- -
- 100%
- +
Они кивнули.
— Блай говорил жителям Таити, будто он сын капитана Кука. Он лгал. У себя на родине он не был вождём и не обладал ни справедливостью, ни достоинством настоящего вождя. Получив власть, он стал высокомерным, деспотичным и жестоким. Вы наверняка слышали на Таити рассказы о том, как он приказывал пороть людей до крови. В конце концов терпеть его стало невозможно. Как капитан он получил власть непосредственно от короля Георга и пользовался ею, чтобы морить команду голодом среди изобилия и унижать офицеров на глазах у их подчинённых.
Минари мрачно улыбнулся.
— Понимаю. Вы убили его и забрали корабль.
— Нет. Я решил захватить корабль, заковать его в кандалы и предоставить нашему королю рассудить нас. Но люди слишком много вытерпели от Блая. Шестнадцать лун он обращался с ними так, как ни один полинезиец не стал бы обращаться со своей собакой, и кровь у них кипела. Чтобы спасти Блаю жизнь, я спустил большую шлюпку и посадил его туда вместе с теми, кто пожелал уйти с ним. Мы дали им пищу и воду, и ради остальных я надеюсь, что они сумеют добраться до Англии. Что же до нас, своим поступком мы поставили себя вне закона. Теперь нас будут преследовать, а когда наш король узнает о случившемся, он пошлёт корабль искать нас в этих морях. Вы и остальные знали, что мы ищем далёкий, малоизвестный остров, где можно поселиться. Теперь вы знаете почему. Мы нашли остров. Минари, согласен ли ты остаться там? Если место окажется подходящим, дальше мы не пойдём.
Вождь слегка кивнул.
— Я согласен.
— А ты, Тетахити?
— Я никогда не смогу вернуться на родину, — ответил тот. — Куда поведёшь ты, туда пойду и я.
Когда пробили четыре склянки, Кристиан поднялся на палубу. «Баунти» уже приближался к земле. С расстояния примерно в одну лигу остров простирался от востока-северо-востока до востока-юго-востока и казался высоким хребтом с небольшой вершиной на каждом конце. Южная вершина поднималась не менее чем на тысячу футов и более полого спускалась к морю; её северная соседка была окружена головокружительными обрывами, о которые с грохотом разбивались волны, взметая вверх фонтаны брызг. Два русла, скрытые буйной зеленью, спускались к морю, а примерно посередине между вершинами тонкая белая нить отмечала водопад, низвергавшийся с утёса. Побережье было усеяно грозными скалами; на севере и юге они высоко поднимались над пеной прибоя. Над кораблём сновали тучи морских птиц, равнодушно взиравших на незваных гостей, вторгшихся в их одиночество. Повсюду, кроме отвесных утёсов, где птицы выводили птенцов, остров сиял сочнейшей зеленью: на плодородной вулканической почве, щедро орошаемой дождями, растительность буйствовала. Полинезийские пассажиры не упускали ни одной особенности открывавшегося вида, и от группы у борта то и дело доносились возгласы удивления и восторга.
Лотовый начал выкрикивать глубины по мере того, как море мелело. Когда северная оконечность острова находилась ещё в полумиле, под килем было тридцать саженей. Кристиан приказал подобрать паруса так, чтобы корабль мог идти на юго-восток вдоль берега. Когда «Баунти» поравнялся с северной вершиной, гора заслонила ветер; корабль медленно двигался дальше, подталкиваемый редкими порывами, сбегавшими с суши. Берег в четырёх кабельтовых от корабля круто поднимался на двести футов и выше, и едва ли нашёлся на борту человек, который не выразил бы восхищения открывшимся видом. Между западными горами и другими вершинами, видневшимися на востоке, лежала широкая пологая впадина, пересечённая небольшими долинами и с трёх сторон окружённая хребтами и пиками. Здесь раскинулись многие сотни акров плодородной лесистой земли, защищённой от ветров со всех сторон, кроме северной.
Море было спокойно. Не прошло и часа, как паруса убрали и «Баунти» бросил якорь на глубине двадцати саженей напротив бухты, где, по всей видимости, можно было пристать к берегу и взобраться на крутые зелёные склоны. Стоя на квартердеке, Кристиан повернулся к Янгу.
— Думаю, лучшего места для высадки мы не найдём, хотя южного берега ещё не видели. Я возьму троих полинезийцев и сейчас осмотрю его. Если ветер переменится, отойди от берега. Мы сами о себе позаботимся.
Вскоре маленькое каноэ спустили за борт. Тетахити и ещё двое мужчин взялись за вёсла, Кристиан уселся на носу, и лёгкая лодка быстро заскользила прочь от корабля. Миновав одинокую скалу и мыс у восточного края бухты, каноэ пошло вдоль подножия небольшой лесистой долины, где огромные старые деревья возвышались над зарослями папоротников и цветущих кустарников. Выше линии прибоя повсюду рос панданус — винтовая пальма; его колючие листья были мокры от солёных брызг, а цветы наполняли воздух восхитительным ароматом. Вскоре они обогнули самый восточный мыс острова, отвесно обрывавшийся в море среди огромных скал, вокруг которых кипел прибой.
Когда каноэ повернуло на запад, перед Кристианом открылась мелкая бухта в форме полумесяца. Южная зыбь с огромной силой обрушивалась здесь на узкую песчаную полоску у подножия отвесных скал, взобраться на которые без спущенных сверху верёвок было невозможно. Вдоль скальных стен кружила туча морских птиц, так высоко над головой, что даже в короткие мгновения затишья между ударами волн их крики не достигали людей в каноэ.
— Плохое место! — сказал Тетахити, когда лодку подняло на гребень волны и сквозь дымящуюся пену показался пляж. — Человеку отсюда не выбраться. Разве что ящерице.
— Идём дальше, — приказал Кристиан. — Посмотрим, что там.
Всё южное побережье острова оказалось неприступным: из моря торчали зубчатые скалы, а берег вздымался отвесными стенами, почти не уступавшими утёсам полукруглой бухты. На западной стороне обнаружилась небольшая выемка, где в тихую погоду лодка, пожалуй, могла бы пристать. Но, завершив обход острова, Кристиан уже не сомневался: бухта, напротив которой стоял на якоре «Баунти», была единственным по-настоящему пригодным местом для высадки. Солнце садилось, когда он вернулся на «Баунти». Кристиан приказал поднять якорь и поставить паруса, чтобы на ночь отойти от острова и держаться с наветренной стороны.
Глава II
На рассвете следующего утра остров находился к северу, примерно в трёх лигах. Идя круто к ветру левым галсом, корабль плавно скользил по спокойному морю и около семи часов миновал юго-восточную оконечность острова. Обогнув мыс, примерно в полумиле к северо-западу они увидели неглубокую бухту, где «Баунти» стоял на якоре накануне. Непрерывно промеряя глубину, выставив наблюдателей на мачтах и на носу, корабль подошёл к берегу и снова бросил якорь в полумиле от пляжа, на глубине семнадцати саженей.
Кристиан и Янг стояли рядом на квартердеке, пока паруса подтягивали и убирали. Кристиан внимательно осмотрел берег в подзорную трубу и наконец повернулся к своему спутнику.
— Большую часть дня я проведу на берегу, — сказал он. — Если погода хоть немного изменится, выбирай якорный канат и будь готов отходить в море.
— Есть, сэр.
— Нам повезло с этим юго-западным ветром. Остаётся только молиться, чтобы он не переменился.
— Не переменится, можете не сомневаться, — ответил Янг. — По небу видно.
— Прикажи спустить одно из полинезийских каноэ.
Распоряжение выполнили быстро, и через несколько минут Кристиан вместе с Минари, Александром Смитом, садовником Брауном и двумя женщинами — Маймити и Моэтуа — направился к берегу. Минари сидел у рулевого весла. Бухта была усеяна огромными валунами, о которые с силой разбивались волны. Справа и слева к самой воде почти отвесно спускались каменные стены, но посредине бухты они обнаружили узкую полоску галечного берега — единственное место, где лодка могла пристать безопасно. Минари управлял каноэ с большим мастерством, отдавая короткие команды гребцам и следя за волнами, накатывавшими с кормы. Некоторое время они ждали за линией прибоя, а затем, улучив подходящий момент, понеслись к берегу на гребне длинной волны. Едва дно каноэ коснулось гальки, все выскочили наружу и вытащили лодку туда, куда уже не достигала вода.
Прямо перед ними круто поднимался густо заросший лесом склон — разрушенный остаток того, что некогда, должно быть, представляло собой сплошную каменную стену. Тут и там росли казуарины, некоторые невероятных размеров; их ажурная хвоя постоянно блестела от морских брызг. Кокосовые пальмы и панданусы поднимали свои пышные кроны над спутанной зеленью, а в густой тени росло множество видов папоротников. Несколько мгновений все молча оглядывались вокруг. Затем Маймити радостно вскрикнула и быстро направилась к кусту, росшему в расщелине между камнями. Она вернулась с веткой, покрытой блестящими листьями и небольшими белыми цветами, словно вылепленными из воска. Маймити прижала их к лицу и вдохнула тонкий аромат.
— Это тефано, — сказала она, поворачиваясь к Кристиану.
Моэтуа была восхищена не меньше. Женщины сразу набрали целые охапки цветов, уселись на землю и принялись плести венки для волос.
— Нам будет хорошо здесь, — сказала Моэтуа. — Смотри! Повсюду панданусы, аито и пурау. Почти как на Таити.
— Но стоит посмотреть на море — и уже не Таити, — задумчиво добавила Маймити. — Здесь нет рифа. Нам будет не хватать тихих лагун. И где реки? На таком маленьком острове, который так круто обрывается к морю, больших рек, наверное, быть не может.
— Нет, — сказал Кристиан. — Таких рек, как на Таити, мы здесь не найдём. Но в некоторых оврагах наверняка есть ручьи. Как думаешь, Минари?
Таитянин кивнул.
— Без воды мы не останемся. Земля хорошая. Если даже среди этих скал всё так густо заросло, значит, почва плодородна. Таро, ямс и батат будут расти здесь прекрасно. Возможно, мы даже найдём их в диком виде. А в оврагах наверняка есть бананы.
Кристиан запрокинул голову и посмотрел на зелёную стену, круто уходившую вверх.
— Расчищать землю под наши посадки придётся долго.
— А я за такую работу возьмусь с радостью, — горячо ответил Смит. — Сердце радуется, когда снова чувствуешь запах земли. Мы с Брауном будем только счастливы оставить здесь корабль, если вы так решите, сэр. Правда, Уилл?
Садовник кивнул.
— Мы останемся, сэр? — спросил он. — Вы думаете, это и правда остров Питкэрн?
— Я в этом убеждён. Он находится далеко от места, отмеченного на карте капитана Картерета, но другого острова здесь быть не может. А вот останемся ли мы — это ещё предстоит решить.
Женщины уже закончили плести венки и надели их на густые чёрные волосы, свободно падавшие на плечи. Кристиан смотрел на них с восхищением. Ему казалось, что он никогда не видел ничего прекраснее этих двух девушек в одеждах из тапы, когда солнечные пятна и тени листьев скользили по их лицам и стройным смуглым телам. Маймити быстро поднялась.
— Пойдём дальше. Мне не терпится узнать, что там.
Во главе с Минари они вскоре начали подниматься по хребту. Полинезийцы, а вместе с ними и Смит, быстро ушли вперёд. Кристиан и Браун шли медленнее, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть растения и деревья. Склон был очень крут; местами приходилось подтягиваться вверх, хватаясь за корни и кусты. После подъёма примерно на двести футов склон стал положе. Здесь остальные ждали их. Впереди лежала густо заросшая лесом местность, которая после крутого подъёма казалась почти ровной. Далеко внизу под безоблачным небом темнело море насыщенного синего цвета. К югу земля довольно долго плавно поднималась, затем становилась круче, приближаясь к хребту, который ограничивал обзор с этой стороны. На северо-западе виднелся ещё один хребет, заканчивавшийся с обоих концов горными вершинами, зелёными до самых макушек, хотя на обращённом к морю склоне северной горы местами проступали отвесные голые каменные стены.
Перед ними лежала скорее огромная наклонная терраса, чем долина. Её пересекали с полдюжины оврагов; верхний край упирался в главный южный хребет острова, нижний — в обрывы над морем. По их приблизительной оценке, западные и южные гребни возвышались на пять или шесть сотен футов над тем местом, где они стояли.
— Та вершина на юго-западе должна быть не меньше тысячи футов над уровнем моря, — сказал Кристиан.
— Да, сэр, — ответил Смит. — Здесь мы будем высоко и в безопасности. Снизу и не подумаешь, что наверху столько хорошей земли.
Неподалёку земля резко опускалась к небольшому ручью, скрытому под такими огромными деревьями, что солнечный свет почти не проникал сквозь их кроны. Здесь они нашли прозрачный поток и с удовольствием остановились напиться. Кристиан решил разделить группу.
— Минари, вы с Моэтуа идите налево и поднимитесь на главный хребет. Смит, вы с Брауном двигайтесь на запад вслед за подъёмом — надо узнать, что находится за ним. Я пойду вдоль северного края острова. Около полудня встретимся дальше, где-нибудь под той вершиной. Остров такой маленький, что заблудиться здесь трудно.
Они разошлись. Оставляя море справа в поле зрения, Кристиан вместе с Маймити направился на северо-запад. Время от времени сквозь листву им открывалась гора впереди — густо покрытая лесом до самой вершины, но со стороны моря обрывавшаяся отвесными каменными стенами. Если не считать далёкого тяжёлого грохота прибоя внизу, казалось, что тишину этого места никто не нарушал с начала времён. Но через несколько минут, когда они отдыхали, сидя на стволе упавшего дерева, до них донёсся едва слышный птичий крик, повторявшийся снова и снова, словно издалека. К их удивлению, сама птица оказалась совсем рядом — маленькое серовато-пыльное создание с беловатой грудкой, метавшееся в подлеске и испускавшее свой одинокий монотонный зов.
Других наземных птиц они не увидели. Вообще единственными живыми существами, кроме неё, оказались небольшая коричневая крыса и крошечная переливающаяся ящерица, быстро скользившая по сухим листьям или поглядывавшая на путников с ветвей блестящими глазами. Вдруг Маймити остановилась.
— Здесь до нас уже были люди.
— Здесь? Глупости, Маймити! С чего ты взяла?
— Я знаю, — серьёзно ответила она. — Это было очень давно, но там, где мы сейчас идём, когда-то проходила тропа.
Кристиан недоверчиво улыбнулся.
— Не могу поверить.
— Потому что в тебе нет нашей крови, — ответила девушка. — Но Моэтуа поняла бы. Или Минари. Я почувствовала это ещё тогда, когда мы поднимались от места высадки. Теперь я уверена. Здесь когда-то жили люди моего народа.
— Тогда почему они ушли?
— Кто знает? Может быть, это несчастливое место.
— Несчастливое? Такой богатый и красивый остров?
— Возможно, люди принесли сюда с собой старое несчастье. Земля редко бывает виновата. Обычно виноваты те, кто на неё приходит.
Кристиан некоторое время молчал.
— Ты ошибаешься, Маймити. Что могло привести их так далеко от других земель?
— Не только вы, белые люди, на своих больших кораблях совершаете дальние путешествия, — ответила она. — Во всём этом огромном океане нет земли, которой люди моей крови не нашли бы раньше вас. И сюда они тоже приходили.
— Может быть… — сказал он. Немного погодя добавил: — Ты ведь думаешь, что мы будем здесь счастливы? Ты не жалеешь, что пошла со мной?
— Нет… — Она поколебалась. — Но отсюда так далеко… Мы никогда больше не вернёмся на Таити?
Кристиан покачал головой.
— Никогда. Я говорил тебе об этом ещё до нашего отъезда, — мягко напомнил он.
— Я знаю…
Она посмотрела на него с печальной улыбкой; глаза её блестели от слёз.
— Только не сердись, если иногда я буду вспоминать Таити.
— Сердиться? Конечно нет! Но мы будем счастливы здесь, Маймити. Я уверен. Сейчас эта земля кажется нам чужой, но скоро мы построим дома, потом появятся дети — и остров станет нашим домом. Тогда тебе уже не будет грустно.
Отношения Кристиана с этой дочерью полинезийской знати не были ни случайным увлечением, ни поверхностной привязанностью. Всё началось вскоре после первого прибытия «Баунти» на Таити и становилось глубже с каждым днём тех долгих месяцев, когда корабль оставался у острова, собирая груз молодых хлебных деревьев. За время стоянки Кристиан приложил немало усилий, чтобы выучить местный язык, и преуспел настолько, что теперь мог довольно свободно на нём говорить. Когда исчез языковой барьер, он обнаружил, что Маймити совсем не та простодушная, живущая одними чувствами дочь природы, какой показалась ему сначала. Но всю глубину её преданности и любви он понял только тогда, когда ей пришлось выбирать между ним и всем, что прежде было ей дорого, — родными, друзьями, привычной жизнью. Маймити не колебалась ни минуты.
Наконец она снова повернулась к нему и попыталась улыбнуться.
— Пойдём дальше.
Она взяла Кристиана за руку, словно ища защиты от чужой тишины этого места, и они медленно двинулись вперёд, заглядывая в заросли по обе стороны тропы и часто останавливаясь, чтобы осмотреть небольшие поляны, где густые кроны деревьев не позволяли разрастись подлеску. Вдруг Маймити остановилась и посмотрела вверх.
— Смотри! Итатэ!
Со стороны моря к ним приближались две белоснежные крачки, резко и чисто выделявшиеся на фоне голубого неба. Несколько мгновений они молча следили за птицами.
— Их я люблю больше всех, — сказала Маймити. — Помнишь их на Таити? Они всегда летают парами.
Кристиан кивнул.
— Как близко они подлетают. Будто знают тебя.
— Конечно знают! Разве я никогда не рассказывала, что ещё девочкой выбрала итатэ своими птицами? Какие они прекрасные! Вот увидишь: не пройдёт недели, и они будут есть у меня из рук.
Теперь Маймити снова оживилась и с растущим удовольствием указывала Кристиану знакомые растения, деревья и цветы. Вскоре перед ними открылось пространство, похожее на парк, затенённое деревьями невероятной древности. Справа стоял гигантский баньян, его воздушные корни занимали огромную площадь. Миновав дерево и немного спустившись по склону, они вышли на небольшой холм неподалёку от места, где земля резко обрывалась к морю. Это был восхитительный уголок, наполненный запахами растущих и цветущих растений. Сквозь кроны огромных деревьев со стороны моря проникал прохладный ветерок. К северу за узкой долиной поднималась гора, закрывавшая весь дальнейший вид.
Кристиан повернулся к Маймити.
— Вот здесь я хотел бы построить наш дом.
Она кивнула.
— Я так и надеялась, что ты это скажешь! Лучше места не найти.
— Дома остальных можно разбросать по всему этому северному склону. В одной из маленьких долин наверняка найдётся вода.
Маймити снова стала такой же беззаботной, какой была до недавней печали. Они уселись на травянистом пригорке и принялись с увлечением строить планы: где именно будет стоять их дом, где проложат тропинки через лес, где разобьют сады. Наконец они поднялись и, пройдя через тенистую рощу, увидели хлебное дерево, возвышавшееся над окружающим лесом. Это было первое хлебное дерево, встретившееся им на острове. Из одного его корня выросло второе, меньшее дерево, и Маймити быстро взобралась по нему на нижние ветви большого, тяжело нагруженные плодами. Она сорвала с десяток крупных зелёных шаров и бросила их Кристиану.
— Сегодня устроим пир! — крикнула она сверху. — Ты взял огниво?
Кристиан достал кремень и кресало. Они собрали сухие листья, веточки и палки, развели хороший костёр и положили плоды прямо в огонь. Когда шероховатая зелёная кожура почернела со всех сторон, хлебные плоды оставили в горячей золе, а сами снова отправились исследовать остров. Через час они вернулись и увидели у костра Минари и Моэтуа. Те сидели на корточках и жарили яйца морских птиц, собранные на вершинах утёсов за южным хребтом. Минари принёс также гроздь молодых кокосов с питьевым соком и связку отличных бананов, найденных в глубине долины.
— Сегодня будем есть хорошо, — сказал он. — Богатая земля нам досталась. Дальше искать незачем.
— Я тоже так думаю, — ответил Кристиан. — Ты поднимался на южный хребет?
— Да. За ним хорошая земля, даже лучше, чем в этой долине. Я удивился, увидев её. Но жить нам всё же лучше с этой стороны.
— Отличная новость, Минари. Я тоже думал, что сразу за южным хребтом начинается море. Насколько далеко тянется земля?
— В некоторых местах на пять-шесть сотен шагов, полого спускаясь от хребта к высоким морским обрывам.
— Ручьи нашли?
— Один. Маленький, но вода хорошая.
— Яиц морских птиц нам тоже не будет недоставать, — сказала Моэтуа. — Все скалы на южной стороне изрезаны щелями, где они гнездятся. Я набрала эти яйца очень быстро. Только собирать их опасно. Когда смотришь вниз, голова кружится.
Близился полдень, но высокие деревья давали приятную тень, а лёгкий ветер оставался освежающе прохладным. Пока готовили еду, Кристиан снова прошёл к краю плато со стороны моря, откуда открывался полный полукруг горизонта. Далеко внизу, к востоку, он видел «Баунти», казавшийся совсем маленьким под огромными утёсами на фоне пустого океана. Якоря держали хорошо. Убедившись, что корабль не сносит, Кристиан сел, прислонившись спиной к дереву и обхватив руками колени, и оставался так, пока сверху не донёсся голос Маймити. Тогда он поднялся и медленно вернулся к остальным. Они уже начали есть, когда появились Смит и Браун. Оба были в восторге от увиденного.
— Прекрасное местечко, мистер Кристиан, — горячо сказал Смит. — Лучше я и не встречал. Мы поднялись вон на ту вершину.
— Много земли за западным хребтом?
— Совсем немного, сэр. Да и та вся в скалах да оврагах.
Кристиан повернулся к Брауну.
— Что полезного из растений и деревьев вы нашли?
— О кокосах и панданусах говорить нечего, сэр. Вы и сами видите: их больше, чем нам понадобится. Есть миро, сандал и тутуи…
— Свечное дерево? Вот это действительно полезная находка!
— Их здесь немало, по всему острову. А миро, как вы знаете, отличное дерево для строительства домов. Что до съедобных растений, хорошо, что мы привезли запас с собой. Нашли дикий ямс и разновидность таро, но больше почти ничего.
— С вершины вы видели весь остров?
— Да, сэр, — ответил Смит.
— Каковы примерно его размеры?
— Думаю, длина чуть больше двух миль, если и столько. Ширина примерно вдвое меньше. Так ведь, Уилл?
— Примерно так, — подтвердил садовник. — На той террасе, которую отсюда видно, прекрасная роща хлебных деревьев. Но я всё равно рад, что мы привезли молодые деревца. У нас есть сорта, которых здесь я сегодня не заметил.
— Вы не нашли никаких следов того, что здесь раньше жили люди?
— Признаться, сэр, мне даже в голову не пришло искать, — ответил Браун.
— Вы имеете в виду белых, мистер Кристиан? — спросил Смит.
— Нет. Уверен, что мы первые белые, ступившие сюда. Но Маймити считает, что когда-то здесь жили полинезийцы.
— Если и жили, то очень давно. Мы не нашли ни единого следа.
Кристиан повернулся к Минари и заговорил на его языке.
— Минари, как ты думаешь, могли ли когда-нибудь полинезийцы побывать на этой земле?
— Да, — спокойно ответил тот. — Здесь было поселение, именно в этом месте. Для деревни выбрали бы как раз его. И тот большой баньян был посажен человеком. Хлебное дерево тоже.
Маймити повернулась к Кристиану.
— Видишь? А ты мне не верил.
Кристиан недоверчиво улыбнулся.
— Я очень уважаю твоё мнение, Минари, но на этот раз уверен, что ты ошибаешься. До нас здесь жили только морские птицы.
Минари сунул руку в складку тапы на поясе и достал небольшой каменный тесак, прекрасно обработанный и отполированный до полной гладкости.
— Значит, его сюда принесли морские птицы? — спросил он.
Был уже поздний день, когда группа вернулась на корабль. Смит и Браун пошли на нос, где их сразу окружили другие матросы, жаждавшие услышать рассказ о земле. Кристиан удалился в каюту и поужинал там один. Ближе к закату он присоединился к Янгу на палубе. Некоторое время Кристиан молча расхаживал взад и вперёд, затем остановился рядом с товарищем, стоявшим у борта и глядевшим на высокие склоны острова, теперь залитые золотым светом заходящего солнца.
— Назовём эту бухту бухтой «Баунти», мистер Янг, если у вас нет предложения получше.