Записки из зеленого блокнота
- -
- 100%
- +
Выйдя в самом центре, я оказался посреди широкой дороги, в центре которой были трамвайные рельсы. По бокам располагалось огромное количество кафе и ресторанов прямо у рельсов. Как я понял, в этот день трамваи не ходили, а может и не только в этот. Рядом с заведениями пестрели вывески с меню, официанты суетились у гостей. Было очень жарко, все сидели на летних верандах, выпивая и шумя. Сразу расхотелось иметь принадлежность к этому веселью, я направился в ближайший сетевой продуктовый. Купил там воды и готовые бутерброды, за восемь долларов, что посчитал невероятно огромной тратой. Ел без удовольствия и с глубоким чувством жадности, при этом злобно поглядывая на веселящихся.
Сойдя с этой улицы и пройдя пару кварталов, спустился в переход, где продавались билеты на автобус. Это было необычное место, с большим подземным пространством, из него было несколько выходов к местам прибытия автобусов. Больше походило на переход в метро, а не привокзальное помещение. Касса была закрыта, на стекле объявления – «Не работаем два дня». Тогда я впервые почувствовал физическую боль от чтения. Возможно, из-за иностранной письменности или усталости, или от съеденного, меня начало тошнить и бросило в холодный пот. Я вышел наружу и присел на асфальт. Ну не может быть такого, что я тут буду два дня делать, это не вариант. Должен быть другой выход, другой автобус, другая компания. Дайте мне другое стечение обстоятельств!
Когда ты находишься в критической ситуации, за помощью идешь к тому, к кому не пошел бы никогда. Замеченные мной полицейские возле машины, были единственным авторитетным вариантом. Они стояли перед стадионом, оттуда доносились крики. Стены были высотой метров в пятьдесят, но звук казалось шел откуда-то сверху, еще выше. Было страшно, но это как на первом свидании, главное начать говорить, а природа поможет.
– Здравствуйте, не могли бы вы мне помочь?
– Да, конечно. Что у вас произошло? – полицейские сразу напряглись и обступили меня.
– Я турист и мне нужен билет на автобус, а там написано, что кассы не работают.
– Конечно же не работают сегодня игра, вы чего?
– Какая игра?
– Вы серьезно? Наша команда играет, весь город на стадионе, по городу-то никто не ходит, не говоря уже о работе автобусных станций.
– Что же мне делать тогда? – оставаться на два дня не вариант.
– Есть автобусная станция Грейхаунд. Они работают каждый день, попробуйте там.
– Хорошо, спасибо.
Надежда – самый продаваемый товар и мне его отвалили в достатке. Я уже было уходил, как меня окликнул полицейский: «Подождите, идите сюда!».
Вот ведь жопа, наверное, он почуял марихуану, подумал тогда я. Сраные наркоманы, надышали, теперь меня повяжут, я ничего не докажу. Медленно я обернулся, полицейский тыкал пальцем в телефон и показывал, как и на чем проехать до Грейхаунда. Потом еще жестами объяснили куда идти, пожелали счастливого пути, и чтобы у меня все получилось. Какие же приятные ребята, а я, как обычно, сначала думал о плохом. Наша полиция нас бережет, а иностранная нас выручает. Десять минут ходьбы, пять остановок на автобусе, я на месте.
Автобусная станция «Грейхаунд». Большое помещение с железными, прикрученными лавками, небольшой стойкой с кассами, больше похожей на барную и куча странного народа. Также я заметил много дверей, выходящих на парковку с автобусами. Я глядел в эти двери и уже радовался как пройду сквозь них и прямым автобусом поеду до Джексона. Подойдя к кассам, я спросил про билеты. Маленькая девушка мексиканской наружности, со схожими трудностями в английском, как и у меня, с ужасом в глазах искала в мониторе, что мне нужно.
– Мне билет до Джексона.
– Так, сейчас. Ага. Ну прямого нет, он будет ехать через города, места, там будут задержки, так?
– Ну видимо так, когда автобус то?
– Ой, ну вам придется подождать, – а вот и не удивлен. Ни капли. Сутки, двое, плевать, я буду тусоваться тут, вам меня не сломить, я уже так близок.
– Во сколько приедет автобус?
– В шесть am.
– AM это утром да?
– Что?
– Автобус утром, с утра, не вечером, верно?
– Да, да. Утром.
– Плевать, давайте.
– С вас семьдесят долларов.
Мне выдали здоровый билет, как на самолет, только он скреплялся прерывной линией с другими билетами, которые превращались в змейку, сложенную в плотную пачку. На каждом билете время отбытия и время прибытия в следующую точку. На другом билете дублировалось время прибытия, время на перекур и время отбытия. С данными об автобусе и тому подобное.
Отдав практически последние деньги, мне надо было ждать практически сутки. А куда я без денег? Начал бродить. Правда с тяжелой сумкой особо не побродишь, хотя в ней ровным счетом ничего нет. Сел на лавку, недалеко от автобусной станции. Стал думать о бытие и почему тут такое дорогое пиво. Ко мне сразу пристал бродяга, такая, наверное, у меня наружность. Вся чернь тянется как мотыльки к лампе в сортире. Бродяга, он же бомж, явно был не особо адекватен. Говорил громко, много жестикулировал и навязчиво пытался продать мне жвачку. Прикинув расклад, я быстро успокоил его, дав сигарету, за которую он еще долго пытался заплатить мелочью из кармана. Так я обрел нового друга по имени Шон. В моменте он начал сильно материться, рассказывал мне что-то и постоянно косо смотрел на постамент за мной. Это был странный фонтан, состоящий из больших соединяющихся квадратов, с дорожками, для ходьбы. По квадратам стекала вода, снизу били маленькие фонтанчики, выглядело довольно красиво и притягательно. Но не Шону. Он ругался на фонтан и повторял фразу: «Ты меня нихуя не знаешь, иди нахуй! Ты меня не знаешь!». Шон ходил с вереницей из тележек, которые он, видимо, украл из супермаркета. В них он возил всякий мусор и лохмотья, которые пытался продавать прохожим или выменивать на сигареты. После длительных дебатов с фонтаном, он подтянул падающие штаны на шнурке и молча развоплотился. А этот постамент в дальнейшем стал моим приютом. Рядом с ним было тихо, прохладно, ходило мало людей и как-то думалось хорошо. Я гулял до победного, осматривал окрестности и заметил одну странную вещь. Каждый второй, раскуривает косяк прямо на улице, каждый третий ходит с испарителем, все той же травы. Меня часто спрашивали курю ли я. Один убитый парень подошел ко мне, спросил почему я такой грустный. Я ответил, что просто устал. Он протянул мне косяк и попросил, чтобы я затянулся и мне стало легче. Ему было важно мое психическое состояния, он хотел меня расслабить даже сильнее, чем я сам. Но отказав ему, он чуть ли не заплакал, пожелал мне удачи и пошел дальше. После такого зрелища, легкости употребления незаконного, мне аж самому захотелось, но я вернулся. Уже к своему фонтану.
Внутри фонтана стоял Шон. Стоял и ссал в стаканчик из Макдональдса. Ссал и периодически отливал мочу из стакана в воду. А я ведь сбежал примерно от такого же зрелища. Гуляя по улице, набрел на огороженные участки для выгула собак. В глубине сидел мужик на лавке, а под ним стоял пакет с продуктами. Мужик кемарил и мочился под себя. Все это стекало по лавке в пакет. Меня это очень позабавило, но долго смотреть было тошно. Шон закончил свои сумасшедшие дела и ушел. Я снял тяжелые ботинки, чтобы дать ногам отдохнуть. Мне навстречу шли три мексиканца. Одна из них была женщина, с кольцами везде, где я только смог разглядеть. Все грязные и уставшие. Один из них подбежал к фонтану, зачерпнул горсть воды и умылся, потом набрал ладонь воды и прополоскал рот. Я не смог сдержаться и крикнул ему.
– Как вода, друг? – он меня не расслышал и подскочил ко мне.
– Я говорю, как водичка, холодная?
– Да, отличная вода. Она поможет твоим ногам.
– Чего? Ногам?
– Ну да, для твоих, чтобы остыли, – он не особо хорошо изъяснялся, но видимо беспокоился за мои ноги.
– А, понял, спасибо!
– Да не за что, удачи тебе дружище, хорошего дня и береги себя!
Они ушли, а мой ехидный смех выдавил его искренние слова поддержки. Советом я решил не пользоваться. Я сделал пару записей в блокнот, оглянулся и увидел мужика на газоне. Он лежал на пригорке, руки разбросаны в разные стороны, в зубах дымился косяк и лицо было довольное, как у свиньи в говне. Все, хватит. Пора бежать отсюда. Бежать. Обувшись, я еще раз обошел окрестности, вышел на дорогу и увидел горы. Как нарисованные, я не мог поверить своим глазам. Серьезно ведь ширма. Или нет. К горам вели поля, зеленый слой, желтый, зеленый, дальше гора, а верхушка белая. Снег на вершине выглядел еще более неправдоподобным из-за жары, там не должно быть снега! Я походил, вокруг, подпрыгивал, пытался сменить точку обзора, чтобы наконец увидеть швы, увидеть начало ширмы. Но не получилось, это был вид, который жители Денвера наблюдали каждый день. Великолепный и такой нереалистичный, по причине своего великолепия. Обидно, что они к нему привыкли и живут рядом с ним, как с нечто должным.
6
Свою ненависть к Нью-Йорку, я сформировал окончательно, только приехав туда во второй раз. Но уже в Денвере, смог сформулировать основу этой ненависти.
«Любые залы ожидания в Американских городах – как Нью-Йорк. Ну… Везде говно, крики, жара. Все вперемешку. А из-за бесплатных зарядок и круглосуточной работы, народ тут собрался, мягко говоря, антисоциальный. Блять, я уже привык, все вокруг курят дурь. Еще я заметил, какими бы Американцы небыли сбродом из разных наций, все очень дружелюбные. Обмануть, конечно, пытаются, но даже это дружелюбно. Это вошло в привычку, стало их тенью. И за ней они очень успешно скрываются. Не считая крохотного количества уникумов, которые пиздят друг друга табуретками. Страна теней, для тех, кто видит это впервые, впечатление складывается сугубо положительное. Но стоит столкнуться с этим десятки раз. Все они превращаются в нечто безликое, пустое, куклы с улыбками на лице.
Долго всматриваясь, двигаясь ближе к компаниям людей, мне вновь мучительно захотелось узнать кого-нибудь. Все становились похожими на них, тех, кого я давно не видел, от кого, как мне казалось смог, сбежать. Я открыл страницу пороков, проблем, домыслов и прочих заебов. Но они. Они… Все же они настоящие. Они трогают душу, западают в сердца. Их ненавидишь и так обожаешь.
А черные женщины – супер! Спасибо Господу за них. По-своему обворожительные и заботливые как мамы, которые тебя не рожали и по идеи не должны тебя любить. Ну и вдобавок женщины, чья задница имеет такие размеры, не может не радовать, как бы плохо тебе не было»
С наступлением темноты и резким похолоданием, я вернулся на автобусную станцию. Сидел и смотрел на двери к парковке, в ожидании, когда и мне предстоит пройти через них. Но приходилось лишь лицезреть счастливчиков, запрыгивающих в свои автобусы. Интернета нет, все книжки давно прочитаны, делать нечего, я занимал себя хождением покурить. Блок сигарет, который я купил еще дома постепенно начал таять.
Девять вечера. На улице стемнело. В ночное время, каждый город становится пугающим и мрачным, особенно незнакомый. В темноте, уродство каждого становится ярче, все стекаются и сбиваются в стаи, показываясь окружающим, будто под неким прожектором или маяком. И этот маяк заставлял меня нервничать. В один из выходов, у меня стрельнул сигарету, очень занимательный тип. Смуглый, с длинными косичками, которые были сплетены на груди. На голове красовалась широкополая шляпа, которая болталась на спине, держась за шею толстой веревкой, а также на очень дорогом велосипеде, как я понял – ворованном. После долгого разговора и моего окоченения на улице, я в темпе ретировался, так как он стрелял слишком много сигарет. От нечего делать, я стал записывать короткие сведения, об окружающих меня персонажах.
«Chee stand alone. Он же Чи Одиночка. Индеец. Коренной житель Америки. Жуткий прохвост и пиздабол затейник. Стрелял сигареты одну за другой, но рассказал много интересно и как мне казалось, полезного. Закупаться продуктами по дешевке, лучше на углах. Там меня с легкостью могут отпиздить и ограбить, уговаривал пойти туда с ним. Рассказал, где тусуются бабы, чтобы развлечься. Рядом с ними всегда есть мужики, готовые выбить мне все зубы. Расспрашивал меня про жизнь, откуда я и чем занимаюсь, а также чем занимаюсь вечером. Попутно продолжая рассказывать сказки венского леса, как вдруг сильный порыв ветра, словно знак свыше, поднял его шляпу и унес на крышу станции. С криком: «Россия стой! Присмотри за велосипедом!», он ринулся за угол здания. Я остался, придерживая его велосипед одной рукой, вокруг меня стала собираться толпа. Все по очереди спрашивали, мой ли велик? Последовав примеру шляпы, я скрылся от пиздабола, обратно в помещение.
Одиннадцать вечера. Я неплохо убил время с индейцем. Просидев на неудобной лавке, начал чувствовать, как от меня пахнет. Через два сидения темнокожий бомж втирал что-то себе в голову, потом надел шапочку для душа, положил на шею подушку-фиксатор, как в самолете и уснул. Я пересел поближе к туалетам. У меня была запасная майка и носки, чтобы переодеться, когда я хотел было уже зайти в него, изнутри раздался душераздирающий рык. Никогда не слышал, чтобы кого-то так громко тошнило. Спустя пять минут, в туалеты зашел охранник и оттуда сразу же вышел, в жопу пьяный парень. Его штормило. Он не мог стабилизировать себя ни по метражу, ни по тангенсу. Еле-еле он подошел ко мне и выкрикнул нечто невнятное.
– Что вы сказали?
– Я блять…
– Чего?
– Ты не видел меня, только что вышел, куда я пошел? – я сдерживался чтобы не рассмеяться, а он искренне ждал ответа. Собравшись, я очень серьезно ответил ему.
– Нет дружище, не видел тебя.
Он выдал протяжное «Блять», бухнулся на лавку, задрал ноги и захрапел.
Потом их туалета вышел охранник, выводя кого-то под ручки. Ага, мой парень был не в самой худшей кондиции. Я зашел, думая о том, как подмоюсь по-быстрому в раковине, основные пахучие зоны, переоденусь и выйду обновившимся человеком. Растолкав запах свежей мочи и блевоты при входе, я нырнул внутрь. У раковины стоял здоровый, волосатый мужик. Голый. Он мыл муди и не обращал никакого внимания на окружающих. Я прошел мимо него, заперся в кабинке, сменил одежду и понял, что больше в туалет я не пойду.
Час ночи. На улице раздались крики и шум. Охранник вышел на улицу. Шум продолжился. Темнокожий, поджарый и очень серьезный охранник, зайдя обратно, дал объявление. Кто будет плохо себя вести, будет спать на улице. Я подошел к нему и спросил, что произошло. Мужик на улице, сказал, что хочет убить его, ушел за ножом и обещал вернуться. Но сейчас вроде все нормально, не надо переживать. Через пол часа приехала полиция, и лицом пьяного мужчины, протирала асфальт. Он и правда вернулся.
Три часа ночи. Столько событий в столь короткий срок, не могу уснуть, курить я решил больше не выходить. Те, что снаружи, намного хуже уродов внутри. К своим я уже привык. К компании молодых ребят, которые лежали на полу солнышком и заряжали телефон. К сумасшедшей тетке, которая лежала в спальнике у входа, к спящему пердуну в дальнем углу и периодическому крику от разных лиц.
Четыре утра. Мне никак не дает что-то покоя. Свербит во всем теле. После бесконечных каруселей с билетами, я решил подойти к кассе и уточнить насчет билетов. Просто, чтобы удостовериться еще раз. За кассой уже не было той мексиканской девчонки, а была взрослая, роскошная, черная мадам.
– Здравствуйте, мне насчет билета уточнить, в шесть утра ведь приедет автобус?
– Дайка сюда. Так. Твой автобус уже уехал.
– Что? Как это? В смысле?
– Дорогой, не в шесть утра, а в шесть вечера был твой автобус.
– Да вы издеваетесь, мне девочка сказала, я же переспросил! Кстати, где она?
– Она ушла домой уже.
– Я блять не сомневался. Что мне делать, оформить возврат?
– Возврат мы не делаем, могу обменять билет.
– Давайте, до Джексона!
– Ой. Дорогой, есть на семь утра, но будет очень долгая пересадка в Солт Лейк Сити.
– Насрать уже, давайте на семь утра, точно семь утра?
– Как скажешь, да семь утра, будь внимателен, автобус через три часа, тебе во вторую дверь. Обмен двадцать долларов.
– Хорошо, спасибо огромное.
Отдав последние деньги, я грелся от гнева. Постоянно прокручивал в голове как убиваю ту девчонку, как душу ее и кричу в лицо. У меня теперь ни копейки, если не доеду на этом автобусе, то все. Вариантов больше нет.
Шесть утра. Я вышел на парковку автобусов. Закурил. Справа от меня стоял взрослый мужчина, рядом с ним сидела грязная девушка. Они курили траву по очереди. Заметив меня, он спросил, не хочу ли затянуться. Я в который раз отказал. Он спросил куда я еду, и мы с ним разговорились. Его досье я также добавил в блокнот.
Керри. Сорок восемь лет. Из Мичигана. Дальнобойщик. Я предложил ему сигарету, но он отказался. Сказал, что недавно победил рак легких четвертой стадии, больше не курит сигареты, только марихуану. Я подарил ему пачку сигарет из России, на память. Пусть не курит, может продать или раздать друзьям, узнайте мерзость наших дешевых сигарет. Взамен он дал мне иголку с нитками, так как увидел, что у меня порвались штаны. И дал наставления: если путешествуешь, то у тебя обязательно должна быть иголка и нитка, всегда пригодится. Плюс добавил избитую фразу, но она тогда звучала сильно и многозначительно: «Если ты можешь пересчитать друзей на пальцах одной руки, то у тебя действительно есть друзья
Пол седьмого утра. Я распрощался с Керри, он сел в свой автобус и уехал. Прогнав еще несколько раз все разговоры за этот день, наконец подъехал и мой автобус»
7
Это был мой первый автобус такого типа. Большие удобные кресла с подлокотником, зарядка сбоку, под любые разъемы и очень разговорчивый водитель. Я еще не знал, насколько юморные водители в этих автобусах. Все как на подбор, каждая поездка как небольшой стенд-ап.
Водитель – крупный, чернокожий мужчина, лет сорока. Он взял микрофон и начал объяснять правила поведения в автобусе.
– Приветствую всех, сейчас мы начали выезжать из Денвера и направляемся в Солт Лейк Сити, ведите себя культурно и у вас не будет проблем со мной. В течении этой поездки мы будем пересекать штат, а это значит, все незаконное, что вы успели тут купить, надо выкинуть или употребить пока мы еще в Денвере. Все начали потихоньку хихикать, а кто-то шарить в сумке.
– Продолжаем, у нас будет несколько остановок, чтобы покурить и размяться, – водитель заметил парня на переднем сидении, который разговаривал по телефону.
– Я попросил у вас всего лишь несколько минут времени, пожалуйста положите телефоны и слушайте, это важная информация, – он повернулся и стал коситься на парня, тот убрал телефон вниз и замолчал.
Как только водитель снова начал говорить, он снова поднял телефон и продолжил говорить.
Водитель повысил тон: «Хватит базарить! С каждым словом, в этом разговоре, ты приближаешься к смерти. Все ближе и ближе, и ближе. И ближе!»
Парень испуганно сбросил звонок и сел по струнке смирно. Автобус продолжал смеяться и слушать правила безопасности.
Ехать было долго, на разных полустаночках, я глазел по сторонам и дивился местной красоте. Горы как нарисованные, я ходил в разные стороны, пытаясь заметить обман, но все было взаправду. Мне не хотелось фотографировать все это, не хотелось записывать впечатления, я просто впитывал окружение и наслаждался.
Когда стемнело, и большая часть пассажиров сошла на своих остановках, на меня напала грусть и меланхолия. Смотря в окошко, я размышлял, что будет со мной дальше. Пока сидящий справа от меня мужчина не начал со мной разговаривать. Он был также утомлен, с грустью в глазах и яркой белизной на висках. Питер казался добродушным и располагающим человеком, я даже немного открылся ему. Его досье, также было помещено в блокнот.
«Питер. Шестьдесят четыре года. Едет забирать сына в Солт Лейк Сити. Не виделся с ним почти десять лет. У него были какие-то сложные отношения в семье, судя по виноватым ноткам, проблема была в нем, но он не вдавался в подробности. Много говорил, как важно любить близких и как больно не быть рядом с ними. Попросил меня не совершать таких ошибок. После разговора, он сказал, что устал, сел чуть подальше и задремал»
Почему-то у меня получались разговоры, только с людьми намного старше меня, ну или с откровенным сбродом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.