Еврейские притчи. Мудрец выше пророка

У всякой пташки свои замашки

Разговорились как-то воробей и курица. Воробей сидел на каменной ограде, а курица прохаживалась внизу.

– Послушай, тебе не надоело все ходить и клевать? – спросил воробей. – Ведь ты летать разучилась!

– Неправда! – обиделась курица. Она изо всех сил замахала крыльями и взгромоздилась на ограду. – А теперь ты скажи, не надоело тебе все летать и прыгать? Живи в курятнике. Хозяйка будет подсыпать зерно в твою кормушку – клюй, не зная забот, пока не разъешься в курицу. Правда, из тебя могут сварить суп, но ведь это бывает не чаще, чем раз в жизни. Можно и потерпеть!

Тут подул сильный ветер. Курица, как ни держалась за ограду, все-таки слетела вниз. А воробей расправил крылышки, полетел вокруг, да и снова сел на ограду.

– Теперь видишь, – сказал он, – ты большая и сильная, но надеешься в жизни только на кормушку, а я надеюсь только на свои крылья и в жизни сам себе опора.

Всегда есть надежда

Хасидская притча

Жил однажды на свете один сказочно богатый человек. Несмотря на то, что у него было всё, что душе угодно, он был несчастлив. Доктора находили его абсолютно здоровым и не могли понять причину непроходящей депрессии. Он пробовал многое, чтобы стать хоть немного счастливее. Пробовал путешествовать, занимался музыкой, спортом, танцами, медитацией, находил себе хобби – ничто не помогало, он по-прежнему чувствовал себя несчастным.

Пошёл он к раввину за советом.

– Проблема в том, – сказал мудрый раввин, – что ты не делился ни с кем своим богатством и удачей, ты даже милостыню никогда не подавал. Если хочешь быть счастливым, помоги другим.

Это было что-то новенькое!

– В конце концов, – сказал себе человек, – можно пожертвовать деньги на благотворительность, чтобы вылечиться.

Но вскоре он понял, что это не так-то просто. Он не привык расставаться с деньгами без всякой пользы, и даже не знал, с чего начать. Да, многие люди действительно казались бедными, но кто знает, может, они притворялись? С другой стороны, люди, которые действительно нуждались, могли скрывать свою бедность из гордости. Нет, нельзя давать деньги кому попало, – они могут попасть недостойным людям, которые употребят их на какое-нибудь зло.

Он так долго мучался, что чуть не сошёл с ума. Должен же быть способ определения действительно достойных, но нуждающихся людей! И однажды его осенило. Нужно дать деньги людям, которые потеряли всякую надежду. Вот это и будет истинная бедность.

Человек стал ходить по разным тюрьмам, больницам, приютам, сиротским домам, но, увы – безуспешно. Он встречал людей больных, одиноких, разорившихся, безработных, но никто из них не терял надежду. Богач впал в отчаяние: его собственная надежда на излечение таяла.

Однажды, проходя по улице, он услышал протяжный стон, раздававшийся из развалин старого дома, и бросился туда. Там, в куче мусора сидел человек в драной одежде, весь покрытый язвами, ранами и стонал.

– Что случилось с тобой? – спросил он.

– Ой, не спрашивай, – бродяга раскачивался от горя, всплёскивал руками и рвал на себе остатки волос. – Я потерял всё: работу, деньги, семью, друзей! А теперь ещё и покрылся болячками.

– А скажи мне, – спросил богач, – есть ли у тебя надежда?

– Конечно, я надеюсь. Пока я на земле, а не земля надо мной, у меня есть надежда. Только у тех, кто уже на кладбище, нет надежды!

– Кладбище?., – сказал богач.

Если нет надежды только у тех, кто на кладбище, значит, нужно дать деньги тем, кто в могиле! Неизвестно, поможет ли это излечению, и это не совсем благотворительность, но почему бы не попробовать? Зато можно быть уверенным в том, что деньги не попадут в плохие руки.

Тёмной ночью человек вышел на улицу с мешком денег и отправился на кладбище. В полночь он раскопал первую попавшуюся могилу и зарыл туда мешок. И тут он почувствовал себя лучше, как будто камень с души свалился. Это работало, и это – самое главное.

Прошло много лет, и человек забыл о деньгах, зарытых на кладбище. Возможно, и не вспомнил бы о них никогда, если бы удача не повернулась к нему спиной. Сначала небольшие потери, потом крупные, наконец, банкротство. Человек был полностью разорён. И тогда он вспомнил о деньгах, захоронённых в могиле.

Это была последняя надежда! Тёмной ночью он направился на кладбище, держа в руках лопату и новый мешок, на случай, если старый прогнил. Нашёл ту самую могилу, где спрятал деньги, и стал копать при свете луны настолько бесшумно и быстро, как мог. Он хотел как можно быстрее выбраться из этой могилы.

– Руки вверх! – раздался вдруг резкий голос позади. – Полиция!

Человек задрожал и чуть не умер от страха.

– Грабишь мёртвых? – спросил полицейский.

Бедняга безуспешно пытался что-то объяснить, но мямлил и заикался. Полицейский доставил его в тюрьму.

Неделю спустя он стоял перед судьёй, некогда процветающий богач, а сейчас нищий заключённый. Единственные слова утешения, которые он повторял себе, были слова, услышанные от оборванца, покрытого болячками: «Пока я на земле, а не земля надо мной, у меня есть надежда».

Полицейский свидетельствовал:

– Ваша честь, я поймал этого человека на «горячем». Он принёс большую лопату на кладбище и раскапывал ею могилу, чтобы украсть у мёртвого, возможно, золотые зубы или вещи.

– Что ты можешь сказать в своё оправдание? – предоставил судья слово обвиняемому.

– Ваша честь, всё было не так. Много лет назад я закопал деньги в эту могилу, потому что я искал того, у кого не было совсем надежды. Потому что раввин посоветовал мне пожертвовать деньги на благотворительность, но я не мог найти человека, потерявшего надежду. И тогда я встретил в развалинах одного человека, покрытого болячками, и он сказал мне, что только у тех, кто на кладбище, нет надежды. И я закопал деньги в могиле. Но сейчас они мне понадобились.

– Простите, ваша честь, – вмешался полицейский, – вы верите ему? Я никогда не слышал ничего более абсурдного.

– Да я верю ему, – судья смотрел сочувственно. – Этот человек говорит правду. Отпустите его. Он невиновен.

Оказавшись на улице, он уже не думал о своих бедах, он дышал полной грудью, наслаждаясь свободой.

– Какое счастье, что судья поверил мне! Кстати, у него было очень знакомое лицо, где я мог его раньше видеть?

Каменотес

Жил однажды каменотес, которому надоела изнурительная работа – вырубать из горы камни под палящими лучами солнца.

– Как утомительно тесать камень под таким жарким солнцем! Как бы я хотел оказаться на его месте, высоко в небе, и быть как светило, всемогущим, – сказал себе каменотес.

И случилось так, что его просьба была чудесным образом исполнена, и он стал солнцем.

Довольный, он начал посылать вниз свои лучи, но вскоре заметил, что они отражаются от облаков.

– Что за радость быть солнцем, если облако может остановить мои лучи? – воскликнул он.

И тогда превратился он в облако и летал по всему свету, проливался на землю дождем, но кончил тем, что был развеян ветром.

– О, значит, ветер может рассеивать облака. Это, должно быть, самая могучая природная стихия. Так я хочу быть ветром.

И он стал ветром. Он дул, налетал порывами и бушевал. Но однажды путь ему преградила высокая неприступная стена. Это была гора.

– Какой смысл быть ветром, если его может задержать какая-то гора?

И превратился он в гору. А спустя немного времени, он почувствовал, как по нему бьют наотмашь молотом – кто-то очень сильный пробивал себе путь сквозь гору.

Невеста

Как-то заметил рабби Леви Ицхак человека, торопливо пробегающего по улице.

– Что ты так бежишь? – спросил он его.

– Ищу себе невесту, – ответил тот.

– А откуда ты знаешь, – продолжал спрашивать рабби, – что невеста бежит впереди, так что за ней надо гнаться? Может, она у тебя за спиной, и тебе надо лишь встать на месте и подождать, пока она придет, – а ты убегаешь от нее.

Зеркальная комната

Во дворце одного очень богатого хана была зеркальная комната. Все стены, пол и потолок в ней были из зеркал.

Однажды в этот зал попала собака и застыла, как вкопанная. Со всех сторон ее окружали собаки. Она оскалилась.

Зеркала многократно отразили ее оскал, и собаки вокруг тоже показали клыки. Собака в ужасе залаяла, и эхо вновь многократно отразило ее лай. Всю ночь собака металась по залу, лаяла и кидалась на мнимых зеркальных врагов.

Утром ее нашли мертвой.

А все могло сложиться иначе, будь она немного дружелюбнее и протяни лапу и повиляй приветливо хвостом, вместо злобного оскала.

Мораль: мир – большое зеркало, которое отражает твой внутренний мир и возвращает тебе твое отношение к жизни. Хочешь, чтобы тебя окружали теплые и светлые люди и события, – сам стань теплым и светлым. Улыбнись – и весь мир вокруг улыбнется тебе в ответ!

Сокровище

Жил-был человек, и была у него мечта – отыскать самый большой в мире алмаз. Он день и ночь рыл гору, искал камень, но никак не мог найти такой, как ему хотелось.

Женился человек, но жену свою почти не видел: целые дни пропадал в пещерах.

Родилась у него дочь. Но и на дочь у него не было времени.

И вот однажды нашел человек огромный алмаз – чистой воды, такой, который в стакан с водой опустишь, а его и не видно совсем. Человек берёг алмаз как зеницу ока, хранил в ларце на мягкой подушке, и с ларца того глаз не спускал. Каждую свободную минуту проводил у ларца – любовался своим сокровищем.

Но вот однажды рассматривал он свой алмаз и увидел, что в нем есть маленькая трещинка. Схватился человек за голову: он был уже немолод и знал, что второго такого камня ему не найти.

Решил он тогда огранить алмаз, чтобы скрыть дефект. Стал шлифовать камень, и как появились на нем грани, так сделался он бриллиантом, и заиграл на солнце всеми цветами радуги. Человек вставил его в оправу и повесил на золотой цепочке на шею дочери, чтобы при движении солнце играло в его любимом бриллианте.

И все, завидев дочь того человека, говорили:

– Какая красота неземная!

Но через некоторое время человек понял: люди говорили не о камне, за которым он охотился всю жизнь, а о его дочери, которая дана была ему Богом. Гоняясь за красотой, он не видел настоящей красоты в своем доме.

Два способа утешения

Одного раввина спросили:

– Чем может утешиться человек, попавший в беду?

Он ответил:

– Умный человек утешает себя тем, что сознает неизбежность случившегося. Дурак же утешается мыслью, что с другими произошло то же, что с ним.

Как посрамить злое побуждение

Хасидская притча

Как-то несколько миснагдим (противников хасидизма), проезжая через Ружин, решили зайти к ребе Исраэлю, чтобы пожаловаться ему на возмутительное поведение его учеников.

– Ты называешь нас «противниками», но мы, по меньшей мере, идём дорогой Божьей. Читаем Тору в положенное время, каждое утро собираем минъян (минимальное количество верующих) для молитвы, а по её окончании, облачённые в таллес и тфиллин (атрибуты одежды), садимся и читаем мишнайос (наставления). А вы, хасиды, смеете называть себя благочестивыми людьми, но при этом молитесь, когда вздумается, а затем рассаживаетесь вокруг стола и разливаете водку по стаканам! Разве не святотатство называть это благочестием?

Ребе терпеливо выслушал упрёки миснагдим и затем сказал:

– Мои учёные гости, как вам известно, время молитв, по идее, должно соответствовать времени жертвоприношений в храме, которые ныне не могут совершаться. Вам также известно, что неуместная мысль, мелькнувшая в уме, способна замарать и жертвоприношение, и молитву. Потому мы начинаем молитву не по часам, а тогда, когда наш ум освободился от помех.

Этот ответ явно произвёл на миснагдим впечатление. Всё же, после некоторого раздумья, они спросили:

– Хорошо, но зачем пить водку после молитвы?

– Вам, конечно, известно, что источником непотребных мыслей является злое побуждение, оно непрерывно измышляет всё новые способы отвлечь нас от благочестивых помыслов. Вот мы, хасиды, и придумали, как с ним бороться. После положенной молитвы садимся за стол и говорим друг другу: «Ле Хаим!» (За жизнь!). Каждый по очереди повествует о своих нуждах и желаниях, а другие восклицают: «Да исполнит Бог твою просьбу!» Естественно, злое побуждение слышит всё это. Но ведь мы беседуем как на пирушке, причём не на иврите, а на мамалошен (повседневном языке), – вот оно и думает, что это праздная беседа, и не вмешивается. Тора учит: молиться можно на любом языке. Поэтому наша якобы болтовня – на самом деле сокровенная молитва. Она не отягощена посторонними мыслями и потому беспрепятственно поднимается на самые Небеса.

Не зная, что и ответить, миснагдим холодно откланялись и удалились.

Притча о хорошем и плохом городе

Однажды один человек сидел около оазиса, у входа в один ближневосточный город. К нему подошел юноша и спросил:

– Я ни разу не был здесь. Какие люди живут в этом городе?

Старик ответил ему вопросом:

– А какие люди были в том городе, из которого ты ушел?

– Это были эгоистичные и злые люди. Впрочем, именно поэтому я с радостью уехал оттуда.

– Здесь ты встретишь точно таких же, – ответил ему старик.

Немного погодя, другой человек приблизился к этому месту и задал тот же вопрос:

– Я только что приехал. Скажи, старик, какие люди живут в этом городе?

Старик ответил тем же:

– А скажи, сынок, как вели себя люди в том городе, откуда ты пришел?

– О, это были добрые, гостеприимные и благородные души! У меня там осталось много друзей и мне было нелегко с ними расставаться.

– Ты найдешь таких же и здесь, – ответил старик.

Купец, который неподалеку поил своих верблюдов, слышал оба диалога. И как только второй человек отошел, он обратился к старику с упреком:

– Почему ты дал двум людям одинаковые ответы на разные толкования их вопросов?

– Сынок, каждый носит свой мир в своем сердце. Тот, кто в прошлом не нашел ничего хорошего в тех краях откуда пришел, здесь тем более не найдет ничего. Напротив же, тот, у кого были друзья и в другом городе, и здесь найдет верных и преданных друзей. Ибо, видишь ли, окружающие нас люди становятся для нас тем, что мы находим в них.

Глухой

Однажды стояли музыканты и играли на своих инструментах, сопровождая игру пением. Под их музыку, в такт со звуками и аккордами, танцевала, маршировала и двигалась масса людей.

Один глухой от рождения смотрел на всё это зрелище и удивлялся. Он спрашивал себя: «Что это значит? Неужели потому только, что те люди проделывают со своими инструментами разные движения: наклоняют их то туда, то сюда, поднимают, опускают и тому подобное. И по этой причине вся эта толпа людей дурачится, прыгает, производит разные странные телодвижения и вообще приходит в такой азарт?»

Для глухого человека всё это зрелище было неразрешимым вопросом, потому что ему недоставало слуха, и вследствие этого для него было непостижимо то восторженное движущее чувство, которое пробуждается в нормальном человеке звуками музыки.

Неизвестное всегда непонятно.

Скалы и люди

Два человека путешествовали в горах. Они пришли в такое место, где причудливые скалы напоминали фигуры людей, различных зверей, каких-то странных, фантастических существ.

– Смотри! – воскликнул один из путников. – Вот голова женщины.

Другой посмотрел и ответил:

– Нет, это – голова старика!

Они начали спорить, каждый доказывал свою правоту. Тут им пришла в голову идея поменяться местами.

– Действительно! – воскликнули они оба. – С одного места видится голова женщины, а с другого – голова старика!

Хотя в обоих случаях эти образы были всего лишь скалами.

Имеющие свой взгляд на жизнь, видят в одном и том же событии кто хорошее, кто плохое.

Чудодейственный бульон

Как-то раз Баал Шем Тов проходил через город, в котором жил один человек, тяжело заболевший. Известие о прибытии Бешта распространилось быстро, и врач, лечивший этого больного, попросил знаменитого целителя посетить пациента.

Зайдя к больному, Бешт в течение нескольких секунд на него смотрел и затем, обратившись к его жене, велел приготовить для мужа куриный бульон. Больной отхлебнул немного густого навара и, сразу оживившись, заговорил. Бешт побыл с ним несколько часов, и за это время к человеку вернулись силы.

Когда Бешт собрался уходить, врач попросил уделить ему несколько минут.

– Этот человек был на пороге смерти, – сказал врач, – я ничем не мог ему помочь, и уж тем более не мог его исцелить какой-то куриный бульон. Как вам это удалось?

– Болезнь проявляется в теле, но зарождается в духе, – ответил Бешт. – Вы лечили тело, а я заглянул в душу. Если человек использует своё тело безбожно, если он безрассуден в действиях, груб в словах, нарушает мицвос (божьи заповеди) и дерек эрец (благодеяния), – его дух страдает и не может поддерживать тело как следует. Именно это произошло с вашим пациентом. Но я обратился к его душе и побудил её уклониться от себялюбия и обратиться к бескорыстию. Душа согласилась, и тело вновь обрело здоровье.

– А что же бульон? – спросил доктор.

Бешт улыбнулся и, пожав плечами, удалился.

Хасиды учат, что душа в мире имеет три облачения: мысль, слово и деяние. Когда душа здорова, тогда помыслы чисты, слова милосердны, а деяния праведны. Когда же душа слабеет, облачения мараются: в помыслах появляется одержимость, в словах – жестокость, а в деяниях – высокомерие, алчность и низость. Отчего слабеет душа? Она слабеет, когда ты вполне сознательно думаешь, говоришь или действуешь вразрез с её здоровыми естественными наклонностями. По мере того как слабеет душа, греховные мысли, слова и поступки становятся для тебя всё более и более привычными, – болезнь души проявляется всё сильнее.

Исцеление приходит с исправлением души и с возвращением её к чистоте. Как это осуществить? Бешт обладал способностью непосредственно вмешиваться во внутренние процессы. Однако нельзя рассчитывать, что мы встретим человека такого же масштаба, чтобы он нам помог. Нужно заниматься собой самостоятельно, очищая облачения своей души и развивая её: следить, чтобы мысли были чистыми, слова – добрыми, деяния – праведными. Со временем твоя душа вернётся к чистоте, и тогда тебе достанет сил уклоняться от зла и делать добро (Псалом 34:15).

Листок

Хасидская притча

Как-то весной ребе Шалом Бер из Любавичей увёз семью на загородную дачу. Прогуливаясь с сыном и будущим преемником, ребе Иосифом Ицхаком, Шалом Бер указал на ростки пшеницы, взошедшие на окрестных полях, и сказал:

– Вот – лицезрение божественного! Каждый стебелёк, каждое его движение на ветру есть проявление разума Божьего. Творение есть мысль Господня, явленная в материальных формах мира.

Внезапно Иосиф Ицхак осознал, что в какой-то момент слова отца породили в нём странное и совершенно отчётливое чувство. Он ощутил, что его тело, другие тела, вообще весь мир – проявление Бога. Походя, он сорвал с дерева лист и начал рассеянно его теребить, всё глубже погружаясь в радостное переживание единства с бытием.

– Иосиф Ицхак! – сурово обратился к нему отец. – Мы толкуем с тобой о том, как Господь проявляет Себя в творении, и именно в этот момент ты, оторвав листок от ветки, уничтожаешь его без малейшей надобности. Неужели ты полагаешь, что у этого листка не было иного предназначения в мире, кроме как служить твоей бездумной прихоти? Неужели его «я» менее ценно, чем твоё? Да, вы различны, но кто тебе сказал, что ты выше? Каждая вещь имеет своё предназначение от Бога, а ты помешал этому листочку исполнить его предназначение, раскрыть миру смысл его бытия.

Иосиф Ицхак устыдился своего легкомыслия:

– Я сожалею, – ответил он.

И ребе сказал:

– Раскаяние – это хорошо. Извлеки же урок из этого случая. Наши мудрецы учат: спит ли человек, бодрствует ли – так и жди от него какого-нибудь вреда.

Погоня за жизнью

Хасидская притча

По пути в бейс мидраш (дом обучения) ребе Леви Ицхак увидел мужчину, перебегавшего базарную площадь. Мужчина так спешил, что фалды его фрака и цицис (платок), казалось, едва поспевали следом.

В одной руке он сжимал ручку потёртого портфеля, другой придерживал шляпу, чтобы от скорости её не сорвало с головы.

Когда мужчина пробегал мимо, ребе Леви Ицхак его окликнул. Тот остановился, почтительно поклонился и приветствовал ребе, с трудом переводя дыхание.

– Куда ты так спешишь? – спросил ребе.

– О чём вы, ребе? – резко бросил мужчина, стараясь скрыть досаду по поводу того, что его задержали. – Я зарабатываю на жизнь; ношусь туда-сюда в поисках хлеба насущного. Стоит немного замешкаться, и шансы на успех упущены. Вот я и бегу что есть мочи.

– А откуда ты знаешь, – спросил ребе, – что шансы на успех именно впереди? Вдруг они бегут рядышком? Или, не приведи Господь, остались позади, и теперь ты от них убегаешь прочь?

Мужчина смотрел на ребе, никак не в силах его понять.

– Послушай, друг мой, – проговорил ребе, – я не говорю, что не нужно зарабатывать на жизнь. Я просто боюсь, как бы ты не прозевал её саму, увлекшись этой погоней.

Очевидное