если рядом не окажется свора диких собак под предводительством Хам-Джу.

Чих тоже знал о своей слабости, но не мог ничего сделать. Он старался охотиться ночью, соперничая с Филином Уф-Дум в ловле мышей, или выслеживал днем подданных царицы змей Марки. В этом ему никто не мешал, и желающих отнять добычу не находилось.

Ежик жил один, у него не было друзей – никто не хотел случайно унести в своем теле ежовые колючки, не было смертельных врагов – никто не пытался им пообедать или закусить, не было и стремящихся подшутить над ним, развлечься с колючим мячом.

Чих жил просто и спокойно. Но порой ему становилось грустно, и он часами сидел, задумавшись, на опушке леса. Три сороки Брех-Ван, Брех-Ту и Брех-Фри, первые бездельницы княжества, заметили это и, стали дразнить Чиха:

– Чих, а, Чих, – верещала Брех-Ван, – какой ты колючий, какой неласковый. Песен не поешь, по земле не стелешься, хвостом не виляешь. Никому такой не нужен.

– Чих, а, Чих, – стрекотала Брех-Ту, – какой ты глупый, ничего добыть интересного не можешь, никого не угостишь. Кому твои гадюки нужны? Такой, как ты, никому не нужен.

– Чих, а, Чих, – заливалась Брех-Фри, – какой ты одинокий. Друзей у тебя нет. С тобой не поиграешь, не полетаешь, не потанцуешь. Всех ты поранить, всех ты поколешь, скучный ты, Чих. Кому ты нужен?

Чих опечалился и пошел за советом к филину Уф-Дум.

– Почтеннейший Уф-Дум, – под вечер, стоя у дупла, тихо заговорил Чих.

– Уф, – откликнулся мудрец Синего леса. – Кто меня звал?

– Это я, Чих.

– Что тебя привело ко мне, малыш?

– Говорят, что я никому не нужен. Это правда?

– Уф. Кто сказал?

– Сороки.

– Уф. Забудь. Чушь. Из-за этой глупости ты мне не дал досмотреть странный сон. Я был высоко парящим орлом.

– Это здорово, наверно? – воскликну Чих.

– Не совсем. Солнце. Много света. Это ужасно. Никогда, малыш, не смотри на солнце – это вредно. Уф, я еще немного посплю, может быть, забуду этот солнечный кошмар.

Уф-Дум исчез в дупле, оставив Чиха в растерянности. Чих побрел, не разбирая дороги, куда глаза глядят, повторяя про себя как заклинание: «Забудь. Чушь. Забудь. Чушь». Так он вышел за границы Синего леса и оказался в королевстве Черного слона Тон-Тона I.

Чих впервые увидел слона. Черный гигант с длинным носом, огромными ушами и ногами-бревнами протрубил в самое ухо Чиху:

– Кто и откуда? Отвечай.

– Я, ежик Чих из Синего леса, случайно забрел сюда, – пролепетал Чих.

– Залезай ко мне на спину. Я отвезу тебя к нашему королю. Возможно, ты ему будешь интересен. Не знаю почему, но ежи у нас не живут.

– Я тебя поколю, – предупредил Чих.

– Ха-ха-ха… – рассмеялся слон. – Не беспокойся за меня. Я – первый страж королевства Черного Слона – Чин-Бро Непробиваемый. Ты меня понял, еж?

– Да, – ответил Чих, взбираясь по низко опущенному хоботу на голову Чин-Бро.

По дороге к королю Чин-Бро встретил своих друзей Ри-Ку и Га-Ква.

– Чин-Бро, что это за шарик у тебя на голове? – спросил Га-Ква, указывая на свернувшегося Чиха.

– Ежик. Везу королю новое пополнение для его зоопарка. Может король вознаградит меня за диковинную зверушку.

– Давай скажем королю, что нашли ежа вместе, ведь мы друзья, – предложил Ри-Ку.

– Мне еж самому нужен. Я делиться наградой не собираюсь, – отрезал Чин-Бро.

«Наконец, – подумал Чих, – я кому-то нужен». Чих расслабился, почувствовав свою значимость, и слетел с головы Чин-Бро, когда тот в разговоре тряхнул ушами. Слоны не заметили ни падения Чиха, ни как они в пылу брани растоптали крохотного ежа.

Весть о гибели Чиха утром облетела весь Синий лес.

– Чих стал нужен Тон-Тону I и погиб, – скороговоркой докладывала Брех-Ван Шангри II, – Бедный Чих, как он страдал, как он страдал от своей ненужности.

– Его смерть ничего не изменит в жизни Синего леса, – философствовала Брех-Фри.

– Его никогда не было видно. Завтра о нем никто уже не вспомнит, – кивая головой, соглашалась Бpex-Ty.

Но прошел месяцу, другой, третий, и филин Уф-Дум не мог уже держать в страхе банду Мик-Крыса. Мыши оккупировали Синий лес. Неуютно стало на троне и Шангри II. Царица Марки стала посылать к нему в гости своих любимцев. Обнаружив очередной раз у своих лап змею, Шангри II вскричал:

– Найти никому ненужного ежа и привести ко мне.

– Есть, есть такой, – отозвались сороки. – В оранжевой долине. Мы его позовем.

– Нет, – зарычал тигр. – Филин Уф-Дум договорится с ним. И чтоб никто не обмолвился ежу о его ненужности.

– Но, князь, – возразил советник Шангри II лис Хит-Се, – пройдет время, и еж, загрустив, сам подумает об этом.

Князь сверкнул глазами, и подданные задрожали.

– Привести сову Си-Дар.

Приказ Шангри II был выполнен быстро. Медведь Бур-Ким доставил на своей спине старую, слепую Си-Дар.

– Мудрейшая из мудрейших, старейшая из старейших, добрейшая из добрейших Си-Дар, – замурлыкал тигр, – научи, как, дав понять ежу его ценность, не говорить о его необходимости, не называть его цену.

– Ты, князь, не можешь сделать ни одно, ни другое, ни третье, – прохрипела Си-Дар, – потому, что ты сам не знаешь ни собственную истинную ценность, ни ценность своего окружения. Мой совет таков. Пусть еж каждый день приходит на берег реки и смотрит в воду.

– И все? – удивился Шангри II.

– Нет, пусть еще смотрит.

– И все? – хором спросили Хит-Се и Бур-Ким.

– Нет, пусть еще смотрит.

– Что же я там увижу? – вдруг засмеялся ежик из Оранжевой долины, которого уже привел Уф-Дум.

– Себя. Больше всего ты нужен себе, живущему по ту сторону воды. Ты нужен тому, кого никто не знает и не видит, тому, кого ты только попытаешься узнать.

Си-Дар замолчала. Шангри II взмахнул хвостом, и Бур-Ким повез сову обратно в ее дупло возле Красной скалы.

– Си-Дар лишилась разума, – мрачно произнес князь.

– Что вы, – возразил ежик. – Мне стало интересно, я попробую.

– Еще один сумасшедший, – затрещала Брех-Ван, когда ежик ушел.

– Этот и для слонов будет недосягаем, – заметил Хит-Се и накинулся на сорок. – Кыш отсюда, а то выдеру вам хвосты и оторву головы.

Усю и Чу-Чу, спрятавшись в высоких зарослях, подслушивали разговор.

– Пойти и нам заглянуть в реку? – спросила Чу-Чу Усю.

– Мы не так глупы, мы знаем собственную цену, – возмутилась Усю. – Пусть ежики изучают себя, шакалам есть охота.

Белый туман окутал лес, скрывая его обитателей с их страстями и стремлениями.

Пока Синий лес не стал Белым, будут жующие и ворующие, правящие и судящие, доносящие и советующие. Но пусть будет некто, кто захочет посмотреть себе в глаза, иначе почернеет Синий лес и высохнет Голубая река.

Сказка о мудрости

Тот, кто погружен в себя, не замечает, как течет время. Он видит лишь смену явлений и событий, причин и следствий.

Пришла осень, а ежик из Оранжевой долины не услышал ее шагов. Он каждый день часами сидел на берегу Голубой реки и всматривался в глубину ее вод.

Три сороки, три сплетницы княжества всегда сопровождали идущего к реке ежика. Находиться рядом с ним сорокам было скучно. Ничего интересного не происходило. Ежик молчал, не отвечал на их стрекотание.

– Ежик, а, ежик, – кричала Брех-Ван, – расскажи, что ты видишь в этой грязной воде?

– Ежик, а, ежик, – вторила ей Брех-Ту, – поделись с нами своими мудрыми мыслями.

– Ежик, а, ежик, – продолжала Брех-Фри, – мы ждем от тебя откровения. Ты познал истину?

Ежик молчал, пытаясь сосредоточить свое внимание на отражении в воде.

– Скучный ты, – заявила однажды Брех-Фри. – Такой же, как Чих. Нет, ты хуже Чиха. Ты беззвучный, полная тишь.

– Тиша, Тиша, – застрекотали Брех-Ван и Брех-Ту. – Теперь тебя все в лесу будут звать Тиша.

Сороки шумно захлопали крыльями и полетели вглубь леса разносить сотворенную ими новость.

«Я – Тиша, – пронеслось в голове ежика из Оранжевой долины. – Неплохое имя, хотя мне все равно. Ничего в воде я не увидел. Мудрости не нашел».

Ежик вздохнул, медленно поднялся и пошел по тропинке, ведущей от реки к березовой роще.

«Сова Си-Дар говорила, что я должен познать себя, – размышлял Тиша. – Но в мутной воде истина не водится. Да и в чистой ее тоже нет, – мысленно усмехнулся ежик. – Истина не в воде, истина внутри меня, – догадался он. – Возможно, чтобы понять это, мне было необходимо часами сидеть на берегу реки».

Неожиданно его внимание привлекло жужжание пчелы. Она кругами летала над кустом полевой ромашки, выросшей между камнями. Было видно, что она собирается сесть на этот цветок.

Тиша присмотрелся к цветку. Над ним от камня до камня раскинулась паутина. Где-то, в какой-то из трещин камней притаился паук.

«Какая искусная ловушка, – поразился Тиша».

– Пчела, тебе не пойти через эту паутину, тебе не обойти ее. Оставь желание напиться нектара с этой ромашки, – обратился к упрямице Тиша.

– Не тебе меня учить, глупый еж, – ответила пчела, – Ты часами сидишь на берегу реки, устремив взгляд на воду. Что ты можешь знать? Ты даже не видишь, что стал посмешищем для всего леса. Узрел что-нибудь в той воде?

– Да, – уверенно ответил Тиша.

– Что это? – удивилась пчела.

– Пустоту. Там ничего нет.

– Вот глупец, – рассмеялась пчела. – А еще пытается давать советы! Все знают, что в Голубой реке давно не водится рыба. Вода отравлена отходами с фабрики.

– Я о другом.., – печально отозвался еж.

– Иди своей дорогой, глупец, и не мешай другим жить, – зло зажужжала пчела и полетела к цветку.

Паутина была прочной, пчела ее не пробила, а лишь запуталась, пытаясь высвободиться.

– Тебе помочь? – нерешительно предложил Тиша.

– Убирайся отсюда! Без тебя обойдусь! – закричала пчела.

Ежик вздохнул и пошел прочь от незадачливой пчелы, но, сделав несколько шагов, решил спрятаться и посмотреть, что будет дальше. Ему стало жалко бестолковую пчелу, не мог он бросить ее в беде.

Черный паук обрадовался, увидев крупную добычу. Таких больших мух ему еще не попадалось. Быстро выбежав из своего убежища, он стал ловко оплетать паутиной пчелу.

– Глупый паук, – жужжала пчела. – Я – не муха, я – пчела. Я убью тебя.

Паук не обращал внимания на крики жертвы. К угрозам и мольбе мух он давно привык.

Пчела изловчилась и ударила жалом паука. Мгновение потребовалось, чтобы мертвый паук свалился с паутины на землю.

– Глупый паук! – вскричала радостно пчела, но липкая паутина крепко держала жертву.

Пчела отчаянно билась и жужжала, но освобождение не наступало. Вдруг на тропинке появился лис Хит-Се.

– Помоги мне, лис! – закричала пчела.

Лис остановился и посмотрел на пчелу.

– Я не такой глупый, чтобы помогать тебе. Ты меня ужалишь так же, как паука.

– Что ты! Что ты! – вскричала пчела. – Я тебя не трону! Освободи меня!

– Не верю я тебе, – усмехнулся Хит-Се. – Ты меня обманешь.

– Зачем мне тебя обманывать? – удивилась пчела.

– Все обманывают, никому доверять нельзя.

– Но я не лисица, я пчела!

– Какая разница, кто ты. У меня кредо: никому не помогать.

– Тогда окажи мне услугу в обмен на мою услугу, – заявила пчела.

– Какая польза от тебя, пчела?

– От меня всегда есть польза, лис. Я – пчела, – вызывающе заявила пленница паутины. – Ты идешь в березовую рощу, лис?

– Да. Ты проницательна, пчела. Эта тропинка ведет туда, – усмехнулся лис.

– Час назад я пролетала над поселком. У меня есть для тебя полезная информация. Согласен в обмен на нее освободить меня?

– Посмотрим. Говори.

– Скоро в березовой роще будут охотники с собаками. Начинается охота на лис. Не ходи туда.

– Информация требует подтверждения. Она не достоверна, – заявил лис и пошел дальше по тропинке.

– Вот глупец…, – поразилась пчела.

Она не заметила, как к паутине подлетел шмель.

– Сестра, тебе помочь? – спросил он.

– Как ты мне поможешь, дармоед?

– Ты права. Я много съел твоего меда, поэтому я тучный и смогу порвать паутину.

– Глупый. Ты запутаешься, как и я. Улетай, сама что-нибудь придумаю.

Шмель сделал круг над паутиной и покинул пчелу.

Ежик уже хотел выйти из своего укрытия и вновь предложить упрямице помощь, но из березовой рощи донесся лай собак. Тиша побежал на звуки охоты.

Две охотничьи собаки гнали Хит-Се к опушке. Старый лис знал, что в центре опушки находится старый пень, под корнями которого он провел ни одну зимнюю ночь, спасаясь от холода и ветра.

Собаки загнали Хит-Се в его же нору.

– Глупые! – закричал из норы Хит-Се. – Вам здесь меня не достать!

– Сам глупец! – гавкнул один из псов. – Нам не надо тебя доставать. Для этого есть наши хозяева. Они сейчас будут здесь.

Но раньше охотников на опушке появился Тиша. Он свернулся клубком и покатился на собак.

– Глупый еж, – залаяли собаки. – Зачем спасаешь лиса? Он зимой тебя съест.

Но Тиша не внимал вразумлению собак и катился им под лапы.

Наконец на лай псов вышли два охотника.

– Вот, глупые собаки! – разочарованно воскликнул старший из них. – Нашли ежа. Бестолковые псы! Конец охоты. Возвращаемся домой.

Недовольные, ничего не понимающие собаки последовали за хозяевами прочь из березовой рощи.

– Благодарю, Тиша, – вылезая из-под пня, прохрипел Хит-Се. – Ты настоящий еж. Я теперь для тебя сделаю все, что захочешь.

– Пойдем освободим пчелу. Она тебя об этом просила, а меня, когда предложил помощь, прогнала. Идем скорее.

Пчела в паутине уже не билась. Она так обессилила, что не проявила никакой реакции на появление лиса и ежа.

– Твоя информация была верной, пчела, – признался Хит-Се и порвал паутину лапой.

Измученная пчела упала на землю.

– Она не полетит. Крылья связаны паутиной, – заметил Хит-Се.

– Придется мне теперь помогать, хотя раньше она была против этого, – вырывая иголку, морщась проговорил Тиша.

– Пчела уже «жу-жу» сказать не может, тем более протестовать, – засмеялся Хит-Се.

Тиша осторожно снял иголкой паутину с тела пчелы.

– Она не полетит, еле ползает, – заметил лис.

– Полетит, – раздалось над ухом лиса гудение шмеля. – Я ее повезу.

– Откуда ты взялся? – удивился еж.

– Я с тобой рядом все время летел, только ты меня не замечал, – ответил шмель. – Залезай, сестра, ко мне на спину, – подлетев к пчеле, заявил шмель.

– Почему ты это делаешь? – удивился лис.

– Я благодарен ей. Она меня кормит.

– Это я понимаю, – одобрил Хит-Се. – Она принесла тебе пользу. Мне она тоже принесла пользу, предупредила об опасности. А тебе какая польза от пчелы, Тиша?

– Она научила меня, – тихо проговорил еж.

– Чему?

– Мудрости, – провожая взглядом улетающего с пчелой шмеля, пояснил еж.

– Во всем, что произошло, кроме глупости ничего не было, – возразил лис.

– Верно. Но познать глупость – это тоже мудрость. Тем более, если она собственная. Я понял, что существует три вида глупости. Просто глупость, когда ты переоцениваешь себя, свои возможности, силы. Умная глупость, когда в результате просто глупости ты принимаешь решение и попадаешь в плохую ситуацию. И добрая глупость, когда проявив просто глупость и умную глупость, ты отказываешься от помощи.

– В чем здесь мудрость?

– Простить собственную глупость и глупость других.

– Зачем?

– Чтобы подружиться с самим собой и найти новых друзей.

– Хорошо. Прощать себя, конечно, надо. Быть себе врагом глупо. Но зачем мне новые друзья?

– Чтобы выходить из новых сложных ситуаций.

– Не надо их создавать, не надо быть глупцом, – возмутился Хит-Се.

– Мудрый знает, что полностью избавиться от глупости невозможно, потому что грань между мудростью и глупостью очень тонка, и ты порой не знаешь, поступаешь ли мудро или глупо.

– Но в большинстве ситуаций все предельно ясно, – продолжал спорить Хит-Се.

– Я на поляне с собаками был мудр или глуп, Хит-Се?

Лис задумался.

– Возможно, ты прав, Тиша. Но дружба ненадежна. Друг может подвести, испугаться.

– Надо уметь рисковать, – засмеялся еж.

– То есть быть глупцом, – хмуро продолжил мысль ежа Хит-Се. – Нет, мудрость ежа не для лиса. Но мы с тобой, Тиша, теперь друзья.

Лис и еж медленно направились к Голубой реке. Тиша привел Хит-Се к поваленному дереву, на котором он часами сидел и смотрел на мутную воду. Теперь они вдвоем попытались заглянуть в свое отражение, потому что настоящие друзья всегда становятся немного похожими друг на друга.

Сказка о добрых делах

Осень вступила в свои права. Как всегда ежик Тиша пришел на берег Голубой реки, но теперь он не изучал свое отображение в воде, а размышлял, вглядываясь вовнутрь себя.

День клонился к вечеру. Тучи сгущались. Поднялся ветер. Раскаты грома вывели Тишу из раздумий. Сверкнула молния, и потоки воды низверглись с небес.

Еж испугался бури и от страха кинулся в лес, не разбирая дороги. Раскатистый гром и сполохи молний гнали его все дальше и дальше вглубь леса. Он не заметил, как оказался в Темной глуши.

Здесь не было света, и все звуки были приглушены. Дождевая вода тихими струйками стекала со смыкающихся где-то в вышине крон вековых деревьев. Ежик забрался под валежник и облегченно вздохнул. Гул бури стал практически не слышен, и первый страх прошел.

Тиша попытался свернуться клубочком и заснуть, но вдруг увидел вокруг себя в темноте чащи сверкание зеленых огоньков.

– Кто здесь? – испуганно спросил он.

– Я, Верег, король Темной глуши и вожак волчьей стаи, – подошел к ежику громадный серый волк. – Рядом моя стая, Тиша.

– Я вышел за границы княжества? – осознал Тиша.

– Да. Но тебе здесь ничего не угрожает, – миролюбиво ответил волк. – Что привело тебя сюда, Тиша?

– Страх. Я испугался бури, – сознался еж.

– Правильно ты сказал, Тиша. Страх всегда приводит во тьму. Страх боится света.

– Я не трус! – вскричал Тиша.

– Я знаю это. Но, тем не менее, стоило только бури ненадолго закрыть свет, и ты оказался во тьме. Ты отказался от света во имя покоя и комфорта. Это хорошо, Тиша.

– Это плохо, Верег. Но я ни от чего не отказывался, я просто бежал, – стал защищаться еж.

– Это уже не важно, что тебя побудило покинуть свет. Главное, ты здесь, во тьме. Из Темной глуши ты никогда не выйдешь, не найдешь дорогу, еж, – усмехнулся Верег.

– Ты мне не поможешь? – удивился еж.

– Ха-ха-ха. Я рад, что у меня стало на одного подданного больше. Смирись, Тиша. Тебе понравится тьма, – убеждал ежа волк.

– Мне здесь страшно, – признался Тиша.

– Это хорошо. Значит, ты принимаешь власть тьмы.

– Я не хочу быть ей подвластным! – вскричал еж.

– Страх, а, значит, тьму может победить только искренняя любовь. Тьма не властна над чистой любовью. А у тебя ее нет, иначе ты сюда бы не попал.

– Я никогда не смирюсь с отсутствием солнца! – закричал еж. – Не смогу жить без Голубой реки.

– Сможешь, Тиша, – усмехнулся волк. – Ты мне нравишься. Я тоже люблю размышлять, но вместо речной воды я смотрю на луну. Луна заменит тебе солнце и речную воду. Ночь станет твоей рекой. Я научу тебя смотреть на луну. Я знаю, это тебе понравится. Поток размышлений захватит тебя и унесет в неведомые дали. Мой ночной вой – это крик тоски по этим видениям.

– Не нужны мне ложные мысли, – возмутился еж. – Я ищу истину, а не иллюзии.

– Откуда ты знаешь, еж, где истина, а где иллюзии? Наша жизнь иллюзорна, и надо наслаждаться этой иллюзией, когда в реальности царит смерть. Я научу тебя жить в фантазиях Луны.

– Нет. Я знаю им цену, – не соглашался еж.

– Ты слаб, Тиша. Ты не устоишь. Пойдем, я покажу тебе мои владения.

Волк повел ежа по еле заметной звериной тропе. Тишина сопровождала путников.

– Здесь нет птиц, – пояснил волк ежу. – Кроме воронов и ворон в глуши никто не живет. Да и то, они находятся возле развалин жилища Черного человека. Он умер давным-давно. Предание о нем живет в поколениях волков. Он научил нас смотреть на луну.

– Как это? – удивился Тиша.

– В центре чащи есть небольшой холм, на нем ничего не растет. Это место, на котором Черный человек совершал свои ритуалы, обращаясь к хозяйке ночи Луне. Волчий вой является подобием его ритуальных песен. Волки вторили человеку, восхваляя тьму. Тропинку, по которой мы с тобой идем, Тиша, проложил этот человек. Теперь по ней следует только волчья стая.

Наконец появился скит черного мага. Над полуразрушенной крышей кружил черный ворон.

– Что он здесь делает? – спросил еж.

– Охраняет дом Черного человека. Предупреждает о появлении не прошеных гостей, – пояснил волк.

– Неужели кто-то желает сюда попасть? – не поверил Тиша.

– Да. Охотники за знаниями Черного человека. Ты увидишь в доме много книг, рукописей. Человек всю жизнь записывал тайны, сообщенные ему духами тьмы. Эти записи желают заполучить жадные люди.

– Зачем?

– Думают, что с их помощью они обретут власть над миром, богатство, славу.

– Это правда?

– Не знаю. Еще никто отсюда не уходил живым. Дом надежно защищен.

– Зачем мы туда идем, если нас там убьют? – растерялся Тиша.

– Смерть ждет только людей. Животным не нужны тайные знания. Верно, Тиша?

– Да.

Следом за волком еж осторожно переступил порог дома. Жилище мага было в запустении. Плесень и грязь покрывали стены и убранство комнаты. На столе и полках лежали огромные свитки рукописей, по которым ползали ядовитые пауки и сколопендры. Змеи ковром устилали земляной пол.

– Это и есть охрана? – понял еж.

– Верно, Тиша. Яд знаний действует мгновенно, – засмеялся Верег. – осмотри в углы комнаты. Ничего не замечаешь?

Человеческие скелеты выступали во тьме, довершая картину ужаса и смерти.

– Останки пришедших сюда людей? – уточнил еж.

– Верно, Тиша. Жилище Черного человека – это сердце Темной глуши. Никто не может, увидев его, покинуть глушь. И ты, Тиша, никогда не покинешь тьму. А теперь пойдем на волчий холм. Близится время заката.

Тиша понуро брел за волком, и его сердце переполняло отчаяние. Недолгая радость посетила ежа, когда последние лучи заходящего солнца коснулись поднявшихся на холм путников.

– Тучи рассеялись. Луна будет видна хорошо, – обрадовался Верег.

Черный ворон Перг сел на выступ капища. Волк внимательно посмотрел на ежа.

– У тебя на морде радость от картины заката, еж? – хмурясь спросил волк.

– Да. Я хочу в Синий лес. Отпусти меня, Верег, взмолился Тиша.

– Нет. Поздно. Сейчас солнце уйдет, и забудешь о нм, увидев луну.

Пока не появились звезды, все молчали. Ворон чистил перья, Тиша вспоминал Голубую реку и обитателей Синего леса, Верег размышлял о дальнейшей судьбе ежа. Отпускать он его не собирался, Тишу ждало долгое обучение в духе Темной глуши.

Наконец показались звезды, и засияла луна.