Дом пряток

Глава 1

— Просыпайся! Ну, давай! Нельзя спать! Уже надо прятаться!

Оглушающий голос прорезал мою липкую тьму, в которой я барахталась. Тяжелые веки медленно поддались, открывая взору полумрак, густой и пыльный.

Я лежала на чем-то холодном, кажется, на полу, но он почему-то был мягким. Под головой неприятно ныло, а во рту был странный привкус чего-то горьковатого. Вроде бы лекарственного.

Надо мной нависла какая-то тень. Я сфокусировала взгляд. Это был парень. Симпатичный парень, лет двадцати. Его волосы были высветлены в ослепительно-белый оттенок, а глаза — темно-серые, внимательно изучали меня.

— Наконец-то! Я уж думал, ты вырубилась насовсем. Давай-ка!

И прежде чем я успела что-либо сообразить, его рука сомкнулась на моем запястье. Парень потянул меня на себя, заставляя подняться на ноги.

Моя голова сильно закружилась, все вокруг пошло рябью, и я едва не рухнула на пол снова.

Коридор, в котором мы находились, был широким и не имел четкого конца. Багровые обои с черными лилиями — выцветшие и потрескавшиеся, словно кровоподтеки на старой коже, тянулись вдоль стен, а темный паркет под ногами скрипел от любого движения.

— Ну? Как ты? Прошло головокружение? — спросил парень. Его лицо показалось мне знакомым, словно я видела его раньше во сне или в каком-то давнем, полузабытом детстве. Но моя память об этом, сколько бы я в ней ни копалась, почему-то была пустой, как выпотрошенная шкатулка. Я не помнила ничего. Ни его, ни себя, ни того, как я здесь вообще оказалась.

Незнакомец неожиданно улыбнулся, наблюдая за моей заторможенной реакцией. В его улыбке при этом было что-то дикое, напоминающее сочувственное облегчение.

В нос ударил неприятный запах, что принес слабый сквозняк коридора. Запахло пылью, плесенью и чем-то металлическим. Наверное, ржавчиной от старых батарей или труб.

— Ладно. Раз уж ты молчать со мной будешь, предлагаю делать это в более безопасном месте.

Незнакомец потащил меня вперед, не обращая внимания на мои постоянные спотыкания. Ноги были все ещё ватными и заплетались.

— Что… ч-что происходит? Где мы? Кто ты? — Мы добежали до первого поворота коридора и эти слова вылетели из моего рта с трудом, хрипло.

Парень обернулся, его серые глаза сузились в тусклом свете.

— Здорово же ты об пол головой приложилась, когда падала. Ничего не помнишь, да?

В его голосе не было ни капли сочувствия, лишь странная, нервная веселость.

— Почему я вообще упала?

Я скрестила руки на груди, демонстрируя этим, что никуда с ним идти больше не собираюсь.

— Я объясню тебе всё. Но позже! Сейчас нам надо спрятаться.

Я не успела среагировать, как парень подскочил ко мне и захватил мое запястье. Он продолжил тянуть меня за собой, и я, обессиленная и дезориентированная, не смогла больше сопротивляться. Мы свернули за угол, и он практически затащил меня в приоткрытую дверь.

— Нет! Куда мы?! — я уперлась ногами в порог, но он был сильнее.

Комната оказалась огромной, заставленной старинной мебелью, покрытой белыми простынями. Воздух здесь был застоявшимся, с привкусом старого шмотья.

Незнакомец резко приложил палец к своим губам, заставляя меня замолчать. Его взгляд метнулся к стене, где висели старинные часы с кукушкой. Механизм внутри них мерно тикал, отсчитывая секунды, словно пульс спящего человека.

— Три тридцать, — прошептал он, хмуря лоб. — Надо спешить. Осталось три минуты!

— Куда спешить?! Что будет в три тридцать три?! — Я чувствовала, как паника подбирается все ближе и ближе, все было как в лихорадочном сне. Я ничего не понимала, и это незнание было хуже любого кошмара.

Внезапно парень отпустил мою руку и схватил меня за плечи. Его пальцы сжали ткань моей блузки, чуть встряхнув меня. Мой взгляд на миг расфокусировался, а в висках странно затикало, вторя часам с кукушкой. Его ладони легли на мои щеки, заставляя меня посмотреть на него в такой близи.

— Успокоилась?

Я мотнула головой.

Он сжал губы и наклонился ещё ближе.

Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала его горячее дыхание. Это было так неожиданно, что я лишь ошарашенно смотрела на него.

И затем, прежде чем я успела хоть что-то сказать, он наклонился вплотную и поцеловал меня.

Это был не поцелуй нежности и любви. Это был удар. Жесткий, властный, почти болезненный. Его губы прижались к моим, требуя разомкнуть рот, забирая воздух.

Я оцепенела, шокированная до глубины души. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Кто он? Почему он это делает?? И почему я стою как безвольная кукла, позволяя ему делать это???

Незнакомец отстранился так же внезапно, как и приблизился. Его хмурые глаза смотрели прямо в мои, и в них плясали безумные искры.

— Рассчитывал дезориентировать тебя, чтобы ты сейчас меня послушала, — прошептал он, слабо усмехнувшись. — Меня зовут Савва. А тебя… тебя зовут Инга. Понятно?

Инга... Мое имя? Оно прозвучало так чуждо, так незнакомо.

— Мы… мало друг друга знаем вообще-то, — продолжил он, не отрывая взгляда от моего напуганного лица. — Но неделю назад мы оказались здесь. В этом старом особняке. Я, ты и еще несколько ребят. Никто из нас не помнит, что произошло. Как мы здесь все оказались. А сейчас… — Он снова метнул взгляд на тикающие часы. — Сейчас уже нет времени на долгие объяснения. Нам надо спешить спрятаться!

Тик-так. Тик-так.

Стрелка часов показала "3:33".

В этот момент кукушка издала резкий, пронзительный звук. Она выскочила из своего тёмного домика, истошно прокричав три раза, а затем еще три. И еще три.

Девять механических криков, которые эхом разнеслись по комнате, отдаваясь в моей голове.

Савва резко дернул меня за руку.

— Быстрее, Инга! Не стой!

Он потащил меня через всю комнату к огромному, темному дубовому шкафу. Я спотыкалась, но он не отпускал.

Дверцы шкафа распахнулись с глухим стоном, открывая черную, пыльную пустоту. Он втолкнул меня внутрь, а затем сам протиснулся следом, плотно закрывая дверцы за нами.

Внутри было темно, душно, и пахло старым деревом и нафталином. Савва прижал меня к себе, его тело было теплым и напряженным. Его руки крепко держали меня за локти, не давая пошевелиться.

— От кого мы прячемся? — прошептала я, мой голос был едва слышен. Все это казалось мне одним реалистичным, очень протяженным кошмаром.

Его ладонь мгновенно накрыла мой рот, затыкая слова. Он наклонился к моему уху, и я почувствовала, как его губы едва касаются моей мочки.

— Все объясню потом. Окей? Просто слушайся меня и всё будет нормально. До рассвета ещё часа два. Они пролетают быстро, если тихо сидеть.

Мы замерли в кромешной тьме, прижатые друг к другу, слушая лишь бешеное биение наших сердец и далекое, еле слышное тиканье кукушкиных часов.

Внезапно, откуда-то снизу, из глубины дома, донесся глухой, настойчивый стук.

Тук-тук… тук-тук-тук.

Казалось, кто-то равномерно и тяжело колотил в парадную дверь, пытаясь разбудить обитателей.

Савва прижал меня к себе еще крепче, отчего мои щеки вспыхнули румянцем. Благо, в этой темноте это было не так заметно.

— Ты вкусно пахнешь, Инга, — прошептал он, тихо хмыкнув. Эти слова были такими неуместными здесь, и в то же время… такими интимными.

Стук внизу прекратился так же внезапно, как и начался. Наступила жуткая тишина, которую тут же нарушил другой звук.

Скрежет по стеклу.

Низкий, царапающий звук, словно кто-то проводил острыми когтями по окну. Он тоже доносился откуда-то из глубины дома, снизу, и от него по коже сразу побежали мурашки.

— …Что это?? — пискнула я, нервно сглатывая.

— Я же сказал. Все вопросы потом, — отрезал Савва, но я почувствовала, как его тело напряглось чуть сильнее. Он не был таким невозмутимым, каким пытался казаться. Страх, тот самый липкий, холодный страх, который я чувствовала, был и в нем.

— С рассветом это закончится, — добавил он, смягчая голос. — Ты мой счастливый амулет, Инга. Ты знаешь об этом? Те два барана прячутся по отдельности, а я уже в который раз прячусь с тобой. И каждый раз… это становится все приятнее, если ты понимаешь, о чем я.

Его рука скользнула вверх по моей спине, поглаживая кожу сквозь тонкую ткань, а затем опустилась ниже, очерчивая изгиб моей талии. От его прикосновений по моему телу разливалось странное тепло, смешиваясь с ознобом от страха.

— Не трогай меня, пожалуйста. Я… я ничего такого не помню, — пробормотала я, пытаясь отстраниться от парня. Моя память действительно была чиста, как белый лист.

— Ты же сама начала то, что между нами сейчас, — его голос стал чуть глубже, с нотками вызова. — Я не хотел сначала, пытался отрицать это влечение, как последний дурак. Но… не смог устоять. И хорошо, что не смог.

— …А что между нами? — Я подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо в темноте, но видела лишь смутные очертания.

Вместо ответа, он наклонился. Его губы накрыли мои, осторожно, почти вопросительно. Это был совсем не тот резкий, шокирующий поцелуй, что был в коридоре. Этот был медленным, исследующим.

Он углубил его, его язык скользнул по моим сухим губам, увлажняя их и требуя ответа. Я почувствовала, как его рука скользнула под мою блузку, холодные пальцы легко коснулись моей кожи, скользя вверх по ребрам.

— Это, — прошептал Савва, отрываясь на мгновение, его дыхание было прерывистым. — Мы делаем это, пока прячемся, чтобы отвлечься. Скоротать время. Ты сама это придумала. А хотел больше я.

Мой разум кричал, что это ложь, что я не могла придумать ничего подобного, но тело… тело почему-то отзывалось на его прикосновения. Странное, почти гипнотическое влечение тянуло меня к этому парню, которого я совсем не помнила.

— Отвлекись со мной, Инга, — его голос стал еще более хриплым, полным мольбы. — Я не стану ничего такого делать, чего ты не захочешь. Просто… давай целоваться, как раньше. Чтобы отвлечься. Может, и все вспомнишь заодно.

— Нет. — Я затрясла головой, отстраняясь к самой стенке. — Это неправильно.

— Неправильно? Ты сама посадила меня на эту зависимость. Теперь, зная, как наша близость здорово отвлекает от страха перед этими прятками, я больше не могу без нее. Понимаешь?

Я хотела возразить, оттолкнуть его, но в этот момент снизу снова раздался скрежет. Он стал громче, ближе, и к нему добавился глухой, протяжный скрип, словно кто-то медленно волочил что-то тяжелое по полу.

Мой инстинкт самосохранения взвыл. Я почувствовала, как холодный пот выступил на моей спине. Невольно, я сама прижалась к парню, ища защиты в его присутствии.

— У тебя сердце очень бьется, почему? Испугалась сильно?

— Конечно. Было бы странно, если бы я была сейчас супер спокойна. Нет?

Около моего уха послышался смешок.

— Ты права. Честно говоря, я, наверное, был напуган больше всех, когда мы тут только оказались.

— Тут?

— В этом доме.

— И что изменилось? Ты больше не боишься?

— …Боюсь, конечно. Но уже меньше всех. Я перенаправил свой страх. Теперь я боюсь не за себя. А для этого надо быть храбрым. Инга, я…

Мне показалось, что сейчас Савва скажет что-то очень важное насчет нас, но где-то внизу, прорезая тягучую тишину, раздался крик.

Громкий, облегченный мужской голос, донесшийся откуда-то с первого этажа, разорвал напряжение:

— Рассвет, народ! Можно выходить!

Я вздрогнула. Савва ослабил хватку, но не отпустил. Воздух в шкафу, казалось, стал более теплые, обволакивающим.

— Иди, — прошептал он мне на ухо. — Я чуть позже спущусь.

— Почему?

Я отстранилась, пытаясь разглядеть его лицо в темноте. Рассвет или нет, но мне почудилось, будто стало немного светлее внутри шкафа. Я смогла разглядеть силуэт его профиля: прямой нос, красивые брови и сжатые губы.

Савва наклонился к моему лицу, тяжело дыша.

— Потому что, Инга, если остальные увидят меня сейчас, они сразу поймут, чем мы тут с тобой занимались во время пряток, — прошептал он, и в его голосе прозвучали нотки ехидства. — В следующий раз захотят прятаться с нами. А я не хочу делить тебя ни с кем. Понятно?

Я покраснела, закусывая щеку. Моя бурная реакция на его слова и касания лишний раз доказывала мне, что мы знакомы. И очень близко.

Савва отпустил меня, и я, на подкашивающихся ногах, выбралась из шкафа.

Свежий, хоть и пыльный, воздух комнаты показался мне глотком настоящей свободы.

Я вышла в темный коридор.

За окнами лестничного пролета, которые должны были быть залиты утренним светом, все еще бушевала ночная вьюга, и небо было затянуто плотными, темными тучами. Никакого солнца. Странный рассвет… Но хотя бы прекратился стук и скрежет внизу.

Я спустилась по широкой лестнице, ведущей в центральный зал. В огромной гостиной, залитой тусклым светом, пробивающимся сквозь грязные витражные окна, меня ждали двое.

Один из них, высокий, худощавый парень с копной черных кудряшек и умными карими глазами, сидел, скрестив ноги, на старом диване, уткнувшись в какую-то книгу. Я почему-то вспоминала его имя. Оно всплыло из глубин моей памяти и отчетливо указало на него… Это был Марк.

Второй парень, рыжеволосый, с такими же карими глазами, как и у Марка, но с озорными искорками в них, сидел на подлокотнике кресла, насвистывая какую-то мелодию. Это был Яша. Мой лучший друг детства.

Они оба подняли головы, когда я вошла.

— Инга! Ну наконец-то! — Яша спрыгнул с кресла и подбежал ко мне, по-свойски закидывая руку мне на плечо. — Где ты пряталась, а? Все хорошо? А то я так переживал за тебя…

— Да, все в порядке, — Я попыталась улыбнуться, чувствуя себя неловко под их изучающими взглядами. — Я пряталась в шкафу.

— В каком? В дальней комнате? Я ж там был, но тебя почему-то не видел. — затараторил Яша. — Я тебя везде обыскался перед началом пряток. Мы же договаривались в этот раз прятаться вместе.

— …Я не знаю, Яш. Я плохо что помню. Головой сильно приложилась, когда упала.

— Чего?! Упала?? — Яша начал озабоченно кружиться вокруг меня, осматривая со всех сторон на предмет ушибов. — Как это произошло? Когда? Наверное, в темноте на лестнице споткнулась, да?

— Пойдемте лучше на кухню, — неожиданно предложил Марк, захлопывая книгу. — Кофе и завтрак ждут. Там сможете все обсудить. Нам надо прийти в себя после этой ночи. Еда поможет. А то сейчас все на стрессе.

— И ты больше всех! — язвительно добавил Яша, приподнимая брови. — Опять ты все разговоры на еду переводишь, Марк. Знаешь ведь, если так постоянно будет, ты не только все наши припасы сожрешь, но ещё и сильно пожиреешь об этом.

— Отстань от меня! Сам не меньше меня съедаешь за раз.

— Так я ж спортивный. Я бегаю.

— Где это ты бегаешь? — Марк сморщил нос, презрительно огрызнувшись. — По нервам моим?

— Не только. И по дому, и вокруг дома. По-разному. А ты вечно еле плетешься. А иногда, бывает иду, разговариваю с тобой о том о сём, вот как вчера: оборачиваюсь, а тебя уже и нет нигде! В какую щель ты там забиваешься? Так слушать меня тошно, да??

— А ты не задумывался, что я просто не хочу слушать твои мысли вслух три часа подряд??

— И как это называется? — с досадой выдохнул Яша, поворачиваясь ко мне. — Ты слышишь как он ко мне относится?

— Да хватит ко мне приставать уже! И с упреками, и с твоими этими разговорами! — раскрасневшись взвыл Марк, буравя Яшу взглядом.

— А я скажу! Скажу как это все называется! Я к тебе со всей добротой, по-дружески. А ты, Марк! Плевать ты хотел на нашу дружбу. Это называется — в мою душу нараспашку снова кинули какашку!

— Мальчики! Предлагаю все-таки пойти на кухню. — выдавила я, машинально вставая между ними. Конфликта ещё в этом странном месте не хватало.

— А я вот сразу это предлагал! — добавил Яша, подмигнув мне. — Пойдемте, конечно.

Марк решил мудро промолчать на этот раз.

Мы втроем направились на кухню. Она была просторной, но такой же запущенной, как и весь остальной особняк. Яша тут же принялся помогать мне накрывать на стол, доставая тарелки и кружки из пыльных шкафов. Я ополаскивала их водой из-под крана и ставила на стол. Вода была ледяной, и мои руки быстро закоченели.

Заметив мои покрасневшие пальцы, Яша неожиданно оказался прямо около меня. Он перехватил мои руки и поднес их прямо к своим губам. Я ощутила приятный жар на кончиках своих пальцев, когда он старательно подул на них.

— Спасибо. — шепнула я с легкой улыбкой.

Наши взгляды встретились. Его рыжеватая челка почти скрывала его глаза, но я все же заметила как пронзительно они изучали мое лицо.

— Как ночь прошла, кстати? — спросил Яша, отпуская мои руки и подмигивая мне. — Страшно было?

— …Не очень, — соврала я, вспоминая поцелуй Саввы в темноте. — А вы где были?

— Мы с Марком в библиотеке прятались, — ответил Яша, усаживаясь во главе стола с дымящейся чашкой кофе. — Уже видела библиотеку? Нет? Она огромная, там куча потайных ходов, если знать, как ими пользоваться. Я вот пока учусь. А Марк там вообще как рыба в воде себя чувствует, он все эти старые книги обожает!

— Это помогает отвлечься, — спокойно добавил Марк, наливая себе кипятка в чашку. Я сразу подумала: как хорошо, что в доме проведен газ и мы можем в любой момент воспользоваться им. Это меня, конечно, ободрило после всего этого ночного кошмара.

Мы сидели за столом, пытаясь создать видимость нормального утра. Разговор пошел о пустяках: о том, как ужасно здесь пахнет пылью, о том, что еда в кладовке, кажется, никогда не кончается, и о том, что никто из нас не помнит ничего до того, как очнулся в этом доме. Все это, конечно, было очень странно.

Вскоре на кухню вошел Савва. Он выглядел немного растрепанным, но сдержанным. Его взгляд тут же упал на руку Яши, которая спокойно лежала на спинке моего стула.

— Руку убрал, — рявкнул Савва, подходя к столу. — …Хватит лапать всех подряд.

Яша поднял бровь, недоуменно ухмыляясь.

— Ого, кто это у нас такой злой с утра? А что такое, Савва? Неужели я не могу полапать свою лучшую подругу? Мы с Ингой вообще-то с детства знаем друг друга. И, скажу тебе по секрету, нет ни единого места, где мы бы друг друга еще не полапали.

Савва напрягся, его челюсть сжалась. Он попытался выглядеть равнодушным, но я видела, как его глаза потемнели.

— Что произошло, Савва? — спросил Марк, нарушая натянутое молчание. — Я слышал шум за десять минут до того, как начались прятки. У вас все хорошо там было?

Савва бросил на меня быстрый взгляд, затем отвернулся, чтобы взять чашку.

— Инга бежала, искала место, где спрятаться, запнулась о ковер и упала. Головой ударилась.

Яша тут же убрал руку с моего плеча и наклонился ко мне.

— Сильно ударилась тогда? Может, лед ещё не поздно приложить?

— Себе приложи. — отозвался Савва.

— Все нормально, — поспешила ответить я, чувствуя себя неловко от такого внимания со всех сторон. — Шишки нет, но память немного пострадала. Я плохо что помню из прошлых дней… Но уже вспоминаю. Кстати, — я повернулась к Савве, вспоминая все свои вопросы, — что вообще происходит в этом доме? Почему мы должны прятаться? Что за стук и скрежет был ночью? И как мы вообще здесь оказались?

Савва отпил кофе, звучно поставил кружку на стол, и развалился на стуле, закинув ногу на ногу.

— Каждую ночь, ровно в три тридцать три, приходит Он, — начал Савва, его голос стал серьезным. — Некто. Сначала стучится в дверь. Если не открываем, а мы никогда не открываем, Он начинает скрестись. Потом заглядывает в окна. К рассвету уходит.

— И мы прячемся, чтобы Он, тот кто приходит, не дай Бог, увидел нас в окна, — добавил Яша с помрачневшим лицом, — Нужно прятаться так, чтобы Он думал, что никого здесь нет. Тогда Он считает, что дом пуст, и уходит. Но потом опять приходит следующей ночью в 3:33. Проверять. Есть ли кто в доме. И мы снова прячемся.

Глава 2

Завтрак прошел в напряженной тишине, нарушаемой лишь позвякиванием посуды и редкими, отрывистыми фразами. Савва сидел, насупившись, Марк был погружен в свои мысли так глубоко, что казалось, он уже не совсем здесь, в этой комнате, в этом времени. Его пальцы постукивали по столу в каком-то странном ритме. Яша попытался было отпустить какую-то шутку — я помню, она была про погоду — но голос его прозвучал неестественно, надтреснуто, и он быстро замолчал, уставившись в тарелку. Моя голова гудела от вопросов, но я чувствовала, что сейчас не время для них всех разом. Не время спрашивать. Время было слушать. Время было ждать. Я слышала, как скрежещет вилка о фарфор, как глотают кофе, как кто-то вздыхает — все это звучало не как звуки жизни, а как звуки чего-то механического, мертвого.

Когда все разошлись по своим комнатам — спать, отсыпаться, забыться, если это вообще здесь возможно, — я осталась одна. Спать совсем не хотелось. И не удивительно. Не каждому после того, что произошло ночью, захочется закрывать глаза в этом доме.

Медленно, почти как во сне, я прохаживалась по первому этажу, рассматривая старинный интерьер. Мои пальцы скользили по деревянным перилам лестницы, оставляя следы в толстом слое пыли. В голове была одна навязчивая мысль: «Если я пойму этот дом, если разгадаю его секреты, то, быть может, пойму и то, что с нами происходит. Почему мы здесь? Что нас связывает с этими стенами?»

Гостиная встретила меня холодным величием. Огромный камин, облицованный черным мрамором, возвышался как памятник забытому благополучию. Над ним висело большое зеркало в позолоченной раме, но его поверхность была так запылена, что отражение казалось призрачным, нереальным. Мебель — диваны с деревянной резьбой, кресла с потертой бархатной обивкой — стояла, словно ожидая хозяев, которые когда-то давным-давно покинули этот дом. На столиках лежали книги с пожелтевшими страницами, их корешки расписаны золотом. Паутина, натянутая между предметами, создавала впечатление, что время здесь остановилось где-то в девятнадцатом столетии. Или даже позже.

Оказывается, на первом этаже находилась большая библиотека. Она поразила меня своим размахом. Полки, доходящие до потолка, были заставлены томами в кожаных переплетах. Запах старой бумаги, кожи и плесени создавал странную, гипнотическую атмосферу. На письменном столе из красного дерева я заметила чернильницу из хрусталя, перо с золотым пером, и даже какие-то письма, сложенные аккуратной стопкой. Кто писал эти письма? Кому? И почему они остались здесь, нетронутые?

Я поднялась на второй этаж, заглядывая в попадающиеся комнаты. Спальни встречали меня холодом и запустением. В одной из них я увидела кровать с балдахином, где ткань давно превратилась в призрачные обрывки и тонкие лоскуты. На туалетном столике стояли флаконы духов, их содержимое давно испарилось, оставив лишь едкий, затхлый запах. Портреты в овальных рамах смотрели со стен — лица дворян прошлых веков, с холодным величием в глазах.

И вот я вошла в комнату с огромными окнами, выходящими на задний двор. Мне она сразу поправилась своим просторам.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Сквозь мутное, покрытое инеем стекло, сквозь пелену метели, я разглядела темный силуэт. Машина. Она стояла на краю леса, занесенная снегом почти по самую крышу, как будто природа пыталась стереть ее с лица земли, вернуть в небытие.

Я протерла стекло рукавом, пытаясь разглядеть детали. Номеров не было видно — они скрывались под толстым слоем снега и льда. Дорога к машине была полностью занесена; даже если бы я захотела подойти к ней, это было бы невозможно. Но чья она? Откуда она здесь? Кто-то из ребят приехал на ней?

Я стояла, уставившись на этот темный силуэт, когда вдруг услышала позади себя — отчетливо, неоспоримо — скрип половицы.

Я резко обернулась. Никого. Комната была пуста. Солнечный свет, пробивающийся сквозь пыльные окна, не скрывал ни одного живого существа. Но скрип был реальным. Я была в этом уверена.