Форменное безобразие

© Чечельницкий Б., текст, 2020.

© Гинзбург А., иллюстрации, 2020.

© Геликон Плюс, оформление, 2020

Крупное форменное безобразие

Из материалов Пенсил-клуба

(Продолговатые опусы о литературных и исторических, реальных и сказочных персонажах)

О жизни замечательных людей

За СТО[1] по сто

Не в чистом поле, даже не в Лодейном,Чуть с бодуна и малость подшофе,В дешевом заведении питейномС названием «Дорожное кафе»Во мне открылось общее с Эйнштейном,Не самому, помог один эксперт.Идти не мог, но был довольно ноский.И на меня взглянув, как на мольберт,Как у Гайдая: «Кеша?! Смоктуновский?!» —Он заорал: «Эйнштейнушка! Альберт!»У нас свои душевные хворобы,А этот, обознавшийся корчмой,Упорно звал меня на кинопробы,Когда приспело в Купчино, домой…Чернил бы мне, гусиное перо бы.– О, свет мой с амальгамою, скажи,Зачем я, сединою убеленный,С разгону влип в такие типажи?Как физик – ноль, стократ на ноль деленный,Как Буратино или же Кижи —Такой же деревянный, но уныньюНе предаюсь: мы в чем-то, да близки:Биограф пишет, как дружил с латынью,По остальным случались трояки.Выходит, жизнь не вся горчит полынью.Вот у него с французским нелады,И я плутаю в этой ахинее.Еврейские прабабки и деды —Не Ротшильды, а несколько скромнее.Украинцы сказали бы: «Жиды».Жизнь потекла, как мед или сливянка.Цеди ее по капле, не разлей.Вот у него жена была славянка,На столько же, по паспорту, взрослейИ добрая, хоть не самаритянка.Писать мы оба начали с ранья.В утиль переводили канцтовары.Публиковаться раньше начал я.Сопоставимы были гонорары.Да, мастера чеканки и литьяМонеты нам варганили из меди,Но в прикупе он взял козырный туз…Его жена училась в ихнем меде.Моя у нас заканчивала ВТУЗ,И иногда у нас рождались дети.Я тоже на две трети водянист,Да и в стихах воды не слишком мало,Я тоже пацифист и гуманист.Премируют потом, в конце квартала.Он мог на скрипке, я как пианистОтчаянно луплю клавиатуру.На Нобелевку, думаю, покаНе выдвинут мою кандидатуру.С квартальной доползу до кабака,Где мой эксперт пугает клиентуру.За СТО по сто – и разум исцелен,И рассосутся язвы нервных хворей.Носить пьянчуг мне нравилось с пелен.Я в смысле относительных теорийНе гуру, но на практике силен.

Снегурочка

(Сказка)

Дело было в Комарове.Хвойной лесополосойШли навстречу, хмуря брови,Скалясь, словно волк с лисой,В снежном чавкая покрове,Очень близкие по кровиДед и барышня с косой.(Un moment, внесу поправку,И она уместна тут:Той косой не косят травку,Радиальных амплитудЕй не чертят, выдав справку,Не готовят в морг отправку.Из волос ее плетут).С холодца ли, с оливье ли,Чёрт-те чем глаза залив,Или вовсе недоели,Но за ворот и за лифЗаложили. Мыслят еле.Дела нет им ни до ели,Ни до трассы на залив…Как же так? За что радея,Мчат от вечных Филь и АллВ королевство Берендея,В комаровский филиал?По призыву чародея:Мол, расширить есть идеяРусских сказок ареал.И столкнулись возле елки,Напрягая черепа,Старикан не в эспаньолке,А с лопатой до пупаИ мадам с косой и в челке,В синей вышитой ермолке,Словно в Хайфе у попа.Тюкнул остро, как заточка,Чародейский биоток:Дескать, вы – отец и дочка,А не внучка и дедок.ДНК – порукой. Точка,И не прыгайте с мосточка,Потому что там каток.Даром времени не тратьте,Помолитесь богу РаИ того же бога радиНе шумите до утра.В девять тридцать скажешь бате,Что тебя достали патиИ что замуж уж пора.Сварим зелья в нужных дозах,Мужикам повысим МРОТ,Подзарядим дедов посох,Наворотим приворот,И отыщем в двух колхозахНе типичных голых, босых,А приличных пару рот.Ты б, Снегурка, не гудела,Как сирена от ГАИ.Наваяй для пользы делаЧто-нибудь под Навои…Тут метель-пурга влетела,Деду – хрясь и в лоб, и в тело,Словно ящиком «Аи»…– Будет муж, как отрок, зелен,Разукрашен, словно ель,А альков уже расстеленИ любовь сошла, как сель.Мускулист, как древний эллин,По фамилии он ЛелинИ по имени он Лель.Хоть он парень не богатыйИ отнюдь не эрудит,Но пасет он скот рогатыйИ на дудочке дудитВ гараже за эстакадойИ токкатой, и стаккатойЗвонче Стасов и Эдит:«Через годы, расстоянья,На планете на любойСкажешь мужу до свиданья —Не расстанется с тобой.Без заначек, доппитаньяПереносит испытаньяЧарро, гаучо, ковбой…»Чарро-действо – будьте нате;Подкатили на санях,В небольшом пансионатеСвадьбу справили на днях.Был и я от местной знати,Но уснул лицом в шпинатеИ нашел себя в сенях.Клюнул жареный птенец.Тут и сказочке конец.

Три мушкетера

Д’Артаньян

Издательству «Геликон Плюс»

и лично Татьяне Алферовой посвящается

У русича в мошне златой червонец,А в ножнах меч – двуручный кладенец.Французикам настал бы госконец,Когда бы не родился тот гасконец.IQ переплавляется в экю,Как в сковородке ломтики бекона.Бесхвостый мерин цвета геликонаТак распален, что пахнет барбекю.А может, так воняет чебурек…Чу, зреет королевская изменка.Дюмою папой вывезен из МенгаИзбитый, оскорбленный имярек…Так гряньте, духовые, без сурдинок,И геликон, и флейта, и зурна.Один на всех, как Моська на слона,Мой д’Артаньян спешит на поединок.В тоске по риску шпага чиркнет риску,А декольте откроет край письма.Дюмовочку найдет ему Дюма —Самой Австрийской Анны камеристку…Про прочих слуг желанью вопрекиПрочел, катаясь в транспорте с планшетом:«Гасконец шел по мостику. Планше тамПлевал слюной в седую рябь реки.Стал волонтерить много и задаром,Хоть голоден, ободран и линял,Но шустро порученья выполнял,Как будто зад начищен скипидаром…»Мое стило царапало тетрадь.Бумага терпеливая стенала:«Нашинковав гвардейцев кардинала,Друзья любили выпить и пожрать».Сюжет зовет, и двинул за Ла-МаншСэр Бекингэм с подарком королевы,А поцелуй замужней знойной девыДал д’Артаньяну стимул и карт-бланшЛупить врагов по печени и харе,В Париже и за много сотен лье,Но есть у кардинала РишельеБлондинистый аналог Маты Хари.Такой вот возведенный в абсолютОбразчик зла и бабского коварства.Секс-бомба подрывает государства,Подвески режет, травит женский люд.Скопытились мужья и женихи —Все, кроме благородного Атоса.Тот палача надыбал, и гундосоНаш Арамис ей отпустил грехи.(Казнить в лесу, считаю, незаконноПусть даже за убийство, шпионаж.)«Пора-пора» – хрипит мой персонажПод траурные звуки геликона.И все бы ничего, но кардинал,Им предлагая выбрать номинантаНа полученье чина лейтенанта,Придумал мерзопакостный финал,Который стал позорным приговором.Будь миг повествованья окаян,В котором, словно Брежнев, д’АртаньянПочти взасос целуется с Рошфором.Ведь джентльменский список – не мушкет,Не стрельнуть, но контузить и огреть имНетрудно, и Рошфор там будет третьимПо списку, за Констанцией и Кэт.

Мастер и Маргарита

Кот Бегемот и Коровьев-Фагот

1

Призрачно все

«Вечный покой», спотыкаясь на лирике,Мимо него пролетает как МиГ,А для кота, что упал у Москвы-реки,«Есть только миг, ослепительный миг».Чем дорожу я, глумясь и актерствуя?«Мигом одним, только мигом одним».Жизнь шутовскую отдал Воландерству я.Просит мессир поВоландаться с ним.Зря ты, Марго, меня за ухо дернула.Тут я и понял Мазоха ль, Рембо ль.Мне очевидна любви твоей формула.В этой любви обязательна боль.Я ж без болей, словно лампочку, головуВыкручу враз, а затем украду.Свист мой, похожий на арфу эолову,Вырвет дубы и березы в саду.Был я шутом, но не «сникерс», не «виспа» ведьЖизнь у шута. Остывает мой пыл…Клетчатый тоже приперся на исповедь.Знаешь, когда-то он рыцарем был.

2

Знаешь ли, деточка…

– Брысь, черномазый! (Послал, но не матерно.)Клеточки в тренде плюс адский дресс-код.Ты приглядись ко мне, Рита, внимательно:Трудно свой хлеб добывает Фагот.Скучно без перчика, Риточка, пресно-то.Вешаться впору, ядрит-ангидрид.И хоть очко у меня уже треснуто,«Воздух усталые силы бодрит».Воланд велел подудеть на дуде его:Рвать векселя и крутить вензеля.Видела Рита, полет Лиходеева?Разве сравнится с полетом шмеля?Вырядил теток атласно-муарово,И никаких мне за это ковриг.Разоблачил при жене Семплеярова.Кучу фальшивых червонцев настриг.Больше не сыщешь в шалмане ни корочки.Сколько дотла погорело жратвы!Свисну, и все Воробьиные горочкиЯмками станут на карте Москвы.Рыцарь, но слаб в фехтованье и боксе я.Плоские шутки одни на уме.Правда, Маргоша, навеки зарекся яВпредь каламбурить о свете и тьме.

Собака Баскервилей

Доктор Ватсон

Я выжимал улики из-под палки,А Шерлок понукал: «Не перегни».Я не вступаю с мэтром в перепалки,Ведь от бездоказательной фигниНа Бейкер-стрит подрагивают балкиИ в канделябрах прыгают огни.Но в этот раз платок на рот набросьте.Я расскажу о тайнах черной трости.Хозяин эскулапил понемногу,И кое-кто пока еще живой.Не раз лечил поломанную ногуПисательнице с рыжей головой.Поэту «Че» он вылечил изжогуУколом в центр мышцы тыловой.Помазал йодом прыщ на морде мэра…Пожалуй, всё о трости Мортимера.«Нет ничего похожего в помине!» —Воскликнул Холмс, а старая каргаРазулыбалась, глядя, как в каминеИзящная трясется кочерга.Вдруг Хадсон подорвалась, как на мине,К продолговатой скважине замка.Гость поклонился: наше, мол, hello вам.Я удивился сходству со Стебловым.Гнусавый терапевт из Девоншира.Нам прочитал легенду, а онаПоведала про помесь стаффордшираИ дикого арабского слона,Который был доставлен из Алжира.Врач рассказал, что это за страна.Наворотил таких каменоломен,Что я лицом стал вылитый Соломин.«Запомни: баронет, а не виконт он,А ты ему – надёжа и оплот, —Сказал мне Холмс. – Бросай немедля Лондон.Мне недосуг скататься до болот:У юной мисс сорвал с груди кулон дон.Дон Хулио у милой мисс Шарлотт… —Потом высокопарно так: – А че ты?Расследуй сам и высылай отчеты».«Сэр Генри, распрощавшийся с Оттавой,Усатый, хамоватый баронет,Овсянку ест, зовет ее отравой,Продажных женщин водит в кабинет…»(Отчеты Холмс велел писать октавой.Он не любил классический сонет.)Я срифмовал отнюдь не бестолково,Что баронет похож на Михалкова.Я написал о людях неолита,Что старый Френкленд – конченый дебил,Про то, что мне на ужин не налито,А Генри весь коньяк употребил,Как ест и пьет болотная элитаВ тумане, доходящем до стропил,Что хрен с горы исчез, в тумане канув.По внешности – артист В. Б. Ливанов.Вчера сэр Генри втюрился в красотку,Похожую на Купченко весьма.Уж лучше заработал бы чесотку,Чем это помутнение ума…Я прочесал ту самую высотку.Нашел в пещере два своих письма.Возможно, что подробности излишни,Но рядом Холмс был с трубкою из вишни.Он мне сказал: «Сходи парашу вылей!» —И скрипку взял из клена и сосны.Собака выла, Холмс смычком подвыл ей.Нюансы дела, стало быть, ясны…Издатель мой «Собаку Баскервилей»Успеет напечатать до весны.Лицо убийцы Шерлоку знакомо:Он вылитый Янковский из Ленкома.

Обломов

Андрей Штольц

Мой друг из породы святых лежебок.Не бегал служить в департамент,Ленился сажать под окошком дубок,Для дома ваять фундамент.В расплывшийся шар превращался овал,Закутавшийся в халатик,Но сына родил и Андрюшей назвал,Как рулькой заел салатик.Однажды проездом из Брянска в ПарижЯ свел его с барышней Олей.Сказал: «В облаках ты напрасно паришь.Ныряй в ее рай бемолий.Жиреешь, дружище, но вот в чем нюанс:Под жиром дрожит мембрана,Которую мигом разбудит романсВибрирующим сопрано.Пошли поскорее, Обломов, щи на…И пудинг, и кресло с пледом.Плетешься, а эта обломовщинаПолзет за тобою следом.Ты с Оленькой будешь верхом и пешком,В обнимочку и впритирку.Огреет любовь тебя пыльным мешком.Мешок отнесешь в стирку.Любовь – тяжеленный, но сладостный труд.Пора покорять вершинку.В Обломовке есть заболоченный пруд.Для Оли сорвешь кувшинку.Я еду в Житомир, оттуда в Париж,Пока разберусь с Европой,Ты подвиг Геракла не повторишь,Но Муромца-то попробуй…В награду от Оленьки – дружеский чмок,Как вензелек с амуром…Илюша пытался – не смог, занемог:Обломовка, чай, не Муром.Да так и отчалил в бездонный астрал,Где нет ни долгов, ни правил.Он дерево выдрал, именье проспал,А сына родил и сплавил.

По мотивам произведений М. Горького

Диалог Сокола с Буревестником

Буревестник

Скажи-ка сокол, ведь недаром,Как будто гузку скипидаромНатерли, ты спешил.Внизу нора, за ней берлога.Ты выбрать мог для диалогаМедведей и шиншилл.Мог, изумрудный сын рептилий,Слезою брызнуть крокодильей,Тоскуя и тужа,Но для последней птичьей притчиТы из лесной и горной дичиИм предпочел ужа.

Сокол

Был путь к нему далек и долог.Не отличал, как орнитолог,Я куриц от гагар.Крылатый корм для пищи – норма.Мне параллельно для прокормаЧто коршун, что Икар,Пегас, квадрига АполлонаИ в пестрых крыльях из нейлонаБесстрашный экстремал.Мой клюв – аналог мясорубки.Тебе же только боцман с рубкиВнимательно внимал.

Буревестник

Порхал бы лучше по-над КАДом,Не приставал к ползучим гадам,Клевал, что чайки жрут.Змеиный год ползет на убыль.Свободы ищешь, уж не Куба льПересекла маршрут?

Сокол

Нет, просто Уж. Над водной гладьюНе воспарю упругой статью;Я под зубцами горКончаюсь, мру, мгновенья тяжки.Пусть конь в пальтишке ли, в куртяшкеЛетит во весь опор.

Буревестник

Калорий меньше в рыбьих жабрах,Но спели песнь безумству храбрыхСедые гребни волн,И соловей в лазурной сини,И самолет на керосине,И мчащий в космос челн…

Сокол

И аниматор с теплохода…Вот у меня была охота.Я бился за шашлыкВ глубоком узком буераке.Волк саданул в неравной дракеПод сердце острый клык.

Буревестник

Ну, тоже мне кино Гайдая!Вот я, от радости рыдая,Поджар и бледнотел,Вовсю горланил, брови хмуря,Что буря, скоро грянет буря,И в молнию влетел.

Сокол

А может быть, в кастрюлю кока.Ни дать, ни взять – кино Хичкока.Он в птицах знает толк.

Буревестник

Не для ужа, а для варанаБайда, как ты клевал барана,Когда вмешался волк…

ВРИО автора

Бой разгорелся не мультяшный,Мат птичий тридцатиэтажный —Не пение харит.Смешались в кучу когти, клювы,А ОН на вопли вышел. «Ну вы,Блин, дали», – говорит.Приборчик крутит типа пульта.– Вас раскидает катапультаВ открывшийся портал.Ад обозвав многоэтажкой,Стал буревестник райской пташкой,А сокол адской стал.

Капитанская дочка

Смысл жизни Петруши Гринева

Прониклись скользкие, как слизни,Любовью к барскому сынку.Не четок контур смысла жизни,Но есть шпажонка на боку.В белесых, парных, невесомыхИ безупречных хромосомах —Дворянский титул, триста душ,Тулупчик заячий от стуж,Под ним два крохотных погонаПтенца петровского гнезда.Велит счастливая звездаНаружу выбраться из лона.Родился, вырос, и БопреПрезентовал ему амбре.От языков и фехтованьяФранцуз лечился коньякомИ папой не без основаньяБыл послан русским языком,А следом сын от глаз далече.Уж епанча сдавила плечи,А кучерявый драматургЗагнал юнца под Оренбург —Махать клинком, сверкать эфесом.Маман кропит слезой надел,А Петя, как хомут, наделСобытий цепь в два пуда весом,И дабы лязг ее не смолк,Он к слову «честь» прибавил «долг»Ударом кия мимо лузы…Под Каберне или МерлоБопре доехал до Тулузы,А наших снегом замело:И Петю, и оруженосца.К ним, околевшим от морозца,В костюме драного жлобаНеотвратимо прет судьба.Но с бородатою канальей,Поскольку парень был не глуп,Поладил, выделив тулуп.А предложил бы он вина ль ей?Да, предложил, но не кальян —Кальян не курит Емельян.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

причем СТО – не числительное в именительном падеже, не станция техобслуживания, не почивший в бозе петербургский телеканал, а Специальная теория относительности Альберта Эйнштейна.