Немного о богах и смертных

Часть

1.

Возрождение

«Do you feel like a young god?

You know the two of us are just young gods

And we'll be flying through the streets with the people underneath

And they're running, running, running…»

«Young God» Halsey

Возрожденный мир. Эра запустения, 1164г. до заселения.

Душа.

Красно-оранжевая пустыня источала ровный жар, зыбкими волнами поднимающийся к беспощадно-белому солнцу. Слабый ветерок лениво перебирал песчинки, застрявшие между острых обломков не опознаваемых руин.

На последнем островке ровной полированной поверхности, уронив голову на собственные сложенные на коленях руки, сидел мужчина.

Кто я? Почему я все еще здесь и вижу это? Зачем я здесь? Нет ответа. В памяти такая же пустыня, как и на многие-многие дни пути вокруг. Впрочем, тела у меня нет, и я могу преодолеть какие угодно расстояния в доли мгновения. Поэтому, могу с уверенностью утверждать – сидящий подо мной, парящей в эфире, был единственным живым существом в этом мире.

Конечно, жизнь трудно истребить под корень. Она очень упряма. Но, вряд ли простейшие, невидимые глазу существа, копошащиеся у линии прибоя и в редких лужах возле гейзеров, могли порадовать незнакомца.

Хотя, какой он незнакомец? За ним я наблюдаю уже очень давно.

Последние годы он сидит так, не шевелясь, и лишь уничтожает песчинки, вздумавшие нарушить границы маленького круга чистой ровной поверхности, на которой он сидел.

Быть может, ему скучно?

– Привет, – шепнула я прямо в его разум, не колебля раскаленно-дрожащего воздуха. Вмиг он подскочил на ноги, озираясь по сторонам.

– Кто здесь? – воскликнул мужчина. Я еще раз вгляделась в знакомые черты лица. Черные кожа и глаза, белые волосы и зубы, подтянутое и крепкое тело. Как же он красив! Но те чувства, что пробуждались во мне при взгляде на него, не объяснялись одной только красотой… Почему?..

Возможно, разговор с ним поможет мне вспомнить… А может, он узнает меня? Ведь могли мы быть знакомы. Если я чувствую Это?..

– Я,– шепнула ему в ответ.

–Кто ты? – он напустил на себя равнодушный вид, но я-то видела, что это не так. Дыхание и биение сердца выдавали его волнение.

–Не помню. А кто ты?

Его имени я до сих пор не знала, и мне было любопытно.

– Меня зовут Дзирт. Бог разрушения. Я – хозяин и безраздельный властитель этого мира. Склонись передо мной и преклони колени! – он выпрямился, расправив плечи, и горделиво откинул голову назад. Ветер подхватил длинные прямые волосы и отбросил ему за спину. Это было очень эффектно. Вот только пустота вокруг чуть смазывала общую картину его триумфа.

– Коленей у меня нет, как и тела вообще. Но ты меня впечатлил.

Дзирт немного сдулся, но горделивой осанки не утратил.

– Что ты умеешь, дух?

– Ничего. Тела у меня нет, силы тоже. Могу только передавать свои мысли.

Мне понравилось разговаривать с ним. И почему так долго молчала?..

– Только, пожалуйста, не говори обо мне в мужском роде, я чувствую себя женщиной.

Дзирт еще раз пробежал глазами по пустынному пейзажу вокруг себя. Чуть помедлив, сел на прежнее место.

– И давно ты здесь?

– Давно. Но кроме тебя не видела здесь никого.

– Почему же показалась только сейчас?

– Я подумала, что, возможно, тебе скучно…

Дзирт вновь вскочил на ноги, рыча и закручивая вокруг себя вихрь силы. Я с любопытством наблюдала за ним со стороны.

Взрыва не было, только пространство вокруг него стремительно опустело, не стало ни воздуха, ни камня, ни песка. Зависнув на долю мгновения, он мягко приземлился дно идеально-округлой котловины.

– Сама виновата! Вздумала меня жалеть! – пробормотал он, в очередной раз оглядываясь по сторонам. Вот только в его голосе не было торжества, только что-то похожее на… Сожаление?

– Больше не буду,– спустя какое-то время сказала я. Услышав, Дзирт вскинул голову. В глазах на миг вспыхнула радость, которую он, впрочем, очень быстро загнал вглубь.

– Ты в моем мире, а значит, тоже принадлежишь мне,– властно сказал он в пустоту.

Было бы у меня тело, пожала бы плечами.

– Хорошо,– просто согласилась я.

Слуга из меня все равно никакой, пусть воображает себя моим хозяином, мне не жалко.

– Расскажи о себе,– то ли потребовал, то ли попросил Дзирт, откидываясь на покатый склон небольшого кратера. Ветер уже начал заносить песком его дно.

– Нечего рассказывать. Ничего не помню, даже своего имени. Только одно я знаю точно, и, я подумала, что, быть может, ты знаешь ответ…– объяснения получились какими-то путаными. Наверное, это сказывался долгий период молчания, и я разучилась складно строить предложения.

– О чем ты? – он чуть прищурил глаза.

– Я люблю тебя,– просто и прямо сказала я, откинув всю лишнюю словесную шелуху, что крутилась сейчас в мыслях. Мне удалось удивить его. Какое-то время после моего признания Дзирт задумчиво молчал, а потом по его губам скользнула кривая улыбка.

– Ты просто плохо меня знаешь,– ехидно сказал он. Да? Ну, ладно. Может, он и прав.

Довольно долго он просто сидел, глядя на песок, а потом, вдруг заговорил. Начал свой рассказ издалека, со времен своего детства. Монолог обещал быть долгим. Но мы никуда не торопились. Времени тут была куча.

Когда-то, очень давно, этот мир был совсем другим. Полным жизни, процветающим и прекрасным. Создателем о отцом его был бог, звавший себя Творцом. Еще у него была дочь – Муза. Они с Дзиртом были почти ровесниками. Незадолго до рождения Музы, будущий отец нашел крошечное дитя неподалеку от границ своего мира. Подкидыш, без рода и племени, однако, Дзирт, совершенно точно был рожден богами, сомнений в этом быть не могло. Творец усыновил малыша, и так они стали семьей. Вот только если отец и дочь были прирожденными создателями, то Дзирт мог лишь разрушать, и со временем это начало тяготить его.

– Знаешь ли ты, каково это, смотреть на их склоненные над очередной работой спины? Слушать увлеченные разговоры и обсуждения очередного творения, и быть не в силах вставить хоть слово? А со временем я и вовсе перестал понимать, о чем же они говорят! Это было так унизительно! Я ненавидел их!

Неизвестно, чем бы все закончилось, продолжайся так и дальше, но однажды настал тот день, когда отец, собрав их, объявил свою волю. Он пожелал уйти в странствие по упорядоченному, а полностью законченный мир оставить в наследство своим детям.

– Я бы смирился с жизнью с ней под одним небом, но она была просто невыносимой язвой!

Дзирт показал мне эпизод из своих детских воспоминаний. Тогда он еще пытался что-то сотворить, хотя и видел, как младшая сестра опережает его во всем.

– Попробуй не собирать атомы вместе, а отсекать лишнее, вот так…

Бесформенная каменная глыба в его руках с десятой попытки стала похожей на маленький кривоватый куб.

– Вот видишь! Потренируйся еще, и все получится!

Она лучезарно улыбнулась брату, а потом снова вернулась к своей работе. Это была чудесной красоты птица. Дзирт снова посмотрел на куб в своей ладони. Под его взглядом камень развеялся прахом, а ладонь сжалась в кулак…

– Или тот случай, когда она подарила мне этот аватар,– он кивнул вниз, на свое тело.

– Прекрасно знала, что я не смогу в нем ничего изменить, и специально сделала его смазливо-женоподобным! – прорычал Дзирт, стискивая в бессильной ярости кулаки. В его памяти всплыли ее слова, и он дал мне их услышать: «Теперь ты и во плоти станешь таким же симпатичным, как и в своем истинном облике…»

– Я смог только поменять цвет кожи и глаз, в остальном же оказался бессилен. А она только смотрела на мои мучения и смеялась надо мной!

Мы помолчали.

– Ну, может, она хотела своим поступком сказать тебе о чем-то другом?

На мой осторожный вопрос он только скептически изогнул бровь.

– И что же это?

– Ну, например, о том, что ты ей нравишься…

Дзирт долго молчал, невидяще глядя в пустоту.

– Это уже не имеет никакого значения…

Бог разрушения вскочил на ноги и прокричал, вскинув искаженное яростью лицо к желтому небу:

– Потому что, едва след моего отца остыл за границей мира, я убил ее! Развеял прахом аватар, а божественную суть разорвал на куски и выбросил в пустоту межмирья!

Прокричавшись, он снова сел на горячий красный песок.

– Ну что, душа, все еще любишь меня?

– Да.

– И за что, позволь узнать?

– А разве обязательно должна быть причина?

Мы еще помолчали. Первой тишину нарушила я.

– А что было потом?

Он пожал плечами.

– Потом я дал жителям этого мира выбор. Склониться передо мной или умереть. Победа над ними была быстрой, и я стал владыкой и безраздельным властителем этого мира.

Красные песчинки снова зашуршали, подхваченные ветром. Пустыня, как и мы, задумчиво молчала.

Так, в беседах, прошла не одна сотня лет, как вдруг, однажды…

– Скорей! На севере сильные возмущения в пространстве! – прокричала я в его голове, и мы понеслись к месту средоточия загадочной активности.

Волны вокруг точки в пространстве становились все сильнее, и очень скоро вспышка света в центре выросла до размеров небольшого кольца, внутри которого мерцало круглое окошко в совсем другой мир. Вдвоем с Дзиртом мы с любопытством заглянули в него.

– Ну все, Мертайн, готовься сбрить свою мочалку! У меня получилось, спор ты проиграл!..

– Для полноценного перехода еще слишком мало энергии, но ты прав, показания прибо…

Окошко схлопнулось, вновь оставив нас одних.

– Они еще вернутся, – убежденно сказала я.

– А вдруг, увидев, что здесь лишь пустыня, они не захотят здесь жить?

Дзирт хмурился, сжимая губы в тонкую черту.

– Не загадывай. Быть может, пустыня – это именно то, что им нужно.

– Не утешай меня!

– И в мыслях такого не было…

Пятиединый мир. Наши дни.

Август.

Со вздохом я оторвался от бесчисленных графиков, сводок и отчетов патрициев, и устало растер ладонями лицо. Планировал закончить с этим еще вчера, но расчеты не сошлись, и пришлось перепроверять…

Я перевел взгляд на общее семейное фото, стоящее на моем рабочем столе. Моя сумасшедшая семейка… Привычно улыбнулся, глядя в теплые, как южная ночь, глаза бабули. Самый адекватный член нашей семьи. Чисто технически, по крови, она не была моей родственницей, но именно в ней я всегда чувствовал родственный дух. Разве это не забавно?

Долго объяснять, но если вкратце: бабуля была замужем за повелителем азари Араниэлем, и у них была дочь Ариэн, которая, в свою очередь, вышла замуж за моего дядю Пулло, который был цесаром и властителем рарков. Но, не смотря на отсутствие кровного родства, бабушка Менеланна всегда относилась ко мне, как к родному внуку. Своих детей у дяди и ее родной дочери пока не было, что и не удивительно, Пулло в свое время серьезно обидел богиню-покровительницу азари, отвечающую за плодородие. Но наследник у нашей державы уже был, поэтому это огорчало только бабулю и немного Ариэн (подозреваю, что последняя просто опасалась рождения второго Пулло). И этим наследником, как вы уже, наверное, догадались, был я – Август Цезарион, будущий цесар и властитель расы рарков.

Мой отец и брат Пулло остался в первом мире служить Великой Матери, а взамен на это на свет появился я. Видел Люция мельком пару раз, когда ездил вместе с дядей по делам в первый. Покидать службу ему было категорически запрещено, поэтому на общем семейном фото его не было. Впрочем, внешне я его полная копия, за исключением старого шрама на лице. Люций отказался его сводить, не знаю уж по какой причине… Несмотря на разницу в возрасте, мы с ним выглядели ровесниками, слуги Великой Матери не старели. Ирония заключалась еще и в том, что в будущем я буду медленно, но верно стареть, а он останется внешне таким же молодым, как и сейчас, и уже я буду выглядеть, как его отец, а потом и дед.

С улыбкой я сотворил иллюзию, чуть подправив фото. Теперь на нем вся семья была в сборе. Волшебство продержалось несколько ударов сердца и беззвучно рассеялось. Хмыкнув, я вернулся к работе. Скучная рутина, но надо с ней разобраться поскорей, чтобы присоединиться уже к копиям, которые…

В мой рабочий кабинет ворвался взъерошенный дядя. Что это с ним? За ним будто дархи гонятся…

– Ты должен помочь мне! – с порога начал он.

– Должен? – я скептически изогнул бровь.

– Мне напомнить, чья это была идея с космодромом? – прошипел дядя.

Вообще-то, чисто технически, идея эта принадлежала бабуле. Но с тех пор, когда она впервые, восемьдесят лет назад, рассказала мне о ней, я не на шутку загорелся, и с тех пор каждую свободную минуту посвящал воплощению этой мечты в жизнь.

Чтож, в такое состояние дядя мог прийти только в одном случае. Ариэн снова что-то пришло в голову, и я даже подозреваю, что именно.

– Где она? – спросил я, блокируя систему. Дела придется отложить.

– В резиденции. Ищет меня. Если во время поисков Ари спустится в подвалы и увидит там то, что не должна…– он не договорил, но продолжение и так было понятно. Если она что-то такое увидит, то виноватого в этом Пулло уже назначил. И это буду я.

Август.

О! Какое это приятное чувство! Я искренне наслаждался ситуацией. Наконец-то мы с тетушкой Ариэн поменялись местами, и она на своей шкурке прочувствует и поймет, каково мне было в детстве, когда меня запирали в этом сундуке.

Сидя верхом на огромном сундуке из баллия и железа, я унесся в воспоминания из далекого детства.

Темное нутро было лишь слегка подсвечено пробивающимися из мелких дырочек лучиками света снаружи. Приникнув к ним глазом, я видел покачивающуюся ножку с небрежно висящей на носочке туфелькой. В узкую прорезь крышки, как раз над моей головой, просунулся листок. Подхватив его, я пробежал глазами его содержимое.

– Пункт пятый неприемлем! – категорично отрезал я.

Ножка сидящей на крышке сундука тетушки приостановилась на удар сердца.

– Пока не повторишь все дословно, отсюда не выйдешь,– невозмутимо ответила она.

– Ты не можешь сидеть тут вечность!– хмыкнув, сказал ей в ответ, разрывая бумагу в клочки.

– И не буду. Уйду я, придет Пулло.

Я только зубами заскрипел. Если формулировки, которые составляла Ариэн, еще как-то можно было обойти, то с дядей такое не прокатывало никогда. Да и эти его копии могут дежурить тут вечность, брать их на измор бесполезно.

Мои собственные копии из-за баллия в стенках сундука автоматически самоуничтожились, потеряв со мной связь, едва меня посадили сюда. Этот металл блокировал все энергетические потоки, и, увы, я ничего не мог с этим поделать.

– Эти вонючие червяки сами виноваты! Они сказали, что я – приемный!– прорычал я, теряя контроль над эмоциями.

Побесновавшись еще немного, я увидел, что сверху мне просунули новый листок, на сей раз с припиской: «Клянусь больше не называть сыновей патрициев вонючими червяками».

– Но ведь это правда. Ты – действительно приемный,– сказала Ариэн, отвлекая меня от поисков лазеек в формулировке клятвы.

Одну нашел, и это сразу успокоило меня. Надо соглашаться на ее условия, пока не пришел дядя.

– Это вовсе не значит, что… Что эти беспозвоночные могут болтать на эту тему! – прошипел я, а потом все-таки зачитал эту дархову клятву, будь она неладна…

Многими поступками того периода своей жизни я не горжусь. За некоторые до сих пор стыдно. Хорошо, что все позади, и, как говорит бабуля, им таки удалось сделать из меня человека. Что бы это ни значило…

В зал бесшумно и под пологом невидимости проскользнула копия дяди, протягивая мне лист с клятвой для Ариэн.

– Я чувствую, что ты здесь, Пулло! Немедленно выпусти меня! Слышишь? – глухо, но требовательно прозвучало из сундука.

Пантомима, которую разыграла копия дяди после этих слов, заслуживала премии за лучший клоунский этюд десятилетия. С тихим «пуф» клон самоустранился.

– Я больше не чувствую его. Что случилось? – спросила у меня Ариэн.

Как это описать-то?.. Я прочистил горло, перед тем, как начать отвечать:

– Ну, знаешь, когда он вошел, то, как раз доедал банан…

– Так…– с намеком сказала она, когда пауза затянулась.

Поняв, что все-таки придется произнести это вслух я, скрипя сердцем, продолжил:

– А сразу после твоих слов он неудачно наступил на кожуру…

Нет, я не смогу рассказать ей всего…

– И?.. – требовательно поторопила меня тетя.

Проклятье, почему сделал это Пулло, а идиотом сейчас чувствую себя именно я?

– Он упал и нечаянно убился,– наконец-то я смог сформулировать более-менее приемлемую версию событий, опустив пару ненужных подробностей, которые Ариэн все равно не оценит. Вот только мне-то теперь как их развидеть?..

Из сундука раздался страдальческий вздох.

– Давай сюда клятву, ваша взяла,– сказала она.

С радостью я выполнил ее просьбу, и уже совсем скоро чуть помятая Ари вышла на свободу.

– Мне передавали, что ты искала меня, обворожительная моя?

С самым невинным выражением лица дядя, собственной персоной, нарисовался на пороге зала.

– Я обижена на тебя! – прямо заявила Ариэн, направляя указующий перст в его грудь.

Я заспешил к выходу, только бы не видеть этого выражения бездомного щеночка на лице у дяди, которое всегда появлялось, едва стоило ему чем-то расстроить свою жену.

Да уж… Ритуал азари, через который они прошли при бракосочетании это зло в чистом виде… Чтобы я… Да никогда!

«'Round and around I go

Addicted to the numb livin' in the cold

The higher, the lower, the down, down, down

Sick of being tired and sick

And ready for another kind of fix

The damage is damning me down, down, down

My heart's beating faster

I know what I'm after…»

«Runnin» Adam Lambert.

Айрэниэль.

Прислужницы, закончив с последними приготовлениями, ушли, оставив меня одну. Краткие вздохи относительной свободы, когда можно не следить хотя бы за лицом. Впрочем, держать приличествующее моменту выражение уже давным-давно вошло в привычку, и не требовало никаких усилий с моей стороны.

Придирчиво оглядев свое отражение в очередной раз, я не нашла в нем изъянов. Даже по меркам азари меня всегда считали красивой. Впрочем, какое эта красота имеет значение, если женихи и главы их родов смотрят в первую очередь на богатство и положение твоей ветви в иерархии, а не на внешность?

После того, как богиня отвергла меня и изгнала из храма, не дав благословения на брак с повелителем, от нашего рода отвернулись практически все бывшие друзья и союзники. И все те женихи, что вились вокруг, закидывая отца предложениями разделить со мной чашу, сразу резко передумали и исчезли без следа. Первое время мы даже всерьез опасались за свои жизни, но, к счастью, повелитель сделал вид, что забыл о нас, и клан Звенящих Ручьев затаился, дожидаясь, когда мой позор подзабудется, чтобы вновь попытать счастья…

Все изменилось после битвы Перелома, с которой закончилась эпоха раздора между богами и началась новая, время мира. Именно тогда всем стал ясен замысел богини, и на меня перестали коситься. Я и сама тогда окончательно смирилась и осознала – обижаться на повелителей и богиню нет никакого смысла. Если бы повелительницей стала я, наш мир бы не пережил той битвы. Жизни всех мужчин моего рода были спасены в тот день, и этого клан Звенящих Ручьев тоже никогда не забудет.

Но, тем не менее, по положению нашего рода был нанесен сильный удар, от которого нам удалось немного оправиться только сейчас. Ветвь, некогда входившая в тройку влиятельнейших, мы ныне плелись в замыкающих, но и, хвала богине, перестали быть отвергнутыми большинством.

Только сейчас отец смог найти мне жениха, устроившего его, еще не совсем забывшую старые амбиции, душу. Это был наследник клана Сверкающих Звезд, Алкарэль. Он был намного моложе меня, но не это главным образом в нем отталкивало. Возможно, я застряла в эпохе раздора, закостенела и перестала меняться, но при взгляде на него у меня каждый раз возникала мысль, что Алкарэлю следовало родиться женщиной. И дело было не только в некоторой женоподобности его облика. Сам его взгляд на мир, его образ жизни и ход мыслей был чужд мне. Он родился уже после перелома, и вырос в мирное, беззаботное и беспечное время, где все заботы аристократа сводились к толкотне возле кормушки, и тому, какой цвет будет актуален в следующем сезоне. Ему никогда не приходилось каждое десятилетие сажать белое древо над могилами родичей, и гадать, кто же из выживших погибнет на следующих ристалищах…

Рассуждения эти бессмысленны, и только портят цвет лица, так что с ними надо завязывать. Мое мнение и мои желания не имеют никакого веса и значения. Я – наследница рода, и у меня есть обязанности, от которых никуда не деться. Сегодня будет подписан брачный договор между отцом и главой Сверкающих Звезд, и моя жизнь будет до последнего жеста, слова, взгляда и вздоха предопределена, даже не на десятилетия, а на столетия вперед.

Во взгляде сапфировых глаз из зеркала мелькнула тень усталости. Как же мне все это… Нет, не надоело. Осточертело. Это словечко я услышала от одного из драконов на приеме посланников в Древе, и оно, как никакое, описывало мое нынешнее состояние души… Я одернула сама себя. Хватит. Эти мысли недостойны наследницы рода. Долг свой я должна, и выполню до конца, и чувства мои при этом не имеют никакого значения.

Решительно вскинув подбородок, выпрямилась, поднимаясь со стула. Разгладила ладонями несуществующие складки, и приготовилась выйти в общий зал, где меня будут ждать уже через пару вздохов.

Насколько же безмерным было мое удивление, когда я увидела, как прямо из воздуха передо мной появилась фигура незнакомого темноволосого мужчины со странным прибором в руках. Он направил его в мою грудь и поднял глаза от экранчика к моему лицу.

– Мое почтение, прекраснейшая, и прошу прощения,– вежливо сказал он. Обалдевшая от неожиданности, я только и смогла, что спросить: «За что?..»

– За это,– коротко ответил он, и под нос мне сунули какой-то шипящий шарик. В голове мгновенно помутилось, и навалилась темнота… Это что… Похищение?..

«On and on and on we're dreaming

Back to where we first believed in

We can write our names out in the stars, oh

And on and on and on we're moving

Close above, we're never losing

Never giving up on who we are».

«Don't Wanna Be» The Score.

Август.

Наконец-то настал этот долгожданный день! Первый пилотируемый запуск и выход на орбиту космического корабля! И это сделали мы, вместе. Рарки и азари.

Я до боли вглядывался в силуэт корабля, уже поднятого на трехступенчатую ракету. Внутри него было трое магов жизни с Морэллен во главе. Почему именно они? Все очень просто. Управлять живым кораблем мог пока только маг жизни, но уже сейчас полным ходом шли разработки по вживлению в мозг имплантов, которые бы позволили… Но не будем далеко отходить от главного события сегодняшнего дня. Не только мы, стоящие в пункте слежения, весь пятиединый сейчас наблюдал за запуском. Без преувеличения, этот день войдет в историю.

Справа до моего слуха донесся очередной грустный вздох. Ариэн очень хотела бы сейчас оказаться на борту корабля, и я ее прекрасно понимал. Была бы мне подвластна магия жизни… Впрочем, зачем рассуждать о несбыточном? Как минимум, это не продуктивно.

Желание тети побывать в космосе и было причиной последней размолвки Пулло с женой. Ариэн хотела ощутить себя частью тела живого корабля, слиться с ним разумом, но дядя счел это слишком опасным, и был, в общем-то, прав…

Отказать жене цесар никогда не мог, поэтому в дело пришлось вступить мне. Старый как мир договор, скрепленный нерушимой клятвой, сработал, как всегда, безотказно. Ариэн, конечно же, расстроилась, куда без этого, но против клятвы была теперь бессильна. Ей, как и мне, и бабуле, которая была и вовсе лишена магии, оставалось только с завистью наблюдать за кораблем с земли.

Все приготовления были окончены и опоры отъехали, оставляя ракету одиноко стоять посреди идеально-ровной каменной площадки. Космодром, как и ракета, были моей частью проекта, и находились на континенте рарков.

Начался обратный отсчет… Менеланна шепотом повторяла его, а когда дошло до нуля, еле слышно произнесла слово на неизвестном мне языке. Что оно означало, я не спрашивал, но знал, что этот миг был бабулиной мечтой. Не нужно было смотреть на нее, чтобы знать, каким восторгом сейчас сияют глаза повелительницы азари.