Сражения великих держав в Средиземном море. Три века побед и поражений парусных флотов Западной Европы, Турции и России. 1559–1853

ROGER CHARLES ANDERSON

NAVAL WARS

IN THE LEVANT

1559–1853

Глава 1

Введение 1453-1559

В году 1453-м, спустя почти столетие после первой высадки турок в Европе, захват Константинополя определенно утвердил их в положении европейской державы. Десятью годами позже, когда большая часть территории бывшей Византийской империи и государств, основанных крестоносцами, перешла в руки мусульман, ситуация в Леванте стала примерно следующей: турки были, в общих чертах, хозяевами всей береговой линии Эгейского моря. Однако Венеция удерживала ряд важных позиций в Южной Греции, помимо островов Негропонт (Эвбея), Крит и Корфу[1]. Другие Ионические острова и Кипр были независимыми, а рыцари ордена Святого Иоанна владели островами Родос и Кос. В Адриатическом море Венеция господствовала, но Рагуза считалась независимой республикой. В западном бассейне Средиземноморья в тот момент господствующей силы не было. Италия была собранием небольших государств, причем Сицилия и Сардиния принадлежали Неаполю, а Корсика – Генуе. Франция все еще была слаба из-за последствий Столетней войны с Англией. На испанском полуострове было четыре отдельных королевства: Кастилья, Арагон, Португалия и Мавританская Гранада. Африканское побережье считалось не важным.

В течение нескольких лет турецкие завоевания осуществлялись беспрепятственно. В 1470 году Венеция лишилась Негропонта, а генуэзский город Каффа в Крыму пал в 1475 году. Четырьмя годами позже турки захватили Ионические острова Лефкада, Кефалония и Занте (Закинф), два последних были возвращены братом их покойного правителя, но сразу же захвачены венецианцами, которые передали Кефалонию султану, а Занте оставили себе. В следующем, 1480 году рыцари ордена Святого Иоанна сумели отбить турецкую атаку на Родос.

Тем временем благодаря женитьбе наследников трона Арагона и Кастильи и после захвата Гранады возникло современное Испанское королевство. Это произошло в 1492 году, и почти одновременно с этим событием активизировалась Франция. Карл VIII взял Неаполь в 1495 году, но из-за враждебности Венеции и других государств был вынужден отступить. Его преемник, Людовик XII, в 1498 году взял Милан и вскоре опять выступил против Неаполя. Король Неаполя обратился к своему родственнику Фердинанду Испанскому за помощью, но это всего лишь обеспечило Франции и Испании повод разделить между собой его владения. Как только это было сделано, грабители рассорились: французы оказались слабее, и к 1504 году Неаполь стал испанской провинцией. Четырьмя годами позже папа сформировал Камбрейскую лигу, чтобы он сам, император и короли Франции и Испании могли захватывать любые венецианские территории. Как только французы занялись своей долей, он изменил политику, помирился с Венецией и обратил своих прежних союзников против Франции. К 1512 году французы оказались вытесненными из Италии.

Другие важные события происходили в Леванте. В 1489 году венецианцы заняли Кипр, но их потери в следующей войне с Турцией уравновесили это приобретение. Военное столкновение возле Наварина (Пилос) в 1499 году, первом году войны, завершилось в пользу турок, и при заключении мира в 1503 году венецианцы были вынуждены признать потерю большинства своих греческих аванпостов, хотя этому они могли противопоставить захват Кефалонии.

Сразу после этого в Западном Средиземноморье появилась и начала крепнуть новая мусульманская сила. Два брата из Митилены (Митилини, город на острове Лесбос и сам остров), Урудж и Хизр, сделали пиратство своей профессией и в 1504 году обосновались в Тунисе, выплачивая дань правителю города. Мавры, покинувшие Испанию после падения Гранады, расселились на берберском берегу, но здесь им мешало испанское владение Ораном, Бужи и другими городами, а также Пеньоном, обособленной крепостью, господствовавшей над гаванью Алжира. Они попросили Уруджа оказать им помощь против Бужи, и он в 1512 году пошел им навстречу. Но город оказался слишком сильным, а захват генуэзского корабля только привел к катастрофе, поскольку обрушил на пиратов отряд из 12 генуэзских галер под командованием знаменитого Андреа Дориа. Урудж был ранен, а его брат не успел достаточно быстро укрыться во внутренней гавани Туниса, поскольку Дориа сумел взять внешнюю крепость, Голетту, а также захватить или уничтожить большинство турецких кораблей. Однако у братьев к этому времени была альтернативная база на острове Джерба, расположенном в южной оконечности залива Габес, и там они сумели восстановить свой флот. В 1514 году они снова напали на Бужи, но взяли только Джиджелли (Джиджель), город, расположенный чуть дальше к востоку, и обосновались там как независимые правители. Почти сразу последовало приглашение помочь народу Алжира. Это был шанс Уруджа. В 1516 году он вошел в Алжир, убил арабского шейха и занял его место. Атака на Пеньон была отбита с большими потерями, и Урудж находился на пути к успеху, когда в 1518 году был убит испанцами в наземном сражении.

Его брат Хизр сразу понял, что имеющихся у него ресурсов недостаточно, и, соответственно, отправил посольство в Константинополь, чтобы засвидетельствовать почтение султану и попросить поддержки. Султан в 1517 году завоевал Египет и был рад возможности распространить свое влияние дальше на запад. Он сделал Хизра губернатором – беглербегом (бейлер-беем) – Алжира и направил отряд из 2 тысяч человек в помощь. С тех пор Хайр ад-Дин (Хайреддин), как называли его турки, или Барбаросса, – под этим именем он стал известен христианам – становился все более могущественным. В конце концов в 1529 году сумел взять и разрушить Пеньон и в то же время вступить в бой с эскадрой испанских галер и захватить их все, кроме одной, включая флагманский корабль[2].

Ему косвенно помогала борьба между Франциском I и Карлом V, которая мешала христианским державам предпринять реальные усилия, чтобы прекратить деятельность африканских корсаров. Долго тянулись войны, причем генуэзец Дориа был сначала на одной стороне, потом на другой, но все же Карл V одержал верх, и заключенный в 1529 году мир сделал его бесспорным господином Италии. Тем временем в Леванте произошло важное событие: в 1522 году турки захватили Родос. В течение нескольких лет рыцари-госпитальеры оставались бездомными, и только в 1530 году император отдал им острова Мальта и Гозо (Гоцо), где они оставались на протяжении следующих 268 лет.

В это же время началось общее движение против турок. В 1530 году Дориа во главе смешанной эскадры из 29 галер, испанских, генуэзских и французских, отправился к африканскому побережью. Он высадился в районе Черчеля, к западу от Алжира, и вскоре взял город, но его люди отказались повиноваться, и в конце концов он отступил с большими потерями. После этого ничего не предпринималось до 1532 года, когда Дориа атаковал восточных турок, взял города Корон и Патрас (Патры) в Морее. В следующем году Дориа разбил сильный турецкий флот, осадивший крепость Корон. Однако успех оказался недолговечным. В начале 1534 года турки взяли Корон.

Уже в период восточных подвигов Дориа турки в Африке были далеки от спокойствия. Безусловные хозяева Западного Средиземноморья, они нанесли большой ущерб побережьям Франции, Испании и Италии и смогли беспрепятственно перевезти своих собратьев по вере с юга Испании в Африку. Хайреддин, очевидно, был выдающимся мусульманским мореплавателем, который почти всегда добивался успеха там, где турки терпели поражение. Султан, понимая, что этот человек ему нужен, вызвал его в Константинополь для реорганизации турецкого флота.

Начиная с 1534 года, когда Хайреддин впервые прошел Дарданеллы во главе турецкого флота, чтобы разорить южное побережье Италии и захватить Тунис у слабого местного правителя, мусульмане оставались непобедимыми в море. Карл V в 1535 году собрал большой флот, взял Голетту и Тунис с сотней турецких кораблей, среди которых было 42 галеры, восстановил прежнего правителя и оставил в Голетте испанский гарнизон. Но затем Хайреддин бежал в Бону, где у него было 15 галер, отбил нападение 30 христианских кораблей, ушел в Алжир, где взял еще 17 галер, после чего совершил смелый бросок к Балеарским островам, захватил и разрушил крепость Минорка и вернулся в Алжир, а потом и в Константинополь.

В следующем, 1536 году началась новая война между Франциском I и Карлом V. В целом она развивалась в пользу Франциска I и завершилась перемирием в 1538 году. Тем временем Турция и Венеция снова вступили в схватку. В 1536 году турки напали на южное побережье Италии и повторили атаку в 1537 году, но вскоре отозвали свои войска, чтобы объединить силы для нападения на венецианский остров Корфу. Оно не удалось, и турки вернулись в Константинополь, а Хайреддин стал совершать набеги на острова Эгейского моря. Венеция и Испания, естественно, вступили в союз против общего врага, и с помощью папы в 1538 году был собран большой христианский флот под командованием Дориа. Хайреддин был уверен в своем превосходстве и в сентябре, имея преимущество примерно три к двум, вступил в бой в районе Превезы. Сражение не было решающим, но все же дало ему семь трофеев и продемонстрировало непобедимость турецкого флота. Дориа сумел взять крепость Кастельнуово, что в устье залива Каттаро, но в 1539 году Хайреддин вернулся во главе флота из 150 парусников и снова захватил ее, а Дориа, флот которого был в три раза меньше, бессильно выжидал в районе Отранто. Это была последняя военная операция, и в 1540 году был заключен мир, невыгодный для Венеции.

Даже без Хайреддина алжирские корсары не утратили активности. Особенно один из них – Тургут, он же Драгут, наносил большой ущерб христианским берегам Средиземноморья до тех пор, пока в 1540 году не был побежден и взят в плен Джанеттино Дориа, племянником главнокомандующего. Этот успех побудил Карла V в следующем году напасть на Алжир, имея в своем распоряжении 65 галер и не менее 450 других кораблей. Плохое командование вкупе с упорным сопротивлением врага и необычайно суровой погодой разрушили его планы. Вместо вполне ожидаемого успеха экспедиция завершилась катастрофой и потерей почти третьей части флота.

В 1542 году в Италии снова началось противостояние между французами и испанцами, однако теперь участники получили возможность наблюдать потрясающее зрелище – турецкий флот под командованием Хайреддина объединился с французским флотом при осаде Ниццы. Он провел зиму 1543/44 года в Тулоне и, используя в качестве базы христианскую гавань, выполнял набеги в поисках добычи и христианских рабов. Союз был назван «нечестивым».

Турецкий флот ушел домой в 1544 году, и в том же году был восстановлен мир между Францией и Испанией. В 1546 году Хайреддин умер, и появилась надежда, что без его лидерства турок можно будет сдержать, если уж не остановить, объединенным христианским флотом. Однако Хайреддин оставил способных учеников: Тургут, которого он выкупил у Дориа, оказался даже более грозным противником, чем сам Хайреддин. Он создал базу на Джербе, откуда совершал набеги на итальянское побережье, а в 1548 году даже взял Поццуоли и Кастелламаре, что в Неаполитанском заливе, где захватил одну из галер госпитальеров. Правитель Туниса, испанский протеже, был только что свергнут своим собственным сыном, и какое-то время Тургут делал вид, что поддерживает узурпатора против Испании, хотя в действительности он был больше озабочен приобретением территории для себя. В 1550 году он овладел крепостью Махдия (Африка), расположенной на полпути между Тунисом и Джербой. Это подтолкнуло испанцев к действиям, и Дориа был послан, чтобы разобраться с новой угрозой. Махдия перешла в руки испанцев, а у Тургута, врагами которого теперь были и Испания, и Тунис, осталась одна база на Джербе.

Для султана захват Махдии стал нарушением перемирия, заключенного между ним и императором в 1547 году. Он сразу отправил 20 галер на помощь Тургуту. Вместе с тем император направил в начале 1551 года Дориа, чтобы уничтожить корсара. Попытка была близка к успеху. Дориа сумел блокировать турок в проливе между Джербой и материком. Но Тургут воспользовался представившейся возможностью и ночью ускользнул, пройдя через мелководье на южной оконечности пролива, что ранее считалось невозможным. Оттуда он направился в Эгейское море, где присоединился к основным силам турецкого флота, который шел к Мальте. Атака на Мальту не удалась, но турки взяли и разорили Гозо, а затем захватили Триполи, который принадлежал рыцарям-госпитальерам.

С тех пор Тургут остался на турецкой службе. Война в Италии снова вспыхнула в 1551 году, и турки опять приняли в ней участие на стороне французов. В 1552 году флот из 103 турецких галер под командованием Синан-паши, помощником которого выступил Тургут, прибыл к западному побережью Италии. Дориа, находившийся на пути в Неаполь с 39 галерами, был атакован этим флотом и потерял 7 галер, но французы и турки не сумели объединить силы, и Синан вернулся в Константинополь, так ничего больше и не добившись. Французским галерам, посланным за ним, в надежде убедить его вернуться, пришлось зимовать в Леванте, и только летом 1553 года союзники вернулись в Западное Средиземноморье, но теперь турками командовал Тургут. Атака на Эльбу не удалась, и после взятия Бастии на Корсике турки вернулись домой, оставив Дориа восстанавливать генуэзскую или испанскую власть на острове.

В 1554 году Тургут привел турецкий флот на юг Италии, но французам помогали галеры из Алжира. В начале июля следующего года Пиали-паша с 70 турецкими галерами подошел к Эльбе и принял участие вместе с французами в нескольких неудачных атаках на испанские позиции на Корсике. Он оставался на месте меньше двух месяцев и достиг минимальных успехов. В 1556 году действовало перемирие между Францией и Испанией, но оно не охватывало Турцию, и силы Пиали-паши напали на испанскую крепость Оран, расположенную в 200 милях к западу от Алжира, почти в самой западной точке, где когда-либо действовал регулярный турецкий флот. Им сопутствовал успех.

Противостояние между Францией и Испанией вновь вспыхнуло в 1557 году. Тогда французов поддерживало только несколько алжирских галер, но в 1558 году в Западном Средиземноморье снова появился большой турецкий флот. Пиали, имея флот из 130 галер, вышел из Константинополя в апреле, некоторое время выжидал в устье Адриатики из-за неопределенности намерений венецианцев и прошел Мессинский пролив в июне. По пути разоряя итальянское побережье, он в конце месяца добрался до южной оконечности Корсики. Там он должен был найти французов, но они вернулись к побережью Прованса, и, вместо того чтобы дожидаться их, Пиали-паша направился к Минорке, где захватил и уничтожил город Сьюдадела. В середине июля он достиг Тулона. Союзники потребовали, чтобы он принял участие в атаке на Виллефранш, но он отказался и от этого, и от других французских требований. Турки втайне договорились с генуэзцами и не были готовы выступить против них или их союзников испанцев. В конце июля они отбыли домой.

Через несколько месяцев Франция и Испания начали переговоры о мире. Поскольку Англия тоже была врагом, при отсутствии надежных союзников французы не могли надеяться на продолжение борьбы. Что касается Средиземноморья, Като-Камбрезийский мирный договор, подписанный в апреле 1559 года, был исключительно благоприятен для Испании. С тех пор на протяжении многих лет господство испанцев в Италии никем не оспаривалось.

Глава 2

Джерба, Мальта и Лепанто 1559-1573

Като-Камбрезийский мир мог дать испанскому королю господство на итальянском полуострове, но он не мог обеспечить ему господство и даже безопасность на Средиземном море. Чтобы добиться господства, надо было преодолеть признанное превосходство турецкого флота, а безопасности можно было достичь, уничтожив или по крайней мере обуздав корсаров африканского побережья. Тем не менее изменившаяся ситуация принесла временную передышку от нападок регулярных турецких сил. Пиали-паша вывел флот в море, как обычно, в 1559 году, но не продвинулся на запад дальше албанского берега и в начале осени вернулся в Константинополь.

Пришло время разобраться с африканскими пиратами. Триполи, их недавно приобретенная база, губернатором которой был Тургут, представлял собой серьезную опасность для христианского судоходства и христианской территории. Великий магистр мальтийских рыцарей, у которых отобрали эту территорию, и вице-король Сицилии, берега которой находились под постоянной угрозой, совместно обратились к королю Испании с предложением организовать экспедицию для ее возвращения. Король согласился и назначил вице-короля, герцога Мединасели, главнокомандующим.

Приготовления начались в июле, и галеры Мальты вышли к месту встречи в районе Мессины еще до конца месяца, но другие контингенты реагировали не так быстро, и только в октябре был собран весь флот. По примерным оценкам, он состоял из 50 галер, 30 парусников и 40 небольших кораблей. Точный перечень привести трудно из-за несовпадения данных в разных источниках, однако следующий список можно считать близким к истине.

Командование морской составляющей экспедиции было доверено Джанандреа Дориа – 20-летнему юноше! Его двоюродный дед Андреа Дориа определенно занял бы это место, но едва ли можно было ожидать, что он отправится в море в возрасте 93 лет. Он назначил внучатого племянника своим лейтенантом, и по какой-то причине замена была принята.

Флот прибыл в Сиракузы 30 октября и простоял там весь ноябрь из-за плохой погоды. Галеры достигли Мальты 3 декабря, но только в начале января прибыли последние парусники. Наконец, 10 февраля 1560 года экспедиция действительно началась, но даже тогда 4 флорентийских и еще 4 других галеры не были снабжены запасами и не смогли выйти в море с остальными2.

Зайдя на острова Лампедуза и Керкенна, галеры подошли к Джербе 14-го, имея намерение пополнить запасы пресной воды, прежде чем идти к Секо-дель-Пало, что на полпути к Триполи, чтобы встретить парусники. Из-за ошибки в управлении они не сумели захватить две галеры, принадлежавшие Улуч Али, турецкому командиру, которому судьбой было предназначено достичь очень высокого положения, а просто ограбили несколько маленьких торговых судов. В тот момент Тургут находился на острове с небольшим отрядом турок среди недружелюбных племен, но об этом стало известно лишь впоследствии. Он вернулся в Триполи по суше, а Улуч Али отплыл в Константинополь за помощью.

Вода была взята 15-го, для чего пришлось преодолеть существенное сопротивление, и на следующий день галеры направились к Секо-дель-Пало на встречу с парусниками. Восемнадцатого числа восемь отставших галер подошли к Джербе и попытались, в свою очередь, взять воду. Результат оказался катастрофическим – при этом было потеряно 150 человек. Потом они тоже направились к месту встречи. Там флот некоторое время стоял из-за плохой погоды, которая не только не позволяла двигаться дальше, но даже привела к потере «Империале» – флагманского корабля парусников, который столкнулся с мальтийским галеоном. Люди на кораблях стали болеть. Сам Дориа оказался в числе многих страдальцев.

1 марта на папском флагманском корабле был созван военный совет. На следующий день обсуждение продолжилось на борту корабля Дориа «Реале». Было решено, что атака на Триполи будет бесполезной, но будет разумно занять Джербу, сделав остров базой для будущих операций. В тот же вечер флот бросил якоря у северной стороны острова, но только 7 марта погода улучшилась настолько, что высадка стала возможной. Она оказалась успешной, и 8-го числа местный шейх признал короля Испании своим господином, согласился платить ему дань и позволить испанцам оставить на острове гарнизон.

Таким образом, экспедиция, хотя и не достигла своей первоначальной цели, по крайней мере привела к приобретению базы для потенциальных операций. К несчастью, одно дело – приобрести базу, и совсем другое – сохранить ее, учитывая признанное турецкое превосходство на море, поскольку гарнизон мог снабжаться только по морю. Очевидное решение – укрепить позиции и оставить на острове минимальное число людей, способных эти позиции удержать, и вывести остальных до тех пор, пока не появится возможность вернуться с достаточными силами, чтобы использовать то минимальное преимущество, которого удалось достичь. Именно так и решил поступить Мединасели, но, к сожалению, он, похоже, верил, что ему нечего опасаться со стороны турок до лета, и не принял мер предосторожности против внезапного нападения. Это обернулось катастрофой.

Болезни продолжали распространяться и на кораблях, и на берегу, и 8 апреля мальтийские галеры были вынуждены из-за этого уйти. Тесьерес, их генерал, умер через несколько дней после возвращения на Мальту, а команды настолько уменьшились, что людей хватало только на экипажи для трех галер из пяти. Они вернулись на Джербу под командованием Антонио Мальдоната 27 апреля. К этому времени форт был уже практически готов, но Мединасели не был доволен и день за днем откладывал свой уход. Наконец, 6 мая началась посадка на корабли. Она еще не была завершена, когда вечером 10-го с Мальты прибыл фрегат3 с сообщением, что 6-го числа в районе Гозо появился турецкий флот из 83 галер, который на следующий день ушел в направлении африканского побережья.

Воцарилось смятение. Идея вступить в бой с врагом, похоже, никому не пришла в голову, хотя было бы разумно отметить, что парусники могли компенсировать турецкое превосходство в галерах. Обсуждался единственный вопрос: христианский флот должен уйти незамедлительно или можно отложить уход на некоторое время и погрузить остальные войска. Дориа и, очевидно, большинство остальных командиров хотели уйти сразу, но Мединасели настоял, чтобы флот задержался еще на один день, рассчитывая, что турки сначала пойдут в Триполи. Решение оказалось роковым. Пиали-паша привел свой флот к берегу у Пало-дель-Секо, но оттуда повернул не на восток к Триполи, а вернулся к Джербе с попутным ветром. На рассвете 11 мая весь турецкий флот оказался в пределах видимости – в нескольких милях против ветра.

Теперь по крайней мере в одном вопросе христиане были единодушны: их единственная цель – спасение, но даже при этом они не пытались действовать вместе, как единый флот, а бежали каждый сам по себе. Дориа, предполагаемый командир морской части экспедиции, судя по всему, совершенно потерял голову. Он уже был в море, но почему-то не попытался спастись. Дориа повернул, направился в бухту, его корабль сел на мель, и он покинул флагманский корабль, перебравшись на берег. Многие галеры последовали примеру флагмана, но лишь некоторым удалось обрести временную безопасность за стенами форта. Другие корабли выбрасывались на берег, а команды разбегались. Мальтийские галеры сопровождали Мединасели и находились ближе, чем другие, к берегу, когда была объявлена тревога. Вице-король – следует отдать ему должное – отказался воспользоваться возможностью побега и присоединился на берегу к своим солдатам, предоставив Мальдонату свободу позаботиться о кораблях. Тот направился на север между островами Керкенна и тунисским берегом, и те галеры, которые еще не были отрезаны противником, последовали за ним. Часть турецкого флота начала преследование, другая – стала разбираться с оставшимися галерами. Историки разных флотов заявляли, что их контингенты рисковали или пожертвовали своими шансами на спасение, чтобы прикрыть более медленные корабли своих эскадр, но истина, вероятнее всего, заключается в том, что каждый делал все от него зависящее, чтобы спастись, не обращая внимания на остальных. Одной из последних жертв стал папский флагманский корабль, у которого сломался грот-рей именно тогда, когда имелись неплохие шансы спастись. Турки остановились, чтобы осмотреть этот важный приз, и в этом смысле папский корабль действительно прикрыл отход остальных.

Сципион Дориа, командир пяти галер Антонио Дориа, вел разведку, когда появился турецкий флот, и бежал, не дожидаясь развития событий. Мальдонат, приняв на борт воду у Махдии, 14 мая прибыл на Мальту с тремя галерами и обнаружил, что Сципион Дориа опередил его на несколько часов и уже успел доложить, что весь флот потерян. Другие уцелевшие корабли направились прямо в Трапани, что на Сицилии, и были там к 15-му числу. Мединасели, Джанандреа Дориа и еще несколько офицеров выбрались с Джербы на одном из мелких кораблей в ночь на 11-е и прибыли на Мальту 15-го. На следующий день они тоже отплыли на Сицилию.

Всего, включая 7 галер, которые нашли убежище под защитой орудий форта и были или уничтожены христианами во время осады, или захвачены турками после ее окончания4, объединенный флот потерял 27 галер5, около половины парусников и почти все мелкие суда. Форт, гарнизон которого благодаря беженцам стал вдвое больше той численности, на которую были рассчитаны припасы, продержался до конца июля. 30-го числа его командир, Альваро де Санде, совершил последнюю отчаянную вылазку, которая привела к тому, что его, находящегося на борту одной из трех оставшихся галер, оттеснили и отрезали на ней. На следующий день гарнизон, оставшийся без командира, сдал форт противнику, и его доблестному командиру пришлось последовать примеру своих людей.