Валенки, которые ушли в поход, а вернулись с щенком

Глава 1. Утро в деревне, или Куда пропали валенки

Утро в деревне Малиновка начиналось не с петухов, как думают многие городские жители. Петухи здесь, конечно, были — целых три штуки у соседа дяди Гриши, — но они, честно говоря, ленились. Первым просыпался вовсе не они, а старый пёс Полкан, который жил во дворе у бабушки Насти и считал своим священным долгом облаять всё, что движется, ещё до того, как солнце покажется из-за леса. Впрочем, сегодня даже Полкан проспал. Может быть, потому что ночь была тёплая и звёздная, а может, потому что снился ему огромный костный бульон, от которого он никак не мог оторваться.

Миша проснулся от того, что в окно било солнце. Не просто светило, а именно било — настойчиво, ярко, прямо в лицо. Мальчик зажмурился, перевернулся на другой бок, натянул одеяло на голову, но сон уже ушёл. За окном чирикали воробьи, где-то далеко мычала корова, а из кухни доносился запах блинов. Бабушка Настя пекла блины каждое утро, даже если на дворе стояло лето. «Блины — они для души, а не для времени года», — говорила она.

Миша сел в кровати и потёр глаза. Комната, в которой он жил летом у бабушки, была маленькой, но уютной. На стенах висели вышитые полотенца с петухами и цветами, на комоде стояла фотография деда в военной форме, а на подоконнике лежали камешки, перья и прочие мальчишечьи сокровища. В углу стояла старая этажерка с книгами, которые бабушка читала ещё в молодости. Пахло деревом, пылью и почему-то мятой — наверное, от сушёных пучков, развешанных под потолком.

Миша встал, натянул штаны, которые вчера бросил на стул, и босиком пошёл на кухню. Пол был холодный, но приятный — деревянный, гладкий, отполированный годами. Кот Барсик уже сидел на табуретке возле стола и внимательно наблюдал за бабушкой. Это был большой рыжий кот с белыми лапами и хитрыми зелёными глазами. Он считал себя главным в доме, и, честно говоря, все остальные с ним в этом не спорили.

— Доброе утро, бабуль, — сказал Миша, садясь за стол.

— Доброе, доброе, соколик, — ответила бабушка Настя, переворачивая блин на сковородке. Она была невысокая, полная, с добрым лицом в мелких морщинках и седыми волосами, собранными в пучок. На ней был надет старый ситцевый халат, а на ногах — те самые валенки, о которых потом все будут говорить. Пока что они стояли под лавкой, тёплые, серые, с загнутыми голенищами, и ничем не выдавали своего необычного характера.

— А где Полкан? — спросил Миша, намазывая блин сметаной.

— Да спит, небось, — усмехнулась бабушка. — Вчера до полуночи с Барсиком на луну выли. Вернее, Полкан выл, а Барсик сидел и смотрел, как на дурака.

Кот, услышав своё имя, повернул голову и посмотрел на бабушку с таким выражением, будто хотел сказать: «Я никогда не смотрю на дураков. Я просто наблюдаю за природными явлениями».

— Бабуль, а можно я сегодня на речку схожу? — спросил Миша, уплетая уже третий блин.

— Сходи, конечно. Только не один. Возьми Барсика.

— Бабуль, ну какой из негоcompanion? Он же всё время спать будет.

— Ничего, — бабушка погрозила пальцем. — Барсик — кот серьёзный. Он тебя в обиду не даст. И потом, кто мне в прошлом году мышей из подпола выгнал? То-то же. Бери кота, и чтобы к обеду был дома.

Миша вздохнул, но спорить не стал. Бабушка Настя была добрая, но упрямая. Если она что-то решила, то переспорить её было невозможно. Мальчик быстро доел блины, выпил кружку молока и побежал собираться.

На улице было тепло. Лето в Малиновке — это особое время. Всё цветёт, пахнет, жужжит и стрекочет. Трава высокая, зелёная, с ромашками и колокольчиками. За домом — огород, где растут огурцы, помидоры, кабачки и огромные подсолнухи, которые выше Миши в два раза. Дальше — двор с курами, утками и старым сараем, где хранятся дрова, инструменты и всякая всячина. А за двором — луг, который спускается к речке. Речка мелкая, но чистая, с холодной водой и маленькими рыбками, которых можно ловить руками, если постараться.

Миша натянул резиновые сапоги, взял удочку, которую ему сделал дед ещё два года назад, и вышел во двор. Барсик уже сидел на крыльце и умывался, делая вид, что он тут ни при чём и вообще не собирается никуда идти.

— Ну что, идём? — спросил Миша.

Кот посмотрел на него, зевнул, потянулся и медленно пошёл к калитке. Миша усмехнулся и пошёл за ним.

Они шли через луг. Трава была мокрая от росы, и сапоги Миши быстро намокли, но это было даже приятно — прохладно и свежо. Барсик шёл впереди, иногда останавливаясь, чтобы понюхать какой-нибудь цветок или поймать кузнечика. Кузнечики, впрочем, были хитрые и всегда успевали удрать.

— Барсик, ну куда ты? — кричал Миша, когда кот сворачивал в сторону. — Нам прямо надо, к речке!

Но Барсик, как истинный кот, шёл своей дорогой. Он то забегал вперёд, то отставал, то вдруг садился и начинал смотреть на что-то невидимое в траве. Миша уже привык к этим кошачьим странностям и не обращал внимания.

У речки было хорошо. Вода блестела на солнце, пахло тиной и свежестью. Миша забросил удочку, хотя особо ни на что не надеялся. Рыба в этой речке была мелкая, и ловилась она только на заре. Но мальчику просто нравилось сидеть на берегу, смотреть на воду и думать о всяком.

Барсик устроился рядом на камне и начал вылизывать лапу. Он делал это с таким важным видом, будто выполнял государственную задачу.

— Знаешь, Барсик, — сказал Миша, — вот интересно, почему взрослые всегда всё знают? Ну, бабушка, например. Она говорит: «Не ходи туда, не делай это». А почему — не объясняет. Вот почему нельзя на речку одному? Что со мной случится? Я же не маленький уже. Мне восемь лет!

Кот посмотрел на него с таким видом, будто хотел сказать: «Восемь лет — это, конечно, много, но ты всё ещё не умеешь ловить мышей, так что не задавайся».

— Ну ладно, — вздохнул Миша. — Ты всё равно не понимаешь. Ты же кот.

Барсик обиженно отвернулся и стал смотреть на воду. В этот момент что-то блеснуло в речке. Миша подумал, что это рыба, и подался вперёд, но это была просто солнечная искорка на волне.

Они просидели на речке часа два. Миша поймал трёх маленьких рыбок, которых потом отпустил, потому что бабушка всё равно не стала бы их чистить. Барсик поймал одну бабочку, но тоже отпустил — бабочки несъедобные, он это знал. Потом они пошли домой. Солнце уже поднялось высоко, стало жарко, и захотелось пить.

Дома бабушка накрыла на стол. На обед был борщ со сметаной, картошка с укропом и компот из яблок. Миша ел с большим аппетитом — после прогулки всегда хочется есть.

— Ну что, много рыбы поймал? — спросила бабушка, садясь напротив.

— Три штуки. Но я их отпустил.

— Правильно, — одобрила бабушка. — Пусть растут. Может, к осени большие будут.

После обеда Миша пошёл в свою комнату — хотел почитать книжку про пиратов, которую ему подарил папа. Но не успел он открыть первую страницу, как услышал бабушкин голос:

— Миша! Миша, иди сюда!

Голос был не испуганный, а скорее удивлённый. Мальчик отложил книгу и побежал на кухню.

— Что случилось, бабуль?

Бабушка стояла посреди кухни и смотрела на пол под лавкой. Там, где утром стояли её старые валенки, было пусто.

— Валенки пропали, — сказала бабушка.

— Как пропали? — не понял Миша. — Может, ты их в другую комнату убрала?

— Да куда я их уберу? Они тут всегда стояли. Я их ещё утром надевала, когда за водой ходила. Потом сняла, поставила под лавку. А сейчас смотрю — нету.

Миша заглянул под лавку. Там были старые газеты, клубок шерсти и чей-то тапок, но валенок не было.

— Может, Полкан утащил? — предположил мальчик.

— Полкан? — бабушка покачала головой. — Да он с места не сдвинется, если его не пнёшь. И потом, зачем ему валенки? Он же не грызёт обувь. Это не его привычки.

— А Барсик?

— Барсик? — бабушка посмотрела на кота, который как раз вошёл в кухню и уселся на пороге. — Ну, Барсик, конечно, может всё, что угодно. Но валенки — это не мышь. Он бы их не потащил. Тяжело.

Кот, услышав своё имя, посмотрел на бабушку с достоинством, как бы говоря: «Я не занимаюсь воровством. Я занимаюсь только благородными делами».

— Ну, не знаю тогда, — сказал Миша. — Может, они сами ушли?

Он сказал это просто так, в шутку. Но бабушка вдруг замолчала и посмотрела на него странным взглядом.

— Сами ушли? — повторила она. — Ну, знаешь, Миша, в этом доме всякое бывало. Но чтобы валенки сами уходили — это впервые.

Миша засмеялся. Он подумал, что бабушка шутит. Но бабушка не шутила. Она стояла и хмурилась, глядя на пустое место под лавкой.

— Бабуль, ну ты чего? — сказал Миша. — Ну, потерялись валенки. Найдутся. Давай поищем.

Они обыскали всю кухню. Заглянули под стол, под шкаф, в чулан. Залезли в кладовку, где хранились банки с вареньем и соленьями. Проверили сени. Валенок нигде не было.

— Может, ты их на крыльце оставила? — спросил Миша.

— Нет, я их точно в дом занесла. Помню, как сняла. Они ещё мокрые были.

— Тогда странно.

Бабушка вздохнула и села на табуретку.

— Ладно, — сказала она. — Бог с ними, с валенками. Старые уже, совсем прохудились. Может, и к лучшему. Новые купим.

Но Миша видел, что бабушка расстроилась. Эти валенки были не простые. Их ей подарил дед ещё лет десять назад, когда они только переехали в этот дом. Дед сам их свалял — он был мастер на все руки. Валенки были тёплые, удобные, и бабушка носила их каждую зиму. А теперь они пропали. Летом. Когда они совсем не нужны.

Миша вышел во двор. Барсик пошёл за ним. Мальчик сел на крыльцо и задумался.

— Барсик, — сказал он, — а ведь это странно. Валенки не могут просто так исчезнуть. Их кто-то взял. Или... или они правда ушли.

Кот посмотрел на него и моргнул. В его зелёных глазах было что-то такое, что заставило Мишу насторожиться.

— Ты что-то знаешь? — спросил мальчик.

Барсик отвернулся и стал вылизывать хвост. Но Миша заметил, что кот ведёт себя как-то странно. Обычно флегматичный и важный, сейчас он был явно чем-то взволнован. Его хвост подёргивался, а уши то и дело поворачивались в сторону сарая.

— Барсик, — Миша встал. — Ты что, видел что-то? Покажи!

Кот посмотрел на него, потом на сарай, потом снова на Мишу. И вдруг встал и пошёл в сторону сарая. Миша пошёл за ним.

Сарай был старый, деревянный, с щелями в стенах и скрипучей дверью. Внутри было темно и пахло пылью, дровами и мышами. Миша заглянул внутрь. Сначала он ничего не увидел. Но потом глаза привыкли к темноте, и он заметил что-то на полу.

Это был след. Большой, чёткий след от валенка. Он был не такой, как обычно — не отпечаток ноги, а именно след, будто валенок шёл сам. Миша наклонился и посмотрел внимательнее. След был направлен в сторону задней стены сарая.

— Барсик, смотри! — прошептал Миша. — Это же...

Он не договорил. Потому что в этот момент из-за сарая донёсся какой-то звук. Тихий, жалобный. Похожий на писк. Или на плач. Миша прислушался. Звук повторился. Он шёл со стороны огорода.

— Пойдём посмотрим, — сказал Миша.

Кот уже бежал впереди. Миша выскочил из сарая и побежал за ним. Они обогнули дом и оказались у огорода. Там, между грядками с огурцами и помидорами, что-то шевелилось.

Миша подошёл ближе и ахнул.

На земле, среди кустов помидоров, лежали бабушкины валенки. Они были мокрые, грязные, но целые. А рядом с ними, свернувшись в клубок, дрожал маленький щенок. Он был серый, с белыми лапами и чёрным носиком. Он был совсем крошечный — меньше Барсика. И он дрожал так сильно, что казалось, вот-вот рассыплется.

— Ой, — сказал Миша. — Ты откуда?

Щенок поднял голову и посмотрел на него. Глаза у него были большие, карие, полные слёз. Он явно замёрз и испугался.

Миша присел на корточки и протянул руку. Щенок сначала отшатнулся, но потом, почувствовав тепло, подполз ближе и уткнулся носом в ладонь.

— Бедный, — прошептал Миша. — Ты совсем замёрз. Пойдём домой.

Он взял щенка на руки. Тот был лёгкий, как пушинка, и весь дрожал. Миша прижал его к себе и пошёл к дому. Барсик шёл рядом и внимательно смотрел на щенка. В его взгляде было что-то странное — не то чтобы недовольство, а скорее любопытство. И ещё что-то. Может быть, уважение.

Дома бабушка всё ещё сидела на кухне и вздыхала.

— Бабуль! — крикнул Миша с порога. — Смотри, кого я нашёл!

Бабушка обернулась и всплеснула руками.

— Ой, батюшки! Щенок! Откуда?

— Он был в огороде. Возле твоих валенок.

— Возле валенок? — бабушка удивлённо посмотрела на внука. — Так ты нашёл валенки?

— Нашёл. Они лежали в огороде. И щенок рядом.

Бабушка подошла и посмотрела на щенка. Тот всё ещё дрожал, но уже не так сильно. Он посмотрел на бабушку и тихо пискнул.

— Ох, бедолага, — сказала бабушка. — Совсем маленький. И голодный, наверное.

Она взяла щенка у Миши и прижала к себе. Щенок сразу успокоился, будто понял, что здесь ему ничего не угрожает.

— Ну что, — сказала бабушка. — Будем его кормить. Молоко у нас есть.

Она налила в блюдце молока и поставила перед щенком. Тот сначала не понял, что это, но потом понюхал и начал лакать. Лакал он неумело, пачкаясь и фыркая, но было видно, что ему вкусно.

Миша смотрел на него и улыбался. А потом вспомнил про валенки.

— Бабуль, а как же валенки? Они же в огороде были. Как они туда попали?

Бабушка пожала плечами.

— Не знаю, Миша. Может, я их сама туда отнесла и забыла.

— Но ты же говорила, что не носила их в огород.

— Мало ли что я говорила, — бабушка вдруг замялась. — Старая уже, память не та.

Миша посмотрел на неё и понял, что бабушка что-то скрывает. Но что именно — он не мог понять.

— Бабуль, — сказал он, — а может, валенки сами пошли в огород? За щенком?

Бабушка посмотрела на него и улыбнулась.

— Ну, Миша, ты скажешь. Валенки — они же не живые.

— А вдруг живые? — не сдавался Миша. — Вон они как ходили. Следы в сарае остались.

Бабушка ничего не ответила. Она только вздохнула и погладила щенка по голове.

— Ладно, — сказала она. — Хватит про валенки. Надо щенка помыть и накормить. И будку ему построить. Не будет же он в доме жить.

— А можно он будет жить в доме? — попросил Миша.

— Нет, — бабушка покачала головой. — Собака должна жить во дворе. Так положено.

Миша вздохнул, но спорить не стал. Он понимал, что бабушка права. Собака — это не кот. Кот может спать на кровати, а собака должна охранять двор.

— Тогда я построю ему будку, — сказал Миша. — Сам. Из досок.

— Ну, построишь, — согласилась бабушка. — Только сначала поешь. И щенка покорми как следует.

Миша кивнул и побежал в кладовку за молоком. Барсик сидел на подоконнике и смотрел на щенка. В его глазах было что-то такое, что Миша не мог понять. Может быть, зависть. А может быть, что-то другое.

— Барсик, — сказал Миша, — ты не ревнуй. Ты всё равно самый главный кот.

Барсик отвернулся и стал смотреть в окно. Но Миша заметил, что хвост у него дёргается. Кот явно был не в восторге от нового жильца.

— Ничего, — прошептал Миша. — Привыкнешь.

Он налил молока в блюдце и поставил перед щенком. Тот уже немного освоился и лакал увереннее. Бабушка сидела рядом и улыбалась.

— Ну что, — сказала она. — Будет у нас теперь собака. Как назовём?

Миша задумался. Он смотрел на щенка и думал. Щенок был серый, с белыми лапами. Он был маленький, но уже было видно, что вырастет в большого пса.

— Может, Шарик? — предложил Миша.

— Шарик — это не имя, — сказала бабушка. — Это кличка. А нам нужно имя.

— Тогда... Бим?

— Бим — это из книжки. У нас своя собака.

Миша снова задумался. Он смотрел на щенка и вспоминал, как нашёл его в огороде. Рядом с валенками. Валенки... Валенки, которые ушли в поход...

— А может, Валенок? — сказал он вдруг.

Бабушка засмеялась.

— Валенок? Ну, это ты придумал. Почему Валенок?

— Потому что он был с валенками. Они его спасли.

Бабушка посмотрела на него и вдруг перестала смеяться. Она посмотрела на щенка, потом на валенки, которые Миша принёс из огорода и поставил у порога. Валенки были мокрые и грязные, но целые.

— А знаешь, — сказала бабушка, — может, ты и прав. Может, и спасли.

Она встала и подошла к валенкам. Взяла их в руки и посмотрела внимательно. Потом покачала головой и поставила обратно.

— Ладно, — сказала она. — Пусть будет Валенок. Хорошее имя.

Миша улыбнулся и погладил щенка. Тот уже наелся и теперь спал, свернувшись клубочком на старом полотенце, которое бабушка постелила ему на полу.

— Спи, Валенок, — прошептал Миша. — Теперь ты дома.

Барсик спрыгнул с подоконника и подошёл к щенку. Он понюхал его, потом посмотрел на Мишу и мяукнул. Миша не понял, что он хотел сказать. Но ему показалось, что кот сказал: «Ладно, пусть остаётся. Но главный здесь всё равно я».

Миша засмеялся и погладил кота.

— Договорились, — сказал он. — Ты главный. А Валенок — второй.

Кот важно кивнул и пошёл к своей миске. Миша посмотрел на щенка, на кота, на бабушку, которая уже хлопотала у печки, и ему вдруг стало так хорошо, что захотелось прыгать и кричать. Но он не стал. Он просто сел на пол рядом со щенком и стал смотреть, как тот спит.

А за окном светило солнце, чирикали воробьи, и где-то далеко мычала корова. Утро в деревне Малиновка продолжалось. И никто, кроме Миши, Барсика и, может быть, бабушки, не знал, что в этот день в их доме произошло самое настоящее чудо. Валенки, которые ушли в поход, вернулись с щенком. И это было только начало.

Впрочем, Миша ещё не знал, что это только начало. Он думал, что всё уже закончилось. Но на самом деле всё только начиналось. Потому что валенки — они же не простые. Они умеют ходить. И кто знает, куда они ещё отправятся.

Но об этом — в следующих главах.Миша сидел на полу и смотрел, как щенок спит. Тот посапывал, иногда дёргал лапками, будто ему снилось, что он бежит. Барсик, устроившись на табуретке, притворялся, что дремлет, но на самом деле одним глазом следил за щенком. Бабушка гремела посудой, напевая себе под нос какую-то старую песню, которую Миша слышал сотни раз, но никак не мог запомнить слова.

— Бабуль, — сказал Миша, — а давай я прямо сейчас пойду и найду доски для будки.

— Прямо сейчас? — бабушка обернулась и посмотрела на него с удивлением. — Миша, ты же только что с речки пришёл. Отдохнул бы.

— Я не устал, — честно сказал Миша. — Я хочу, чтобы у Валенка был свой дом. Настоящий. Чтобы он не мёрз.

Бабушка покачала головой, но улыбнулась.

— Ну, смотри. Доски в сарае, за дровами. Только не бери те, что длинные — они для забора. И гвозди в банке на полке. Молоток там же.

Миша вскочил и побежал в сарай. Барсик, забыв про свою важность, спрыгнул с табуретки и помчался за ним. Ему явно было интересно, чем всё это закончится.

В сарае было прохладно и пахло смолой. Миша отодвинул старые вёдра, нашёл под ними несколько коротких досок, которые, судя по всему, остались от ремонта крыши. Они были не очень ровные, но крепкие. Ещё он взял банку с гвоздями, молоток и небольшой кусок рубероида, который лежал в углу. Бабушка говорила, что рубероид нужен, чтобы крыша не протекала.

— Ну что, Барсик, — сказал Миша, вытаскивая всё это во двор. — Будем строить.

Кот сел рядом и стал наблюдать. Он смотрел на Мишу с таким видом, будто был главным прорабом и сейчас будет проверять, всё ли делается правильно.

Миша разложил доски на траве и задумался. Он никогда раньше не строил будок. Он видел будку у соседа дяди Гриши, но она была старая и покосившаяся. Миша хотел сделать свою — крепкую, тёплую, чтобы щенку было уютно.

— Так, — сказал он вслух, чтобы подбодрить себя. — Сначала пол. Потом стены. Потом крыша.

Он взял две доски и попробовал сколотить их вместе. Гвоздь вошёл криво, и Миша ударил по пальцу. Было больно, но он не заплакал. Он только потряс рукой и сказал:

— Ничего. Бывает.

Барсик мяукнул, будто спрашивал: «Ты уверен, что справишься?»

— Справлюсь, — ответил Миша. — Не мешай.

Он снова взял молоток и стал забивать гвоздь. На этот раз получилось лучше. Потом ещё один. И ещё. Постепенно доски начали складываться во что-то похожее на ящик. Кривой, косой, но всё-таки ящик.

Бабушка вышла на крыльцо и посмотрела на него.

— Ну как, строитель? — спросила она.

— Нормально, — ответил Миша, вытирая пот со лба. — Только доски кривые.

— А ты их пилой подровняй. Вон, в сарае пила висит.

Миша побежал за пилой. Пила была старая, с деревянной ручкой, но острая. Он попробовал отпилить неровный край, но пила застряла и никак не хотела идти дальше.

— Бабуль, — крикнул он. — А как пилить?

Бабушка подошла и посмотрела.

— Ты не дави на неё. Ты её води туда-сюда легко. Она сама пойдёт.

Миша попробовал. И правда — пила пошла легче. Через минуту край доски был ровный. Мальчик улыбнулся и продолжил.

К обеду будка была готова наполовину. Миша сколотил пол, прибил три стены и почти закончил четвёртую, в которой должна была быть дверь. Он оставил круглое отверстие — лаз, через который щенок мог входить и выходить. Получилось кривовато, но Миша был доволен.

— Ну, — сказал он, отступая на шаг и любуясь своей работой. — Почти готово.

Барсик подошёл к будке, обнюхал её со всех сторон и заглянул внутрь. Потом посмотрел на Мишу и мяукнул.

— Что? — спросил Миша. — Нормальная будка.

Кот потянулся, зевнул и улёгся рядом с будкой, показывая всем своим видом, что он тут ни при чём и вообще не собирается в ней жить.

В это время из дома вышла бабушка. Она несла миску с едой для щенка.

— Ну что, готово? — спросила она.

— Почти, — ответил Миша. — Крышу осталось.

— Крышу после обеда доделаешь. Пойдём есть. Щенка тоже надо покормить.

Миша посмотрел на будку, потом на щенка, который как раз проснулся и выполз на крыльцо. Он стоял и смотрел на улицу, принюхиваясь к новым запахам. Увидев Мишу, он завилял хвостиком — неуклюже, смешно, как будто это была не часть тела, а что-то отдельное.

— Иди сюда, Валенок, — позвал Миша.

Щенок неуверенно пошёл к нему, перебирая лапками. Он ещё плохо стоял на ногах и иногда спотыкался. Миша подхватил его на руки и понёс в дом.

За обедом бабушка рассказывала про соседей. Про то, как тётя Клава купила новую козу, которая оказалась с характером и не давала себя доить. Про дядю Гришу, который опять что-то чинил в своём гараже и ругался так, что было слышно на всю улицу. Про почтальона тётю Люду, которая принесла письмо от мамы Миши.

— От мамы? — Миша отложил ложку. — Дай посмотреть!

Бабушка достала из кармана конверт. Миша схватил его и быстро развернул. Мама писала, что скучает, что работа у неё идёт хорошо и что она приедет в конце лета. Ещё она писала, чтобы Миша слушался бабушку и не забывал читать книги. И чтобы передавал привет Барсику.

— Ура! — закричал Миша. — Мама приедет!

— Приедет, — кивнула бабушка. — Только не раньше августа. Так что успеешь и будку достроить, и щенка вырастить.

Миша посмотрел на щенка, который спал на полотенце в углу. Тот был совсем маленький, но уже стал частью дома. Миша подумал, что мама, наверное, удивится, когда увидит, что у них теперь есть собака. И ещё больше удивится, когда узнает, откуда она взялась.

— Бабуль, — сказал Миша, — а ты расскажешь маме про валенки?

Бабушка задумалась.

— А что рассказывать? Что валенки пропали, а потом нашлись? Ну, расскажу. Мало ли что в жизни бывает.

— А про то, что они сами ходили?

— Миша, — бабушка посмотрела на него строго, но в глазах у неё плясали искорки. — Валенки не могут ходить сами. Это же обувь.

— Но я же видел следы! В сарае!

— Может, это следы Полкана.

— Полкан не носит валенки.

— Ну, значит, это ты наследил.

— Я туда не заходил.

Бабушка вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Давай так. Ты достроишь будку, а потом мы вместе подумаем, что это могло быть. Хорошо?

Миша кивнул. Он был согласен. Он был уверен, что валенки ходили сами. И он хотел это доказать.

После обеда Миша вернулся к будке. Он прибил последнюю стену, потом взял рубероид и накрыл им крышу. Получилось не очень красиво, но зато надёжно. Бабушка вышла посмотреть.

— Ну, — сказала она, обходя будку вокруг. — Кривенько, конечно. Но собаке понравится.

— Ты думаешь? — Миша посмотрел на своё творение. Будка стояла, немного наклонившись набок, но стояла. Внутри было темно и пахло деревом. Миша застелил пол старым одеялом, которое бабушка разрешила взять.

— Валенок! — позвал он. — Иди сюда!

Щенок подбежал к будке, остановился, принюхался. Потом осторожно заглянул внутрь. Постоял немного. И вдруг быстро юркнул в лаз. Через секунду его мордочка показалась в отверстии. Он выглядел довольным.