Читаем Библию ВМЕСТЕ

Вместо предисловия

У иудаизма и христианства РАЗНЫЕ БОГИ, и никакого авраамического единства религий нет и быть не может. Более того, современное состояние исторической науки позволяет отнести древнееврейскую религию к типичному для того времени язычеству со всеми его атрибутами многобожия, телесности богов, примитивной космологии плоского мира и прочей сказочности, к персонажам которой относятся как в первую очередь, многочисленные еврейские боги Эллохим (Совет богов), так и все события Еврейской библии с их героями тоже вполне себе сказочными. Кого заинтересует это мое утверждение, в том числе и возмущенных несогласных, отсылаю к объемному научному обзору Сергея Петрова «Вот Б-ги твои, Израиль. Языческая религия евреев», в нем имеется обширный список более чем из ста научных работ на эту тему – читайте, завидуйте.

Поэтому я, относясь к Еврейской библии как сборнику древних сказок, легенд и мифов, предлагаю свой пересказ библейских событий, чтобы на примерах доказать это утверждение. Использование мной приема гротеска не имеет своей целью оскорбить евреев и сочувствующих им в их религиозных чувствах иудейской веры, но лишь служит средством для христиан на контрасте увидеть абсолютную несовместимость нравственных начал и моральных принципов двух сравниваемых религий. Приглашаю всех – читаем библию ВМЕСТЕ.

Сотворение Мира: «В начале бог сотворил небо и землю»

Легенда о «сотворении мира» библейским богом начинается с того, что бог почувствовал, что под ним мокро… Сколько ни вертелся, а все одна большая лужа: «Тьма была на лице бездны, и дыхание бога носилось по лицу вод», вот и пришлось срочно создавать и обустраивать землю для того, чтобы хоть было место, где штаны высушить.

Для начала бог включил свет, чтоб видно стало, что, куда и где. При этом свет СТАЛ, то есть просто начал быть как повсюду стоящая вещь. Чтоб выключить на ночь, бог на него, как одеяло на торшер, набрасывал тьму – спать-то тоже когда-нибудь надо, а при свете не очень-то поспишь. Однако, это же страшно неудобно, да и угореть можно, пожароопасно. Так что пришлось задуматься, как с этим светом громоздким совладать, чтоб кажин день не бегать по всему свету свет занавешивать – и понадобилось богу небо, чтоб не по всему свету светить, а светить на весь свет только сверху – так же удобнее будет. Сказано-сделано, и бог на второй день выдул здоровый такой пузырь внутри воды, который назвал твердью: верх небом, а низ – морями. Но пузырь-то – дело ненадежное, может и лопнуть. Так что пришлось богу опять трудиться, пузыревы стенки укреплять: сперва море под ногами раздвинул и – бинго! – появился клочок суши, куда стало можно хоть сушилку для белья поставить штаны просушить – а то ведь так и ходил все три дня в мокрых-то. Однако, чем сушить-то? Солнца-то нет. Поэтому на другой день богу пришлось забираться на небо без стремянки (ее он пока не создал, забыл), сплачивать деревянный небесный свод на столбах и приколачивать к нему солнце, луну и звезды, в которые еще надо было втиснуть неуклюжий громоздкий свет, собирать его, стоящий столбом по всему свету и уминать, утаптывать ногами как неподатливую тряпку, чтобы втиснуть по частям в светила – ох и упарился за день-то четвертый. Хорошо, хоть посеянное на суше в третий день само проросло и земля позеленела, жить стало веселее.

А дальше пошло, как по писанному (писание же, оно, известное дело, богодухновенное, это же вам не просто бог начихал): уж коль создал мир, так надо его населить всякими тварями – а то кто же станет в нем жить и радоваться? Не все же самому-то. Ну и насоздавал: всякой твари по паре. А в конце концов, когда день шестой склонялся к вечеру, «сотворил человека по образу и подобию своему, мужчину и женщину сотворил их». Как же так, не может быть – так сам-то он кто, мужчина или женщина? А может, эдакое двудомное существо, где пестики и тычинки все вместе? Ой, я прям стесняюсь штой-то!

А как звали-то того бога? Написано, что – ЭЛЛОХИМ, то есть БОГИ? И много их? Не знаю, но если по образу и подобию, то как минимум двое: Он и Она – и где же тогда хваленое еврейское единобожие?

Переходим в главу 2 и читаем: «1.Так совершены небо и земля и все воинство их. 2.И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал. 3.И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал», – то есть, наконец-то выспался посуху и в тепле.

А дальше начинается новый рассказ про сотворениемира и человека ДРУГИМ богом, которого зовут Яхве, или Иегова. И что же мы узнаем нового из этого нового рассказа? А то, что мир был уже сотворен (видимо, предыдущим богом-эллохим, который за неделю трудов умаялся и отправился отсыпаться) – вот тут-то и объявился преемник, чтобы, пока старшой спит, самому тут повоевать-покомандовать: «Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог создал землю и небо, и всякий полевой кустарник, которого еще не было на земле, и всякую полевую траву, которая еще не росла, ибо Господь Бог не посылал дождя на землю, и не было человека для возделывания земли, но пар поднимался с земли и орошал все лице земли». Что ж это у вас, за что ни возьмись – ничего нет? А то, что теперь чужую славу нужно приписать своему «богу» который сам ничего не создал, но примазался к чужой славе, вот что. Как мы узнаем из дальнейшего, этот самозванец застолбил себе на боговой суше малую делянку, которую назвал раем, и там он барагозил по-своему. В частности, насажал там деревьев с яблоками, а из глины под ногами слепил себе своего собственного человека, в которого вдунул жизнь, дыхнув ему в нос вчерашним самогонным перегарцем, от которого и мертвый подымется. Те, первые люди, видимо, где-то себе жили-не тужили – земля-то большая, а этому райскому глиняному человеку Яхва-бох дал наркоз и сделал операцию по изъятию ребра – и из того ребра вырастил ему женщину, то есть клонировал, выражаясь по-современному. Конечно, из адамова ребра ничего кроме клона самого Адама вырасти не могло, но Яхва школу прогулял и в генетике не разбирался, вот у него и получилась клонированная из мужчины женщина, то есть урод в природе невозможный – так и что ж вы хотите, если она потом загуляла со змеем? Баба же.

Дальше-больше, баба со змеем спуталась, начали наши молодые скандалить, Адам стал ревновать, дуркует, и бабу свою наладился поколачивать – спасу нет от него. А змей ей говорит: давай, мол, изведем твоего благоверного, да и заживем как муж с женой – дура-то и рада стараться, не знала она еще, что обещать не значит жениться. Змей яблочко наливное накусал, налил в него яду и бабе дал: на вот, поднеси муженьку угощение. Та Адамчику своему лапки на грудь: люблю, мол, скушай яблочко-то – он и раскис. Укусил яду змеиного, да и сдох. Не сразу, правда, лет с тысячу промучился, болезный. И дети от него хилые пошли, все хирели, сперва лет по девятьсот-восемьсот все-таки продержались, потом на пятьсот съехали, а при Давидке-царе уже и до сотки дотянуть не могли, генофонд у них совсем испортился от того змеиного яду, который потом первородным грехом назвали. А Яхве-бох как узнал про змееву каверзу, совсем взъярился: пошли, грит, вон с моего раю, и не возвращайтесь – и ангела с огненным мечом к воротам поставил, чтоб всяких голодранцев в рай не пущать. Там он и стоит до сего дня в Месопотамии между Тигром и Евфратом у врат райских – можете сами туда поехать и убедиться в том, что все это сущая правда. Теперь он тем мечом туристов отгоняет и пленки в ихних фотоаппаратах засвечивает, чтоб божии тайны не пошли по миру на дармовщину. Вот и еще огонь Небесный благодатный на Пасху бывает – и это тоже сущая правда-истина, как и про рай в Месопотамии схожая.

Ну хорошо, я лично насмеялся вдоволь над нелепой «космогонией» и «космологией» примитивных представлений невежественных дикарей-язычников, памятником которых осталась еврейская библия, бездумно и без разбору включенная в состав христианского Священного Писания – и лишь потому и сохранившаяся в качестве святыни «боговой родни». А теперь давайте-ка разберемся, откуда растут ослиные уши всей этой сказочной сотворении-миры понарошку.

Для начала, следует отметить крайнюю ограниченность представлений авторов этого нелепого мифа вообще о мире, как о мире очень маленьком, состоящем из видимых невооруженным глазом предметов и явлений: плоской на взгляд суши, окружающего со всех сторон сушу до края земли моря, ограниченного горизонтом, солнца и луны, совершающих свой круг движения по небосводу над головой, неподвижных звезд-светлячков, дождя, падающего на голову и ветра дующего, и несущего то зной, то прохладу. Страшные явления природы типа грозы, молний, грома, вихрей, смерчей, бурь и ураганов, извержений вулканов и землетрясений, а также смертельных болезней и повальных эпидемий приписываются действиям сверхъестественных могучих существ, которые, тем не менее, представляются в образе тех же людей, но только огромных, невидимых, неуязвимых, очень могущественных и, возможно, бессмертных – налицо обожение через примитивное умножение качеств, увеличение свойств и усиление возможностей существ одинаковой с самими людьми природы. Те же люди, только большие и в профиль – до другого первобытные предки додуматься просто не могли, абстрактное мышление было ими еще не освоено к моменту первоначального сложения этих легенд и мифов глубокой древности. То есть, в этих сказках мы имеем дело с неразвитым сознанием, начатками Разума в самых примитивных формах.

Но сегодня благодаря многовековым усилиям Разума наука установила причины, и следствия катастроф и болезней, а также реальную природу мира, историю его многомиллиарднолетнего существования, и его невообразимую огромность, в масштабах которой «конец света» человеческой цивилизации будет столь же незначителен для вселенной, как для нас гибель вируса или отдельно взятого микроба. И потому особенно нелепой выглядит религиозная шизофрения, преспокойно пользующаяся достижениями науки и благами цивилизации, но продолжающая с тупым упорством долдонить, что мир плоский, а солнце и луна ездят друг за дружкой, влекомые невидимой общей цепью по твердому небосводу – так продолжали учить «отцы церкви» вплоть до начала Эпохи Просвещения. А за «еретические» открытия астрономией гелицентрической системы инквизиция продолжала тащить на костер ученых вплоть до 15 века. Но ведь уже за сто лет до Р.Х. существовала гелиоцентрическая система Птолемея. А в 4-м веке Гипатия Александрийская вычислила эллиптические орбиты обращения земли вокруг Солнца и Луны вокруг Земли. За что была зверски убита православными монахами-параболанами, личными гвардейцами его преосвященства св. Кирилла Александрийского, содравшими с нее живой кожу и мясо ракушками и черепками посреди александрийского собора, в который они ее затащили, похитив прямо на городской площади. При этом даже в 7-м веке великий православный писатель, пророк и прозорливец Иоанн Дамаскин все еще продолжал прославлять премудрость Бога, утвердившего на столпах гор железный (деревянный, медный, латунный, бронзовый) небосвод с Солнцем, Луной и звездами, охлаждаемый от перегрева светилами водой, находящейся над небесами, и стекающей на землю дождем из дырок в небе – и его «творения» и сегодня почитаются церковью в составе «священного предания» как «богодухновенные» писания, внушенные Откровением Бога сему святому подвижнику. И продолжают впариваться учеными попами и монахами православным олухам в семинариях, академиях, воскресных школах и миссионерских курсах, выдавая этот классический олигофренический идиотизм за Божественную Истину, не меньше, на полном серьезе, на серьезных щах.

Ну хорошо, допустим, всю эту еврейскую «премудрость» просвещенный эллинизм заимствовал из еврейской библии заодно с Учением Иисуса, считающегося евреем, как дань почитания «боговой родни» – и, отвергнув как здравый смысл, так и научные достижения самого греческого классического образования за целую тысячу лет, впал в детство стихийных языческих верований древнееврейского дикарства на еще целую добрую тысячу лет, а то и больше. Затормозив развитие мировой науки и цивилизации на огромную историческую эпоху реакцией дикарского религиозного фанатизма и фундаментализма, и пожертвовав ради самоослепления всего человечества целыми поколениями выдающихся представителей рода человеческого. Допустим, как это ни прискорбно.

Однако, а откуда же взялась сама эта нелепая сказочка о сотворении мира белобородым богом-старичком, «ветхим днями», в треуголке, сидящем на небе и прячущимся от людей за облаком? Что это за мир такой: плоский остров посреди плоского моря с деревянным небом на столбах, опирающихся на землю, в пузыре, окруженном водной бездной? Кто и когда придумал все это примитивное космологическое хозяйство?

Начиная разбираться в этом, уходим в настолько далекое прошлое, что даже дух захватывает: еще за тысячу лет до появления еврейства существовали целые цивилизации, в которых все это легендарное хозяйство попугайски перекочевывало из одной религии в другую, обрастая по дороге все новыми фантастическими подробностями, как это свойственно вообще любому «испорченному телефону» устного эпического творчества.

«…В жреческом рассказе из 1-й главы Книги Бытия творению предсуществует несотворённая водная стихия…».

«…„Бездна“, которую представляет собой мир до начала творения, в еврейском языке называется словом təhom, точно соответствующим имени богини Tiāmat (богиня, которая, согласно вавилонским мифам, являлась праматерью всего живого. Она жила в то время, когда на поверхности земли были лишь воды первого пресного мирового океана Апсу), с которой в поэме „Энума элиш“ (ок. XII век до н. э.) сражается Мардук»

«…после победы над Тиамат Мардук: «Тушу рассёк, хитроумное создал. Разрубил пополам её, словно ракушку. Половину её положил – небеса покрыл ею. Сделал запоры, поставил стражей, – пусть следят, чтобы воды её не просочились…».

«…Бездной (təhom) здесь называется верхний океан над небесным сводом, им же в ЕБ называется и нижний океан, на котором покоится земной круг. Вавилонские тексты так же отличают «верхнюю Тиамат» (Ti-amat e-li-ti) от «нижней Тиамат» (Ti-amat šap-li-ti)…

«…В Быт. 1 повествование начинается после того, как победа над морской стихией (təhom, mayim) уже одержана. Кроме того, автор этого позднего жреческого текста перерабатывает свой материал в духе демифологизации, объявляя морских чудовищ не противниками бога, а его творениями. Любопытно при этом, что он изображает Драконов (tanninim gədolim), скромно названных в Синодальном Библии «рыбами», первыми из живых существ, созданных «богом Израилевым» (Быт. 1, 21).

«Быт. 1 отводит на творение шесть дней, на седьмой день бог отдыхает от своей работы. В угаритских текстах мотив семеричности тесно связан с Ваалом. Миф о строительстве дома для Ваала после его победы над морской стихией, по всей видимости, и послужил тем ядром, из которого на рубеже II – I тыс. до н.э. в западносемитской среде развился ваалистский миф о творении, отражённый, в частности, в 1-й главе Книги Бытия. Таким образом, божеством, которое творит мир в жреческом рассказе в Быт. 1, является Ваал…».

«…Космология, представленная в Еврейской Библии, является наследием общесемитской и ханаанейской древности. Послепленные авторы Еврейской Библии (5в до нэ), представлявшие победивший исключительный яхвизм, не нашли в этой „языческой“ космологии ничего, противоречащего их собственным взглядам…».

С. Петров «Иудейская космология»

О Боже, христиане, вы, объявляя еврейского бого-яхве своим Отцом Небесным, даже не подозреваете, что вместе с евреями продолжаете поклоняться даже не еврейскому «монобогу» Иегове, но целому пантеону более древних языческих «богов» ветхой древности, преданий старины глубокой во главе с древнеханаанским богом-быком ВААЛОМ, столь усердно проклинаемым еврейской библией и в целом еврейской религией иудаизма. Ну нельзя же в конце концов, живя в современном мире, быть такими задвинутыми на поклонении верованиям в древние примитивные сказания первобытных народов. Спросите себя сами, как же представители самой умной и самой доброй прогрессивной веры в Бога-Любовь и Его Сына Божия Иисуса, оказались наивными простаками, превзошедшими своей невиданной упорной дуростью и мракобесным суеверием древних тупых обезьяноподобных двуногих, живших в пещерах и поклонявшихся камню и дереву?

от Адама до Абрама

Ну, повыгнал Яхве из своего месопотамского рая Адама с Евой – куда? На грешную землю остальную, которую до него раньше создал другой бог по имени Эллохим (то есть богИ) «хорошо весьма», а заодно с ними и всю тварь под горячую руку, вообще ни в чем не виноватую: зверей, птиц, и даже выгрузил все деревья, траву, да и саму землю из-под ног с водой вместе. Будьте, говорит, вы все прокляты, вот что. И сидит такой один в пустом раю, где нет ничего, даже воды над которой можно было бы поноситься, как делал до него тот первый бог. Обиженный, злой и голодный сидит – работников прогнал, из кладовки своей райской все повыкидывал, что запас раньше на всю оставшуюся вечную жизнь – а жрать-то хочется. Известное дело, голод не тетка.

Вот и стал он так как бы невзначай подглядывать в щелочку райских врат, а шо там на земле-то деется?

Ну шо-шо. Не один он оголодал, однако. Как покончались натыренные из рая яблочки, Адам затужил: работы нет, зарплату больше не плотют даже натурой, бартером – да и платить некому, ведь нет же никого на земле-то. Чем семью кормить станешь? А – с прибавленьицем, однако: не все коту масленница женку задарма петушить – принесла она ему двоих ребят одного за одним, и на два рта на земле больше стало, яблок на них на всех не настачишься, на всех не хватит. И назвали их первого Авелем, а второго, как водится, Каином, да сбудется Писание. Пока мальцы подросли, все на яблочках натыренных сидели, а как кончились, детки поняли, что с родителями-то кашу не сваришь, не из чего. Адам занят был, все о потерянном рае плакал денно и нощно, а с Евы что возьмешь, баба она и есть баба.

Стали ребята помаленьку сами промышлять, кто как умел. Авель ночью столбы межевые переставил, землицы чужой прихватил немалый клок, да и распахал-засеял, будто тут так спокон веку все и былО. А Каин наладился чужих овец воровать и нагнал их целую отару, ешь-не хочу.

Видит бог, неплохо у вороватых братцев дела пошли: ягнятину на жару жарят да хлебцем свежим прям из печи закусывают – аж слюнки потекли у бога-то. Вот он явился и говорит им: шо ж вы, нехристи эдакие, на дармовщину тут разохотились – не много ли товару взяли? Те растерялись, мол, так нет же никого в таможне? Мы заплатим золотом. Но бог говорит: Я мзды не беру – мне за державу обидно. В общем, дайте-ка напиться, а то так оголодал, что и переночевать толком негде. И вообще, жадность – это плохо, делиться надо. Те и рады: нА тебе, боже, что нам негоже. Авель богу свинью подложил, а Каин-то спроста – сенца свежего охапку. Сено богу шибко не понравилось – я тебе што, лошадь штоли, наглец? Нашел чем угощать, чем потчевать – жертва богу дух сокрушен, а ты тут надо мной изгиляться вздумал? И показал Каину козу.

Каин наш сильно испужался такого поворота, и думает, где ж ему козу-то для бога скрасть, чтоб тоже было что ему показать? Или хотя бы гуся на разживу. Но Авель за ним крепко смотрел, знал, с кем дело имеет, тот еще вор-то, свояк свояка… И тут Каин додумался – его, видно, сам бог надоумил: ведь сам Авель тоже чем не мясо-то? Жертва вечерняя… Вот он дождался, пока Авель отвернулся по малой нужде, оголоушил по башке дубиною заранее припасенной, да и придушил братца. Сделал из него шашлык, да и зовет бога: иди мол, на пир – откормлено, заколото и все готово. А кровь слить забыл, как бог в Законе завещал делать. Но бог-то был не голоден, свинью еще не доел авелеву, принюхался и говорит: фу-фу, русским духом пахнет. Шо ж ты, прохвост, опять учинил? Братца порешил, а кровь из мяса не слил, опоганил жарево – шашлык непрожаренный кровью исходит. Да еще и людоедом меня решил ославить? А ну, поди вон с моей земли. Каин тут взмолился: помилуй, куда же я пойду с земли-то – ведь нет же ничего кроме нее? А иди куда хочешь с глаз моих, шоб я тебя не видел.

Ну, Каин, бедолага, и побрел куда глаза глядят. И пришел нежданно-негаданно в соседнюю землю Нод, которую ни один из богов не создавал, и в глаза не видал, а выросла она самосеем от Большого Взрыва. Народу там было куда больше адамовой семейки, поскольку народ тот расплодился путем эволюции от обезьян, но девки были тако хороши. Каин взял за себя ладную деваху, наплодил с ней детей и даже город целый им всем построил. И стали они жить-поживать, добра наживать.

Адам, между тем, тоже размножился, и богу от них житья не стало, надумали они непрестанно богу молиться и призывать его, докучать молитвами, шоб он за них все их проблемы решал. Потом зачали хором ему молитвы по книжке читать, как маленькому на ночь все одно и то же, ну надоели – сил нет. А потом еще и дразнить его удумали, чучмеки недоразвитые: поманят бога всякой вкуснятиной, мол, слезай с неба покушать, а как он со своей мансарды небесной затопает вниз по лестнице, возьмут да подпалят весь обед, сожгут его дотла к чертям собачьим, только он и нюхал «приятное благоухание». Да еще и глумятся: шо, говорят, черт старый, видит око, да зуб неймет? – то-то, знай наших, как на халяву-то пробавляться. Назвали они эту издевку «жертвой всесожжения», чтоб богу еще пуще досадить: так не доставайся же ты никому – ни людЯм, ни богу, ни черту.

Вот бог и говорит; да осточертели вы мне все со всей вашей землей в придачу, изведу вас всех к чертовой матери, дустом бы вас как клопов и других вредных насекомых – но дуста тогда было не достать, дефицит, не изобрели его еще пока что. Так что пришлось использовать подручные средства. Кроме надутого богом пузыря, в котором божий мир помещался, была одна вода вокруг да около – ну куда проще-то? Наковырял бог дырок в своем деревянном небе да и залил водой весь мир по самое дальше некуда, по свои собственные, эти… ну, в общем, вам по пояс будет. Все и потонули в той воде, даже рыбы. А все потому, что нормы гто никто не сдавал, плавать не учились, пренебрегали спортом и бассейном, и уроки физкультуры в школе прогуливали.

Однако, решил бог на всякий случай, чтоб потом опять не затевать всю эту волынку на ходынке, оставить про запас на разживу всякой твари по паре – а вдруг потом опять скучно станет или голодно? Нашел дурака – Ноя, и заставил его целых сто лет на себя батрачить, строить долбанный ковчег, над которым народ насмехался. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним, и как пошла вода божья, Ной в ковчеге с семейством заперся и всем насмешникам из окошка средний палец показал.

Долго ли, коротко ли, а пришлось потом богу собственноручно из мира ручной пожарной помпой воду выкачивать – электричество-то отключили, потоп же, не шутка какая. Ох и намаялся же он! И зарекся больше народ топить – уж больно хлопотно ему показалось воду с говном качать, по три копейки получать, а потом завалы трупешника разгребать и вывозить их на край света, с которого потом все это вручную, без бульдозера, сваливать вниз, во тьму внешнюю. И чтоб не забыть – склероз ведь никто не отменял в возрасте боговом почтенном, бог-то как-никак «ветхий днями» – завел радугу из водяных капель: как надумает опять топить развратников, тут и радуга посреди дождя. Сразу вспомнит и про помпу, с которой все лето на жаре надрывался, и вонищу трупную по всей земле от угара и разложения на солнце – и одумается: а-а, пускай што хошь делают эти уроды. Больше бога на мякине не проведешь и топить их не заставишь, чтоб потом горбатить на всю их братию, опять им мир осушать ручной помпой и жилье капремонтом обустраивать за счет муниципальной казны. «И сказал Господь в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого – зло от юности его; и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал» (Быт8,21)

Ну, дальше все опять пошло по-старому, новые жильцы оказались еще хуже прежних. Ной, как из ковчега вылез, первым делом нажрался на радостях в хлам, до положения риз буквально – то есть разделся догола и плясал до упаду. Неженатый Хам смеялся и аплодировал, оценил папашины актерские таланты в полной мере, а Сим с Иафетом с женами и детями отвернулись от такого папашиного непотребства. И как протрезвел старый пьяница, стали его стыдить за эти голые пляски у шеста – тоже еще стриптизер дряхлый, сморчок трухлявый. А старик, чтоб оправдаться перед бабами, пошел как есть в отказ: не помню, грит, ничего такого не было и быть не могло, это оговор, а виноват не я, но Хам, это он мне поднес с утра похмелиться – ну и пошло-поехало: ох где был я вчера не найду днем с огнем, помню только что стены с обоями… Да и выгнал Хама вослед Каину в землю Нод, где никакого бога отродясь не бывало.