Повествование о различных путешествиях по Белуджистану, Афганистану и Пенджабу. Том IV

ЧАРЛЬЗ МАССОН

ПОВЕСТВОВАНИЕ О РАЗЛИЧНЫХ ПУТЕШЕСТВИЯХ

ТОМ IV

МАРШРУТНАЯ КАРТА ПУТЕШЕСТВИЙ МАССОНА

ПОВЕСТВОВАНИЕ О РАЗЛИЧНЫХ ПУТЕШЕСТВИЯХ ПО БЕЛУДЖИСТАНУ, АФГАНИСТАНУ, ПЕНДЖАБУ И КЕЛАТУ

Во время пребывания в этих странах.

К которому добавлены рассказ о восстании в Келате и очерк Восточного Белуджистана.

Чарльз Массон, эсквайр

С большой картой и многочисленными гравюрами.

В четырёх томах.

ТОМ IV

Лондон: Ричард Бентли, Нью-Бёрлингтон-стрит, издатель Её Величества.

1844

ПРЕДИСЛОВИЕ

На следующих страницах содержится краткий рассказ о восстании в Белуджистане — лишь одном эпизоде великой политической драмы, разыгравшейся к западу от Инда, но заслуживающем внимания как предвестник катастрофы, впоследствии происшедшей в Кабуле.

Том завершается очерком Восточного Белуджистана, который, при всём его несовершенстве, может оказаться полезным, если дополнит имеющиеся ныне сведения об этой стране. К нему приложена карта, показывающая маршруты, относящиеся к моей прежней публикации, и в известной мере восполняющая недостаток, на который справедливо указывали.

Лондон, 1 февраля 1843 года.

СОДЕРЖАНИЕ ЧЕТВЁРТОГО ТОМА

ГЛАВА I. С. 1

Цели путешествия. — Выбор маршрута. — Положение в стране. — Рассказ капитана Аутрама. — Обвинения в адрес Рехим-хана. — Отъезд из Карачи. — Путь в Сунмиани. — Приём в Сунмиани. — Встреча с джамом. — Дарбар. — Поведение Рехим-хана. — Настроения в Ласе. — Встреча с Рехим-ханом. — Его удовлетворение. — Оправдание Рехим-хана. — Отъезд из Сунмиани. — Происшествия в Обади. — Пыльный вихрь. — Прибытие в Белу. — Задержки и тревожные слухи. — Нерешительность моего спутника. — Его отъезд. — Брат Мехраб-хана. — Письмо капитана Уоллеса. — Посланец лейтенанта Лавдея. — Встреча с братом Мехраб-хана. — Его бедственное положение и намерения. — Отъезд из Белы. — Размышления о неопределённости, царившей в Ласе. — Учреждение политического агентства и его упразднение.

ГЛАВА II. С. 36

Валипат. — Вступление в горы. — Старый знакомый. — Путь к Миран-Куштеху. — Путь к Баран-Лаку. — Туркабур. — Кала-Дара. — Обзор пути. — День в Кала-Даре. — Подступы к Ваду. — Приём в Ваде. — Прибытие Мир Рахмата. — Его развлечения. — Афганский хаджи. — Легкомыслие Мир Рахмата. — Чернокожие невольники. — Мнения в Ваде. — Возвращение Шир-Махомеда. — Отъезд из Вада. — Сад Иса-хана. — Путь в Багван. — Встреча с Хан-Махомед-ханом. — Свинцовые рудники Каппара. — Гохар-Баста. — Прибытие в Багван. — Любезности Шах-Наваз-хана. — Беседа с ним. — Мир Атта-хан. — Путь в Келат. — Зохвар. — Лакориан. — Гохар-Баста. — Анджира. — Любезный приём в Сохрабе. — Путь в Родинджо. — Приём там. — Прибытие в Келат. — Приветствия друзей. — Замечание лейтенанта Лавдея. — Репутация лейтенанта Лавдея. — Встреча с лейтенантом Лавдеем. — Разговор. — Вторая встреча. — Разговор с мунши Гулам-Хусейном. — Выбор жилища. — Нежелание вновь посещать лейтенанта Лавдея.

ГЛАВА III. С. 77

Положение Келата. — События, приведшие к нему. — Начало отношений с Мехраб-ханом. — Сведения сэра Александра Бёрнса. — Протест против договора. — Взятие Келата и гибель Мехраб-хана. — Перемены в управлении и раздел Келата. — Мнения о виновности или невиновности Мехраб-хана. — Обвинения против него. — Их разбор. — Действия посланника и министра. — Подкуп им наиба Муллы Хасана. — Двуличие и плутовство наиба. — Миссия сэра Александра Бёрнса в Келат. — Её последствия. — Поход войск на Келат. — Продолжающееся плутовство приближённых хана. — Пренебрежение хана оборонительными приготовлениями. — Штурм Келата. — Раскрытие вероломства наиба Муллы Хасана и других. — Наставления Мехраб-хана сыну. — Драгоценности, захваченные в качестве добычи. — Неразумные меры политических властей. — Раздел страны. — Признание Шах-Наваз-хана. — Политическое назначение. — Деятельность лейтенанта Лавдея. — Сын Мехраб-хана — беглец в Харане.

ГЛАВА IV. С. 116

Пребывание в Келате. — Паника в стране. — Прибытие каравана. — Несчастье Яйи, дехвара. — Всеобщее смятение. — Начало восстания и истребление отряда сипаев в Мастунге. — Отказ покинуть Келат. — Действия дароги Гуль-Махомеда. — Тревога в Келате. — Переезд в предместье Баби. — Дарбар Шах-Наваз-хана. — Проживание в саду Атта-Махомеда. — Предосторожности Файз-Ахмеда. — Нападение на Кветту. — Решительность лейтенанта Лича. — Отступление мятежников от Кветты. — Замечание лейтенанта Лавдея. — Меры Шах-Наваз-хана. — Его приёмы. — Интриги в Келате. — Причины недовольства. — Дипломатические промахи в Качи. — Приглашение лейтенанта Лавдея. — Встреча с ним. — Согласие оставаться с ним во время осады. — Хаджи Осман. — Состояние оборонительных сооружений. — Попытки их улучшить. — Расстановка людей на стенах. — Расположение укреплений. — Приготовления.

ГЛАВА V. С. 142

Появление неприятеля. — Немедленная атака. — Отражение нападавших. — Воодушевление людей Камал-хана. — Разговор с Камал-ханом и Хан-Махомедом. — Недостаток великодушия у Шах-Наваз-хана и лейтенанта Лавдея. — Беседа с Мир Бохером. — Устранение его сомнений. — Упражнения с орудиями. — Новое нападение. — Планы мятежников. — Поджог предместий. — Предусмотрительность Асад-хана. — Ожидание штурма. — Приготовления к нему. — Штурм. — Его отражение. — Храбрость Насруллы и отряда сипаев. — Опасность, угрожавшая Шах-Наваз-хану. — Сдача сына Джелал-хана. — Последствия поражения. — Измена части гарнизона. — Посещение места штурма. — Новое нападение. — Лейтенант Лавдей в опасности. — Отражение нападения. — Паника в городе. — Двусмысленное поведение Камал-хана. — Уныние Шах-Наваз-хана. — Прибытие вакиля от мятежников. — Совещание Камал-хана с предводителями мятежников. — Желание Шах-Наваз-хана и Мир Бохера продолжить оборону. — Нерешительность лейтенанта Лавдея. — Распоряжение Шах-Наваз-хана. — Пагубные советы окружения лейтенанта Лавдея. — Посольства лейтенанта Лавдея в лагерь мятежников. — Срыв усилий Шах-Наваз-хана удержать власть. — Плутовство приближённых лейтенанта Лавдея. — Их ликование по поводу его доверчивости. — Отказ лейтенанта Лавдея покинуть Келат. — Известия из Кветты. — Последняя попытка Шах-Наваз-хана убедить лейтенанта Лавдея отправиться с ним. — Новые посольства в лагерь мятежников. — Страх Мир Фати-хана. — Шах-Наваз-хан отправляется в лагерь мятежников. — Его отречение и забота о лейтенанте Лавдее. — Вступление сына Мехраб-хана в город. — Посещение Файз-Ахмеда. — Прощальный визит Шах-Наваз-хана. — Лейтенант Лавдей подносит назары молодому хану и Биби Ганджани. — Его роковые ошибки. — Мои советы и поведение. — Моё дальнейшее пребывание и его причины.

ГЛАВА VI. С. 181

Продолжающиеся заблуждения и предательство. — Разлад среди брахуйских советников. — Назначение Махомед-Сидика. — Приказы из цитадели. — Переписка с капитаном Бином и известия от него. — Продвижение войск к Мобаху. — Их отступление. — Измена хаджи Османа. — Предложения капитана Бина. — Попытки получить письмо к королю. — Упрямые убеждения дароги. — Предполагаемые меры. — Их отклонение. — Отъезд Гафура в Кветту. — Ответы капитана Бина. — Требования к лейтенанту Лавдею. — Последние предательские действия Насруллы. — Замышляемое нападение. — Предварительные шаги. — Нападение из цитадели и окрестных домов. — Ночные события. — Переговоры. — Измена части сипаев. — Меры дароги. — Проникновение в дом. — Перевод лейтенанта Лавдея и меня в цитадель. — Происшествия там. — Встреча с сыном Мехраб-хана. — Помещение, назначенное нам для заключения. — Ликование брахуев. — Утрата имущества и рукописей.

ГЛАВА VII. С. 203

Кровавая комната. — Характер нашего содержания под стражей. — Оскорбления со стороны брахуев. — Шагасси Вали-Махомед. — Обращение с нами. — Слуги лейтенанта Лавдея. — Разочарование дароги. — Встреча с дарогой. — Его предложение. — Условие лейтенанта Лавдея. — Гнев дароги. — Намерение дароги. — Исчезновение Сампата. — Его возвращение. — Подозрения относительно сокровищ и драгоценностей. — Опасность для лейтенанта Лавдея. — Предотвращение её Файз-Ахмедом. — Встреча лейтенанта Лавдея с дарогой. — Письма капитану Бину. — Предполагаемое выступление брахуев из Келата в Мастунг. — Отказ освободить меня из-за высказываний лейтенанта Лавдея. — Прибытие письма и посланца Рехим-хана. — Сожаление посланца. — Прибытие Мир Азем-хана в Келат.

ГЛАВА VIII. С. 220

Отъезд в Мастунг. — Сцена в Келате. — Насрулла. — Молодой хан. — Путь в Мастунг. — Происшествие в Карез-Аманулле. — Прибытие дароги и сардаров. — Встреча с дарогой. — Письма капитана Бина. — Бдительность дароги. — Лейтенанта Лавдея заковывают на ночь. — Злоба Юсуф-хана. — Въезд в Мастунг. — Место заключения. — Встреча с Каликдадом. — Подготовка писем в Кветту. — Сведения о Гулам-хане. — Его прибытие в лагерь. — Перехваченные почтовые отправления. — Негодование брахуев. — Извинения Каликдада за меня. — Встреча с дарогой. — Отчёт о разговоре. — Дополнительные караулы и вызванные ими неприятности. — События в Мастунге. — Недовольство Махомед-хана. — Присоединение вождей Котру и Мир Бохера. — Несчастье майора Клиборна. — Прибытие сайида Мубарак-шаха. — Его инструкции от капитана Бина. — Послабления лейтенанту Лавдею. — Официальная встреча с молодым ханом и сардарами. — Письма капитана Бина. — Негодование брахуев. — Чтение фатихи и решение убить нас. — Опасения лейтенанта Лавдея. — Ужас его слуг. — Добрые услуги раиса Харуна. — Встреча с дарогой. — Ходатайство родных и друзей Рехимдада. — Отвращение, вызванное письмом капитана Бина. — Дарога берёт лейтенанта Лавдея под защиту. — Раис Харун добивается разрешения на мой отъезд в Кветту. — Отъезд из Мастунга. — Происшествия в пути. — Прибытие в Кветту. — Встреча с политическими чиновниками.

ГЛАВА IX. С. 253

Разговор с капитаном Бином. — Помещение под арест. — Необычайность этой меры. — Вопросы капитана Бина. — Встреча с ним. — Причина его поведения. — Впечатления о посланнике и министре. — Бесчеловечное обращение капитана Бина. — Опасения в Кветте. — Письмо посланника и министра. — Поражение брахуев и гибель лейтенанта Лавдея. — Возвращение Келата. — Перемена настроений. — Письма из Калькутты. — Расследование мистера Росса Белла. — Признание капитана Бина. — Завершение расследования мистера Белла. — Его рекомендация правительству. — Поддержка посланника и министра. — Уклончивость правительства. — Великодушие полковника Стейси. — Отъезд из Кветты. — Происшествия в Боланском проходе. — Прибытие в Дадар. — Свидетельство Молахдада. — Путь через Качи. — Положение в стране. — Мир Фати-хан. — Его благодарность и предложения. — Прибытие в Карачи. — Бомбей. — Урегулирование положения в Белуджистане. — Признательность полковника Стейси. — Плоды успешных усилий полковника Стейси. — Отъезд из Бомбея в Англию. — Докладная записка Совету директоров. — Вторая докладная записка. — Результаты. — Заключительные замечания.

ОЧЕРК ВОСТОЧНОГО БЕЛУДЖИСТАНА

ЧАСТЬ I. ГЕОГРАФИЯ. С. 281

Первый, или Западный раздел: Нушки — с. 283; Ханан — с. 286; Мушки — с. 288; Колва — с. 289; Джоу — с. 290; Панджгур — с. 291; Кедж — с. 292.

Второй, или Приморский раздел, с. 294: Лас — с. 296; Хормара — с. 307; Пессани — с. 308.

Третий, или Центральный раздел: Сахараван — с. 309; Шалл — с. 311; Мастунг — с. 313; Мангачар — с. 315; Дашт-Бидовлат — с. 318; Келат и окрестности — с. 319; округа в горах между Сахараваном и Кач-Гандавой — с. 322; округа в горной местности к западу от Сахаравана — с. 324; Джалаван — с. 327.

Четвёртый, или Восточный раздел: Кач-Гандава — с. 329; Харанд и Даджил — с. 335.

ЧАСТЬ II. ПЛЕМЕНА ВОСТОЧНОГО БЕЛУДЖИСТАНА. С. 336

Раздел I. Племена западных провинций — с. 340; раздел II. Племена Сахаравана — с. 340; раздел III. Племена Джалавана — с. 345; риндские племена Кач-Гандавы — с. 346; джеты Кач-Гандавы — с. 351; лумри Ласа — с. 352; приморские племена морских портов — с. 353; дехвары столицы и постоянных поселений — с. 353; афганцы Шалла — с. 353.

ЧАСТЬ III. УПРАВЛЕНИЕ И ИСТОРИЯ. С. 355

ЧАСТЬ IV. ДРЕВНОСТИ И НАРЕЧИЯ

Древности — с. 386; наречия — с. 393.

ЧАСТЬ V. ВОЕННАЯ СИЛА, ДОХОДЫ, ТОРГОВЛЯ, ЗЕМЛЕДЕЛИЕ И ПРОЧЕЕ

Военная сила — с. 404; доходы — с. 407; торговля — с. 408; земледелие — с. 412; садоводство — с. 415.

ЧАСТЬ VI. НРАВЫ, ОБЫЧАИ И ПРОЧЕЕ. С. 418

ЧАСТЬ VII. ЕСТЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ И МИНЕРАЛОГИЯ

Четвероногие — с. 444; насекомые — с. 447; земноводные — с. 448; ботаника — с. 449; минералогия — с. 459.

ПОВЕСТВОВАНИЕ О ПУТЕШЕСТВИИ В КЕЛАТ

С включением рассказа о восстании в Белуджистане и других событиях.

ГЛАВА I

Цели путешествия. — Выбор маршрута. — Положение в стране. — Рассказ капитана Аутрама. — Обвинения в адрес Рехим-хана. — Отъезд из Карачи. — Путь в Сунмиани. — Приём в Сунмиани. — Встреча с джамом. — Дарбар. — Поведение Рехим-хана. — Настроения в Ласе. — Встреча с Рехим-ханом. — Его удовлетворение. — Оправдание Рехим-хана. — Отъезд из Сунмиани. — Происшествия в Обади. — Пыльный вихрь. — Прибытие в Белу. — Задержки и тревожные слухи. — Нерешительность моего спутника. — Его отъезд. — Брат Мехраб-хана. — Письмо капитана Уоллеса. — Посланец лейтенанта Лавдея. — Встреча с братом Мехраб-хана. — Его бедственное положение и намерения. — Отъезд из Белы. — Размышления о неопределённости, царившей в Ласе. — Учреждение политического агентства и его упразднение.

Отправив в начале 1840 года в Англию для опубликования различные рукописи, я оказался в Карачи, в Синде, и, как мне казалось, мог свободно отправиться куда пожелаю; обдумывая дальнейшие литературные и научные труды, я решил вернуться в Кабул и в страны, к которым относились ещё остававшиеся у меня материалы, полагая, что там смогу точнее и успешнее подготовить их к печати. Кроме того, я желал продолжить свои исследования древностей, надлежащему ведению которых препятствовала государственная служба, и довести до конца изучение некоторых вопросов, которые, как я был уверен, поддавались проверке, но которыми по той же причине был вынужден пренебречь.

По моим расчётам, двух лет в Афганистане было бы достаточно для осуществления этих целей, а общее время моего отсутствия составило бы около трёх лет.

Склоняясь к дороге на Келат, по которой мне уже дважды случалось путешествовать, я должен был прежде выяснить, разумно ли ею воспользоваться, поскольку, разумеется, знал, что теперь установился новый порядок вещей и что недавние политические события могли пробудить среди людей, с которыми мне предстояло встретиться, чувства, ещё десять лет назад им неведомые. К тому же Рехим-хан, сын мингальского сардара Вали-Махомед-хана, убитого при Келате, теперь жил в Ласе и пользовался властью, поскольку женился на сестре молодого правителя, именуемого джамом.

Пока я пребывал в этой неопределённости, мой прежний спутник Каликдад, с которым я совершил первое путешествие в Келат, описанное в моей уже известной публике книге,* прибыл в Карачи по торговым делам. Лучшего советчика я не мог бы пожелать; когда мы с ним поговорили, он ободрил меня и справедливо заметил, что сам будет со мной. Прежде я уже убедился, что его общества было достаточно, чтобы обеспечить мне безопасность.

* См. том II, главу 2, «Путешествия по Белуджистану, Афганистану и Пенджабу» и т. д.

В то время индийское правительство чрезвычайно заботилось о том, чтобы все поверили, будто каждая цель экспедиции за Инд была достигнута, будто затронутые ею страны пребывают в невиданном дотоле спокойствии и благоденствии и будто их жители с восторгом приветствуют введённые новшества и происшедшие перемены. Министры в Англии стремились распространять те же представления как в палатах парламента, так и на других публичных собраниях. Однако у меня на этот счёт были сомнения, побудившие спросить Каликдада о численности войск в Кветте и Келате; узнав, что в первом месте находится тысяча двести человек, а во втором — двести, я успокоился, поскольку в таких обстоятельствах едва ли следовало ожидать немедленного восстания. Что в Кандагаре, равно как и в Кабуле, находились значительные силы, мне было известно и без него. Каликдад, впрочем, признавал, что племена брахуев и белуджей, хотя и оставались бездеятельными, находились в состоянии сильного раздражения, особенно из-за присоединения Кач-Гандавы к владениям шаха Шуджи аль-Мулька. Кроме того, он сообщил мне, что Мир Азем, брат покойного Мехраб-хана, живёт в Беле, в Ласе, на скудные подаяния джама, а Махомед-Хасан, малолетний сын покойного правителя Келата, скрывается в Харане вместе с дарогой Гуль-Махомедом. Что касается управления Келатом, он знал лишь то, что Шах-Наваз-хан находится там у власти, но не мог сказать, является ли тот независимым правителем или только держит власть по доверенности; столь же загадочными были для него и все прочие распоряжения относительно этой страны.

Мы условились с купцом, что я присоединюсь к его каравану, который должен был собраться в Сунмиани, и буду сопровождать его до Белы, откуда мы вместе быстро отправимся в Келат, поскольку он хотел позаботиться о своих тамошних землях, а я — попасть в прохладный и приятный климат. Караван же должен был следовать неторопливо, вместе с моими слугами и вещами. Каликдад вернулся в Сунмиани, обещав написать, когда караван будет готов, и сообщить, какого приёма мне ожидать от Рехим-хана. Со временем я получил от него два письма с общими заверениями, что всё благополучно, но без каких-либо определённых упоминаний о Рехим-хане или о его настроении. Так как мне не терпелось отправиться в путь, я не стал особенно придираться к этим упущениям в письмах и истолковал их самым благоприятным образом: если бы дело обстояло плохо, Каликдад известил бы меня, тем более что я знал о его личной близости с этим вождём.

За день или два до отъезда из Карачи я обедал с капитаном Уоллесом, помощником политического агента, майором Форбсом, командовавшим 2-м Бомбейским гренадерским полком, и капитаном Ле Мезюрье из управления генерал-квартирмейстера. Последний любезно дал мне взглянуть на опубликованный рассказ капитана Аутрама, который, как он полагал, должен был меня заинтересовать, поскольку включал описание стремительного путешествия из Келата в Сунмиани. Заключительный абзац этой брошюры действительно содержал сведения, заставившие меня насторожиться, ибо относился как раз к Рехим-хану, относительно намерений которого у меня были сомнения, не рассеянные письмами Каликдада.

Капитан Аутрам пишет: «Из Карачи я отправился в Бомбей, и спустя несколько дней после моего прибытия туда высадилась также партия белуджских торговцев лошадьми, отплывших из Сунмиани вскоре после того, как я покинул этот порт. Они рассказывают, что в полночь того вечера, когда я отплыл, сын Вали-Махомед-хана (вождя Вада, погибшего при штурме Келата) в большой спешке прибыл с отрядом, преследуя меня, и, узнав, что я уже уехал, выказал крайнее разочарование и раздражение. По-видимому, сведения о моём путешествии и переодевании достигли этого вождя на следующий день после того, как я проехал Нал. Таким образом, своим спасением я, вероятно, главным образом обязан форсированному переходу в пятьдесят миль, который наш отряд совершил оттуда, намереваясь опередить быстро распространявшуюся весть о падении Келата, поскольку мои преследователи не застали меня в морском порту Сунмиани всего на несколько часов».

Хотя я и не мог сомневаться, что капитан Аутрам получил упомянутые сведения от торговцев лошадьми, мне хотелось надеяться, что они ввели его в заблуждение. О Рехим-хане я знал только то, что он сын достойного отца; но, размышляя об обязанности кровной мести, соблюдаемой в брахуйском обществе с исключительной строгостью, и о том, как мог поступить Рехим-хан в своём положении, я допускал, что он мог искать удовлетворения жажды мести в горах между Белой и Налом, однако едва мог поверить, что он решился бы на подобное действие на земле Ласа, где столь же строгая обязанность считаться с интересами молодого джама удержала бы его. К тому же в Ласе, какое бы влияние ни имел Рехим-хан, он всё-таки оставался пришельцем, и слишком многие люди были заинтересованы в том, чтобы не позволить ему столь опрометчивым поступком навлечь месть на них самих и на их маленькую область.

Я не опасался Рехим-хана в Ласе, но Рехим-хан в горах внушал подозрения; тем не менее, полагаясь на Каликдада и собственную удачу, я решил продолжать путешествие, к которому всё уже было готово, не дожидаясь дальнейших объяснений.

Вечером 30 апреля я покинул Карачи в сопровождении старого слуги Расула, кашмирца, и случайного спутника — хаджи из Газни, который присоединился к нам в расчёте на то, что мы обеспечим его всем необходимым по дороге домой. Я также нанял двух проводников для перехода через страну до Сунмиани; их верблюды заодно облегчали поклажу моих собственных животных, которых у меня было трое. Я ехал верхом на превосходной кабульской лошади, а мои люди шли пешком. Одет я был в свой обычный кабульский костюм, но нисколько не собирался, если бы это вообще было возможно, скрывать, что я ференги.

Наша дорога пересекала ровную равнину, пока мы не приблизились к невысоким отдельным холмам, предшествующим долине реки Хаб. Ночью мы наткнулись на людей, которые спали у дороги так крепко, что даже не проснулись, когда мы проходили мимо, хотя Бадиль, молодой парень, один из проводников, шедший впереди и ведший верблюдов, весело распевал песни. Рассвет застал нас в долине Хаба, прежде чем мы добрались до реки. Пространства здесь было вдоволь, а земля, усеянная низкорослыми деревьями и кустарниками, давала хороший корм верблюдам и много травы для прочего скота. Ни хижин, ни жилищ мы не заметили, но столбы дыма, поднимавшиеся в разных местах над скудной листвой окрестностей, указывали, где их можно найти. На всём пути от Карачи до долины неизменно встречался млечный кустарник тур, или опунция, а теперь появились низкорослые деревья — беры, кареры и мимозы. Русло реки было широким и песчаным, но в это время сплошного потока воды в нём не было. Долина своим мирным и безмятежным видом составляла разительный контраст с верхним течением этой реки, которое мне довелось увидеть несколько лет назад, когда я пересекал её по пути из Даггар-ди-Гота в Сунмиани. Берега реки поднимались примерно на двадцать футов, а ширина русла между ними составляла около двухсот футов.

Сразу за рекой каменистая земля, поросшая кустами тура, постепенно поднимается к гряде холмов. Некоторые из них довольно высоки, но они не образуют непрерывной цепи, и дорога проходит через промежуток между ними почти без изменения высоты. У подножия более высоких холмов справа от тропы лежат большие обломки скал. Передняя сторона одного из них покрыта белой краской, поверх которой красным и чёрным нанесено множество символических знаков, обозначающих границу между Синдом и Ласом.

Эти знаки любопытны тем, что встречаются на многих индоскифских монетах, столь многочисленных среди находок в Афганистане и Пенджабе, и обычно считаются буддийскими символами. Первый слева, несомненно, представляет собой свастику, или священный крест; остальные, возможно, являются сочетаниями букв мистического либо светского значения.

Основание холмов сложено известняком с раковинами; их склоны усеяны обломками миндалекаменной породы и конгломерата. Окаменевшие раковины, преимущественно аммониты, столь распространены, что даже самый маленький камешек несёт их следы; это замечание относится ко всему пространству между Карачи и Сунмиани.

От пограничных скал мы пересекли засушливую, унылую равнину, пока не достигли водоёма с солоноватой водой, где остановились. Учитывая, что мы шли почти всю ночь, а день уже далеко продвинулся, мы вряд ли могли пройти до этого места, именуемого Бховани, менее двадцати или двадцати двух миль.

Жара стояла чрезвычайно сильная, и единственную доступную защиту от неё давала слабая тень крохотного дерева бер возле края мутного водоёма. Верблюды — то ли уставшие, то ли изнурённые зноем — вяло объедали редкие кусты по берегам. Днём временами появлялись отары овец и коз, а также многочисленное стадо горбатого рогатого скота в столь превосходном состоянии, что становилось ясно: как бы безотрадно ни выглядела местность, поблизости имелись хорошие и обильные пастбища. Эти животные принадлежали шейхам, одному из ласских племён, живущему к западу от реки Хаб.