- -
- 100%
- +
Я судорожно сжимаю телефон, чтобы уменьшить громкость, выключить его….Да что угодно сделать, только чтобы он заткнулся!
Но тут телефон просто выскальзывает из моей руки, а Ритка продолжает вешать, но уже с пола.
– Ты времени там зря не теряй! Такого можно бы и отшлепать!
Все застыли. Я тоже. Даже дыхание задержала.
Шеф стоит за моей спиной. Он-то дышит в отличие от меня.
Громко так, сбивчиво.
С одной стороны хорошо, – значит , живой.
С другой стороны – ничего хорошего эта его живость мне не принесёт.
Ой, чувствую, не поздоровится мне….Да здравствует ковёр!
Прибью Ритку, если только выберусь отсюда живой.
В лифте повисла напряженная тишина.
Молчание давит на мозг.
Не то, чтобы смеяться, даже шелохнуться никто не решается.
Кажется, все здесь чувствуют себя виноватыми только за то, что услышали что-то порочащее честь Азамата Рустамовича.
Подпрыгиваю от неожиданности, когда босс касается моего плеча и легонько постукивает по нему пальцами.
Аккуратно так, почти нежно.
Не оборачиваясь, боковым зрением вижу, что он протягивает мне мой телефон.
Дрожащими руками забираю телефон и едва заметно киваю.
От стыда не могу вымолвить ни слова благодарности.
Мне вообще сейчас не до благодарностей, я в этот момент настойчиво интересуюсь у Господа, за что от так со мной.
Почему я? Ну почему всегда именно я?
В гробовом молчании мы едем до пятнадцатого этажа, двери лифта открываются и все сотрудники, как назло, начинают выходить именно здесь.
Нам-то с боссом дальше ехать.
В ужасе осознаю, что оставаться с ним наедине сейчас крайне опасно.
Спиной чувствую – он сейчас пребывает в ярости особого, кавказского типа.
Что-что, а гордость и достоинство таких людей задевать опасно. Только вот я, кажется, решила сделать это своей основной профессией.
За первый раз мне планируют мстить целый год, а вот что будет за второй, страшно даже представить.
Решаю слиться с потоком и выйти из лифта.
Не знаю, что буду делать потом, учитывая, что мое рабочее место прямо у дверей его кабинета и я, вообще-то, теперь его секретарь, но единственное, что понимаю сейчас – отсюда точно нужно бежать.
Может, спустя минут десять, когда мы встретимся в приемной, он уже отойдет, но сейчас он точно на пике своей ярости.
Прижимая к груди свое злосчастное мороженое, делаю неуверенный шаг к выходу.
– Анна Дмитриевна – тут же вкрадчиво обращается ко мне шеф. – Вы заблудились? Нам с вами на двадцать шестой.
Сердце падает куда-то в пятки.
Я останавливаюсь и с отчаянием обреченного человека провожаю взглядом последних сотрудников, которые выходят из лифта.
Оборачиваюсь и по лицу босса понимаю, что мне крышка.
– Нет, я просто....У меня просто здесь одно дело – неуверенно отвечаю я, стараясь не смотреть в его глаза.
Слишком уж угрожающе они сейчас выглядят.
– Здесь – босс с мрачным предвкушением оглядывает лифт – да. Там – он кивает в сторону коридора офиса – нет.
Его рука тянется к панели, он нажимает на кнопку.
– Шеф! – решаю оправдаться я, понимая, что выхода у меня не остается. – То, что вы слышали… Это мы с подругой так шутим. Вас никто не собирается…
Слышу как двери лифта закрываются за моей спиной.
– шлепать…
Боже, что я вообще несу!
Выражение лица босса становится еще более угрожающим.
Он сейчас явно раздумывает, что ему со мной делать. По глазам вижу – хороших вариантов там и в помине нет.
Вот же влипла…
Стою – смотрю на него во все глаза, беспомощно прижимая к груди картонный стаканчик с растаявшим мороженым.
Если что, буду им обороняться.
Босс ведь редкостный педант, а я его этой вишней так обмажу, что она ему в страшных снах потом сниться будет.
Азамат Рустамович, как будто чувствуя направленность моих мыслей, опускает взгляд на моё вишневое оружие и крайне заинтересованно его разглядывает.
Даже голову наклоняет в бок, а на его губах расползается наглая ухмылочка.
И тут-то в мою голову закрадываются смутные подозрения…
Не мороженое он буравит взглядом, совсем не мороженое.
Опускаю взгляд вниз и в этот момент понимаю все коварство своей подруги.
В гаремные игры втянуть меня решила…
Верхней пуговицы на моей рубашке просто нет, так что сейчас боссу открывается вполне себе панорамный вид на мою грудь.
Он снова нажимает что-то на панели и лифт в эту же секунду мягко останавливается.
Только вот дверь не открывается.
В панике размышляю о том, нужно ли напомнить боссу о том, что он из тех, кто домогается только по работе?
Он, похоже, сейчас об этом забыл…
– Я буду кричать – предупреждаю, прижимаясь к холодной кабине лифта.
– Ну, разумеется, будешь…
Глава 8
Босс вплотную приближается ко мне, упирается ладонями о стену и с явным предвкушением меня разглядывает.
– Предпочитаешь покричать до или в процессе?
– В процессе чего? – дрожащим голосом решаю уточнить я.
– Как же, Анна… – его рука ложиться на мою талию, на секунду сжимает её, а затем медленно сползает ниже, бесцеремонно касается попы и к-а-ак шлепнет её.
В наказание. Сильно так.
Я стою, ни жива, ни мертва, смотрю на него во все глаза и пытаюсь сообразить, что мне делать. Теперь уже сомневаюсь, что мороженое меня спасет. Скорее, оно поставит меня в еще более опасное положение.
Босс, кажется, настроен серьезно…
Вот если смогу добрать до панели, нажать нужную кнопку и держать оборону до тех пор, пока не приедем хоть на какой-нибудь этаж, то, возможно, у меня получиться отсюда выбраться.
В панике размышляя, как мне это провернуть, наблюдаю за тем как босс, не торопясь, стягивает с брюк толстый кожаный ремень.
Взгляд от меня не отводит ни на секунду. Смотрит с азартом. Увлеченно.
Он всей этой ситуацией явно наслаждается.
– Что вы собираетесь со мной делать? – едва слышно спрашиваю я.
– Воспитывать.
Босс сейчас как будто пытается считать мою реакцию и в полной мере насладиться тем ужасом, который всё отчетливее проявляется на моем лице.
Вдоволь насмотревшись, он резко дергается с места, пытаясь схватить меня за руку.
Я каким-то чудом успеваю увернуться.
Опомнилась уже тогда, когда в панике нажимала на панели все кнопки подряд.
Хоть какая-то должна ведь сработать!
Когда Азамат Рустамович оттаскивает меня в сторону, становится уже слишком поздно....
Лифт сначала дергается вверх, потом начинает мигать свет, а после мы снова останавливаемся.
Но хуже всего то, что после остановки свет в лифте гаснет совсем.
Босс грязно выругался.
Кажется, мое имя там тоже фигурировало, но мне теперь уже совсем не до этого.
У меня сейчас противник куда серьезней.
Дрожащими руками я пытаюсь включить фонарик, но телефон, по закону подлости, выключается в этот же самый момент.
Ну почему я никогда не заряжаю его до конца ?!
– Босс, включите пожалуйста фонарик, у меня телефон сел – лепечу я, чувствуя что вот-вот упаду в обморок от страха.
Только не темнота…
Лучше пусть будет ремень, но только не темнота.
Фонарик в руке босса тут же загорается, и я облегченно выдыхаю.
Стаканчик с мороженым, как оказалось, выскользнул из моих рук, когда я уворачивалась от стремительной хватки босса, так что теперь вишневое мороженое размазано по полу.
Азамат Рустамович, кажется, понимает, что сейчас у нас есть дела поважнее моего воспитания.
Он подходит к панели и внимательно осматривает её.
– Панель заело – констатирует он. – Следовательно, диспетчеру мы сообщить ничего не можем. И телефон здесь не ловит.
– А диспетчеру разве сигнал о неисправности не поступает?
– Я повторю, Анна, лифт не сломан. Панель заело.
– Это значит, что мы здесь застряли?
– Какая вы, оказывается, сообразительная. Браво.
Игнорирую его едкое замечание.
– А если кто-то вызовет лифт? Он же должен поехать, если не сломан.
Босс ухмыляется.
– Это вам не лифт советских времен, Анна. У него совсем другая система. Пока мы отсюда не выйдем, он никуда не поедет.
– И что же нам теперь делать? – с нарастающей паникой спрашиваю я.
– Молиться, что кто-нибудь заметит наше отсутствие.
По голосу слышу – Азамат Рустамович явно меня осуждает.
– Вели бы себя нормально, ничего это бы не было! Нет же, вы начали лезть ко мне, как последний маньяк. Своим бы воспитанием занялись, понятно вам? – решаю высказаться я.
Напугал ведь до смерти с этим своим ремнем.
Он в упор смотрит на меня и свет от фонаря, который падает на его лицо, делает строгие черты его лица совсем уж зловещими.
– Если вы так осмелели, потому то собираетесь умирать, советую вам взглянуть на ситуацию более позитивно – произносит он жестко. – Потому что, уверяю вас, Анна, отсюда мы с вами точно выберемся.
Он подходит к углу, поднимает руку вверх, затем на пару секунд прикрывает фонарик ладонью, а после – снова открывает.
И так несколько раз подряд.
Когда фонарик перестает мигать, замечаю в углу крохотную камеру.
«Сигнал подает» – понимаю я.
Затем босс просто облокачивается о стену, словно всё от него зависящее он уже сделал.
Вид у него сейчас максимально беззаботный.
– Как раз проверим, не пора ли нам уволить кого-то из охраны.
Его расслабленность немного успокаивает и меня.
В конце концов, это ведь Роял Грейс, фирма с мировым именем!
Конечно же у них работают самые лучшие, самые внимательные охранники, которые обязательно заметят сигнал, который подал босс.
Стоит мне только уверить себя, что очень скоро мы выберемся отсюда, как вдруг фонарик в руке босса резко выключается.
– Тоже батарея села – равнодушно констатирует Азамат Рустамович.
Нет, только не это…
Обхватываю себя за плечи и до боли впиваюсь ногтями в кожу.
– Босс… – дрожащим голосом зову я.
– Что? – равнодушно доносится откуда-то из темноты.
– Я боюсь темноты. В смысле, очень-очень боюсь.
От страха становиться холодно.
Чувствую, что босс всё еще рядом, но то, что я совсем не могу его разглядеть, приводит меня в ужас.
– Я…Понимаете, у меня зрение плохое, я линзы ношу… – зачем-то говорю ему.
Парализующий страх холодом разрастается по груди, заполняет конечности и медленно расползается по всему телу.
– И что?
– Мне врач в детстве постоянно говорил, что я скоро ослепну. От меня так пугал, чтобы я много не читала, чтобы глаза не напрягала, потому что зрение очень быстро падало.
С каждой секундой понимаю, что контролировать себя становиться все сложнее. Я вот-вот впаду в истерику.
Босс молчит, а я продолжаю.
– Я с детства боялась, что открою глаза, и ничего не увижу. Только темноту. Я сплю с ночником постоянно, понимаете? – уже на высоких нотах заканчиваю я.
Ужас от того, что я снова и снова открываю глаза и ничего не вижу, возвращает меня куда-то в детство.
Умом я понимаю, что в лифте просто нет света, но это понимание находится где-то на поверхности, а страх…Тот самый страх из детства – он глубоко внутри.
Где-то так далеко, что мне до него не дотянуться.
– Ань… – совершенно другим голосом обращается он ко мне.
Вся едкость куда-то исчезла.
– Азамат Рустамович – быстро, порывисто дышу, чувствуя, что у меня начинается истерика.
Воздуха не хватает и в голове рождается новый страх – что, если мы здесь задохнемся?
Вздрагиваю от неожиданности, когда рука босса снова касается моей талии, только на этот раз там и остается.
– Ань, все хорошо.
Он уверенно притягивает меня к себе.
От страха тело уже сотрясает мелкая дрожь.
Вместо того, чтобы оттолкнуть его, сейчас я сама обхватываю его за шею, утыкаюсь носом в его грудь и крепко-крепко зажмуриваю глаза.
Прямо будто плюшевого мишку обнимаю.
То, что у этого мишки что-то бессовестно упирается мне в живот, я благоразумно решаю игнорировать.
Бракованный немного.
– Всё хорошо, Ань – вторая рука босса принимается гладить меня по волосам, а я еще плотнее прижимаюсь к его груди. – Просто закрой глаза и представь, что ты спишь. Ты ведь когда спишь, тоже ничего не видишь, верно?
– Верно – шмыгнув носом, соглашаюсь я.
Меня папа в детстве так успокаивал.
Я как-то после посещения того врача проснулась среди ночи и от страха закричала на весь дом. Даже сдвинуться с места не могла, думала, что уже ослепла.
Папа мне тогда ночью то же самое говорил. Так же обнимал, по волосам так же гладил…
А на следующее утро поехал в магазин и купил мне ночник, с которым я до сих пор не расстаюсь.
Виталик всегда смеялся над этим моим страхом, а когда увидел розовый ночник с рюшками, то у него вообще истерика началась.
Он даже как-то грозился, что выкинет его, говорил, что давно уже пора взрослеть и всё это глупости…
Смелый он просто, а я трусиха.
В объятиях шефа я расслабляюсь на столько, что начинаю реветь.
Видимо, окончательно почувствовав себя в безопасности, решаю, что теперь уже можно и расслабиться.
– Босс – всхлипывая, зову я.
– М-м-м?
Он, не переставая, успокаивающе водит ладонью по моим волосам.
Что-то внутри меня пытается сообщить мне, что это странно и неправильно, но я всё это упорно игнорирую и продолжаю бессовестно использовать своего босса.
– У вас рубашка белая. Я ведь вам её тушью измажу…
Босс долго молчит.
Задумался, наверное.
Глубоко так вздыхает.
– Измазывай – наконец, позволяет он.
От этого я еще больше растрогалась.
– Спасибо – совсем уж надрывно выдаю я.
Всхлипываю чуть громче, когда его рука почему-то останавливается.
– Слышишь? – спрашивает он.
Замираю, резко переставая рыдать. Пытаюсь уловить посторонний звук и действительно, снаружи сначала едва слышно, а потом уже более отчетливо доносится какая-то возня.
Я почему-то подумала, что сейчас мне придётся распрощаться с объятиями босса, но он все так же крепко меня держит.
Когда двери лифта открываются и холодный офисный свет касается кабины, прогоняя абсолютную темноту, я сама тут же выпрыгиваю из лифта.
Ко мне мгновенно возвращается чистое, не затуманенное страхом сознание.
На босса теперь стараюсь не смотреть. Почему-то мне кажется, что если бы он и в самом деле меня отшлепал, мне сейчас было бы не так стыдно.
Страхи – это, всё-таки, слишком уж личное.
– Долго – сухо замечает Азамат Рустамович, глядя на охранника.
Тот пытается что-то сказать в свое оправдание, но я не слушаю, мне не до него.
Глубокий вдох. Выдох. Снова вдох.
Пока пытаюсь успокоить бешено бьющееся сердце, понимаю, что мы приехали как раз на двадцать шестой этаж.
– В порядке? – интересуется босс, оглядывая меня.
Ему, оказывается, тоже не до охранника.
Молча киваю.
Хочу поблагодарить босса за спасение, но замечая его тяжелый, хмурый взгляд, просто не решаюсь.
Брови сурово сдвинуты, губы плотно сжаты… Интересно, он меня с таким же лицом обнимал?
– Тогда чего ждете? За работу Анна, за работу. Смотреть строго в отчеты и графики. На чужие пятые точки не засматриваться. Других жертв не искать.
– Почему это? – прихожу в себя я.
Мне-то его драгоценность без надобности, а вот Ритка бы точно…
– Потому что оштрафую.
А я ведь только решила считать его нормальным человеком.
Глава 9
Четыре.
Четыре неверно отправленных документа.
Двадцать звонков, на которые я отвечала что-то вроде «я уточню информацию и обязательно вам перезвоню».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.