- -
- 100%
- +
Магдалена обещала помочь Йосипу. Благодаря своей учености, она обрела хорошую репутацию в монастыре и ее слово имело вес перед настоятельницей. С помощью сестры Йосип также направил домой письмо с просьбой о бессрочном отлагательстве свадьбы; он знал, что письмо вызовет скандал, и надеялся, что княжна передумает и выйдет замуж за кого-то другого.
***
В отчаянии человек склонен доверять самым странным вещам, лишь бы они давали надежду. Так вот, Йосипу захотелось найти старую цыганку из своего сна. Он знал, что табор мог уйти очень далеко, но мысль о том, что старушка, предсказавшая ему будущее, может чем-то помочь, взволновала паладина.
Он спрашивал у всех встреченных на дороге людей, не видели ли они здесь табора, пока один из них не указал дорогу на запад, где в это время походил какой-то цыганский праздник, и все таборы должны были прибыть туда.
Йосип едва не загнал коня, но добрался до этого места за день. Проникнуть внутрь общины ему помог заветный мешочек, выданный старушкой. Праздник был в самом разгаре: раздавались угощения, цыгане пели, плясали, показывали друг другу фокусы. В поисках старухи Йосип обошел всех цыган. В конце концов, он оказался среди каких-то очень важных людей…
Сам Цыганский Барон восседал на бочке, вставным глазом незряче глядя в публику. Его руки были унизаны золотом, на шее висел рубиновый крест. Рядом с ним стояла женщина – его жена, а вокруг расхаживали важные молодые люди. Наверное, это были его сыновья.
Йосип в отчаянии решился на самый дерзкий шаг в своей жизни. Он подошел к Барону, и прежде, чем тот успел сделать знак охранникам, стал на одно колено и высыпал перед ногами цыгана золотые монеты. Барон удивился и направил единственный зрячий глаз на Йосипа. Вокруг мгновенно собралась толпа цыган. Все они молчали в ожидании приговора Барона.
– Чужак пришел и насыпал тут какие-то гроши, – басом сказал барон, ногой отодвинув в сторону монеты, – ты думаешь, я нищий? Сдается мне, этот чужак хочет оскорбить меня.
Возле горла Йосипа сверкнул меч.
– Я не хотел оскорблять светлого властелина, – прохрипел Йосип, – я лишь хотел попросить его о помощи, потому что никто иной не сумеет помочь моему несчастию.
Барон знаком велел отпустить рыцаря и выслушал его просьбу. Затем он изучил вышивку на охранном мешочке, его содержимое, и передал его жене. Цыганка кивнула.
– Это Кожетта, ее работа, – сказала цыганка.
– Ну что ж, проведи к ней, если он успеет, то поговорит с ней, -сказал барон , и, как ни странно, велел отдать рыцарю золото.
Праздник продолжался, из цветных шатров выносились кушанья, кругом лились песни, цыганские дети крутились на обручах и ходили по канату. В один из шатров цыганка провела Йосипа.
Там лежала умирающая старуха. Молодая девушка принесла ей питье, после чего жена барона отогнала ее прочь.
– Кожетта, – сказала цыганка, – тут к тебе гость…
Старуха долго всматривалась в рыцаря, пока на какой-то миг ее глаза не прояснились.
– А, Ананда, – вдруг сказала старая колдунья, – ты все-таки пришел. Я так рада тебя видеть.
Рыцарь приблизился, чтобы лучше слышать ее слова. Он встал на колени.
– Не надо опускаться на колени передо мной, Ананда. Это мы все должны бы поклониться тебе. Тебя ждет великое будущее. На тебя надеются духи, слышишь, светлый князь? Только не сворачивай со своей дороги. Как бы тяжело ни было.
– Моя невеста… про которую ты говорила тогда… я не понял… а теперь…
– Ананда, ты глупый. Но ты быстро учишься. Слушайся духов. Я дам тебе кое-что… Старуха порылась непослушной рукой в складках юбки и вынула цыганский оберег – медальон с изображением глаза в хрустальном шаре. Я передаю тебе… свою силу… Тебе, Ананда!
С этими словами старуха положила в руку рыцаря амулет и умерла. Йосип был в каком-то странном оцепенении, и словно ото сна очнулся, когда услышал за спиной звук, похожий на змеиное шипение. Он обернулся и увидел, что жена барона позеленела от гнева, ее прямо перекосило от злобы. Женщина резко повернулась и вышла на улицу.
Йосип повесил на шею старинный амулет. Когда он вышел из шатра, оказалось, что цыгане бурно обсуждают между собой произошедшее. Они все посматривали на Йосипа, с интересом, завистью и даже с почтением. Йосипу пришлось выпить вина с бароном прежде, чем его отпустили в дорогу.
***
Йосип знал, что инквизитор должен вот-вот прибыть в монастырь. Всадник хлестал и хлестал коня, от которого в стороны летела пена, пока бедное животное не упало от усталости.
Рыцарь в отчаянии пытался поднять лошадь, когда вдруг услышал голос. Некто, не мужчина и не женщина, прошептали ему в ухо: «Пожалей его. Это ведь твой брат». Йосип испугался этого голоса. Он обернулся, но никого не увидел. Тогда он снова дернул коня за узду, и ощутил пронзительную боль в левом ухе. Оставив коня, Йосип выхватил меч и стал рубить воздух вокруг себя. Когда он в четвертый раз взмахнул рукой, то увидел, что перед ним стоит покойная старуха-цыганка.
– Ананда, – сказал призрак, – не обижай тех, кто тебе помогает. Ты успеешь, суд будет только через три дня.
После того, как призрак исчез, Йосип на всякий случай стал молиться. Но в этот раз его молитва была иной… Его будто бы слышали тысячи душ, которые откликались на каждое слово. В эту ночь рыцарь не уснул: ему мерещились призраки тех, кого он убил на войне. Они приходили и садились на землю, молча глядя на своего убийцу. Йосип развел костры вокруг себя, чтобы отпугивать их, но жертвы войны не желали покидать голову несчастного паладина.
Промучившись всю ночь бессонницей, Йосип встретил рассвет почти больным. Он посмотрел на своего коня, который кашлял, будто человек, и неожиданно почувствовал волну жалости к животному. Рыцарь обнял скакуна, погладил его по крупу , вытер пену и травой стал счищать жирный конский пот. На задней ноге лошади рыцарь увидел глубокий порез, и стал гладить его рукой, читая какую-то неведомую ему самому молитву. На глазах рыцаря рана стала затягиваться, жидкость перестала сочиться. Конь более не хромал и не кашлял. Йосип понял, что лошадь готова к дальнейшему путешествию. Он влез верхом, и, не спеша, в полудреме, продолжил путь.
***
Вторая ночь встретила паладина грозой, и ему пришлось проситься на ночлег в близлежащей деревне. Укрываясь от града и молний, рыцарь подбежал к дому и заколотил кулаками в ворота. Из-за калитки послышался кашель.
– Уходите, – слабым голосом сказал хозяин, – у нас чума.
Йосип продолжил стук, пока дверь не открылась и не показался изможденный человек с фонарем. Рядом с мужчиной вновь возник призрак цыганки Кожетты.
– Не бойся, Ананда, – сказала цыганка, – у него не чума. Это следствие колдовства. Он обидел свою незаконную дочь, и ее мать прокляла всю его семью. Ты можешь помочь несчастному.
Йосип повторил слова цыганки, и хозяин впустил его в дом. У Саввы, как представился хозяин, и правда была больна вся семья: дети угасали на глазах, а жена покрылась язвами. Йосип взялся читать молитвы. Затем он положил свою правую руку на голову Саввы, а левой взял младшего сына хозяина. Рядом неотступно стоял призрак Кожетты.
– Отдай им любовь, которую несешь Айрис. Ты не обеднеешь, Ананда. Люби их, и они получат свое исцеление.
Йосип сосредоточился на своих чувствах к Айрис. Видимые и осязаемые волны горячей любви заструились от его груди. Они пронизывали его через сердце, руки, голову… Он явственно ощущал, как лучи любви проникают в тело Саввы, даруя несчастному исцеление.
Утром семья собрала на стол сыры, колбасы, хлеб. Все почувствовали себя гораздо лучше. Йосип сказал, что Савва должен забрать свою дочь у той женщины, которая прокляла его. Рыцарю пришло видение, что женщина в муках умирает… Савве следовало покаяться перед ней и взять дочь.
Получив надежду на исцеление, хозяин дома вместе с Йосипом отправился в путь. Они долго ехали по одной дороге, разговаривая о том, о сем, пока их пути не разошлись. Савва отправился за дочерью, а путь Йосипа лежал в монастырь Святого Витта.
Когда новый друг свернул в сторону, на рыцаря вдруг навалилась тоска одиночества. Плохое предчувствие начало клевать его, подобно воронам, которые стали почему-то его спутниками. Его тело само собой содрогалось, будто от уколов, голова подвергалась жестокой боли…
Дорога становилась все мрачнее. Несмотря на август, деревья по пути попадались голые, без листьев. Когда карканье воронья стало очень громким, Йосип остановил коня. Корчась от нестерпимой боли в боку, паладин спешился. Возле него стояла старая могила, а дальше –еще одна. Рыцарь заехал на кладбище…
Когда всадник спешился, вороны вмиг прекратили свое мерзкое карканье и все как одна расселись на могилы. Йосип опять почувствовал фантомный удар в бок и сел на плиту, торчащую из земли. В этот миг перед ним появилась девочка, призрак. За два дня паладин привык к подобным штукам и не испугался. Ребенок, кудрявая маленькая фея, давала ему цветок. Рыцарь встал, чтобы протянуть руку, но в этот момент он видел, как над каждым надгробием встает прозрачный фантом, и каждый и этих фантомов оборачивает свой лик паладину. Они молитвенно сживали руки и словно просили о чем-то.
– Кожеттта, – крикнул рыцарь, побледнев,– старая ведьма, это твои проделки? Чего им надо от меня?
– Не ругайся, – сказала Кожетта, возникнув откуда-то, – это твой дар, видеть их. Они знают, что ты их видишь, и хотят что-то передать через тебя. Ты единственный, кто может услышать их просьбу.
– А почему они бьют меня? – спросил рыцарь, получив удар в пах.
– Это не они. Это не тебя бьют. Это Айрис подвергают пыткам, а ты берешь ее муки на себя. Поэтому ей сейчас не так больно, как могло бы быть.
Йосип ощутил, как его спину обожгло.
– Это каленое железо, – сказала ведьма, – обычно именно так и допрашивают…
Йосип изогнулся, посмотрел на свою правую лопатку и увидел, как на коже возник и тут же исчез кровавый ожог. Боль исчезала так же быстро, как и приходила. Он готов был терпеть муки за Айрис, и даже попытался передать ей послание: «терпи и молчи, только не признавайся ни в чем».
Спустя какое-то время, фантомы стали рассеиваться в воздухе. Вскоре остался только один из них– это был призрак Давида.
– Я бы хотел соединиться с ней здесь, – молвил Давид, – но она все время выбирает тебя и жизнь, – так рыцарь понял, что сын торговца умер.
Следуя полученному в детстве воспитанию, рыцарь прочитал заупокойную молитву, и погрузился в размышления. Свидетелей невиновности Айрис нет. Надеяться оставалось только на снисхождение святой инквизиции, на которую должна была повлиять Магдалена.
– Кожетта, – позвал Йосип, – Кожетта, скажи, что мне делать?
Но цыганка не появилась. Все стало обычным – простое кладбище, вороны, ветер, который издали доносил песню пастуха: «Я ли тебя не любила? Что же ты бросил меня?»
Вскоре муки паладина окончились, его тело пришло в норму. Он смог ехать дальше.
***
Его упорно не хотели впускать внутрь монастыря. Йосип и просил, и умолял, и давал деньги – все было напрасно. Когда усталый рыцарь побрел вдоль монастырских стен, его нагнал старый монах.
– Брат мой, – сказал монах, – я вижу, что ты добрый христианин. Я хотел бы помочь твоему горю и объяснить кое-что. Та девушка, которую сегодня допрашивали, политический заложник. Здесь были люди Полока, который уже утвердился на этих землях. Говорят, что нынешний князь уже не имеет влияния, а как только сын богатого землевладельца Сысоя женится на дочери Полока, нашего князя погонят, как собаку. Я не знаю, какое отношение наша несчастная пленница имеет к Полоку, но только нам было приказано никого к ней не пускать до суда. Инквизиция выбивает из девушки показания по обвинению в колдовстве, но пока что безрезультатно. Дева как будто онемела. Дай ей Бог сил все это вынести. Многие из нас молятся за это несчастное дитя, но мы бессильны перед святой инквизицией.
Йосип остановился.
– Это я тот самый сын Сысоя. Девушка в подвале – моя невеста. Я не стану жениться на дочери Полока.
Монах ошарашено посмотрел на Йосипа.
– Теперь понятно, -пробормотал он.
Монах присел на камень и жестом пригласил Йосипа отдохнуть с дороги.
– Мне кажется, – протянул старец после долгого молчания, – тебе следует поговорить с Полоком. Дева не выдержит пыток и сознается, или ее задушат. Мне кажется, ее уже давно убили бы, но их пугает одно обстоятельство.
– Какое же? – спросил Йосип.
– Ты, – ответил старый монах. – Ты чрезвычайно важен для них. Поговори с Полоком, он должен что-то предложить тебе.
Йосип задумался. Монах был прав: только Полок мог повлиять на судьбу Айрис.
– Послушай, – сказал Йосип, – если ты верующий человек, ты обязан выполнить одну мою просьбу…
***
Полок в нетерпении ждал Йосипа. Он уже заказал карту, на которой к его княжеской короне примыкали земли восточного князя, и не собирался отказываться от своих планов. Его дочь Альмина была наказана за свое бестактное письмо и посажена под замок в своей комнате. Между тем, Полок понимал, что девушка, заточенная в монастыре святого Витта, несет угрозу его планам. Он мог бы избавиться от нее, но уже знал, как Йосип крут норовом и боялся, то тот может отказаться от брака с Альминой в случае смерти его протеже.
Когда князю доложили, что Йосип спешит к нему во дворец для переговоров, Полок велел устроить будущему зятю нарочито пышную встречу. Был подготовлен королевский прием, бал и зрелища. Альмину, слегка располневшую во время домашнего ареста, служанки пытались втиснуть в корсет из медных пластин. По случаю прибытия жениха в короткий срок ей должны были сшить с десяток платьев, семь из который она должна была поменять в первый же день приезда паладина.
Альмина была пышной белокурой девой с изящными манерами. Многие рыцари с радостью сложили бы голову за это очаровательное и капризное создание; но Йосип был абсолютно холоден к своей нареченной. За княжной ходили десятки ухажеров, ей доставляли лучшие наряды и безделушки, и к девятнадцати годам она уже получила такое пресыщение жизнью, что не могла и придумать себе иного развлечения, кроме притворной мигрени. Когда же жених, выбранный ее отцом, проявил норов и вдруг ускользнул от помолвки, Альмина вдруг ощутила вкус к жизни. Она почувствовала себя кошкой, которая просто обязана загнать противную мышь Йосипа в мышеловку. Там рыцарь должен был бы корчиться в муках любви и страдать, как это делают другие ее поклонники, а не навещать каких-то там подруг в монастырях… Ревность ослепила Альмину, и она буквально потребовала от отца уничтожения соперницы. Князь не собирался расставаться со своими планами на соседский трон, и не стал отдавать тайный приказ убить Айрис. Тогда Альмина лично поручила слугам передать инквизитору нижайшую просьбу подвергнуть Айрис самым жестоким пыткам, какие только есть в арсенале святой инквизиции, и даже предоставила ложный донос о якобы чудесах, совершаемых ведьмой по имени Айрис. Она надеялась, что Айрис от истязаний потеряет свою красоту и перестанет быть привлекательной для Йосипа.
Йосип прибыл во дворец к полудню среды, в сопровождении молодого монаха. Рыцарь был порядком измучен дорогой, но вместо того, чтобы дать гостю отдохнуть, слуги князя проводили его прямиком на бал. Рыцарь знал, что от него дурно пахнет, что он небрит и давно не стрижен; рыжие кудри мешали смотреть вперед. Стоило Йосипу попросить князя, как была бы тут же готова ванна с услужливым мойщиком, цирюльник, новая одежда… Но Йосип не собирался любезничать с теми, кто подвергал его жизнь давлению. Достаточно уже было того, что рыцарь при входе во дворец снял шлем и отдал слуге меч.
Так он и появился на балу, грязный, в доспехах, неуместный среди вельмож. Однако яркие голубые глаза Йосипа, взволнованного и черт знает что пережившего, пронзили холодное сердце Альмины. То, что он даже не взглянул на нее, а лишь в знак любезности поклонился, задело княжну до глубины души и вызвало в ней целый поток разнообразных новых переживаний. Она так тщательно подбирала это небесно-голубое, в тон его глазам, платье, так долго выбирала жемчужное с сапфирами ожерелье, туфли, отделанные золотом…
Рыцаря усадили за стол и предложили выпить кубок вина за здоровье князя. Йосип не отказался, но осушил лишь треть кубка: ему нужна была трезвая голова для переговоров с владыкой. И все же, выпитое на пустой желудок вино подействовало, рыцарь захмелел и стал рассматривать зал. Он удивлялся, видя вокруг столько разряженных женщин и мужчин, с недоверием ощупывал диковинные фрукты, которых никогда в жизни не видел. Когда же в зал принесли целого коня, запеченного и нашпигованного фруктами, рыцарь и вовсе потерял дар речи. Он никогда еще не присутствовал на подобных мероприятиях. Йосип вспомнил таверну судьи, кашу из зерна в деревне Айрис, кисель в застенках крепости, осаждаемой мамлюками, и тот пряник, который он разделил с Магдаленой в монастыре. Вот от чего бы он не отказался, так это от такого же пряника… Когда перед рыцарем положили огромный кусок мяса и диковинный фрукт, Йосип не стал есть. Он лишь отломил кусок сладкого хлеба и встал, чтобы произнести речь.
– Я рад, великий князь, что ты спас мою ничтожную жизнь во время осады мамлюков. Да здравствует князь! – сказал рыцарь и выпил глоток вина.
Князь Полок подошел к рыцарю и обнял его за плечи. В другое время Йосип порадовался бы такому проявлению чувств, но теперь он видел Полока насквозь. Впрочем, от Полока тоже не ускользнул ни новый, пронизывающий взгляд Йосипа, ни цыганский медальон на его шее.
– Я рад, что мой будущий зять посетил нас… Альмина уже начала волноваться. Она плохо воспитана и написала тебе дурное письмо. Я принял меры. Моя дочь будет кроткой и верной женой, слово князя, – князь улыбнулся и внимательно посмотрел на Йосипа. – Ты сильно изменился с нашей последней встречи.
– Я многое пережил… Давно не видел отца и мать… Я хотел бы обсудить с вами возможность своей свадьбы с Вашей дочерью…
Князь не дал ему договорить. Он жестом подозвал к себе молодого человека, стоящего неподалеку.
– Я пригласил сюда твоего брата, Петра. Думаю, ты, Йосип, будешь очень рад вашей встрече.
Йосип ощутил странный толчок в груди. Рядом с его братом вдруг появился призрак Кожетты.
– У тебя в доме живет змея! Змея! – скала старуха, указывая пальцем на Петра.
Петр обнял брата с притворной радостью, но тот слегка отстранился от объятий. Змея. Родной брат не зря оказался здесь. Значит, Полок подстраховался, и в случае отказа Йосипа от брака с Альминой, его, Йосипа, убьют на месте, а на дочери Полока женится Петр.
Йосип понял, что игру Полока следует принять. Он направился к Альмине, чтобы проявить свое почтение.
Альмина протанцевала с Йосипом три танца, но не смогла вытянуть из него и пары слов. Рыцарь был немного странным, он все время смотрел в сторону, как будто видел что-то более важное, чем его невеста. За вечер княжна сменила четыре наряда, и теперь была в зеленом платье с глубоким, соблазнительным декольте. И все равно паладин не обращал на нее ровно никакого внимания. Зато Петр все время кружился рядом и рассыпался в комплиментах. Ему-то она и отдала свой последний танец перед уходом на отдых.
После ухода Альмины Петр постоянно сверлил Йосипа глазами то и дело теребил перстень. Он ужасно хотел поскорей отравить брата, но князь не давал такого приказа. Полок хотел насладиться победой и унижением своего зятя по полной программе, но еще не решил, как именно с ним поступить. В глубине души Полоку нравился принципиальный Йосип; он хотел бы видеть именно такого человека на своем троне. Именно поэтому ему более хотелось перевоспитать непослушного рыцаря, чем уничтожить его физически. Так как главный козырь – Айрис – был в руках князя, он вполне мог требовать от будущего зятя повиновения.
***
Когда бал завершился, князь пригласил Йосипа к себе в покои. Там владыка снял маску любезности и начал говорить напрямик.
– Я знаю, рыцарь, что ты хочешь отказаться от родства со мной. Это оскорбляет меня, но, поверь, я готов тебя простить. Я знаю, что такое любовь, – князь внимательно посмотрел в глаза Йосипу и, увидев в них подтверждение своей мысли, засмеялся, – Я сам любил одну девчонку в твоем возрасте… Служанку… Она умерла, бедная Мария. Но моя жизнь продолжается, и я строю свою империю, я хочу, чтобы все окрестные земли принадлежали мне. Знаешь, для чего? – Полок приблизил лицо к Йосипу, – Я должен построить самое лучшее государство в мире. Государство, где все будут богатыми и счастливыми. Для этого я должен быть единственным правителем. Чтобы никто, никто не смел пойти против меня войной. И тогда все деньги я направлю на строительство красивых храмов, где будут обучаться дети… Все мои подданные будут равны меду собой, и будут славить меня до конца времен. Вот чего я хочу, Йосип.
Взгляд Полока скользнул по цыганскому талисману рыцаря.
– Твой брат Петр женится на моей дочери, когда я убью тебя. Петр алчный человек. Вскоре мне придется избавиться и от него. Он не должен управлять моей страной. Но если ты, Йосип, согласишься – я сделаю тебя правителем. Ты справедливый человек, и сможешь завершить то, что начал я. Мы построим настоящую Империю Добра.
– Айрис.. – сказал Йосип.
– Знаю, знаю… Ее увезут в женский монастырь сразу же после того, как вы обвенчаетесь с Альминой. Она будет в безопасности…
Йосип задумался.
– Полок, – сказал он после тяжелых раздумий, – я выполню твою просьбу. Но только после того, как ты оправишь Айрис в монастырь Святой Елизаветы, и я получу известие от верных людей, о том, что она жива и здорова.
– Хотел бы я, чтобы моей дочери досталась хотя бы половина от той любви, которую ты отдал безродной язычнице… Ну что ж, будь по твоему, – сказал полок, – но если ты вздумаешь обмануть меня, твою Айрис будет ждать та же участь, которая постигла твою лошадь…
Полок расхохотался, увидев в глазах Йосипа ужас.
Часть пятая. В поисках мира
Йосип стал примерять княжескую власть после рождения наследника. Будущий правитель стоял перед огромным зеркалом и нервно теребил полученный от Полока княжеский перстень с печатью. На свое чело рыцарь водрузил старую медную корону – этот символ власти уже полвека никто не надевал. Йосип нравился сам себе в этом новом образе. Пожалуй, он смог бы в таком виде принимать послов… Неожиданно появившийся тесть разрушил честолюбивые мечты паладина.
– Ах ты, бесстыдник, -по-отцовски назидательно сказал Полок. – Я еще на этом свете, а ты уже примеряешь корону? Не забудь, что в тюрьмах и в подвалах для всех найдется место: и для князей, и для королей, и для их зятьев.
Между Йосипом и Полоком с самого начала шла скрытая вражда, основанная не столько на ненависти, сколько на взаимном страхе. Полок опасался удара в спину со стороны молодого паладина, в то время как Йосип не боялся уже ничего… кроме известия о смерти своего старшего сына, рожденного Айрис в застенках женского монастыря.
С другой стороны, Полок гордился отважным зятем и даже побаивался его. Именно поэтому о каждом шаге Йосипа докладывали князю. Зять был слишком храбрым, слишком отчаянным в битвах, и слишком мало слушал советы, чтобы ему можно было полностью доверять. Полок надеялся, что после рождения сына Йосип остепенится, перестанет слать письма в монастырь Святой Елизаветы и станет, наконец, достойным правителем земель.
Бедняга Йосип не знал, что письма из монастыря Святой Елизаветы давно уже отправляет ему не сестра Магдалена, а пишет придворный писарь. С тех пор, как рыцарь обвенчался с Альминой, к нему почти перестали приходить видения. Старуху Кожетту он видел разве что во сне, и она предсказывала будущее исключительно по делу: когда и в каком районе будет нападение врага, сколько будет пеших и конных. Иногда Йосип молился о весточке из монастыря, и просил, чтобы господь послал ему знак, но видения упорно не приходили.
Йосип снял с себя корону и отдал ее Полоку.
– Послушай, – сказал Полок, подойдя к рыцарю, – я хочу дать тебе кое-что. Если ты поможешь завоевать земли на севере, в Востоку от Берена, я отдам тебе весь восток, начиная с устья реки Брин. Затем, спустя пару лет, я уйду на покой, ведь я не молод. Я лично короную тебя и сниму с себя все полномочия. Ты будешь править моим государством. Мне нужен север, чтобы укрепиться на морских позициях. Добудь мне северные порты. Тогда у нас будет настоящее государство, а не какие-то там поместья.
Полок подвел Йосипа к карте и ткнул в нее кривым пальцем.
– Вот, – сказал он, обведя пустой участок карты, – до моря на севере, и до непроходимых топей на востоке. Укрепив позиции, мы сможем, наконец, жить спокойно.
Йосип поглядел на карту. То место, откуда предстояло начать боевой путь, было селение Урния, где он встретил Айрис. Йосип ощутил холодок в груди и положил ладонь на карту.