- -
- 100%
- +
© Ки Чанс, 2018
ISBN 978-5-4485-8328-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От автора
Есть много профессий, титулов и званий… Но только одна устремлена в вечность. Влияние учителя не заканчивается никогда…
Посвящаю эту книгу учителям и учащимся замечательной школы №38 города Владивостока. Города, где живут люди с душой тихоокеанского калибра и тихой мощи дальневосточной тайги. И, конечно, своей семье – за любовь и поддержку.
Мануковская Татьяна (Ендовицкая)Член Российского союза писателей, номинант на национальную премию «Писатель года 2018»(детская литература)Глава 1. Директор объявляет «школьную лихорадку» и «День чудаков»
Седьмой класс гудел нетерпением. Впрочем, гудел он почти всегда. И гудел громко. Это и вдохновило администрацию школы на проведение «Дня чудаков».
Накануне директор школы – полный, лысый, с неизменной улыбочкой в прищуренных глазах Ефим Иванович Лешаков – доложил коллективу об эксперименте.
– Уважаемые коллеги! Мы так отстали от других школ в плане инноваций, обновлений, ап…
Директор замолчал и уставился в свои бумаги.
– Ап…
Ефим Иванович протёр очки и, стараясь звучать уверенно, прочитал по слогам:
– Ап-грей-дин-га. Да! Апгрейдинга. Выражаясь современными терминами… Компьютерными…
– Скажите ещё «ри-брен-дин-га», – мрачно перебил его вечно хмурый, печальный, похожий на Ньютона после удара яблоком по голове молодой физик.
– И скажу! Вот сейчас возьму и скажу! Даже крикну: «Рибрендинга»! Он нам тоже нужен!
– А «рибрендинг» это от слова «сбрендить»? То есть того…
Тихо и интеллигентно вступила в разговор молодая учительница литературы и повертела пальцем у виска.
– Если я права, то мы уже на правильном пути.
– Муза Мандельштамовна! Стыдно Вам, словеснице, учительнице русского языка, не владеть новыми терминами! Теперь я ещё больше убеждён в том, что «Дни чудаков» нам не просто нужны… Нет! Нам необходимо включить их в расписание! Нам не хватает хорошей школьной лихорадки! Чтобы встряхнуть всех новыми методами и заразить новыми идеями! Чтобы поднять температуру творческого поиска!
При слове «заразить» директор столовой подпрыгнула на стуле, а завуч мрачно заметила:
– Опять придётся семью попкорном кормить и переселиться с ноутбуком на кухню.
– Нужно будет – мы все на попкорн перейдём и на кухню переселимся! Но апгрейдимся, зарибрендимся и залогинимся в новую виртуальную, сетевую реальность! В ту, в которой нашим детям интересно, и в которой, возможно, им придётся жить в двадцать первом веке.
– Только не на школьную! – громко и невпопад взвизгнула директор столовой и тут же заметила встревоженные взгляды коллег в свою сторону.
– Я про кухню! Никаких переселений на школьную кухню! Вон к завучу залогинивайтесь на здоровье! Питайтесь из её микроволновки! А мне лишние кишечные палочки не нужны!
Однако ни тон, ни огнеметательный взгляд Лешакова возражений не допускал. Не приглашал он и к дискуссии.
– Итак! Объявляю завтрашний день началом экспериментальной программы обновления, то есть, апгрейдинга школы. И, разумеется, рибрендинга. Будем менять наш имидж. Создавать новое впечатление о себе. Уроки по расписанию сохраняются. Но первые два мы заменяем фестивалем « Айфоновы причуды», а третий и четвёртый – «Роботами из прошлого». Учителей физики, астрономии и литературы прошу вечером быть на связи.
– Звонить нам каждые пять минут, что ли, будете? Интересоваться, достаточно ли мы сбрендили для эксперимента? – не удержался от ядовитого комментария астроном.
– Я вас буду маршрутизировать. По Скайпу.
По учительской разлился холодок ужаса. Притихли все.
– Коллеги! Прошу понять меня правильно. Я запущу вас по правильному учебному маршруту. Дам все необходимые указания на предмет внешнего вида и поведения на уроках. Скажу сразу. Самовольные выходки, непрошеные выкрики, беготня по классу в припадке учительских чувств запрещаются.
После последнего разъяснения вопросов ни у кого не осталось.
На следующий день седьмой «Б» не просто гудел. Он гудел нетерпением с той самой минуты, как староста объявил всем об изменениях в расписании.
Была и ещё одна причина для шепотливого обмена мнениями. В класс пришла новая ученица. Пошёл слух, что звали её необычно. Но на вопрос об имени девочка упрямо не отвечала. И ребята спорили на пари – в качестве оного принимался перевод английского текста и решённая задача по математике, – каким таким неведомым именем обладала стройная, с тугими завитками чёрных волос, невысокая незнакомка.
– Привет всем!
Учитель астрономии, он же – физики, сокращённо «астрик», выглядел так непривычно и круто, что сродни космической тишина поглотила привычные школьные шумы. Сам педагог смотрел на класс в некой растерянности.
– Вы, что ли, в хипстеры подались? – спросила отличница Вера с первой парты.
– А почему бы и нет? У тебя есть возражения?
Вера тут же получила тычок в бок от соседа Гвоздева, попросту Гвоздя.
– Слушай, отличница, а кто такие «хипстеры»? Это которые хип-хоп танцуют что ли?
Ответ он получил отнюдь не от Веры.
– Гвоздев! Это ты на уроке английского у преподавателя спросишь. А у меня к вам другие вопросы.
Звучал физик непривычно задиристо, и этот факт погрузил и без того притихших ребят в колодец безмолвия. Они переводили взгляд с небритой физиономии учителя на его очки в кожаной оправе, задерживались на коротком, в клеточку пиджаке, пытались прочитать надпись на ярко-красной футболке, молчаливо оценивали кроссовки Конверсы и таращили глаза на что-то зеркальное в руках.
– И что мы так пристально разглядываем?
Физик бодро притопнул ногой с подвёрнутой по последней моде джинсовой штаниной и хмыкнул.
– Зеркальный фотоаппарат впервые увидели? Вот ты, Железняков, можешь объяснить разницу между «мыльницей», зеркальным Кэноном и селфи, сделанным смартфоном? То-то же! Молчишь, как выдохшаяся аудиокарта в допотопном компьютере. Ну и о чём с тобой продвинутой девушке разговаривать?
– Может, ты, Ватрушкин, расскажешь классу, сколько мегапикселей должно быть в приличной фотокамере? Запоминай, отрок – 3,9 МГ вполне хватит для того, чтобы дотянуться до тех объектов, до которых твои глаза и не мечтают достать.
– Ну а в каком разделе физики изучается принцип действия зеркальной камеры? Может быть, новенькая девочка нам ответит? Как тебя, кстати, звать?
– Можно я представлюсь на другом уроке? – Девочка с вызовом встряхнула головой, что заставило весёлые стружки завитков взметнуться вверх и окутать хозяйку облачком весёлой непокорности.
Астрик кивнул в знак согласия.
– Зеркала и их виды изучаются в разделе «Оптика».
– Умница! Спасибо!
– Так какой, Ватрушкин, видоискатель в моём аппарате? Ну же, Ватрушкин! Камера хипстерская, зеркальная, и… Ватрушкин, значит, видоискатель в ней…
– Зеркальный, – закончила предложение Вера отличница, и все опять смолкли.
– А кто определит размер матрицы?
Класс отрёкся от вопроса разом и очень дружно. То, что видел перед собой учитель, были всех форм, оттенков и размеров затылки и макушки. Поймав, наконец, первый, готовый к разговору взгляд, – это был староста класса, – физик весело спросил:
– Ну что? Готовы в следующем году Оптику изучать?
Вздох облегчения прозвучал как радостное «да».
– Итак, друзья, урок у нас сегодня необычный. Скучные формулы мы изучать не будем. Названия созвездий я с вами зубрить не собираюсь. Мы посмотрим любительский интерактивный фильм, снятый на конкурс учащимися выпускных классов при поддержке драматической студии «Вихрь в голове». Вы все можете принимать участие в диалогах героев и даже прерывать фильм, если почувствуете несогласие с контентом.
– А что это такое? Контент? Палатка походная? Мы на английском слово «tent» учили, – Гвоздь напыжился и быстро оглядел класс.
Ответить никто не успел.
В этот момент открылась дверь, и на пороге возникла дама. Класс замер.
– Мамочка родная! Глазам своим не верю… Да такого быть не может! Вы та самая английская фотомодель?!
Вопли исходили от самой красивой и активно нелюбимой девочками за жеманность и слишком сладкий голос Беллы Дольчиной:
– Вы же Кейт Мосс? Вы же на самом деле Кейт Мосс?!
В ту же секунду Беллины глаза выстрелили раздражённым нетерпением в сторону Астрика.
– Почему Вы её не снимаете?! У Вас же этот самый… Зеркальный фотоаппарат! Снимайте, пока она не убежала! А можно и мне с вами? – умоляюще пропела красавица и изогнулась в нижайшем, почти щенячьем поклоне.
– Конечно, можно, Дольчина! Надеюсь, ты сможешь подписать фотографию без ошибок. Прошлый раз ты даже в своём имени умудрилась сделать две разом. Написала Белла через «э» и с одним «л»! – чисто по-русски и без акцента ответила красавице Кейт Мосс голосом Музы Мандельштамовны.
Назвать состояние учащихся ступором было бы актом великодушия по отношению к ним. Класс выглядел не лучше, чем стая испуганных опоссумов, которые умеют притворяться мёртвыми в момент опасности. Завершал картину учитель физики. Он так сильно, так не по-хипстерски раскрыл рот, что скулы поползли вверх, потянув за собой слишком большой, как у Юлия Цезаря, нос.
– Но Муза! Муза Мандельштамовна! Вы, действительно, копия Кейт Мосс! Сегодня… И… И Вы такая необычная…
Второй тычок Гвоздя оторвал восхищённые глаза Веры от гостьи.
– Слушай, Пятакова! А чо Музу «мопсом» обзывают? На собаку она совсем не тянет… И вообще! Прикольно она выглядит в этом прикиде… И кепарь на голове что надо!
– Ну, ты, Гвоздь, даёшь! Причём здесь мопсы? Ну как ты можешь не знать Кейт Мосс? Её весь мир знает!
– Весь мир знает Акинфиева, Дасаева и Зинедина Зидана! А твои «моськи», «мопсы» и кейты… Это…
Гвоздь резко смолк на полуслове, потому что почувствовал, как затылок и правое ухо стали теплеть, горячеть, а вскоре зачесались. Он в панике оглянулся назад и встретился глазами с новой девочкой. Она смотрела на него и… улыбалась! Потом, поймав взгляд мальчика, легонько взмахнула ладошкой в знак приветствия. Гвоздь онемел и, как будто, обесточился. Вся его, незатихаемая даже на уроках математики энергия кончилась вдруг и разом. Внутри что-то оборвалось, и он стал утрачивать привычную связь с миром. Ему хотелось только одного: быть на связи с ореховыми глазами новенькой девочки… Но именно этого он, в то же самое время, больше всего боялся.
Между тем, отовсюду неслось:
– Вылитая фотомодель!
– Да Вы даже круче её! Но, правда, очень похожи!
Надо сказать, что учительница русского языка и литературы была веснушчатой, рыжеватой блондинкой с серьёзными, часто печальными серо-зелёными глазами. Мелкие, деликатные черты её лица прекрасно уживались с невысокой, щуплой фигурой. По мере работы в школе глаза Музы утрачивали весеннюю зелень и всё больше покрывались серой паутинкой грусти. Коллеги же с тревогой отмечали, что благородная щуплость литераторши так и норовила перетечь в жалостливую худосочность.
Но сегодня, одетая в вызывающе красную кепку, сверкая многоцветной каскадной юбкой, Муза Мандельштамовна меньше всего взывала к жалости. Она бросала вызов скучной правильности, занудной зубрёжке и классическому: «Повторение – мать учения»! Потому что была неповторима. Потому что кричаще синий цвет блузки никак не сочетался с оранжевыми и зелёными красками юбки и с коричневым, свисающим с левого плеча, шарфом. И всё это выглядело нескучно и задорно.
– Я здесь для того, чтобы после просмотра фильма вы могли задать мне вопросы…
– У меня вопрос до фильма! Можно?
Это была Дольчина.
– Как называется Ваш сегодняшний стиль?
– Бохо! Стиль Бохо! От слова «богемный».
– А что в нём главное?
– То, что в нём полностью отсутствует главное! Никаких правил. Никаких скучных модных правил.
– Но, Муза Мандельштамовна! – не могла не докопаться до сути отличница Пятакова. – Если это стиль, то в нём есть какая-то идея… Какой-то гвоздь…
Гвоздь, сидевший слева от Веры, в возмущении подскочил на парте. Но, к изумлению класса, ничего не сказал, тут же сел на место и стал нагреваться и краснеть, как старая спиральная плитка.
– Идея, гвоздь, загадка стиля «бохо», – называйте это как хотите, – в эксперименте. В смелости. В эффекте неожиданности…
– Вот на этом самом эффекте мы и задержимся, – тихо, но уверенно прервал «модный» разговор Астрик. – Пора начинать урок. Наденьте специальные призменные очки, – они лежат перед вами в футлярах, – и внимание на экран!
Глава 2. Ошибка Зевса и трёхмерный напиток
В классе стало темно. Раздался оглушительный гром. Ребята вздрогнули и хотели осмотреться, но это оказалось невозможным. У них было чувство, что они находились в эпицентре молниевого дождя. Между горящими стрелами, в безумной пляске ярости носилась горячая субстанция, похожая формой на шаровую молнию.
– Я – Зевс громовержец, охранитель, владетель и царь всего сущего на небесах и земле! Я – который заставил вселенную жить по закону и соблюдать порядок! Я – владелец Лабириса, оружия, дающего жизнь и её отбирающего, должен жить в унижении! В раболепии! И перед кем! Перед собственным братом!
Вихревые молнии стали уменьшаться в размерах и бледнеть. Пространство вокруг клубка горячей энергии начало искривляться и вскоре приобрело форму гигантской фигуры. В следующую минуту на застывших в страхе семиклассников смотрел с экрана сам Зевс.
– Где мой эфир?! Почему я не могу выйти в свой законный эфир?! – рычало божество.
– Но Вы в эфире, – неожиданно раздался голос Ватрушкина.
– Доцарствовался! – рявкнул Зевс. – Каждый юный балабол указывает мне, всемогущему божеству, где я нахожусь.
– Но мы Вас слышим и видим, потому что Вы вещаете в прямом эфире! – не растерялся подросток.
– Я живу в эфире, а не вещаю! Кто тебя так скудно обучил, отрок? Вещают нанятые богами пророки. И только то, что им прикажут вещать Боги Олимпа.
– А в каком эфире Вы живёте? Может быть, Вам нужен Вай-Фай? – спросила новенькая.
– Да вы все, я вижу, вообразили себя гигантомахами! Вознамерились вывести меня из состояния кварк-глюкозного равновесия, давно утраченного на Земле. Не можешь же ты, юная дева, не знать, что эфир един, эфемерен и вечен! И живу в нём только я – я один.
– А-а-а! Так Вы о том месте, где сходятся земля и небо? – скептически хмыкнул учитель физики.
Едва он успел договорить, как Зевс стал воспарять над тем местом, где сидел, и вскоре предстал перед зрителями, восседающим на газовом облаке, напоминающим летающую тарелку. Те, кто отвечал за компьютерную анимацию, потрудились на славу.
– Сколько порывов ярости и энергий гнева затратил я на то, чтобы сделать людей совершенными! Сколько поколений недоучек пришлось отправить в тартарары! И для чего? Чтобы один единственный отрок осветил тёмные углы Олимпа своим знанием!
Когда Зевс произносил слово «тартарары», дети почувствовали запах тлена и наползающего на них холода. Да! Это, несомненно, был фильм в формате 4, а, может быть, и все пять D! Полный эффект присутствия.
– Ты ничего не замечаешь? – спросила Вера Гвоздя и взяла его за руку. Оба тут же вскрикнули от испуга. Руки были не ледяными. Они казались замороженными и бесчувственными.
Испугаться основательно, однако, никому не удалось. К Зевсу летело чернокрылое существо с мерзким лицом и ещё более омерзительным телом. Оно напоминало отвратительную летучую мышь с собачьей мордой.
– Цербер! Ты что же это без приглашения явился!
– Мне, всесильный, приглашений не посылают. Меня хозяин отправляет с предупреждением… Вот и тебе весточку принёс: готовься, Зевс! Твой брат Аид приглашает тебя в своё царство мёртвых! Он уже и лодочника подготовил, чтобы переправить тебя через реку Стикс. Всё же вы оба от одной матери. Хочет Аид уважение тебе оказать…
– Тифон! Тифон! – Немедленно ко мне! – метая глазами молнии, вскричал Зевс.
Никто не откликнулся.
– Тифон! Ты хочешь своей должности охранника лишиться?!
– Зря буйствуешь, самодержец. Тифон с этого дня на службу к Аиду перешёл. Вход в Тартар охраняет. Мне, старому Церберу, хозяин отпуск, наконец, дал. Впервые за десять тысяч лет!
– Какое унижение! Вселенское предательство! Я сделал Тифона тираноморфином! Всемогущим и всеустрашающим. Вечноживущим!
– Вот, вот, – Ваше всецивилизационное Величество, – Вы здесь всем этого добра пораздавали: гнева, ярости, мощи физической, силы исполинской. Энергиями тайными и сложными поделились со слугами и приспешниками.
Цербер достал из-за уха длинный свиток:
– Вы наградили их: притворной радостью, хитрой мстительностью, непристойным счастьем, злорадным сочувствием, издевательским восхищением… и даже язвительным состраданием… Я по списку читаю…
– И что в этом плохого? Те, кто правит и служит правителям, всем этим обладать просто обязаны.
– Да кто же спорит, Зевс! Но почему-то две самые светлые энергии ты сам отдал чужестранцам!
– Ты кого имеешь в виду?
– Землян, конечно. Мой хозяин Аид землю от квелых, слабых, слишком болезных и простодушных очищает, а ты, Зевс?! Чем ты наградил людей и, главное, за что?
– Люди – не чужестранцы. Они – такая же часть природы, как любой цветок и зверёк малый. Но им высшими силами дано больше власти в наших мирах. Они владеют особым сочетанием ума, энергии и честолюбия, а, значит, и большей силой. И эта сила может их уничтожить. Вот и пришлось заселить в них те два элемента, о которых ты говоришь.
– Что же ты о себе не подумал? Без этих «элементов» твоя стража и твои друзья готовы уничтожить теперь тебя.
Зевс тяжело вздохнул и задумался.
– Но весь запас Стыда и Совести я отдал человеческим существам.
– Ну, так и не хнычь, когда твой брат, который остался без стыда и совести, наказывает тебя за несговорчивость и забирает в своё Царство Холодного Покоя.
– Ты думаешь, я ещё могу с ним договориться?
– Конечно, можешь. Отдай ему в жёны Персефону – и делу конец.
– Но Персефона – дитя света. Деметра, её мать – богиня земного плодородия. Моя девочка с малых лет с бабочками и стрекозами играется. Цветы и травинки малые – её друзья. Она умрёт в чёрных хоромах Аида – каким бы богатством он её ни одарил!
– Ты, Зевс, кое-что имеешь в загашнике. В том самом… Под кодовым названием «ЛН». У тебя там спрятана хорошая порция этого напитка. Ты же пожадничал на людях: отпустил по кварку только одному из шести миллионов земных особей…
– И что ты предлагаешь?
– Зевс! Не лукавь. У тебя там нечто, что является чувством, веществом и волной одновременно. А потому не поддаётся ни разгадке, ни имитации, ни искусственному воспроизводству. Но и уничтожению не подлежит.
– Я знаю, о чём он говорит, – внезапно озарился Гвоздь. – О любви!
Но своим открытием он ни с кем не поделился.
– Ты веришь, что если оба отопьют по глотку, то будут счастливы? – угрюмо спросил Зевс.
– А ты попробуй! Пригласи дочь. Угости напитком. А я прямо сейчас свой маршрутизатор настрою и сгоняю за хозяином. Ты и ему бокал приготовь.
В следующую секунду Цербер исчез в забурлившей фиолетовыми потоками бездне, а на облако приземлилась девушка исключительно нежной, мягкой и хрупкой красоты. Семиклассники, не веря собственным глазам, узнали в ней обычно строгую, слишком заумную и требовательную математичку. Математичке, вернее, её героине тут же подмигнул верный друг Солнышко Гелиос, и осыпал присутствующих брызгами своего оранжевого тепла. Ребята заулыбались.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.