Пир Хозяек

Корректор Сергей Барханов

© Питер Чарски, 2025

ISBN 978-5-0068-2903-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог цикла

Deep Fail State

В наши дни

Культура – это только тонкая яблочная кожица вокруг бушующего хаоса.

Я знаю это – потому что это знает Тайлер.

ВНИМАНИЕ!

Автор считает своим долгом предупредить читателей, что в ряде случаев ритмическая вокализация может быть опасной! Фрагменты текста, где приводятся глоссолалии (кажущиеся бессмысленными наборы звуков), не рекомендуется читать полностью и произносить вслух. Пропускайте эти фрагменты. Читайте их вслух на свой страх и риск и только в том случае, если вы полностью уверены, что сможете справиться с последствиями для своих когнитивных функций!

Пролог

6:14. И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих.

6:15. И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор…

– Эй, парень! Выдохни и не нервничай. Спокойно. Незачем стрелять… Справа на столике мой бумажник… Вон там…

Лейтенант береговой охраны США Генри Джонс старался говорить медленно, размеренно и с успокаивающей интонацией, как его учили на тренинге. Однако на молодого чернокожего парня в пухлой куртке, державшего его на мушке, это не оказало никакого воздействия. На тренинге о таком не предупреждали. Парень продолжил тыкать в сторону Джонса своим пистолетом и ритмично, словно начитывая рэп, выкрикивал:

– Давай деньги, чувак! Я тебя застрелю, братан! Слышишь! Давай бабки!

Они стояли друг напротив друга по обе стороны широкой двуспальной кровати «королевского размера» в номере полулюкс на пятом этаже отеля «Уиндхэм Гарден» в Тексаркане, куда Джонс заселился только позавчера.

– Эй, успокойся… Деньги в бумажнике…

– Подними обе руки, братан! Что у тебя в руке? Давай бабки! Я тя щас стрельну!

В левой руке Джонса, скрытой за его бедром, был зажат его армейский «Кольт». На Джонсе были просторные спортивные штаны и армейская футболка. Когда грабитель в 06:14 постучал в дверь его номера, он спросонья совершенно машинально схватил пистолет и пошел открывать, а сейчас этот автоматизм вполне мог спасти ему жизнь. Парень так и не заметил пистолет, поскольку либо вообще не отличался по жизни наблюдательностью, либо был сейчас слишком упоротым.

Джонс чуть выше поднял правую руку и примиряюще сказал:

– Смотри, я поднял руки, дружище… Возьми деньги, там, на тумбочке… Там триста баксов…

Согласно полицейской статистике, подавляющее большинство ограблений со взломом в Соединенных Штатах происходит на рассвете, когда сонные люди не могут оказать сопротивление. По этой же статистике, четыре из пяти попыток вооруженного ограбления военных заканчиваются смертью неудачливого грабителя.

Джонс внимательно наблюдал за своим грабителем. Совсем молодой парень, наверное, ему лет семнадцать, вряд ли больше. Он очень нервничает, и у него что-то с лицом, какой-то нервный тик. В этот момент грабитель еще раз дернулся и чуть повернул голову, а затем посмотрел налево – там без звука был включен телевизор, – и его лицо внезапно исказилось, рот приоткрылся, а челюсть отвисла. Джонс подавил в себе желание взглянуть, что же там увидел грабитель, и продолжал внимательно следить за дулом направленного на него пистолета. С удивлением он заметил, что парень начал опускать ствол и полностью погрузился в телевизор. Боковым зрением Джонс отметил, что там появилась яркая движущаяся картинка. «Приход он поймал, что ли?» – едва успел подумать Джонс, но тело уже действовало автоматически, как его обучили на тренинге. Он быстро вскинул пистолет и выстрелил. Один, два, три раза. Тремя пулями в грудь он уложил грабителя на пол, но перед тем, как упасть, тот тоже успел выстрелить. Пуля попала в телевизор, и Джонс услышал треск разлетающейся на куски пластмассы и шипение. После чего наступила оглушительная тишина.

На секунду Джонсу показалось, что сейчас, прямо как в криминальном боевике, в номер ворвется полиция и появятся деловитые детективы с блокнотами и желтой лентой, а на его запястьях щелкнут наручники, но ничего не происходило. Только парень на полу едва слышно хрипел. Подумаешь, стрельба в люксе на пятом этаже «Уиндхэм Гарден», ничего необычного для Тексарканы.

Но через несколько секунд Джонс – он все еще глупо стоял с пистолетом в руке посреди комнаты, рядом с трупом и разбитым телевизором – понял, что все-таки слышит какие-то звуки и они доносятся со стороны улицы. Он подошел к окну, после секундного замешательства засунул пистолет за резинку штанов на пояснице (успев подумать, что, если полицейские сейчас его застукают в таком виде, он будет выглядеть как самый настоящий русский мафиози) и с трудом отдернул плотные шторы. На улице, несмотря на раннее утро, творилось черт-те что. Он увидел несущиеся по автостраде вдалеке полицейские машины с мигалками, а еще одна машина стояла наискосок прямо во дворе отеля, влепившись в пожарный гидрант, и от нее шел дым, а по площади хаотично бегали какие-то люди, и у некоторых из них в руках он заметил оружие. Откуда-то сверху раздавалось гудение вертолета. Он оглянулся и быстро посмотрел на часы у кровати: 8 июля, 06:15.

– Окей! – сказал Джонс, обращаясь к трупу грабителя. – Если бы произошло что-то серьезное, было бы оповещени…

И в этот самый момент его телефон, до того мирно спавший на столике у кровати, издал длинный противный сигнал, одновременно начав мигать фонариком. Из-под куртки трупа также раздались резкие сигналы, и она осветилась изнутри мерцающим светом. Джонс подошел и взял со столика свой телефон.

– Окей, – продолжил он разговаривать сам с собой. – Не так уж и плохо, всего лишь система оповещения о ЧС… Могло быть и хуже, мог бы быть и DEFCON ONE…

А затем, когда он хотел уже набрать номер бывшей жены, чтобы удостовериться, что на базе Лакланд в пригороде Сан-Антонио все спокойно, на телефон Джонса пришла смс, открыв которую он увидел на экранчике простые буквы:

Он быстро набрал номер Луизы, но не дождался соединения, потому что сеть уже висела, и бросил бесполезный телефон на кровать. В который раз он пожалел, что до сих пор не обзавелся смартфоном и не пользуется всеми этими мессенджерами. Затем его внимание привлек настойчивый звук, раздавшийся от окна, он подошел, повернул ручку и приоткрыл створку до стопора. Откуда-то сверху раздавался голос: «Выключите свои смартфоны! Не подходите к телевизорам! Внимание! Выключите свои смартфоны! Не подходите к телевизорам и выключите все экраны! Внимание!»

Голос говорившего перекрывал шум лопастей вертолета, и он сбивался, это явно была не трансляция записи. Через несколько секунд Джонс увидел, как откуда-то сверху, из-за крыши отеля, вывалился армейский вертолет и начал по спирали снижаться над площадью. Шел он как-то неровно, и у Джонса быстро закралось подозрение, что этот вертолет падает, но, с его точки зрения, понять это было довольно сложно. Вертолет, стремительно снижаясь, продолжил делать вираж, видимо пытаясь сесть где-то на площади, но врезался в провода и в снопах искр рухнул вниз.

Не веря своим глазам, Генри Джонс наблюдал, как армейский вертолет с громкоговорителями упал прямо на площадку перед четырехзвездочным отелем «Уиндхэм Гарден» на северной окраине Тексарканы и поднял внушительное облако пыли, внутри которого продолжали играть электрические разряды из порванных проводов. Джонс отскочил от окна и последовавший взрыв услышал уже из глубины комнаты.

Глава 1

Бомбы упали на города, испепеляющим огнем выжигая все живое. Миллионы людей погибли во сне, так и не успев проснуться навстречу первому Ядерному Дню. Выжившие, те, кто уцелел после разрушительной взрывной волны и спасся от пламени охвативших города пожаров, в ужасе бежали прочь от бетонных остовов зданий, в одно мгновение превратившихся в гибельные радиоактивные руины…

Ему сильно повезло, что номер находился на последнем, пятом этаже и стекла выдержали ударную волну после того, как вертолет рухнул на землю, а топливо в его баках взорвалось. Когда эхо от взрыва рассеялось, он увидел, как мимо него в окне поднимается внушительное облако черного дыма. Джонс не стал возвращаться к окну и рассматривать последствия катастрофы, как это делают штатские зеваки, все и так понятно – выжить при таком взрыве у пилотов шансов не было. Кроме этого, вопрос наличия трупа в его номере требовал некоего быстрого, но в то же время приемлемого для дальнейшей свободы Джонса решения. По крайней мере пока до отеля, в который чуть не врезался вертолет, не доберутся полиция и местные репортеры.

Джонс зашел в ванную и щелкнул выключателем. Сполоснул лицо холодной водой и тряхнул головой, брызгая каплями во все стороны. Из чуть помутневшего зеркала на него смотрело ничем не примечательное, правильное, но не особенно красивое сосредоточенное лицо человека лет тридцати. Может быть, слишком серьезного для своих лет. Про таких обычно говорят, что у них нет чувства юмора, а если и есть, то лучше бы его не было. Джонс провел по лицу руками, собираясь с мыслями и силами. Затем быстро оглядел номер и, накинув куртку, вышел в коридор. Пистолет он забрал с собой. Если полиция Тексарканы не торопится зарегистрировать случай «смертоносного насилия при самообороне», он сам приведет ее, вызвав копов с ресепшена в холле отеля.

Коридор выглядел так же, как и в прошлый раз, за исключением одной детали. Слева на стене была свежая надпись черным маркером: «Гиппо геросто непарос борастин форман», – и Джонс был на сто процентов уверен, что еще вчера ее тут не было. Или позавчера, поскольку вчера он вообще не выходил из номера, провалявшись с неожиданно поднявшейся температурой.

Джонс огляделся по сторонам – коридор был абсолютно пустым, и все двери номеров были закрыты – подошел к стене и потрогал пальцами надпись. Ничего не добившись и поняв, что действует достаточно глупо, он пробормотал: «Чертовы наркоманы… Наверное, название какой-то химии…» – и отправился в сторону лестницы. Лифтом он не стал пользоваться, вовремя припомнив, что в случае чрезвычайной ситуации в гостиничном комплексе (а она после аварии военного вертолета была налицо) это крайне не рекомендуется.

Судя по схеме тут же рядом на стене, лестница была в самом конце коридора. Пройдя почти до окна, Джонс услышал торопливые шаги и остановился. А последнюю секунду он отшатнулся в сторону, машинально схватив свой пистолет под курткой. На него, едва не сбив с ног, выскочил из двери запыхавшийся человек в униформе портье.

– Мистер! Простите! Мне нужна помощь… – начал Джонс и тут же увидел, что портье, по всей видимости, помощь нужна не меньше.

Тот стоял пошатываясь, тяжело дыша и крепко сжимая в ладони кирпичик своего смартфона. Даже сильнее, чем Джонс сжимал рукоять своего «Кольта». Лицо портье свело судорогой, из полуоткрытого рта нитью тянулась липкая капля слюны. Джонс отступил на шаг и щелкнул курком пистолета под курткой. Портье повернулся к нему и начал издавать хриплые звуки, напоминающие ритмичное рычание. Джонс смог разобрать что-то вроде «сопо», «ропо» и еще почему-то «карифа». А затем портье сгруппировался и бросился вперед, прямо на него.

Джонс уклонился и упал вбок, больно ударившись плечом о стену. Он выдернул из-под куртки пистолет и попытался навести его, однако портье пробежал мимо с топотом и воем, а затем с размаха ударился всем телом в окно в конце коридора. Рама вылетела, и фигура портье исчезла вместе с ней, а в коридор ворвались свежий летний воздух, немного пыли и совсем чуть-чуть осколков стекла. Они, как кусочки льда, рассыпались по коридорному ковру, и в них отражалось голубое небо.

Джонс повернулся и тяжело сел на пол, опираясь спиной о стену. Его начало колотить, и он совершенно неуместно подумал, как же он теперь будет объяснять полицейским, что сначала застрелил человека у себя в номере, а потом выбросил работника гостиницы прямо из коридорного окна. Пытаясь прийти в себя, он аккуратно спустил курок и поставил пистолет на предохранитель, а затем начал дышать, как учили на тренинге.

– Стресс в боевой обстановке – это нормально… Просто дыши… Просто дыши… Дыши, давай, старина! – сказал он сам себе.

Через пару минут, вернув себе некое подобие самообладания и осознав, что на теле портье не найдут его отпечатков пальцев, а труп в его номере еще при его бренной и грешной жизни был вооружен и опасен, Джонс решил продолжить свой путь.

– Да и камеры тут должны быть… наверное… – пробормотал он, оглядываясь и крутя головой. Камер в коридоре, впрочем, видно не было.

Он поднялся и, все еще чуть прихрамывая после неудачного приземления, вышел на лестницу. Подходить к выбитому окну и рассматривать выпавшего портье он не стал. На лестнице было пусто и совершенно непримечательно – обычная лестница в отеле, какими пользуются только в случае остановки лифтов. Белые шершавые стены, дешевые перила, квадратные световые окна на каждом этаже. Джонс без приключений преодолел десять секций одинаковых ступеней и осторожно толкнул дверь с надписью «Лобби».

Тут он остановился и огляделся. В холле отеля было пусто, за стойкой не было никого из персонала – в центре зала скучали без посетителей одинаковые диванчики, – но откуда-то доносился возбужденный гомон, как будто бы разом несколько человек произносили скороговорку. Последствий аварии вертолета снаружи отсюда не были ни видно, ни слышно. Только отдаленные голоса каких-то людей. Джонс напрягся и даже вроде бы расслышал какой-то ритм в этом звуке, после чего двинулся вперед на слух, рассчитывая отыскать живых постояльцев или персонал отеля. За окном снова раздалась сирена, но машина пронеслась мимо по скоростной трассе и затихла вдалеке.

Он заселялся сюда позавчера и вот у этой стойки, мимо которой как раз сейчас проходил, оплатил карточкой номер на двое суток – по семьдесят семь баксов за ночь, – а теперь эта самая стойка предательски пустовала. Джонс с нехорошим предчувствием увидел разбросанные вокруг нее бумаги, но в ту же секунду забыл о них, потому что за изгибом уходящей немного в сторону стены лобби он увидел людей.

Вероятно, это были все люди, которые находились в лобби отеля в этот ранний час. Их было всего человек восемь или десять, никак не больше дюжины. И среди них было несколько работников отеля. Они все стояли, сцепившись в монолит, словно футболисты перед подачей, и ощупывали друг друга руками. Некоторые были наполовину раздеты, в то время как на одном мужчине без штанов было надето две куртки, одна поверх другой. Они вели себя достаточно мирно, но крайне странно: беззастенчиво трогали друг друга, как это делают шимпанзе в зоопарке, но никак не постояльцы и персонал в приличном четырехзвездочном отеле.

Дальше Джонс заметил, что все они стоят перед большим настенным экраном, который сейчас был разбит – из него торчал красный пожарный топор. А рядом с этой странной группой людей он разглядел лежащего человека в черной форме охранника. Рация на его груди что-то нечленораздельно бормотала, а вокруг головы расплылось внушительное кровавое пятно.

Джонс тут же достроил картину произошедшего здесь, вспомнив слова, которые он слышал из вертолетного громкоговорителя. Толпа людей собралась около экрана, а потом кто-то, возможно вот этот самый охранник, бросил в него топор. А потом эти люди его убили. Желания обращаться к этой странной группе у Джонса не возникло, и он тихонько развернулся и пошел обратно, в сторону входа в отель. Пока его никто не заметил.

Он зашел за стойку и осторожно заглянул в помещение для служащих. Первое, что он увидел, – клерка в форме отеля с простреленной головой, который все еще сидел за монитором, откинувшись. Сбоку из-за стола виднелись ноги в темных туфлях, подвернутые так, что было очевидно: их обладательница, скорее всего, уже не нуждается в обуви. На стене он заметил еще одну надпись, более крупную и размашистую: «Гиппо геросто». Под ногами что-то звякнуло, и Джонс увидел пустую обойму – такую же, как и у его «Кольта».

– Да что за чертовщина? Банда, что ли, какая-то тут орудует? Мексиканцы? – пробормотал Джонс и аккуратно сделал несколько шагов назад.

Он вернулся в лобби и, нервно оглядываясь по сторонам, направился к двери. Вопреки его ожиданиям дверь тихо раскрылась, и он беспрепятственно вышел из отеля «Уиндхэм Гарден» на улицу.

Казалось, город Тексаркана был погружен в хаос. Масштабы проблемы Джонс осознал только поздним утром, когда наконец смог добраться от стоящего на отшибе отеля до обитаемой части города. По пути он видел машины скорой помощи и пожарных, но у него возникло впечатление, что они просто бесцельно носились по трассе в обоих направлениях и какой-то осмысленной деятельности по наведению порядка не производили. Упавший перед «Уиндхэм Гарден» вертолет, кстати, никто тушить так и не приехал, и когда Джонс, уходя, в последний раз оглянулся на отель, огнем была охвачена уже вся пристройка, а дым черным столбом поднимался в небо.

От отеля Джонс пешком добрался до ближайшего квартала, перейдя пустынную Тридцатую интерконтинентальную трассу, а затем ему пришлось идти прямо через поросший высокой травой луг. Над неброскими полевыми цветами порхали маленькие бабочки, в глубине травы копошились муравьи, а кузнечики стрекотали так, как будто вокруг ничего необычного в это утро не происходило. Выйдя на асфальт, он уже было двинулся вперед, но так и застыл, не сделав шага: прямо под его подошвой муравьи, повинуясь одним им понятному сигналу, выстроились в круг и бегали так, раскручивая свой странный хоровод. Джонс осторожно поставил ногу рядом и, приглядевшись, заметил, что муравьи из травы направляются к этому водовороту и тоже вливаются в общее движение, лишенное какого-то смысла. Он сделал пару шагов назад и пошел по своим делам, хотя образ исступленно бегающих по кругу муравьев преследовал его еще несколько минут.

Около какой-то закрытой сейчас забегаловки он обнаружил брошенную машину с открытой дверью. Некоторое время Джонс ходил вокруг этой машины, рассчитывая на возвращение ее хозяина, но все-таки решился и забрался внутрь. Ключ был в замке зажигания, и Джонс завел автомобиль.

– Доеду до ближайшего участка полиции и сдамся! – сказал он решительно. – И пусть делают со мной что хотят.

Он выехал на Север-Стейт-Лайн, известную тем, что левая, западная сторона этой улицы находится в Техасе, а правая – уже в Арканзасе, и направился на юг, к центру города. За пять минут он доехал до бульвара, который также назывался Арканзас, и все это время двигался по территории штата Техас, хотя улица совершенно пустовала и ничто не мешало ему посетить Арканзас, лишь чуть дернув рулем. Но Джонс не хотел добавлять к своим утренним приключениям еще одну статью и поэтому действовал строго в рамках правил дорожного движения.

– Забавно, – произнес Джонс, обращаясь к фигурке медведя, мерно кивавшей ему с передней панели в такт каждому движению машины. – Я ни разу в жизни не выезжал за границы Техаса, и вот, стоило мне сделать буквально один шаг в Арканзас – какая заварушка сразу же приключилась…

Пару раз он видел странные фигуры, пробиравшиеся вдоль домов, да несколько брошенных, как ему показалось, в самых неподходящих местах машин, а в остальном на улицах было пусто. Но вдалеке он услышал выстрелы, а на востоке над городом поднимался столб дыма. Совершенно точно какие-то чрезвычайные ситуации и драматические события где-то продолжали происходить, но явно в стороне от того места, где сейчас был он.

Заметив вывеску полицейского участка, Джонс повернул на стоянку, припарковал машину и подошел к приземистому зданию. Он сразу же понял, что участок пуст, и не просто пуст, а в спешке покинут всеми служащими полиции. Двери были распахнуты, мебель внутри перевернута, а ни одной полицейской машины рядом не было видно. И справа на асфальте сверкало на солнце свежее кровавое пятно, а всю парковку перечеркивали следы шин. Отсюда явно кто-то отчаянно рвал когти, не беспокоясь об автомобильной резине. Джонс вздохнул, махнул рукой и вернулся в машину. План передать себя и свои проблемы в руки полиции был провален.

В двух кварталах за бульваром Арканзас, там, где зеленая вывеска указывает стрелкой направление на аэропорт, то есть около аптеки, он все-таки решил остановиться для того, чтобы собраться с мыслями. Его телефон по-прежнему не работал, да и поездка вдоль улицы не принесла дополнительной информации о том, что произошло в Тексаркане.

– Соберись! Ты должен принять решение и сделать хоть что-то рациональное, – строго сказал Джонс медведю, но тот только продолжал кивать своей пластиковой головой.

Джонс взглянул на часы – стрелка показывала без пяти десять. Он слегка удивился: оказывается, на то, чтобы покинуть отель, дойти пешком до города и найти машину, у него ушло три с лишним часа.

– Хорошо. DEFCON я получил, а это значит, что устав предписывает мне найти ближайшее подразделение армии или гвардии. Там, кстати, должна быть и военная полиция, хотя… – Джонс пока не был готов признаться вслух, что сдаваться под арест он уже передумал. – А могут они быть в центре города, разворачивают, наверное, штаб… – закончил он облегченно, так как эта мысль давала ему определенное направление движения.

Он тут же в красках представил, как там, в этом воображаемом штабе, внутри поставленных палаток, среди радиостанций и экранов ситуационного мониторинга, снуют деловитые сержанты и невозмутимые офицеры, и все уже почти под контролем, и ведется энергичная, а главное, результативная работа по предотвращению любых угроз и устранению всех возможных последствий любых чрезвычайных происшествий. И даже взорвавшийся вертолет уже кто-то едет тушить.

Только Джонс собрался завести двигатель, как услышал дикий визг тормозов, и на перекресток откуда-то сбоку вылетел пикап с распахнутой и хлопающей задней дверью. Окна в машине были выбиты, сзади в кузове стоял, пытаясь удержаться на повороте, человек в пестрой майке и с автоматом в руке. Он стрелял в воздух и что-то кричал. Пикап еле выправился и, не снижая скорости, унесся в направлении центра. Дождавшись, пока звуки стрельбы стихнут в отдалении, Джонс выругался, завел машину и тоже направился в центр города.

Он почувствовал это за долю секунды до того, как оно случилось: возможно, что-то неуловимо изменилось в воздухе или это было просто предчувствие. Он ощутил резкий запах, словно перед грозой, и ему даже показалось, что воздушная волна пробежала по всему, что было вокруг него. Словно бы реальность пошла складками. Хотя, возможно, это была просто иллюзия или даже галлюцинация, но у него на голове зашевелились волосы, и он точно видел, как заискрили провода вдоль всей дороги и трансформатор справа разрядился в воздух внушительным снопом искр, а затем вспыхнул. Джонс еле удержал машину на дороге и вдруг понял, что она перестала управляться. «ЭМИ-удар!» – внезапно пронеслось у него в голове.

Бросив взгляд на приборную панель, он понял, что та полностью погасла. А потом у него на полной скорости без видимых причин открылись подушки безопасности. Получив удар по носу, Джонс на секунду выключился, а потом последовал второй удар – машина влетела во что-то неподвижное, – и тут Джонса вырубило уже основательно.

Отчаянно молотя руками, он сдул подушку безопасности, с третьей попытки открыл дверь и кое-как, мешком вывалился из машины, да и прилег рядом, корчась от дикой боли в боку. Через минуту или около того Джонс наконец осознал, что его машина врезалась в фонарный столб, но он пострадал не очень сильно. Все-таки скорость была вполне умеренной. Его еще мутило, голова кружилась, но он был цел, если не считать разбитой переносицы. Он находился уже где-то совсем недалеко от центра города, и здесь были люди. Но они не торопились ему помогать, потому что были заняты другими делами.

Несколько человек на улочке перед ним сначала корчились в судорогах, а потом вскочили с обезображенными лицами и начали синхронно прыгать, беззвучно разевая рты. Один отбежал в сторону и забился куда-то в канаву, их осталось четверо – трое мужчин и одна женщина. Темп их прыжков ускорился, и Джонс в каком-то ступоре увидел, как мужчины набросились на эту женщину и начали рвать на ней одежду, оставляя на ее коже красные полосы. Полуголая женщина наконец вырвалась, но не убежала, а продолжила прыгать вместе с ними, пока один из мужчин не ударил ее кулаком в голову и не повалил на землю. Мгновенно завязалась ожесточенная борьба, и Джонс увидел, как один из них впился другому в шею и вырвал кусок уха – только кровь фонтаном брызнула во все стороны. Лишь сейчас Джонс понял, что они кричат протяжно и громко, совсем как звери, – вероятно, к нему как раз в этот момент полностью вернулся слух.