Люди в форме. Или служба когнитивной разведки восстанавливает суверенитет нашей вселенной и опять спасает Россию

«Рассказчик пытается нас обмануть. Именно это позволяет нам обнаружить нестыковки в его истории; нестыковки содержат ключ к его личности и мотивации; понимание личности рассказчика приводит нас к раскрытию замысла автора. Сам автор является абсолютным гением, поэтому в его сюжете нестыковок нет. Ошибки делает только рассказчик, как искусственно созданная, несовершенная личность».

— Вот она! Полюбуйтесь! — возмущенно сказал розовощекий лейтенант полиции линейного управления станции Москва-Павелецкая, указывая на клетку с задержанной. Он взял со стола бумажку и прочитал: — Бетти Фивер из Соединенных Штатов, артистка.

— Артистка, — повторил за ним Чернов.

— Артистка! — фыркнул лейтенант. — Распевала матерные частушки у Павелецкого вокзала. На английском языке.

— На английском же, должно быть, можно? — неуверенно предположил Березин.

— Москва — мультилингвальный мегаполис. И, между прочим, крупнейший в Европе! — важно ответил лейтенант. — В общем, на русском, английском и китайском материться в общественных местах нельзя. Не положено.

— Очень хорошо, — сказал Чернов. — Мы можем с ней пообщаться?

— Да, конечно, можете! Если вы ее еще потом заберете с собой… ну, на эти ваши… — Лейтенант тут запнулся и захлопал глазами. — Опыты? — неуверенно предположил он.

— Товарищ лейтенант! — укоризненно сказал Чернов. — Что мы, англосаксы, что ли, опыты на живых людях проводить?

Задержанная была подозрительно легко одета для московского марта: на ней был засаленный и буквально сшитый из лоскутов комбинезон, настолько потертый, что напоминал он даже не комбинезон, а какой-то древний гобелен, впрочем, на вид весьма крепкий и ладно скроенный. Было видно, что этот гобелен-комбинезон прошел вместе со своей хозяйкой через незабываемые приключения и, возможно, даже пережил ядерную войну. Под ним были остатки майки, уже утратившей свой первоначальный цвет, а на ее шее висело ожерелье из бутылочных крышек, ракушек и каких-то подозрительных косточек. Сухое и жилистое загорелое тело артистки покрывали самые разнообразные татуировки явно криминального характера. Вдоль ее шеи готическим шрифтом было набито: «Wasteland Tales 2046». В целом напоминала она американскую кантри-исполнительницу, известную своей чудной игрой на алюминиевых ложках, только была, пожалуй, чуточку посимпатичнее, сильно моложе, да и зубов у неё было несколько больше..

В другом углу, прислонившись прямой спиной к спинке стула, сидела и крайне неодобрительно поглядывала на задержанную женщина в полицейской форме и с чрезвычайно сосредоточенным ведомственным лицом. «Переводчик», — сразу догадался Березин.

— Мне кажется, она все-таки не по нашей части, — с сомнением заключил Чернов, внимательно разглядывая задержанную. Та исподлобья и достаточно дерзко смотрела на него в ответ. — Может, и агентура наших заклятых партнеров, конечно, но — не по нашей части!

— Не так все просто, Иван Андреевич, — произнес Березин, пристально разглядывая эту ее татуировку, и обратился к задержанной:

— Хей, ласси! Вир а ю фром?

Та встрепенулась, услышав знакомую речь, и моментально ответила:

— Даллас эриа, Тексас, сёр.

— Вел дан, ласси! — подбодрил ее Березин. — Энд вот еа из нау?

На лице задержанной появилась гримаса, обозначавшая, вероятно, муки тяжелой мозговой деятельности. Она пошевелила губами, как будто бы что-то считая в уме, и, наконец, не очень уверенно произнесла:

— Ту зеро фоти найн?

— Привет, милочка. Откуда ты? Даллас, штат Техас. Хорошо, милочка, а какой сейчас год? Два ноль сорок девять, — послышался из угла голос переводчицы.

— Сейчас ведь не две тысячи сорок девятый год? — уточнил Березин, торжествующе взглянув на Чернова, и снова повернулся к задержанной. — Ю ин зе паст май диа! Ин зе вери паст!

Задержанная, кажется, сразу же поняла его, потому что очень расстроилась, энергично помотала головой, но затем почему-то сразу же разозлилась и вскочила, схватившись руками за прутья решетки:

— Вот зе фак а ю аскин, дюд? Вот зе фак, э-э-э? Итс риали клир — айм фром Тексас. Айм тексас дасти бич, а ю хиа? — И она снова схватила руками прутья решетки, даже слегка потряхивая их.

— Почему вы спрашиваете? Почему? Это определенно ясно — я из Техаса. Я техасский пыльный пляж, вы слышите? — без выражения тараторила переводчик из своего угла.

Березин, Чернов и задержанная разом повернулись и пристально посмотрели на нее.

— Она вообще-то не это сказала, — осторожно произнес Березин. — Какой еще пляж?

— Шат ап, ю агли кант! — резко сказала задержанная переводчице и ткнула в нее пальцем, а затем продолжила, обращаясь уже к Березину: — Диа миста, а ю гуд энаф то толд зис копс зет айм нот гилти? Нот гилти эт ол, риали!

— Заткнись, тупой косяк. Дорогой мистер, не будете ли вы так добры сказать этим полицейским, что я ни в чем не виновна… — произнесла переводчица.

— Ху ар ю? — вступил в разговор Чернов.

— Айм Бетти, миста офисер. Бетти Фивер, — тут же ответила задержанная. — Айм фром Тристар, Тексас. Айм гуд эн нотабл песон, ай хэв а лигал пэйпс фром Тексас Дайректори, анд ю мэй спик то май атони!

С этими словами она начала копаться в своих лохмотьях, видимо что-то отыскивая. Затем она отвлеклась на ловлю блохи, и Березин с Черновым брезгливо отошли на пару шагов от решетки. Бетти между тем расторопно поймала блоху и технично прикончила ее щелчком ногтей, удовлетворенно рассматривая получившийся результат. Затем она вытерла руку о свой комбинезон и продолжила рыться в карманах.

— Не переводите, пожалуйста, мы все поняли, — попросил Березин переводчицу, и та, отстраненно поджав губы, отвернулась к окну.

— Ишь ты, агли кант. Сама ты сучка крашеная… — чуть слышно пробормотала она.

Задержанная между тем уже тянула сквозь решетку своими грязными и покрытыми татуировками руками небольшую бумажку. Березин тоже протянул руку и осторожно взял ее, обнаружив, что это чуть помятая темно-зеленая, почти что цвета бильярдного сукна, визитка с золотыми тиснеными буквами. На одной стороне стоял адрес: «Москва, Большая Садовая, 302-бис, пятый этаж, кв. №50». С противоположной стороны было написано: «Автор текстов на печеньках с предсказаниями и профессор паралингвистики П. Чарски».

— Большая Садовая? — прочитал лейтенант, который, любопытно вытянув шею, тоже разглядывал визитку. — Да это рядом тут, миль пять. А давайте я вас подброшу с мигалкой и ветерком?!

Кот профессора Чарски был лишь немного симпатичнее Голлума, с огромными перепончатыми ушами, вызывающими стойкие аллюзии на носферату, и он сейчас спокойно сидел у своего хозяина на коленях, таращась на них своими разными глазами: левым зеленым и правым небесно-голубым. Сходство было таким ярким, что Березину показалось, как где-то в глубине уставленных книжными полками коридоров этой квартиры захлопали кожистые крылья, а затем кто-то явственно и плотоядно причмокнул. Двое незнакомых людей в штатском кота совершенно не пугали, но особенно и не интересовали. Кот прикрыл глаза и, казалось, задремал. Березину даже стало казаться, что за главного здесь именно этот странный разноглазый кот, а импозантный мужчина в летах, усах и очках всего лишь его дворецкий. И словно в подтверждение этих мыслей кот самым возмутительным образом утвердительно кивнул и, приоткрыв усеянную шипами зубов пасть, выдал серию коротких еле слышных мявков.

— Мы к вам, профессор, и вот по какому делу… — начал Чернов.

— Слушаю вас. — Господин Чарски, лингвист и автор текстов на печеньках с предсказаниями, слегка наклонил голову.

— Это ваша визитка? — Чернов выложил зеленую карточку на стол.

— Да, похоже на то. — Мужчина протянул руку и взял со стола визитку. — А как она к вам попала, разрешите поинтересоваться?

— Ее нам сегодня дала женщина, задержанная около Павелецкого вокзала. По ее словам, ее зовут Бетти Фивер и она из Техаса. По виду — бродяжка и наркоманка. Была задержана патрульно-постовой службой полиции за исполнение матерных частушек на английском языке. Нарушение порядка посредством нецензурной брани в общественных местах. Пятнадцать суток исправительных работ.

Профессор Чарски слегка изогнул бровь, что, видимо, демонстрировало крайнюю степень его изумления, и продолжал крутить в руках свою визитку, рассматривая ее. Наконец он небрежно бросил ее на стол и посмотрел на Березина с Черновым по очереди поверх очков.

— Так-так, я, кажется, понимаю. Произошла чудовищная ошибка! — произнес он, но, как показалось Березину, совершенно без тени сожаления или же раскаяния. — Вот что происходит, когда в буфере обмена остается кусок текста и потом он волею случая попадает туда, куда не следовало. Мне следовало быть более осторожным, все-таки это совершенно недопустимо в моем весьма ответственном положении. Хорошо еще, что к вам сбежала Бетти, а не Грейс Хаммер или, еще чего хуже, сам Император, вы бы одними частушками не отделались…

Березин и Чернов переглянулись.

— Мы не совсем понимаем, о чем вы говорите, профессор…

— А это и неважно! — неожиданно весело продолжил Чарски. — Слава богу, мы можем все эти неприятности очень быстро уладить. Или даже не столько у-ла-дить, сколько у-да-лить, простите за невольный каламбур. Это уж как вам будет угодно! Вот сейчас откроем нужный файлик — и…

Кот посмотрел на них и тоже начал размеренно кивать своей круглой головой, словно подтверждая тут легкость, с которой все сложности сейчас будут улажены или же удалены.

Профессор между тем аккуратно пересадил кота на тумбочку, повернулся к столу, и его руки запорхали над клавиатурой. Он что-то печатал и тихонько приговаривал:

— Ну что же ты, Бетти, убежала… Сейчас мы тебя вернем на твое место… Вот… вот так. Отправляйся в Песчаные Озера, Бетти, там потеплее будет, чем у Павелецкого вокзала.

У Березина вдруг возникло странное ощущение, как будто в помещении внезапно обнаружился сквозняк, однако при этом флюиды, частицы и прочие молекулы воздуха никуда не двигались. Но определенно что-то в мире быстро поменялось. Что-то было удалено, а может быть, и улажено. Он подумал, что герои «Матрицы», верно, ощущали себя примерно так же, когда невидимые архитекторы реальности создавали вокруг них стены и пускали одного за другим клоны котов. Он попытался вспомнить сегодняшнюю задержанную, но вдруг не смог этого сделать. Паника даже не успела распространиться по нейронам его мозга, потому что еще через секунду он совсем забыл и о том, что же именно он хотел вспомнить. Только странное ощущение неоформленного присутствия чего-то удаленного осталось в его голове да засела эта странная фраза: «Вот зе фак а ю аскинг, дюд?»

— Так что же вы хотели спросить, уважаемые? — поинтересовался профессор Чарски, очень внимательно, но в целом довольно благожелательно разглядывая их поверх своих очков в золотой оправе. Он уже отвернулся от компьютера и теперь снова сидел перед ними. Кот опять запрыгнул к нему на колени, но уже не спал, а совершенно издевательски их рассматривал, нервно подрагивая левым ухом.

И тут Березин ощутил уже настоящую панику, какую не испытывал, наверное, со средней школы, — он определенно не знал, зачем они тут находились и за помощью привычно обратился к Чернову. По непроницаемому лицу полковника не был виден уровень его панической атаки, но он выдержал секундную паузу, а потом с видимым усилием сказал:

— Спасибо, профессор, думаю, что мы уже получили все ответы на свои вопросы. Желаем вам хорошего дня и больших творческих успехов. До свидания!