Байки пустошей. Из цикла DEEP FAIL STATE

Бомбы упали на города, испепеляющим огнем выжигая все живое. Миллионы людей погибли во сне, так и не успев проснуться навстречу первому Ядерному Дню. Выжившие, те, кто уцелел от разрушительной взрывной волны и спасся от пламени охвативших города пожаров, в ужасе бежали прочь от бетонных остовов зданий, в одно мгновение превратившихся в гибельные радиоактивные руины…

Бейсбольный стадион с уже нечитаемым названием, от которого осталось только «…тон Филд», был полностью оккупирован зеленью. Плющ кудзу покрыл собой трибуны и ограждения, превратив их в склон зеленого холма. Кое-где трибуны провалились, и в зеленой пенистой массе зияли провалы и впадины, мимо которых порхали небольшие птички. Само поле стадиона сильно заросло мелкими деревьями и кустарником, в основном крушиной. Здесь нечего было искать, и Беки, поежившись от мысли, что сейчас надо будет проделать обратный путь вниз трибун, опираясь на прогнившие доски и подтягиваясь на еле держащихся проржавевших поручнях, уже собиралась начать спуск, как вдруг что-то на горизонте привлекло ее внимание. Она сложила руки козырьком, зажмурила на секунду глаза и, снова открыв их, изо всех сил попыталась рассмотреть долину, расстилающуюся за границами руин. Вдали, уже почти спустившись в небольшую лощину, довольно быстро двигался, испуская длинный шлейф пыли, какой-то объект. «Это машина!» – внезапно поняла Беки. Это была первая движущаяся машина, которую она увидела за последний год.

Беки была умнее большинства людей, если их так можно было назвать, которых она встречала во время своих странствий в пустошах и поблизости от развалин городов. Большую часть времени она была такая же грязная, как и они, и так же заботилась только о том, чтобы набить свой желудок. Но в отличие от них всех она по крайней мере умела читать, писать и складывать двузначные числа в столбик. Где она этому научилась в мире, в котором последняя школа сгорела двадцать лет назад, никто так и не узнал, а свои тайны Беки хранила до самого конца. И в отличие от дикарей она не верила в магию, заговоры, духов, призраков, двухголового, поднятых и прочую чушь. Она верила только своим глазам, а острое от природы зрение и полученные в странствиях навыки следопыта обычно давали ей значительную фору: она чаще была незамеченной или оставалась в итоге непойманной. И еще: она не боялась рифмованных слов, они на нее вообще никак не действовали!

Бывший лагерь беженцев, возникший на границе Миссури и Арканзаса и теперь известный как стоянка Двухголового Медведя, располагался в местности, где долина плавно переходила в предгорье. Далее на север шли только узкие лесные дороги, петлявшие к горам Озарк, а на юге начинались бескрайние техасские пустоши, и в хорошую погоду на юго-западе можно было разглядеть остовы далеких зданий. В общем, лагерь стоял в достаточно удобном для обороны месте. Он был грязным, вонючим и наполненным отчаянием, но Беки по прозвищу Глотка, которая в первых числах сентября босой вошла в ворота лагеря, кутаясь в разорванное одеяло, почувствовала себя тут в своей тарелке. Она тоже была грязной и вонючей, а отчаянием своим легко могла бы поделиться. И еще она очень хотела пить и была готова сделать все что угодно за глоток воды.

Охрана на входе в лагерь пропустила ее без лишних вопросов, просто облапав и отобрав небольшое зеркальце, – к такому обращению Беки вполне привыкла и нисколько не расстроилась. Она направилась прямо в центр стойбища, ведь дикари всегда располагают шатер вождя в самом центре, как будто это ось мироздания. К тому моменту, как она добралась до шатра, новость о ней уже разлетелась по всему поселению, и вокруг собралась небольшая толпа. «Женщина из пустошей пришла! Женщина от Повелителя Тедди пришла!» – громко шептали кругом и показывали на нее пальцами.

Беки вошла в большой полосатый шатер Вождя Быков и встала перед его троном, представлявшим собой богато украшенное кресло от экскаватора. Вождь, могучий и грузный полуголый мужчина, весь покрытый татуировками и увешанный оберегами из гаек и болтов, взялся руками за рычаги по обеим сторонам своего трона и принял царственную позу. Зрители потихоньку наполняли шатер, протискиваясь вслед за Беки и располагаясь по сторонам. Кажется, раньше здесь было что-то вроде круглой арены, хотя зачем кому-то понадобилась круглая арена внутри полосатого шатра – Беки даже представить себе не могла.

– Кто ты, женщина из пустошей, и как тебя называют другие? – строго спросил Вождь Быков, выпучив глаза и раздув ноздри своего расплющенного носа, отчего тот занял почти половину лица.

– Я Беки по прозвищу Глотка, также меня называют Беки Шлюха и Беки Сперма, – отвечала Беки, потупив взгляд.

Вождь нахмурился и почесал бороду корявой пятерней. Завитые в бороде гайки и железки издали мелодичный звон. Вождь Быков немного подумал. Потом погладил себя по выпуклой и масляной груди, сжал руки и напряг громадные бицепсы. Весь шатер с благоговением наблюдал, а Беки стояла в середине и как будто случайно немного раскрыла свои лохмотья спереди, чуть обнажив грудь.

– Так тебя называют враги или друзья? – наконец произнес Вождь, продолжая разглядывать свой бицепс.

– Люди, – просто сказала Беки.

– Ушли все, кроме нее! – неожиданно прогремел вождь, схватил стоявшую рядом боевую дубину и со всех сил ударил в висящий на цепи гнутый лист железа.

Грохот был такой, что у Беки потемнело в глазах. Когда все воины, прислужники, жены и просто зеваки с воплями и визгами выбежали из шатра, а Вождь с Беки остались одни, он сказал:

– Иди сюда, женщина из пустошей, и покажи Вождю Быков все, что ты умеешь делать для мужчины.

И Беки показала все, что она умеет делать для мужчины и как она это умеет делать, а возможно, даже и немного лучше. Через пару часов обессиленный вождь курил самокрутку с дурной травой, растянувшись на коврах позади своего трона. Самокрутку ему только что ловко смастерила Беки, которая теперь лежала, удобно устроившись на его необозримой волосатой груди, пальцем водя по татуировкам и глупо улыбаясь. Дурная трава, которую она обменяла в Деревне Брызговиков на зажигалку и серебристую ложечку, была, как говорится, что надо. Хотя ложечку ей было жалко, она могла еще пригодиться, если вдруг Беки повезет и она найдет где-нибудь в руинах чистый шприц.

Беки протянула руку и нащупала где-то глубоко под тряпками внушительное хозяйство Вождя Быков, немного помяла его и предложила:

– Вождь хочет еще джага-джага?

– Не-е-ет, Беки по прозвищу Глотка, Вождь Быков теперь пуст. Его яйца устали. Его член устал. Вождь будет лежать и славить духов дурной травы!

И с этими словами Вождь Быков сделал поистине королевскую затяжку, даже не закашлявшись. Огонек на самокрутке бешено заплясал, треща и брызгая крохотными искрами.

Беки взглянула с уважением и мягко взяла у него из рук самокрутку, тоже затянувшись, чтобы немного проветрить мозги. Вождь между тем выпустил из своих легких струю дыма прямо вверх, став на секунду похожим на паровозика Томаса, рисунок которого Беки недавно видела на стене в руинах Талсы.

– Ты можешь гостить у Вождя Быков сколько хочешь, Беки Глотка. Ты нравишься Вождю Быков, – добродушно пророкотал Вождь Быков. – И твоя дурная трава тоже, ха-ха!

– Спасибо, могучий вождь, а могу я задать вопрос?

– Да, спрашивай у Вождя Быков все, что ты хочешь знать, добрая женщина, ха-ха-ха!

– Машина, которая недавно приехала в стойбище, – где она сейчас?

Вождь нахмурился и почесал грязную ногу.

– Беки Глотка, Вождь Быков не знает, откуда прибыла эта самоходная повозка. Люди-без-лиц в странной броне приехали на ней, забрали нашу воду и нашу землю, совсем немного воды и земли, а потом подарили нам патроны и быстро уехали. Они не сказали куда. У них, верно, нет своей земли. Нет своей воды. Но много патронов. Хороший обмен для Вождя Быков!

– Спасибо тебе, великий Вождь Быков! – почтительно сказала Беки. – Позволь и я тебя отблагодарю, у меня есть важная новость о том, что происходит в пустошах вокруг твоего стойбища…

Вождь Быков сосредоточенно что-то жевал и размеренно покачивал головой, в это мгновение напоминая самого настоящего быка.

– Я скитаюсь по пустошам сколько себя помню, – начала Беки. – Многое успела увидеть и могу читать следы койотов, вижу налетчиков раньше, чем они меня замечают, не боюсь даже ходить по руинам старых городов… Но недавно, в трех днях пути отсюда, я наткнулась на кое-что ужасное…

– Сказывай далее, Беки Глотка. – Вождь Быков приподнялся на локте и устроился поудобнее на своих коврах.

– В руинах на севере я нашла себе убежище в заброшенном здании, оттуда был хороший обзор, но сильно припекало солнце, и я, видно, задремала. А когда проснулась, солнце уже зашло, кругом был сумрак и по улице стелился туман. Я проснулась от шума и не сразу поняла, что это, так как ничего подобного никогда не слышала. Это был шелест сотен ног, такой тихий шелест, как если бы очень много людей собрались разом вместе и начали, держась друг за друга, медленно идти вперед. Я выглянула и увидела, что вся улица утопает в тумане, а из тумана торчат головы, очень много голов. И они все выходили и выходили из лестницы, ведущей в подземелье.

– Подземные люди? – переспросил Вождь Быков, в задумчивости потирая свой огромный нос.

– Да. В городах много таких мест, где лестницы ведут в подземелья. Говорят, что раньше таким образом можно было быстро пройти из одного конца города в другой, не плутая в руинах, но сейчас большая часть этих лестниц завалена. И они, эти люди, выходили на поверхность, шатались, держась друг за друга, а потом шли и шли вперед. Их там, похоже, очень много и еще семь раз по много, и идут они на юг, то есть сюда…

Даже такой могучий и уверенный в себе человек, как Вождь Быков, не смог сразу сказать, врет женщина из пустошей по прозвищу Беки Глотка или ей просто что-то показалось там, в развалинах. Никто из стойбища не ходил в руины как после захода солнца, так и днем, давно уже не было в этих землях таких смельчаков. Поэтому Вождь Быков подумал-подумал да и решил отослать Беки Глотку к старухе-знахарке, которая жила на самой окраине лагеря. Ведь если дело касается довоенного колдовства, то кто лучше знахарки разберется?

Пригнувшись, Беки вошла в маленькую палатку знахарки племени, обозначенную старым символом милосердия – зеленым крестом. Такие кресты Беки часто встречала в руинах, и обычно где-то рядом были спрятаны таблетки, среди которых попадались иногда очень вкусные.

– Приветствую тебя, мудрая старая женщина, – сказала Беки и, слегка склонившись, вручила свои дары: две помятые упаковки с таблетками, которые на прошлой неделе нашла на развалинах Пайнвилла.

– Приветствую и тебя, юная леди! – прошамкала старуха, жадно схватив подарок. – Так-так-так, это от червей в животе, а это… это, видно, от головы, хотя… Благодарю тебя за щедрые дары, юная леди!

– Что за странные слова – «юная леди»? – подняла брови Беки.

– О, это хорошие, верные слова, – торопливо отвечала старуха. – Так называли благородных и щедрых принцесс в старые времена.

– А ты помнишь что-то о старых временах? – спросила Беки, присаживаясь на земляной пол.

– Да, конечно, юная ле… Я ведь прожила жизнь полной горстью, – отвечала старуха с горькой усмешкой.

– Так расскажи мне! Что было перед Концом? – потребовала Беки. – В оплату моего дара!

Законы гостеприимства в пустошах святы для всех дикарей, даже самых опустившихся. Если кто-то принес дар и дар был принят, он имеет право знать то, что пожелает знать. Поэтому старуха покачала головой, села на коврик рядом с Беки, взяла ее за руки и, монотонно поглаживая их, начала немного нараспев историю, которую, видимо, она уже много раз рассказывала в стойбище.

– Вначале в мир прибыли Четыре Хозяйки, вместе их называли Хозяйки Клыки. Четыре могущественные ведуньи, сила которых превышала силу вождей и королей, прилетели к нам с четырех сторон света. Вот их имена, только не произноси их во тьме! Гуголь – всезнающая владычица монстров, что рыщут в ночи. Митта – завистливая повелительница воспоминаний. Мазон – алчная торговка, она могла продать все и купить все, все деньги мира принадлежали ей. Ликс – похотливая хозяйка зрелищ, всегда жадная до праздников и карнавалов. И была еще одна, прекрасная, как заря, Богиня Яблоко, повелевавшая всеми черными зеркалами мира, но главными были эти четыре! Великолепная, блистательная четверка так захватила умы всех людей, так их заморочила, что они стали слепы к злодеяниям этих ведьм.

Старуха закатила глаза и, раскачиваясь в такт, начала тихонько подвывать. Когда Беки это уже надоело, старуха вдруг очнулась и продолжила:

– Из гнилого чрева Гуголь вышли чудовищные монстры, увлекавшие людей яркими картинками, хватавшие их за душу и сводившие их с ума! Митта похитила все счастливые воспоминания людей, и они остались без своего прошлого, забыли, кто они и кем были вчера! Мазон продала людей демонам, потом купила и затем снова продала, а после исчезла в волшебной пыли, весьма довольная собой! Ликс повсюду распространяла столько разврата и похоти, что до сих пор ее нестерпимая вонь еще не выветрилась из этого мира! Эти злодеяния так расстроили Богиню Яблоко, что она отвернулась от людей. Когда все черные зеркала погасли и Богиня Яблоко покинула этот мир – вот тогда и начался Последний День! И был он долгим, как нескончаемый закат…

Старуха опять впала в транс, а Беки с интересом начала разглядывать ее палатку. Историю про Четырех Хозяек она уже слышала, а в стойбище Двухголового Медведя легенда отличалась только некоторыми малозначительными деталями. Старуха открыла глаза, некоторое время дико вращала ими, а потом снова заговорила:

– О-о, оу-оу, люди были так безумны, что дети нападали и ели своих родителей, старухи бесстыдно плясали нагишом, мужчины становились женщинами, а женщины – мужчинами, и так было, пока не появилась Богиня Корона, укрыв весь мир своим смертельным саваном. Многие говорили, что это Богиня Яблоко вернулась во гневе, другие твердили что слуги Короны – летучие мыши виноваты во всем, но… – Тут старуха осеклась и пошамкала беззубым ртом, словно забыла, что говорила.

– Что случилось? – спросила Беки.

– Да все умерли, вот что случилось! Почти все, очень мало людей осталось. И среди оставшихся одна я помню, как все было!

– Спасибо тебе за рассказ, – сказала Беки, аккуратно вытаскивая свои руки из скрюченных пальцев старухи. – Но скажи мне еще вот что: как мне избавиться от вшей? Есть ли у тебя лекарство? Я слышала, что есть особое средство, которое называют «дегтярное мыло»…

– Оу-оу, брось эти глупости. Людям известно! – Старуха важно подняла скрюченный палец. – Людям известно, что вши всегда живут в человеке, в самом центре его головы. Они выбираются наружу через поры кожи, когда человеку плохо и он обуреваем грязными, похотливыми мыслями. Достаточно навести порядок вот тут, – старуха постучала себя по лбу, – и вши уйдут! А это твое мыло – где ты его сейчас найдешь…

Житие Св. Беатрисы Грешницы (здесь и далее приводится по изданию 2094 года, от Совета кардиналов Новоримской старокатолической церкви): «Было это в начале сентября, когда багрянец покрывает горы Озарк и являются они как бы горящими неопалимым огнем в лучах долгого закатного солнца. Было это осенью семнадцатого от падения бомб года, или же 2046 года от Рождества Христова. Стойбище Двухголового Медведя продолжало жить своей жизнью и после того, как Святая Беатриса, которую в те дни звали Беки по прозвищу Глотка, получив достойный призор и ночлег, покинула его. Нас не должно смущать, что святую заступницу в те времена именовали таким грязным именем. Ибо сказано в Писании: по делам твоим будет дано и имя тебе, а дела Беатрисы в те годы были все более скверные и греховные. Она воровала и туманила свой разум разными дьявольскими снадобьями, до которых в ту пору была большая охотница. Но в каждом, даже самом пропащем, человеке есть искорка Божия, кусочек истинной доброты от Создателя. И Беатриса решила предупредить жителей стойбища Двухголового Медведя об опасности, которая им угрожала. Но никто ей не поверил, ни могучий вождь племени, ни мудрая знахарка, ни воины, ни жители поселения. А между тем странные существа из пустошей, лишь внешне похожие на людей, но мертвые как изнутри, так и снаружи, о которых рассказывала святая заступница, вскоре появились в ночи. Они возникли толпой на дороге севернее стоянки Двухголового Медведя, скрываясь во тьме. Они напали на поселок этой же ночью, вызвав всеобщую панику и убив многих. Большая часть жителей бежали на северо-восток и укрылись в горах. Воины во главе с Вождем Быков яростно бились с пришельцами и многих уничтожили, но силы были слишком неравны. Говорят, что сам Вождь Быков своей боевой палицей размозжил десять голов тварей из пустошей. Но многих из своих людей в те окаянные дни и проклятые ночи Вождь Быков недосчитался. Спасаясь от нападения обитателей пустошей, прозванных впоследствии „ползунами“, население стойбища Двухголового Медведя обогнуло зараженные руины Оклахомы с севера и вышло к другому лагерю беженцев, возникшему здесь сразу после Дня Бомбы. Вначале охрана не хотела пускать беглых чужаков, лишившихся дома, на свою стоянку, но после долгих переговоров люди племен Медведей и Быков решили объединиться. Почти сразу же начались сборы в дорогу – было решено откочевать в восточные горы и там создать новый большой поселок, поскольку создания пустошей все еще шли по следу переселенцев…»