Оленья Мята

Глава 1. В безвестности

Кровь окропила траву, пробивавшуюся сквозь снег, куда следом упала и я. Алая нить от раны тянулась по земле вместе с каплями вытекающей жизни, пока моё потяжелевшее тело волокли к храму. Я не чувствовала ни холода, ни боли, ни даже страха, только глаза слипались со страшной силой, будто стремились закрыться навек.

– Не могла сама дойти, а потом умирать?

Различила лишь недовольство, едва понимая смысл сказанного, и выдавила из себя улыбку.

– Разве ты не желал моей смерти?

Не думала, что голос сорвётся на последнем слове, и немного нахмурилась. Во рту всё пересохло.

Он остановился, ослабил хватку и навис надо мной.

– Почему ты так решила, Мелисса?

Столько боли в последнем слове… Но пути назад больше не было, я сама отрезала все лазейки к отступлению и поставила свою жизнь на кон ради других.

Первый раз я увидела его в тот день, когда поняла, что за мной следят.

Дома ни компьютера, ни даже самого старенького ноутбука, а как графическому дизайнеру работать без программ? Не задумывалась об этом, пока не поступила в гуманитарный колледж Мурвуда – города, в котором я родилась и провела всю жизнь. В школе с одноклассниками бегали в местный компьютерный клуб (спасибо, что у нас такой был) и играли допоздна. Техника там, правда, многое не тянула, а однажды мама пришла лично и вытолкала меня пинками, повесив на меня клеймо позора… Больше я там не появлялась.

Профессора разрешили пользоваться аудиторией с компьютерами и выдали ключ, чтобы запирала после ухода. По просьбе мамы я набрала побольше базовых предметов, чтобы не оставлять их на последний год, в любом случае придётся проходить – среди них экономика, мировая литература, стилистика и ненавистная физкультура, обязательная для первого и второго курса. Также выбрала основы дизайна и типографику, чтобы скорее познакомиться со своей специальностью. После первых заданий радовалась, что не взяла фотографию, потому что там требовался фотоаппарат, использовать телефон не разрешали. Мой, правда, не отличался хорошей камерой.

Я всегда садилась в углу у окна, чтобы не пропустить наступление вечера и вовремя предупредить маму, что вернусь поздно. За первый месяц учёбы дважды успела заночевать в колледже, благо, охранник не выгнал. Пожалел. В маленьком Мурвуде почти все знали друг друга в лицо, если и не помнили имени каждого, но история моей семьи разлетелась по городу и долго обсуждалась.

Параллельно листала скетчбук, в котором последнее время не успевала рисовать, и прикидывала, как мне расположить объекты на постере, который нужно сдать в конце недели. Я ужасно расстроилась, когда узнала, что у нас не будет академического рисунка. Мы изучали программы, преобразовывали уже готовые изображения, но не создавали их сами. С грустью рассматривала эскизы персонажей придуманной мной игры, которая никогда не выйдет, и вдруг краем глаза заметила движение за окном. Из аудитории открывался вид на тренировочную площадку, где стояли мишени и старые моргающие фонари. Вместо физкультуры нам разрешали записаться в спортивную секцию, коих здесь было немного, но ни одна из них меня не заинтересовала. Придётся страдать в зале.

Высокий юноша в белой форме натянул тетиву лука, разжал пальцы, и молниеносная стрела попала в центр мишени.

– Вот это мужчина… – пробормотала я одними губами и, как завороженная, положила скрещённые руки на подоконник, чья прохлада ощущалась через рукава свитера, уткнулась подбородком и решила немного понаблюдать.

Мышцы на его спине двигались под обтягивающей одеждой, я прекрасно видела их даже с третьего этажа. Мои же руки всегда отличались слабостью. Как-то в школе я попробовала выстрелить из лука, но не смогла нормально натянуть тетиву, случайно отпустила её и набила огромный синяк, который потом проходил неделю. К слову, когда у меня появился первый телефон с интернетом, я решила заняться йогой по видео и чуть шею себе не свернула. К спорту я не предрасположена, зато любила наблюдать за другими. Не заметила, как рука сама открыла скетчбук на пустой странице и незаточенным карандашом сделала набросок. Приоткрыла окно, чтобы слышать звук, с которым стрела поражала мишень, но то скрипнуло, и я быстро осела на пол, почувствовав себя вором. Вслед за этим услышала вибрацию: должно быть, мама волновалась.

Я достала телефон из старого рюкзака, с которым ходила в школу, и растерянно уставилась в экран, покрываясь мурашками.

«Иди домой».

«Уже поздно».

«Почему ты не дома?»

СМСки приходили одна за другой, каждая заставляла вздрагивать. Неизвестный номер.

Я приподнялась на носочках и аккуратно посмотрела в окно, стараясь спрятаться за шпросами, пробежалась взглядом по тренировочной площадке и деревьям, что росли вдалеке. Где-то там скрывался человек, который следил за мной.

Медленно сползла по стене, подтянула к себе колени и уткнулась в них подбородком, накрывая голову руками. Коленкой задела брошь на груди, которая надавила мне на грудь, немного приводя в себя. Дрожа, я решила не подниматься, а прокралась к выключателю и погасила свет – тьма поглотила аудиторию, из-за чего стало одновременно страшнее и спокойнее. Теперь меня не увидят снаружи, что не могло не радовать, но глаза пока не привыкли, поэтому ориентироваться было сложно. Наощупь отыскала скетчбук и карандаш и убрала в приоткрытый, местами протёртый рюкзак.

Будет ли он ждать меня у главного входа? Я не знала, можно ли покинуть колледж иным путём, а оставаться на ночь боялась. У нас не было турникетов, как в крупных городах, охранники впускали всех по специальным пропускам, и я не удивлюсь, если Диего раздобудет такой или стащит у кого-нибудь. Стоило подумать о его имени, и новая волна дрожи прошлась по телу. Надо попасть в место если не скопления народа, то где будут хоть какие-то свидетели, на людях он не посмеет тронуть меня.

Стрела вновь пронзила мишень.

Я резко выпрямилась. Подбежать к лучнику, понаблюдать за тренировкой и дойти до ближайшего кафе, а оттуда уже по-тихому смыться домой? Звучало как план.

Вслепую закрыла программу и выключила компьютер, после чего проползла в коридор, где горело несколько ламп: одна из них зловеще моргала, остальные ещё работали. Аккуратно закрыла за собой дверь и заперла на ключ, быстрым шагом двинулась к лестнице и вскоре уже оказалась на улице, миновав дремавшего охранника. Уверенным шагом двинулась к тренировочной площадке – на звук стрел, вонзавшихся в мишень.

Сразу заметила юношу в белой форме, собиралась подойти и поприветствовать, но в итоге опять засмотрелась на мускулы на спине, широкие плечи и сильную – я помнила, как тяжело натягивалась тетива! – руку. Вблизи он выглядел ещё прекраснее, чем из окна третьего этажа. Тёмные волосы были стянуты на затылке в небольшой хвостик, чтобы чёлка не лезла в глаза, остальные спадали на шею. В какой-то момент он опустил лук, и до меня донеслось негромкое:

– Привет.

Я не сразу поняла, что обращались ко мне, но юноша обернулся и пересёкся со мной взглядом.

– Привет.

– Тоже стрелять?

– Н-нет…

И что ему ответить? Что боялась столкнуться с бывшим, поэтому подошла к первому встречному?

– Засиделась, пока занималась, и отвлеклась на звук.

– О, мне жаль, что потревожил вас.

– Ничего страшного, я только рада! Всё равно собиралась уходить.

Приятный низкий голос лился как сладкий ручей, будто пропитанный мёдом, но даже он не отвлёк меня от проблем.

Я не смотрела на лучника вплотную, мои глаза постоянно устремлялись к лесу – к деревьям и кустам, где наверняка прятался Диего. Осенний ветер продувал сквозь тонкий свитер: утром было тепло, поэтому куртка осталась висеть на крючке возле входной двери. Я поёжилась, но не от холода, а от страха, продолжавшего сковывать моё тело.

Лучник вытащил из мишени стрелы, после чего прошёл мимо меня и покинул площадку. Я поспешила за ним.

– Решили вступить в секцию по стрельбе?

– Нет. Просто…

– Значит, захотели заглянуть в раздевалку?

Он полуобернулся и вопросительно приподнял брови.

– Можно я недолго посижу внутри с закрытыми глазами? Обещаю, подсматривать не буду.

Юноша прошёлся по мне оценивающим взглядом, но только пожал плечами. Он впустил меня в помещение со шкафчиками, забрал одежду и вскоре оставил меня, а я впилась глазами во входную дверь. Диего же не осмелится зайти сюда?

Я нервно хрустела пальцами, всячески выгибала их и не заметила, как мне на спину лёг тёмно-коричневый клетчатый шарф. Не смогла сдержать крик, вырвавшийся из горла, вскочила и резко обернулась, притянув к груди руки, сжала их в кулаки и приготовилась отбиваться. Передо мной стоял озадаченный лучник, уже переодевшийся в свободный свитер с высоким воротником.

– Посмел предположить, что вы замёрзли. – Он говорил вежливо и с любопытством осматривал меня. – Поделился бы и пальто, но оно в общежитии.

Жар прилил к щекам, я быстро кивнула и крикнула:

– Спасибо!

После чего выбежала наружу, намотав на голову шарф – может, хоть так Диего не узнает меня! – и помчалась вдоль тренировочного поля. Путь до дома занимал около получаса ходьбы, но я оказалась там гораздо быстрее, так как адреналин заставлял ускоряться.

Быстро проскочила внутрь и захлопнула входную дверь за собой. Меня всегда мучал страх, что кто-то будет пытаться открыть её, но всё обошлось. Я положила ключи с брелком-лягушкой на тумбу для обуви, сняла кроссовки и сползла по стене на пол, переводя дыхание. Наверняка мама уже спала, поэтому дальше я старалась не шуметь.

На паре по мировой литературе я села за последний ряд и обращала внимание на каждого зашедшего студента, надеясь узнать в нём вчерашнего лучника. Его мягкий клетчатый шарф лежал среди тетрадей в моём рюкзаке.

– А я тебя искала! Ты чего не в первых рядах, Мел?

Ко мне подошла Гвен с тёмно-рыжими волосами, которые она часто красила хной, и опустилась рядом, поставив на стол большую сумку. Она зевнула и легла на парту, подложив руки под голову и не отрывая от меня взгляда.

– Мел?

Я вздохнула.

– Надеялась высмотреть одного человека…

Гвен тут же оживилась и немного приподнялась, подпирая щёку ладонью.

– Какого? Неужели парень понравился? Выкладывай! Я сама на стольких засматриваюсь! Эйса вроде прикольный, но какой-то странный, Тэйер слишком тихий и необщительный, ещё есть Лео…

Я приставила палец к губам и втянула голову в плечи. В этот момент в аудиторию зашла лектор, но Гвен только закрыла нас своей большой прямоугольной сумкой и пристально посмотрела на меня.

Пришлось немного наклониться к ней и шепнуть на ухо, пока не привлекли к себе внимание остальных:

– Я вчера засиделась за заданием и увидела лучника.

– О-о…

– Вроде азиатской внешности, но там было темно.

Не удивилась бы, если бы он оказался айдолом или актёром, но что такому человеку делать в глухом Мурвуде. «Der ulvene snur» – так моя бабушка описывала город, в который они с дедушкой переехали в молодости, построили дом и уже в осознанном возрасте завели ребёнка, мою маму.

– Лео?

Я скривилась.

Как и Гвен, Лео Чжан выбрал своей специальностью журналистику. Если в больших компаниях Гвен была скромной и молчаливой, мечтала писать статьи для какой-нибудь газеты, журнала или даже сайта, то Лео грезил о карьере фотографа, путешествиях по всему миру и выставках с его работами. К сожалению, в колледже Мурвуда отдельных направлений по их интересам не было, но встречались какие-то отдельные дисциплины. Например, фотография была частью фотожурналистики, также её могли изучать графические дизайнеры, но как необязательный предмет. Я радовалась, что моя специальность не относилась к журналистике, иначе бы пришлось писать тексты, а я не могла нормально связать между собой слова.

Вполне вероятно, что в итоге мы найдём работу в одном журнале: Гвен будет писать статьи, к которым приложим фотографии Лео, а я всё оформлю. Вёрстке нас будут учить, но позже.

Я помнила внешность Лео. Он казался… вполне обычным. В жизни бы не назвала его айдолом, и тот голос… сладкий, как только собранный мёд, уютный, как связанный бабушкой свитер… Я хлопнула себя по щеке, после чего в аудитории повисла тишина, а лектор недовольно посмотрела на меня.

– Мисс Торн, желаете что-то сказать?

– Нет, извините.

Я втянула голову в плечи и уставилась в тетрадь, ощущая приливший к лицу жар. Студентов в колледже Мурвуда было немного, в основном сюда поступали жители городка, кто так и не смог уехать в более крупные заведения, поэтому преподаватели достаточно быстро запомнили учащихся по именам.

Лучник так и не пришёл на пару по мировой литературе. Я ощущала укол лёгкого недовольства, когда шла в столовую, накинув одну из лямок рюкзака на плечо. В целом не удивилась, иначе бы заметила его ещё в первый месяц, но попытки отыскать его я не оставляла, а внимательно бродила взглядом по лицам в коридоре, а затем и в столовой. Вместе с Гвен села за столик в проходе, где открывался вид на дверь.

– Нет бы поглубже пройти, тут тебя постоянно будут пинать.

В ответ я невозмутимо пожала плечами и достала приготовленные дома сэндвичи, в то время как Гвен пошла что-нибудь купить. После обеда мы попрощались и собирались разойтись по разным аудиториям на следующие занятия, однако я застыла на месте, вовремя поймав Гвен за локоть. Та непонимающе посмотрела на меня.

– Вон он.

Вчерашний лучник поднимался по парадной лестнице на второй этаж, на этот раз он надел красную клетчатую рубашку и чёрные джинсы. Чёлка теперь была убрана не в хвостик, а зачёсана назад. Я узнала его, но… После тренировки он показался таким уютным человеком в свитере, а сейчас вырядился как популярный парень, на которого заглядывались многие девушки.

– А-а, – протянула Гвен, – это профессор Ань.

– Профессор?

– Он ведёт у меня историю и, кажется, также учится в аспирантуре. Ты не представляешь, сколько там народу! Я еле успела записаться, можешь сходить со мной на следующей неделе.

– Ты же сказала, что не осталось мест.

– Никто не будет проверять, регистрировалась ли ты, у нас многие сидят на полу, потому что столов и стульев не хватает. Странно, что руководство до сих пор не выделило ему главную лекционную.

– Может, в это время идут другие более важные лекции.

Гвен фыркнула:

– Уверена, какая-нибудь философия или экономика! Нет бы дали историю послушать.

Когда Гвен ушла, я долго разрывалась между проследить за профессор Анем, прогуляв основы дизайна, или всё же пойти на занятие. В итоге напомнила себе, что я стараюсь быть прилежным студентом, и явилась в аудиторию.

За месяц учёбы ни с кем из одногруппников по дизайну сблизиться не успела. С Гвен я училась в одной школе, но тогда мы не общались, а в колледже она сама начала садиться рядом и постоянно заводила разговор. Так и подружились. Здесь же я расположилась в дальнем конце аудитории за учебным компьютером, кто-то приносил собственные ноутбуки, кто-то садился за технику Мурвуда. Я и не стремилась занимать места у двери: меня пугала профессор Хоук, массивная женщина с короткой стрижкой. Не плохая, не злая, но очень строгая и авторитетная. Она не кричала, но говорила громко и уверенно, и я не могла возразить ни на одно её слово, даже если в душе была не согласна. Поэтому предпочитала слушать её с максимально далёкого расстояния.

После пары я проскользнула мимо одногруппников незаметной тенью и сразу свернула к лестнице. Английский проходил на третьем этаже рядом с запертой на ремонт аудиторией, где когда-то проводились занятия по радио, иногда оттуда доносились странные звуки: то голоса, то скрежет. Мы с Гвен как-то пробовали туда зайти, когда искали пустую аудитории, но безуспешно. Я поднималась, тупо пялясь себе под ноги, в нос вдруг ударил сильный запах одеколона, заставив нахмуриться, я приподняла голову и застыла на месте. Профессор Ань чуть не прошёл мимо, но я кашлянула и выпалила:

– Здравствуйте!

Он притормозил, пока я засмотрелась на чёрные серьги с шипами, хмыкнул и двинулся дальше. Его безразличный взгляд на несколько долгих мгновений приковал меня к месту, пришлось даже схватиться за перила. Вчера он показался таким тёплым и добрым… а может, я слишком перепугалась из-за Диего и на эмоциях прониклась симпатией к незнакомому лучнику. Провела рукой по волосам, убирая их с лица, и поспешила на следующую пару, стараясь выкинуть профессора из головы – всё равно знала его буквально несколько минут и многое успела надумать. А шарф… верну в другой раз.

Редкие тёплые дни закончились, в субботу небо заволокло тучами, а в воскресенье пошёл дождь, который не прекратился и на следующий день и вряд ли уступит место солнцу в ближайшее время. Вместе с ним на Мурвуд опустился серый туман.

Я любила дождь, его успокаивающую мелодию и освежающие капли на своей коже, но не холод. А они часто ходили вместе.

Единственный зонт оставила маме, всё равно не открывала его, даже если брала с собой. Кожа на руках постоянно шелушилась, поэтому я предпочитала держать их в карманах. На градуснике было шестьдесят по Фаренгейту. Я заплетала волосы в две неаккуратные косы; в детстве причёску мне делала бабушка, предпочитая несколько маленьких косичек соединять в одну. В школе этим уже занималась мама, но с уходом отца ей приходилось работать от рассвета до заката, даже поесть не всегда успевала, хотя и была официанткой в кафе. Семья не разрешала носить распущенные и просила сделать хотя бы маленькую косичку.

«Нечисть унесёт тебя в лес, если будешь ходить по улице без косы или с босыми ногами», – на полном серьёзе говорила бабушка. При этом с заплетёнными волосами и в обуви меня совершенно спокойно отпускали в лес одну, будто так нахожусь под защитой и никто меня не украдёт.

Я вздохнула, тоскуя по маминым родителям, пока просовывала руки в рукава нового ярко-салатового дождевика – мама считала, что зелёный мне к лицу, и купила его весной. Перед домом я загляделась на торо, который дедушка сам высек из камней, стоило мне заинтересоваться японской культурой. Когда у одноклассников появились первые телефоны, они собирали огромные толпы, то смотря аниме со звуком, то играя в мобильные игры. Я часто заглядывала в библиотеку Мурвуда в надежде, что завезли новую мангу, и иногда даже везло.

С тех пор, как меня начал преследовать Диего, мы перестали прятать ключи под фигуркой ниссе, что стояла рядом с торо, и всегда носили их собой. На моих висел брелок с лягушкой, у которой поблёкли глаза и стёрся рот – надо будет дорисовать, – погладила её и убрала в один из карманов рюкзака, затем натянула капюшон на уже промокнувшие под несильным дождём волосы и поспешила к колледжу.

День прошёл спокойно, по экономике задали написать реферат. К счастью, дедлайн до Рождества, но объём… Минимум двадцать страниц без титульного листа и библиографии, тему выбирайте сами. Я не умела толком складывать слова, а тут ещё и предмет не вызывал интереса – уж лучше бы по литературе писала.

После четвёртой пары я собиралась домой, надела просохший салатовый дождевик, однако меня поймала Гвен.

– Ты не пойдёшь на историю?

– Вылетело из головы.

За выходные я не забыла профессора Аня, наоборот, нарисовала с ним два скетча: великолепного лучника, натягивающего тетиву, и холодного парня, что спускался по лестнице. Мне снилось, как он криво улыбался и смеялся надо мной. Желание встретиться с первой версией и страх натолкнуться на вторую боролись внутри меня, и я решила не искать профессора Аня в колледже. И на пару его не могла прийти, так как не записывалась заранее.

– Побежали, пока все места не заняли!

Когда Гвен влетела в аудиторию, она быстро просканировала ряды взглядом, схватила меня за руку и помчалась за один из свободных столов. Не знаю, как мы втиснулись между ещё несколькими девушками, но мы это сделали. Сложенный в несколько слоёв дождевик я зажала между коленями, так как повесить на крючок не успела, а сидеть в нём жарко.

Профессор Ань вошёл в аудиторию – я поняла это по притихшим голосам и оживлённым перешёптываниям, но сама уставилась в деревянную поверхность стола, исписанную всевозможными фразами. Подняла голову лишь после того, как он заговорил – мягко и приятно. Профессор Ань, на этот раз в свитере, носил большие очки с золотой оправой, которые поправил изящным движением, после чего раскрыл большую тетрадь размера А4. Не знаю, о чём он рассказывал, так как слышала лишь мелодичный голос, пока подпирала голову рукой и с наслаждением смотрела на лектора. Я не сразу заметила, что он замолчал, обратила внимания на недовольные возгласы – студенты тоже хотели продолжения. Вскоре они начали подниматься с мест и собирать вещи, самые смелые окружили профессора Аня и засыпали вопросами. Он с улыбкой отвечал, пока двигался по направлению к выходу из аудитории. Когда он прошёл мимо меня, спокойствие легло на мои плечи, а грудь перестала сжиматься от постоянных переживаний.

Надевая дождевик и накидывая лямку на плечо, я улыбнулась. Маленький безвестный город Мурвуд населяли интересные люди, с которыми я ещё не успела познакомиться.

Пока я наслаждалась видом широкой спины и плеч профессора Аня, чьи лопатки двигались под светло-коричневым свитером, когда он жестикулировал руками, отвечая на вопрос студентки, в кармане завибрировал телефон. Я чуть не выронила его, увидев всплывшее уведомление.

«Диего заходил в Дриззли Маг».

Глава 2. Зелёные сосны и изумрудные кипарисы

Ноги несли меня в Дриззли Маг, сердце бешено колотилось и грозило в любой момент выпрыгнуть из груди, если я не задохнусь раньше. Капюшон давно слетел с головы, поэтому растрёпанные косы промокли, как и торчавшие из-под расстёгнутого дождевика свитер и джинсы.

Дриззли Маг – так называлось кафе, где работала мама. На бегу я перечисляла имена всех известных мне богов, будто считалочку, и молила их, чтобы мама не пострадала. Кто знал, что у Диего на уме?

Вода текла по волосам, одежде и капала на пол, когда я ворвалась в кафе. Я бесцеремонно подошла к барной стойке и поинтересовалась у знакомой официантки с убранными в хвост волосами, она была племянницей хозяев.

– Хизер, привет, Лив ещё на работе?

– Мелисса!

Она не успела ответить: звонкий мамин голос раньше раздался возле подсобки и чуть не оглушил меня вместе с посетителями, что прятались от дождя.

Как и Хизер, мама тоже делала хвост, но в него вплетала маленькую косу или две, следуя бабушкиной просьбе. Её волосы напоминали миндальное молоко и с возрастом не потемнели, что произошло с моими. Нет, они всё ещё оставались светлыми, но не настолько.

В следующий миг мама схватила меня за руку и уволокла в подсобку, где наругала сердито-обеспокоенным шёпотом:

– Ты почему не застегнулась и в таком виде пришла сюда? А если заболеешь? Я же оставила еду дома.

Встревоженная, она стянула с меня плащ, повесила на крючок, выдала свою запасную футболку и накрыла пледом, усадив за свободный столик в углу. Вскоре передо мной стояла кружка горячего чая, а затем рядом с ней появилась жареная рыба, от запаха которой я скривилась.

– Мам, я не ем…

– Ешь что дают!

Мама ушла принимать заказ у нового посетителя, а я поковыряла в рыбе вилкой и обречённо вздохнула. Одновременно с этим я пробежалась взглядом по остальным и немного успокоилась, не обнаружив Диего. Из его ровесников тут сидел только сын хозяев Ретт Линвуд, но мы не общались, он даже не смотрел в мою сторону и сосредоточенно пялился в экран телефона.

Я никогда не рассказывала родителям о Диего. Ни что мы начали встречаться, ни что расстались – новости сами разносились по маленькому Мурвуду, и семья узнала о нём без моего участия. Я не делилась проблемами и переживаниями с окружающими: не любила, когда мне сострадали и предлагали помощь, а также не хотела, чтобы на других перекидывалось тяжёлое настроение.

К счастью, после рыбы меня не стошнило. Сегодня людей в Дриззли Маг было немного, мне разрешили остаться, поэтому вскоре я разложила перед собой учебники и тетради и с головой ушла в домашние задания. Те, которые могла сделать на бумаге без компьютера. С каждым годом мир развивался, и из-за технологизации, к примеру, эссе приходилось писать не от руки, а отправлять электронный файл; может, это сильно упрощало процесс, но у меня имелся лишь телефон и для поиска информации, и для создания документа.

Я сжала переносицу, жалея, что не выбрала филологию своей специальностью, сидела бы сейчас книги читала и делала к ним зарисовки. Ближе к вечеру я забрала у Хизер тряпку, протёрла все столы, подмела пол, после чего мы с мамой ушли домой.

– Мам, а что хотел Диего?

Я нервно хрустела пальцами и кусала нижнюю губу.