Жених только на словах

Глава 1

– Прости, – сказал Мика Хантер. – Ты мне правда очень нравишься, но тебе придется умереть.

Откинувшись на спинку стула, Мика пробежал взглядом по строчкам, которые только что написал. Вздохнул при мысли, что только что отправил на верную гибель одного из своих самых ярких персонажей, и захлопнул крышку ноутбука.

Он работал уже четыре часа кряду, давно пора сделать перерыв.

– Проблема в том, – пробормотал Мика, подойдя к окну, – что пойти некуда.

Он лениво вытащил мобильный, набрал номер и секунду-другую подождал соединения. Наконец на том конце линии откликнулся мужской голос.

– Как только я позволил тебе уговорить меня приехать сюда на целых полгода?

Сэм Хэллман рассмеялся.

– Я тоже рад тебя слышать, приятель.

Разумеется, его лучший друг забавлялся сложившейся ситуацией. Черт, если бы кто-то другой застрял в маленьком американском городке, он бы тоже, наверное, посмеялся. А так он не видит в этой ситуации ровным счетом ничего забавного. Мика запустил руку в волосы и уставился на так называемый вид из окна. Дом, который он снимал, был настоящим викторианским особняком, стоящим на широкой улице, вдоль которой росли гигантские, вероятно, очень старые, деревья, ныне покрытые золотыми и красными листьями. Лазурно-голубое небо, осеннее солнце, выплывающее из густых белых облаков. И тишина. Такая тишина, что просто жутко становится.

А поскольку Мика был известным автором нашумевших триллеров, он неплохо разбирался в видах жути.

– Ну, правда, Сэм. Я застрял здесь еще на четыре месяца, а все потому, что ты уговорил меня подписать договор аренды.

Сэм рассмеялся:

– Ты застрял здесь потому, что никогда не мог отказаться от вызова.

Грубо, но верно. Никто лучше Сэма не знает об этом. Они ведь знакомы с детства, вместе служили на одном корабле ВМС США.

Сэм сбежал от ожиданий своей состоятельной семьи, а Мика – от прошлого, в котором были приемные родители, ложь и нарушенные обещания. Они нашли друг друга и оставались на связи, пока обоих не призвали на службу.

Затем Сэм вернулся в Нью-Йорк, в литературное агентство, основанное его дедом, обнаружив, что на самом деле хочет быть частью семейного бизнеса. Мика брался за любые строительные работы, которые мог найти, а все свободное время отдавал написанию романа.

Уже в детстве он знал, что хочет стать писателем. А когда наконец начал писать, ему казалось, что слова ложатся на бумагу слишком медленно. Он засиживался за полночь, растворяясь в истории, разворачивающейся на экране компьютера. Заканчивая первый роман, он чувствовал себя как чемпион по бегу на длинные дистанции – истощенным, удовлетворенным и исполненным триумфа.

Он отправил роман Сэму, который тут же предложил миллион способов улучшить его. А кому понравятся такие советы, если выстраданное детище и так кажется великим? Но Мика был так настроен на достижение цели, что все же внес большинство правок. В результате книга была распродана моментально, а Мика получил скромный аванс, которым гордился больше всего.

Эта книга стала предвестником грядущего успеха. Второй роман, восторженные отзывы о котором передавались из уст в уста, стал сенсацией и ураганом ворвался в списки бестселлеров. Мика еще не понял этого, а его мечты уже сбылись. С тех пор Сэм и Мика работали вместе и стали чертовски неплохой командой. Но как раз из-за того, что они были так близки, Сэм прекрасно знал, как подставить Мику.

– Ты мне мстишь за то, что я прошлой зимой обошел тебя в сноуборде, верно?

– Разве я способен на подобную мелочность? – смеясь, спросил Сэм.

– Вполне.

– Ну… возможно, – согласился Сэм. – Но ты ведь согласился на это. Жить в маленьком городке полгода.

– Да. – Насколько это может быть плохо? Мика помнил, как задавался этим вопросом, прежде чем подписать договор аренды с владелицей дома Келли Флинн. Сейчас, спустя два месяца проживания в нем, Мика мог ответить на этот вопрос.

– Ну и потом, действие книги, над которой ты работаешь, разворачивается в провинциальном городке. Теперь ты знаешь о них не понаслышке, и это не так плохо.

– Ты о Гугле когда-нибудь слышал? – рассмеялся Мика. – И потом, я пишу об Атлантисе, как я могу его изучать отсюда?

– Не в этом дело, – сказал Сэм. – Суть в том, что дом, в котором ты сейчас живешь, понравился нам с Дженни, когда мы были в городе пару лет назад. Баннер, конечно, маленький город, но здесь хорошо готовят пиццу.

Да, с этим он согласен. Телефонный номер пиццерии он выучил наизусть.

– Как я уже говорил, через месяц ты почувствуешь себя иначе. Начнешь наслаждаться видом заснеженных горных вершин, – продолжил Сэм.

Мика не был в этом уверен. Но не мог не признать, что дом, в котором он живет, великолепен.

Он оглядел комнату на втором этаже, которую сделал своим временным офисом. Потолки высокие, сама комната – просторная, а вид из окна на горы – потрясающий. Дом в целом обладает собственным стилем, который ему очень нравится, но будь он проклят, если не ощущает себя привидением, бродящим по комнатам особняка. У него никогда еще не было столько пространства в распоряжении, и иногда его это пугало.

Черт, в городе – любом городе – есть огни. Люди. Шум. А здесь по ночам невероятно темно и тихо. Даже во флоте, на палубе корабля, было достаточно огней и света звезд в ночном небе. Но Баннер, штат Юта, включен в международный список мест с темным небом, потому что находится прямо за горным хребтом, который заслоняет огни Солт-Лейк-Сити.

Здесь ночью можно посмотреть на небо и увидеть Млечный Путь и взрыв звезд – прекрасная и вместе с тем уничижающая картина. Он никогда не видел такого небосвода и был готов признать, что его красота скрашивает недостатки пребывания на задворках мира.

– Как книга? – внезапно поинтересовался Сэм. Смена темы разговора на мгновение сбила его с толку, но Мика был благодарен другу за это.

– Хорошо. На самом деле я только что прикончил пекаря.

– Кошмар. Мне нравился этот милый парень, – рассмеялся Сэм. – И как все произошло?

– Ужасно, если честно. Убийца утопил его в чане с кипящим маслом для пончиков.

– Черт, чувак… это отвратительно, – вздохнул Сэм. – Я теперь не смогу есть пончики.

Приятно было узнать, что убийство, которое он только что описал, задевает за живое.

– Клянусь, это ненадолго, – пообещал Мика.

– Редактора, возможно, стошнит, но твоим поклонникам должно понравиться, – уверил его Сэм. – Кстати, о поклонниках. Никто еще не объявился?

– Нет. Но это вопрос времени. – Нахмурившись, он выглянул в окно и проверил улицу, отчасти ожидая увидеть кого-нибудь с камерой, мечтающего снять его.

Одна из причин, по которым Мика никогда долго не сидел на одном месте, заключалась как раз в том, что его самые преданные фанаты преследовали его. Они объявлялись в любом отеле, где он останавливался, уверенные, что он будет счастлив их видеть. Большинство были безобидны, но Мика знал, что фанат может в мгновение ока превратиться в фанатика.

В коридорах отелей с ним всегда кто-то разговаривал, за обедом также мог кто-то присоединиться, причем эти люди вели себя так, словно они его старые друзья. Благодаря социальным сетям кто-нибудь всегда рассказывал, где он находится. Так что он менял отели после каждой книги, всегда останавливаясь в больших городах, где можно было затеряться в толпе и жить в пятизвездочных отелях с охраной.

До этого раза.

– Никто не будет тебя искать в крошечном городке в горах, – подбодрил его Сэм.

– Именно так я и думал, когда остановился в швейцарском отеле, – напомнил Мика другу. – Пока тот парень не пришел бить мне морду за то, что его подружка в меня втюрилась.

Сэм снова рассмеялся, а Мика просто покачал головой. Ну ладно, сейчас это смешно, но ему бы не хотелось повторения подобной ситуации.

– Возможно, это лучшее, что ты мог сделать, – сказал Сэм. – Жить в Баннере, к тому же в доме, а не в отеле – отличная идея. Это отвадит всех твоих преследователей.

– Возможно. Вместе со мной. Здесь так чертовски тихо.

– Хочешь, пришлю тебе звуки дорожного движения на Манхэттене? Будешь включать, когда пишешь.

– Очень смешно, – сказал Мика, не желая признаваться самому себе, что идея не так уж плоха. – И почему я тебя не уволил?

– Потому что я сделал нас обоих толстосумами, дружище.

– Точно. Я знал, что на это должна быть какая-то веская причина.

– Ну, и еще потому, что я обаятельный, забавный и чуть ли не единственный человек в мире, готовый мириться с таким дерьмовым отношением.

Мика расхохотался. Сэм был прав. С самого начала, когда они встретились на авиалайнере, на котором оба служили, Сэм предложил ему дружбу – то, чего у Мики никогда не было. Когда Мика рос в приемной семье, они часто переезжали с места на место, и он просто не успевал ни с кем подружиться. Что, вероятно, было к лучшему, поскольку он все равно не смог бы сохранить друзей, учитывая все эти чертовы переезды.

Так что он ценил присутствие Сэма в своей жизни, даже когда этот человек дьявольски доставал его.

– Здорово, спасибо.

– Нет проблем. Ну а что ты думаешь о своей хозяйке?

Нахмурившись, Мика осознал, что старательно избегает мыслей о Келли Флинн. Получалось не очень, но он продолжал работать над этим.

Последние несколько месяцев он делал все, чтобы держаться от нее на расстоянии, и все потому, что на самом деле отчаянно желал приблизиться. Но ему не нужна интрижка. Ему нужно спокойно прожить здесь еще четыре месяца. Если он закрутит с Келли роман, это только все усложнит.

Если это будет секс на одну ночь, она обидится, и ему придется иметь с этим дело еще четыре месяца. Если роман затянется, она будет посягать на его время, посвященное работе, и строить планы на будущее, которого не будет. А ему не нужны драмы. Все, что ему нужно, – время и место для работы над новой книгой. Закончив ее, он уберется из этого крошечного городишки и вернется в цивилизованный мир.

– Хм, – задумчиво произнес Сэм. – Тишина. Это говорит о многом.

– Да ни о чем, – возразил Мика, пытаясь убедить одновременно и себя, и Сэма. – Ничего не происходит.

– Ты больной?

– Что?

– В смысле, да ладно, – сказал Сэм, и Мика представил, как тот откинулся на спинку стула и, может, посмотрел на Манхэттен в окно. – Черт, – продолжил Сэм, – вот я женат, но я обратил на нее внимание. Она прекрасна, но, если ты скажешь об этом Дженни, я буду отпираться.

Покачав головой, Мика посмотрел в окно и увидел Келли, работающую во дворе. Эта женщина никогда не отдыхает. Всегда двигается, делает что-то. У нее всегда много дел, а сегодня явно появилось время заняться опавшими листьями. Келли нагрузила тележку сразу несколькими мешками с листьями и повезла ее со двора.

Ее длинные рыжевато-золотистые волосы были собраны в конский хвост. Сегодня она надела темно-зеленую кофту и джинсы, обтягивающие ее длинные стройные ноги. Черные перчатки закрывали руки, черным ботинкам явно было много лет. И хоть она стояла к нему спиной, он легко мог представить ее лицо. Мягкая сливочная кожа, усыпанные веснушками нос и щеки. Зеленые глаза, в уголках которых появлялись морщинки, когда она смеялась, и пухлые чувственные губы, при виде которых Мика всегда гадал, как она целуется.

Мика смотрел, как Келли разгружает тележку и машет рукой соседям через улицу. Он знал, что она при этом улыбается. Он намеренно повернулся спиной к окну, выбросил образ Келли из головы и вернулся за стол.

– Да, она хорошенькая.

Сэм рассмеялся:

– Сколько энтузиазма в твоем голосе!

Да уж, энтузиазма хватает. Даже слишком. В этом-то и проблема.

– Я же здесь не женщину ищу, Сэм. Я здесь работаю.

– Печально это слышать.

С этим он не мог не согласиться.

– Спасибо. Так зачем ты мне снова звонишь?

– Черт, тебе точно нужна передышка. Это же ты мне позвонил. Не помнишь?

– Верно. – Он провел рукой по волосам. Может, ему действительно пора взять паузу. Последние два месяца он работал нон-стоп. Неудивительно, что даже в его просторной комнате у него началась клаустрофобия. – Хорошая идея. Проедусь, пожалуй. Проветрю голову.

– Пригласи хозяйку, – продолжал настаивать Сэм. – Она может показать тебе окрестности, ты ведь сам вряд ли хоть раз ушел далеко от дома за все это время.

– Угадал. Но мне не нужен гид.

– А кто нужен?

– Я дам тебе знать, когда пойму, – сказал Мика и нажал отбой.

– Что поделывает известный писатель?

Келли улыбнулась соседке. Салли Хартсфилд была самым шумным созданием на планете. Она и ее сестра Марджи были старыми девами, разменявшими девятый десяток, и большую часть времени они проводили, глядя в окно и наблюдая за происходящим вокруг.

– Думаю, работает, – ответила Келли, кинув взгляд на окно второго этажа, где незадолго до этого видела силуэт Мики. Сейчас его не было видно, и она почувствовала краткий укол разочарования. – Он сказал мне, когда заселялся, что намерен погрузиться в работу и не хочет, чтобы его беспокоили.

– Хм, – сказала Салли, тоже бросив взгляд на окно. – Знаешь, от его последней книги меня мучили ночные кошмары. Интересно, каково ему быть все время одному и при этом писать такие мрачные, пугающие вещи.

Келли не могла не согласиться. Она прочла только одну из семи книг Мики, и та напугала ее так сильно, что она спала с включенным светом две недели. Когда она читала книги, ей хотелось обрести надежду на лучшее, а не погрузиться в ужас неизвестности.

– Думаю, ему так нравится.

– Что ж, все люди разные. И слава богу. Представляешь, как скучна была бы жизнь, если бы все были одинаковые? – Салли покачала головой, но ее щедро залитые лаком кудряшки даже не шелохнулись. – Не о чем было бы поговорить.

И это был бы настоящий стыд-позор в понимании Салли. Эта женщина и камень могла бы разговорить.

– Симпатичный мужчина, правда? – сказала Салли с блеском в глазах.

Симпатичный? О, Мика Хантер намного больше, чем просто симпатичный. На портрете в книге он был мрачный и задумчивый – вероятно, это было сделано намеренно, учитывая, в каком жанре он писал. Но при личном общении в нем открывается намного больше очарования. Густые каштановые волосы всегда немного встрепаны, как будто он только-только встал с постели. Глаза насыщенного кофейного цвета. А когда он забывает побриться день-другой, отросшая щетина делает его похожим на пирата.

Широкие плечи, узкие бедра и высокий рост – причем настолько высокий, что даже Келли со своими пятью футами восемью дюймами чувствовала себя рядом с ним миниатюрной. Мика Хантер – один из тех мужчин, которым достаточно просто войти в комнату, чтобы привлечь всеобщее внимание, независимо от того, хочет он этого или нет. Келли казалось, что каждая женщина, знакомая с Микой, втайне мечтает о нем. Даже, похоже, Салли Хартсфилд.

– Симпатичный, – наконец подтвердила Келли, заметив, что Салли уставилась на нее в ожидании.

Пожилая женщина вздохнула и уперла руки в бока.

– Келли Флинн, что с тобой не так? Твоего Шона нет уже четыре года. Если бы мне было столько же лет, сколько тебе…

Келли окаменела, услышав имя своего покойного мужа. Салли, должно быть, заметила ее реакцию, потому что тут же прекратила свою речь, улыбнулась и, хвала небесам, сменила тему.

– Я тут слышала, что ты будешь показывать Полк-плейс паре из Калифорнии.

Впечатленная и немного раздосадованная, Келли уставилась на пожилую даму. Честно говоря, она договорилась об этой встрече только вчера.

– Откуда вы знаете?

– О, у меня свои каналы.

Келли всегда подозревала, что у ее престарелых соседок есть целая армия шпионов по всему Баннеру, и только что укрепилась в своих подозрениях.

– Что ж, вы правы, Салли, так что я лучше пойду подготовлюсь. Надо принять душ и переодеться.

– Конечно, дорогая, поспешите. – Она снова посмотрела на окно, но Мики не было видно, и Келли заметила разочарование на лице старушки.

Келли смотрела, как Салли переходит улицу. Ее яркие розовые кроссовки практически сверкали на фоне опавших листьев, устилавших землю. Старые дубы, росшие по краям дороги, вытянули свои корявые ветви навстречу друг другу, создав над дорогой арку из золотисто-красных листьев.

Все дома были разные, от небольших коттеджей до величественного особняка в викторианском стиле, где выросла Келли. Всем было по меньшей мере сто лет, но здания были в хорошем состоянии, а газоны опрятны и ухожены. Люди часто останавливались в Баннере. Они рождались здесь, росли, женились, жили и умирали.

Такое постоянство всегда нравилось Келли. Она жила в городе с восьми лет, ее родители погибли в автокатастрофе. Она переехала в Баннер вместе с бабушкой и дедушкой и стала центром их мира. Сейчас дедушка уже умер, а бабушка уехала во Флориду, оставив большой викторианский особняк Келли. Жить одной в огромном доме было глупо, и Келли сдавала его. Сама она жила в коттедже смотрителя.

В последние три года особняк редко пустовал, и если он не был занят отдыхающими, то становился излюбленным местом для свадеб, больших вечеринок, а в последний год задний двор даже стал площадкой для пикника девочек-скаутов. А каждый Хеллоуин она превращала особняк в дом с привидениями, украшая двор и фасад.

– Пора заняться этим, – сказала она сама себе. Уже 1 октября, и, если вовремя не начать, месяц пролетит незаметно и она ничего не успеет.

На полпути к коттеджу Келли увидела, как дверь особняка открывается и Мика выходит во двор. Ее сердце пропустило удар, внутри стало жарко. О боже. Ее мужа Шона не стало четыре года назад, и с тех пор она не особо ходила на свидания. Это, возможно, и объясняет ее чрезмерно эмоциональную реакцию на появление Мики.

Возможно.

На нем были черная кожаная куртка, черная футболка и черные джинсы. Черные ботинки завершали образ Опасного Мужчины, и, пока она восхищенно рассматривала весь наряд, ее сердце гулко билось, отзываясь эхом в ушах.

– Нужна помощь? – спросил Мика, кивнув в сторону тележки, которую она везла.

– Что? О… Нет. – Великолепно, Келли. Три. Отдельных. Слова. Может, попробуешь составить предложение? – Я имею в виду, она пустая и не такая уж тяжелая. Я просто везу ее на место.

– Хорошо. – Он спустился по широкой парадной лестнице к кирпичной дорожке, обрамленной яркими жизнерадостными хризантемами. – А я вот решил отдохнуть. Проедусь по окрестностям.

– После двух месяцев в Баннере? – улыбаясь, спросила она. – Да, наверное, пора.

Он сдержанно улыбнулся.

– Куда посоветуете завернуть по пути?

Она ненадолго задумалась.

– Куда бы вы ни повернули, везде будет красиво. Но если вам нужно конкретное направление, поезжайте через каньон к трассе 89. Там много стендов с продуктами. Можете прихватить мне пару тыкв.

Он наклонил голову и изучающе посмотрел на нее, на лице промелькнула и исчезла усмешка.

– Я разве сказал, что еду за покупками?

– Нет, – улыбнулась она. – Ну а вдруг?

Он вздохнул, посмотрел по сторонам, затем снова вернулся к ней взглядом.

– Или вы могли бы поехать со мной и прихватить свои тыквы.

– Хорошо.

Он кивнул.

– Нет, – сказала она. – Наверное, нет.

Мика нахмурился. Его немного раздражала роль зрителя, пока она спорила сама с собой. По выражению его лица Келли могла заключить, что на самом деле Мике не нужны попутчики. А она, само собой, хотела поехать. Хоть и не стоило бы. У нее действительно много дел, и поездка с Микой Хантером – не самое мудрое решение, учитывая, как он на нее действует. Но может ли она отказаться от шанса заставить его понервничать так же, как он заставляет ее?

– В смысле, конечно, – наконец сказала она. – Я поеду, но мне надо вернуться через пару часов, чтобы в полдень показать людям дом.

Брови Мики изогнулись в неподдельном изумлении.

– Гарантирую, вы не застрянете на два часа у стендов с тыквами. Так что? Едете?

Они встретились взглядами, и в глубине его карих глаз Келли прочла надежду, что она откажется. Разумеется, она дала единственно верный в этой ситуации ответ.

– Думаю, да.

Глава 2

– Зачем вы покупаете тыквы? У вас же свои растут.

Они уже были на полпути к цели. С обеих сторон узкой дороги возвышались горы. Высокие ровные сосны стояли тут и там, как роты солдат, а дубы, клены и березы, росшие среди них, кое-где разбавляли зелеными и яркими осенними брызгами однотонный фон.

– К тому же, – продолжил Мика, – разве эти чертовы штуковины не продают где-нибудь поближе?

Она повернулась и посмотрела на его профиль.

– Конечно, продают, но на стендах – самые большие.

Келли готова была поклясться, что слышала звук, с которым он закатил глаза. Но ей было все равно. Был чудесный осенний день, она ехала в роскошной машине, пусть даже чересчур быстро, и сидела рядом с шикарным парнем, который волновал ее кровь. И разве это не удивительно? За четыре года, прошедших со дня смерти ее мужа, Мика был первым мужчиной, от которого у нее в животе снова порхали бабочки. Она-то думала, они уже все умерли. Проблема лишь в том, что она не знает, радует ее их появление или нет.

Келли приоткрыла окно, впустив в салон холодный воздух. Осенняя морось окатила ее ледяным душем. Она посмотрела на Мику.

– А свои я выращиваю, чтобы раздавать соседским детям.

– А вы не можете что-то оставлять себе?

– Могу, но что в этом веселого?

– Веселого? – переспросил он. – Я видел, как вы пропалываете эти растения, обрезаете их и что там еще? Разве это весело?

– Для меня – да. – Ветер опустил волосы ей на лицо, и Келли пришлось откинуть их, чтобы посмотреть на Мику. – Кроме того, если бы я хотела научиться у кого-то веселью, то это были бы не вы.

Мика фыркнул.

– Если бы вы обратились ко мне, я бы показал вам что-нибудь поинтереснее тыкв.

В ее желудке что-то сжалось от скрытого намека, содержавшегося в этих словах, но Келли сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. Он наверняка привык играть словами, превращающими женщин в липкое желе. Так что она не будет ему в этом потакать. Пока.

– Вы меня не убедили, – пожала она плечами. – Вы в городе уже два месяца, а за это время даже из дома едва ли выходили.

– Работа. Не время веселиться.

– Пустые отговорки, – пробормотала она себе под нос. Каждое слово, которое она вытягивала из него, казалось победой.

– Что?

– Ничего. Так что такое настоящее веселье, по-вашему?

Мгновение он размышлял и наконец ответил:

– Начнем с полетов на частном самолете.

– На вашем личном? – уточнила она.

Мика пожал плечами:

– Ну да, не люблю летать в толпе.

Келли коротко рассмеялась и вспомнила последний раз, когда она улетала из аэропорта Солт-Лейк-Сити. Самолет был переполнен, она сидела между болтливой женщиной, жаловавшейся на внуков, и бизнесменом, чей портфель бил ее в бедро всякий раз, когда он ерзал на кресле. Ну ладно, она готова допустить, что частный самолет – это неплохо.

– Разумеется. Что ж, ваш самолет… Что еще?

Он вел автомобиль по горной дороге, преодолевая крутые повороты, словно заправский гонщик. Если бы Келли позволила себе задуматься об этом, она бы ехала, вцепившись в сиденье. Так что она старалась не думать.

– Ну, сейчас октябрь, а в октябре я обычно езжу в Германию на Октоберфест.

Это было так далеко от ее привычной жизненной орбиты, что Келли просто не знала, что сказать. Однако было очевидно, что, разговорившись на интересные ему темы, Мика мог говорить без остановки.

– На фестивалях, подобных этому, интересно наблюдать за людьми.

– Да уж, готова поклясться, – пробормотала она.

Мика проигнорировал комментарий.

– Писатели любят наблюдать. За туристами. Аборигенами. Отношениями людей. Это дает идеи для работы.

– Например, подсказывает, кого убить?

– Среди прочего. Однажды я убил менеджера отеля в книге. Парень был редкостный осел, так что я с удовольствием избавился от него – по крайней мере, на бумаге.

Келли изумленно уставилась на него.

– Нет ли у вас планов прикончить вашу нынешнюю хозяйку?

– Пока нет.

– Это обнадеживает.

– В любом случае после долгих выходных в Германии я еду в Англию, – продолжил Мика. – В Оксфорде есть отель, который мне нравится.

– Не в Лондоне?

– В Оксфорде меньше людей, которые могут меня узнать.

– Это проблема для вас?

– Иногда.

Мика сделал такой резкий поворот, что Келли почти упала на него. Казалось, он и не заметил.

– Благодаря соцсетям мои фанаты преследуют меня. Это порядком раздражает.

Она могла это понять. Фото Мики на обложке притягивало к себе. Она и сама провела какое-то время, изучая его глаза, волосы, волевой подбородок.