Правитель

Глава 1 «Ваш Барин»

— Какими будут Ваши шаги для борьбы с Савинизмами?

— Ох, Владимир, это довольно-таки интересный и стоящий, а главное, важный вопрос! Извращение Земной культуры Савами – это одно из главных направлений моей работы! И мы с моей командой — конечно, никакой команды у меня нет, но очередному трэту, борющемуся за незримую, абстрактную свободу, о которой он читал в книжках по истории, но даже определения которой он не знает, об этом знать не обязательно — разработали ряд мер в борьбе с стремительным загрязнением Нашей культуры. Во-первых, все пути сообщения с Плэном и его населением будут лучше контролироваться, а въезд…

— Влёт — весело поправил меня мой собеседник. Сразу видно трэта! Посмотрим, как ты отреагируешь на это:

— Нет, я не ошибся. Въезд — я мягко улыбнулся; всё время мигающие сердечки и смеющиеся смайлики над моим правым плечом, стали меняться на вопросительные знаки.

— Мы с моей командой, совместно с правительством Плэна, разработали новый экспериментальный способ контакта и общения — вопросительные знаки стали постепенно меняться на сердечки или, как их называли во времена моей земной юности, лайки.

К сожалению, так прижившийся символ пальца вверх, что изначально обозначал «лайк», пришлось убрать после одного из первых междупланетных конфликтов. Тогда группа землян, поклонявшихся савам, заявила, что такой знак ущемляет их, ведь у их хозяев – хотя это слово тут не совсем подходит, скорее «божеств» или «идолов» – рука имеет всего три пальца и голубовато-зелёный окрас с почти белыми ногтями.

В общем, несмотря на мелочность их заявлений и безразличие самих савов к этому вопросу, Земле пришлось официально отказаться от такой символики.

Внезапно, над между нами появилось зелёное моргание неразборчивой полоски. Она постепенно, символ за символом, приобретала вид надписи. Появилось предложение: «Когда будет полёт на Плэн? Почему Они, Савы, сюда спокойно захаживают, а нас туда не пускают?..» начало вырисовываться продолжение. Оно было, судя по меняющемуся цвету полоски на красный, в духе «Долой этих уродов!», но читать я не стал и одним движением руки скрыл это непотребство – законы об уважении к савам никто не отменял. Я уж точно.

Кстати, несмотря на свою агрессию о законах он-то не забывает. Какой лицемерный Друг!

Всё из-за того же культа савов был принят закон о правильном написании членов этой цивилизации: всегда с большой буквы. Очередное человеческое лицемерие! Ведь «люди», например, пишется с маленькой. В своё оправдание скажу, что продвигал закон не я, настаивал и выходил на глупые демонстрации по нему тоже не я, хотя и подписать его пришлось мне.

Господи, Земляне себя уважают меньше, чем поганых пришельцев. До чего я дожил?

— Дорогие жители Земли, мои верные Друзья! Я полностью понимаю Ваше негодование, и Вы имеете на него полное право! Но прошу Вас понять: в отличии от Савов наши тела не приспособлены к другим условиям, а постройка защитных сооружений на их планете сильно осложнена этими же условиями. Как только наши умы, что и придумали этот инновационный метод транспортировки по планетам, создадут необходимую инфраструктуру, будут налажены и экономические, и туристические связи!

— Мы всё прекрасно понимаем, поэтому мы будем ждать! Да, Друзья? — уже над его правым плечом появились моргающие сердечки.

— Ох, дорогие Друзья, какая же бурная реакция! Честно не ожидал, что будет столько Друзей наблюдать за нашим скромным интервью…

— Как простите? Интэрвю?

— Проще говоря, это арх… древний синоним «подкаста»

— С Вами, господин Барин, мы ещё и узнаём интересные детали о культуре прошлого! А Вы ещё удивляетесь, почему так много Друзей смотрит наш подкаст! – количество появляющихся сердечек возле его плеча многократно возросло.

— Да, кстати, прошу Вас, Правитель Барин, прокомментировать первую часть вопроса нашего спонсора! — как же я ненавижу этих спонсоров! Я специально указал единую сумму для личного вопроса на все интервью в несколько миллионов киловатт-часов. Кто же знал, что у меня такое богатое население – каждые 15 минут вопросы! Нет, так дела не делаются. Нужно поднимать налоги.

— Да, конечно, но не могли бы Вы мне перед этим налить стаканчик воды?

— Ну что Вы! Я же, как Вы, могу делать несколько дел одновременно! Буду и Вас слушать, и за водой схожу!

— Действительно, это же я ввёл обязательный предмет многозадачности в школах! Итак, касаемо посещения Савами Земли — мерзопакостный трэт встал со своего блестящего кресла, материал которого был похож на смесь кожи и пластика, но с какой-то металлической структурой. Честно говоря, я даже и не знал о таких дизайнерских новинках.

Перед лицом трэта – хотя мне, конечно, привычнее называть их журналистами, – но «трэт» больше отражает их суть… чёрт, хорошо же я придумал! Ведь трэт-то с гиерского – крыса! Как раз подстать таким особям!

Ну, конечно, если они все ещё бы и о гиерцах узнали, а тем более, если бы они узнали гиерский или хотя бы значение этого слова… боюсь, я бы тогда с этих подкастов не вылазил.

Мой собеседник сморщился или ухмыльнулся, усмехнувшись – чёрт этих трэтов не разберёт, – он потупил глаза в пол. Видимо, я слишком долго думал над ответом.

— Как Вы можете знать из общедоступных источников информации: Савы – это крайне малочисленная и разумная, если так, конечно можно выразиться, цивилизация. Так что контролировать их действия на Земле не проблематично. Могу отчитаться, что после того крайне досадного события два года назад больше никаких правонарушений они не совершали! — за время моего монолога трэт успел пройти свою обширную гостиную, где мы и сидели. Медленно пройтись мимо своей драгоценной библиотеки с физическими книгами, а щас это большая редкость, мимо камина с иллюзорным огнём и небольшого комодика с винтажным проигрывателем, чёрт, да щас за этот проигрыватель можно целый город купить!

Всё же данная особь трэта была выбрана мной не зря для интервью. Он помешан на 21 веке, что для меня, как выходца оттуда, создаёт подходящую атмосферу. Даже теперь не знаю, говорить ли ему, что в 21 веке никто интервью в подобных местах давно не брал…

Он к тому моменту уже успел подойти к такому же винтажному, как и всё остальное помещение, крану и налить воды. К счастью, хотя бы система фильтрации здесь не винтажная. Как я это понял? Не увидел воду. Уж настолько прозрачная и чистая. Хотя, конечно, в понимании человека прошлого столетия это не совсем вода, скажем так, вода 2.0.

Я чуть громко усмехнулся. Трэт не услышит на таком расстоянии, но вездесущая камера тут как тут. Точнее не столько камера в привычном понимании – с объективом, линзами и процессором, – а висящий слева от меня полупрозрачный, почти что мультяшный, голографический экран.

На обратном пути от крана он подошёл к своему книжному шкафу, которым очень гордился, и стал туда всматриваться. С его немого согласия всё тот же голографический экран пролетал и показывал зрителям книги, кратко комментируя самые интересные:

— Выпуск номер сто пятьдесят семь “Человека-паука”, классика мировой литературы две тысячи двадцать пятого года. “Голова профессора Барина” год выпуска две тысячи семьдесят седьмой, считается классикой мировой фантастической литературы, автор Правитель Барин…

— Не знал, что Вы увлекаетесь моими произведениями! Признаться, я польщён! — я перебил нежный голос машины

— Ох, конечно, что Вы! Это же гениальное произведение! — несмотря на свои радостные рецензии на мою – хоть и не на 100% – книгу, он не переставал что-то внимательно выискивать на полке.

Интересно, что же он хочет мне показать?.. как-то уж слишком долго он ищет…

Я увидел довольно изношенную книгу. Она явно старше моего собеседника. Так, зачем ему этот хлам?.. а что если… нет-нет, нет! Это полный бред!..

Савы помогли мне уничтожить и скрыть все первоисточники моих, да и многих других книг. Все до единой! Он никак не мог найти… а если нашёл?.. Если он упрекнёт меня, своего правителя, в лжи… а пускай! Никаких подтверждений, что я украл чьи-то идеи быть не может, а я скажу, что он на меня клевещет, общественность будет на моей стороне, а значит я даже смогу от него…

Мои размышления прервал радостный возглас нашедшего то самое произведение трэта, наверное, когда я опять появился в кадре, моё лицо было каким-то обеспокоенным, ведь мой услужливый собеседник это подметил:

— Я нашёл… ох, что это с Вами? Вы благочувствуете себя?

— Да, конечно, спасибо за беспокойство! Просто жажда измучила, пока Вас ждал — камера перевела всё внимание на стакан с невидимой водой, что послушно ждала моего Друга, вслед за экраном туда посмотрели и мы.

Видимо, трэт почувствовал несвойственный крысам стыд, ведь он подвёл и заставил чуть ли не в агонии мучиться от жажды своего правителя, так что, немного дрогнув, он резким движением схватил стакан, к моему удивлению не расплескав воду, и ещё более резким скачком, настолько, что даже камера за ним не поспела, подал его мне…

Ладно, я переоценил его хореографию… или что это было?.. да не суть.

— Ох, Дивини, что я за крив… — вероятно, он хотел сказать «криворукий», но так как это слово заменили, опять же из-за «прав» савов, он быстро поправился — неуклюжий-то такой!

Не зря я с насторожённостью к нему относился – он меня облил! Хотя, всё же его реакция была так забавна: в лице он резко поменялся, а из его светло-голубых глаз резко пропала вся яркость, сейчас они были буквально серыми…

Стоп! Он сказал: «Дивини»? А мне ещё вопросы про савинизмы кидал, а сам-то! Настоящий трэт! Ладно, не подаём виду.

— Да, ничего страшного, Вы же не специально — я натужно улыбнулся, но даже если он эту фальшь и заметил, никакой реакции я от него и не думал ожидать. Все люди, мои Друзья – хотя во многих документах они числятся, как «Други», подчёркивая моё лично-дружеское отношение с каждым подданым… гражданином… – в общем, они все знают, что я в свою первую космическую миссию заплутал где-то на Марсе, пережил нечто ужасное, поэтому теперь имею ПТСР, что намеренно не лечу, чтобы помнить ради чего я сражаюсь за Землю, кстати, не стоит забывать важную роль савов в возращении меня с ужасного Марса…

— Да, извините-извините… — трэт увлечённо стряхивал с моего непромокаемого костюма воду, стоя на коленях предо мной. А его светло-коричневые или темно-янтарные перчатки собирали в себя капли, спасая мой костюм…

Какая-то гарнитура, по всей видимости наушник – хотя нынешние наушники, конечно, менее заметны, – но у этого же фетиш на 21 век.

Она торчала из-за его уха – даже вопросы уже запомнить не могут! Ладно бы ещё эти шпаргалки с микронаушника, но нет! Трэты окончательно потеряли какую-либо значимость, видимо, щас в трэты берут кого попало! Никаких тестов. Хоть бы какую симуляцию для проверки качеств проводили бы! Эх, до чего же я дожил…

Он даже не заметил, что расплескал остатки совершенной воды на пол и книгу… О! так это очередное моё произведение, причём моё самое первое – «Ты»!

Моё любимое и первое произведение. Там я поведал историю о человеке из далёкого будущего, что предал свои принципы ради эмоций, и потом долго страдал, лишившись всей человечности. Классика философии. Эх, жаль, что трэт испоганил одно из первых изданий.

— «Ты»?

— Я?.. да, извините — он продолжал меня вытирать

— Да я про книгу! — я артистично рассмеялся. Почему никто этой наигранности не замечает? Я же даже не стараюсь!

— А, да, я хотел Вам показать, что нашёл одно из первых изданий Вашей книги, но, к сожалению… — он встал, поклонился и отдал мне произведение. Она была мокровата, а вода сильно размыла чернила на первых страницах, но в целом не пострадала. Трэт выпрямился и уселся в кресло.

— Это подарок Вам от нашего шоу!

— Что же, тогда и я Вам сделаю подарок… — в студию влетело новое издание «Ты», в ещё не вышедшем дизайне.

— Огромное вам спасибо! Эх, какое всё же прекрасное произведение… если не ошибаюсь, Вы его написали в две тысячи двадцать шестом?

— Не ошибаетесь! — я весело подхватил. Ну не прям весело. Так, с улыбочкой.

— Не могли бы рассказать о том годе? Даже нет, о Вашей юности! — над моим правым плечом стали моргать восклицательные знаки.

— Раз Вы просите, как я могу отказать… — я добил остатки воды.

— Мне тогда только исполнилось шестнадцать. Я бы мог сказать, что был обычным подростком, но ни в лжи, ни в скромности я не был замечен… Я был гением! Не каким‑то отличником, как мы их сейчас называем – «превосходными», ни изобретателем; я просто хорошо знал и понимал жизнь... Меня всегда тянуло к чему-то высокому… глубокому. Я хорошо и довольно объективно понимал других людей, видел их насквозь.

— Вы действительно гений!

— А ты сомневался? — мой собеседник опять поменялся в глазах.

— Нет, что Вы!

— В общем, как Вы понимаете, особым количеством друзей я похвастаться не мог, но у меня был один хороший… товарищ. Он настолько же хорошо понимал науку и учёбу, насколько плохо понимал жизнь.

— Как его звали?

— Александр Владимирович

— Можно сказать мой тёзка! Я же Владимир Александрович — трэт немного ухмыльнулся — я Ваш друг в минус первой степени!

— Все жители Земли – мои Друзья. Так вот, Вы можете не поверить, но он был одним из немногих к кому я обращался по полному имени с отчеством и искренне уважал. Несмотря на это, мы часто соперничали и, наверное поэтому, так и остались просто хорошими товарищами. Моя история началась как раз с одного из наших соревнований…

Глава 2 «Ваш 2026»

— Ребята, выключаем компьютеры. Оценки за контрольную: Саша – пять, Вова – три, Барин – три, Костя – четыре, Никита – пять…

Александр Григорьевич перечислял оценки. Ну 3, так 3. Ну-ка… ха, да у меня от 3 даже балл подрос. Отлично!..

5 минут до звонка, ладно, новости пока почитаю что ли… несмотря на открытые окна, в кабинете стояла духота. Не удивительно, ведь май в этом году был уж слишком жарким. Да и 15 человек, сидящих в кабинете, с каждым выдохом только усугубляли ситуацию. Да и это кабинет информатики – здесь немало греющейся техники.

Многие уже давно сидели в телефонах, кто-то просто разговаривал, ну а кто-то… Костя и Настя, мистер и мисс нашей школы, довольно раздражающе посмеивались на последней парте. Я не особо хорошо мог расслышать их разговор, но, судя по всему, он показывал ей какие-то фотки на компьютере. Вряд ли там могло быть что-то интересное или умное – речь же о моих одноклассниках…

Ладно, дворники тоже нужны! Простая статистика: 10% Гениев, лидеров; 90% ведомых. Хотя я здесь один… ну ладно, нас двое Гениев, а это 2/15 – явно меньше 10%...

Я вернулся к чтению новостей. О, «Президент США пообещал раскрыть данные о инопланетянах» – чего?! Инопланетяне, а они разве есть?

— Эй, Бо! — Саша меня окликнул. «Бо» – это сокращение от «Барин», но с небольшой, странной оговоркой. Что-то типа клички. Он любил меня так называть. Честно говоря, не было ни разу, когда он бы называл меня полным именем.

Я сидел всего на две парты за ним, поэтому никаких рисков спалиться перед информатиком не было.

— Чего тебе?

— Есть идея. Пройдёмся после школы?

— Ладно… — я опять погрузился в мировую экономику: кто-то кого-то атакует, кто-то ведёт себя, как под запрещёнными веществами, кто-то ведёт себя то ли как ребёнок, то ли как типичный батя. В общем, в мире ничего нового – не умеет человечество жить нормально и спокойно развиваться.

Информатика была последним уроком, и уже через 10 минут мы шли на улице.

Я даже расстегнул верхние пуговицы рубашки, спасаясь от духоты. Александру же такой образ казался крайне пошлым, как он любил выражаться. Ему в принципе очень не нравился мой стиль – я любил носить одежду на размер поменьше, чтобы подчёркивать рельеф спины и груди, ради которых 3 раза в неделю езжу в зал. Честно говоря, хоть я знаю о более литературном и, пожалуй, древнем значении этого слова – «пошлый», – но мной оно до сих пор как-то странно воспринимается.

Хотя к моему «луку» – зумерский неологизм; значит что-то вроде наряда, образа, приходится вспоминать каждый раз – подходили оба значения. Мы шли молча, он старался не смотреть на расстёгнутые пуговицы. Оба прекрасно понимали, как это его бесит, но никто не говорил этого вслух. Странный момент – все всё знают, но все молчат – парадокс! Всегда любил подыгрывать в такие моменты, чтобы потом раскрыть все карты, ну и пуговицы.

Я уже начал продумывать свой план, как вывести его этим нарядом из себя, когда мы подошли к пешеходке, и он заговорил:

— Не хочешь отыграться? — я сразу понял, о чем он. Речь шла о наших постоянных соревнованиях, вот уже на протяжение всей жизни мы спорили. Из, скажем так, спортивного интереса.

— У нас же пока ничья — я знал, что проигрываю, но надеялся, что Саша не вспомнит.

— А как же контрольная по химии? Счёт восемьдесят девять на девяносто в мою пользу — вспомнил. Разговор начался, и он уже был обязан из правил приличия смотреть на меня, а не на асфальт. Он пытался щуриться, но расстёгнутые пуговицы всё равно попадали в обзор.

— Ну ладно, что ты предлагаешь?

— Напишем книги!

— Саша… — а, да, точно. Отчасти я называл его по имени и отчеству по его просьбе, так что он меня поправлял, но и собственное уважение тоже здесь играло роль — Александр Владимирович, чего?!

Внезапно подул ветер, как бы усиливая интонацию недопонимания моего вопроса, получилось довольно кинематографично. Но это был не главный эффект, принесённый ветром – из-за сильного порыва моя и без того единственная и напряженная пуговица, что героически удерживала две стороны рубашки, не выдержала и отлетела. Этот вид, как и сама пуговица, отлетевшая Саше в лоб, едва не разбившая очки, бросился в глаза моего собеседнику.

Отлично, теперь никаких планов его раздражения уже не надо было! Я непроизвольно улыбнулся, предвкушая недовольства этого интеллигента – сам-то он в такую жару даже о перчатках не забывает! Хотя в целом выглядел он довольно комично и без моих шуток: маленькие очки с прозрачной оправой резко контрастировали с подкаченным телосложением, – но до меня ему ещё, конечно, далеко! – а розовая рубашка, простые брюки и черный пиджак в полоску уж явно не сочетались с желтовато-янтарными перчатками.

В первую очередь я пытался предугадать его реакцию, ведь я, подобно великим писателем таким, как Достоевский или Толстой, изучал глубины человеческой души. Я жил этим. «Кто он?» – я видел этот вопрос во всех и жаждал ответа, как голодающий жаждет кусочек хлеба.

— Жанр и стиль на личное усмотрение, минимальный объём – три с половиной авторских листа. Через месяц выложим их в интернет, чья книга наберёт больше положительных оценок за месяц – тот и победил. Вопросы? — он старался говорить спокойно, но уже к концу своей фразы у него задёргался глаз.

М-да уж, чего-чего, а нервного тика я от него не ожидал. Ладно, не буду провоцировать, а то доведу человека…

Я поправил свой наряд.

— Это будет наш самый длинный спор

— Именно поэтому он будет весить двадцать баллов — перспектива двухмесячного соревнования меня не пугала, тем более, что я давно хотел написать свою книгу, а отрыв в 19 баллов и подавно раззадорил меня.

— Двадцать? Многовато, хотя, в целом, я не против…

— Тогда через месяц жду твой результат… — Саша… Александр Владимирович старался поскорее уйти от своего триггера, хоть уже и прикрытого.

Мы разошлись. Я шёл домой и думал над сюжетом: раз я подросток, логично писать о подростках. Учитывая мои, безусловно огромные, для столь юного возраста, познания о людских душах… личностях, писать стоило роман.

Я шёл.

Идеи умирали так же быстро и красочно, как и зарождались. Мысль, словно искра, гроза, скакала по разным темам и направлениям по совершенно непонятным и неожиданным траекториям.

Не знаю как, но буквально за пару секунд я придумал несколько интересных и глубоких идей, – от рассказа про поведение детей на поминках, через рассказ о парне, говорящем с деревьями, до рассказа о будущем, где на даче собираются 4 деда-старых друга с конфликтом отцом и детей, с сатирой на технологии – но они меня не устраивали. Я хотел чего-то великого, чего-то нового, чего-то гениально и простого, как я-я… я… я понял! Я, как и другие правоимеющие, являюсь банально-простым представителем самого сложного архетипа! Насколько я знаю, такой идеи архетипа ещё не было!

Я пришёл домой и принял решение писать о таком человеке, сюжет складывался сам собою, думаю, это и есть показатель его высокого качества.

— Буквально за два дня я написал все необходимые сто пятьдесят страниц, даже перевыполнив план. Потом через месяц мы опубликовали наши книги, я даже рискнул показать мою учительнице по литературе. Ей понравилось. И, как Вы понимаете, спор я выиграл. Вот так на свет и появился мой знаменитый и самый успешный, великий роман-антиутопия «Ты».

— Это потрясающая история… и, знаете, я думаю… нет, уверен! Что у Вас получилось открыть новый архетип! Не зря он называется в вашу честь — голографический экран-камера вывел фотографии самых интересных представителей моего архетипа, а всё тот же нежный женский голос защебетал о свойственном для таких персонажей характере... Браслет на моей руки завибрировал, намекая, что мне пора, трэт также это заметил

— Думаю, на такой прекрасной ноте мы будем заканчивать. Спасибо Вам, Барин, за участие и за книгу! — над правым плечом появились картинки с грустными смайликами – ну, то есть по-современному, личиками.

— Не беспокойтесь, Друзья, у нас ещё будут встречи и подкасты не стоит расстраиваться!

— Хорошего Вам настроения и благочувствия! — интересно, как это слово удачно вжилось в моих Друзьям. Видимо, функция перепрошивки людей была выполнена. Спасибо за подсказку, Эрик! — А с Вами был я, трэт, – журналист третьего ранга – Владимир! Смотрите мои интервю…

— Интервью

— Да, и не скучайте! Хорошего Вам благочувствия!

Глава 3 «Дивини»

Я вышел из душного кабинета трэта и направился к выходу через длинный коридор. Каждые 3 метра были двери с подписями владельцев. Выполнены дизайны всего: что дверей, что табличек – были таким же иллюзорным генератором, который создавал уже любые дизайны.

Они содержали не только имена, но и всю основную информацию: вот, например, Иван Дивини – не думал, что фанаты Дивинти уже добрались до фамилий, хотя этого стоило ожидать – студия оплачена ещё на год вперёд, ежедневно потребляет 300% среднестатистической нормы, какой прожорливый! Проживает здесь… чего? 83 года?! Эм, видимо, какой-то технический сбой.

Я постучался в золотую дверь многоуважаемого Друга, Дивини, точнее показал лицо и жест рукой в экран-камеру, чтобы система интеллектуального… умного дома позвала хозяина...

Прошло уже 5 минут! Да как он смеет! Я уже целых 321, 322, 323 секунды стою в дверях! Да я его правитель, как он смеет?! Чёртов сопляк, затупок, трэт поганый!.. ну не трэт, конечно, но суть та же!

Я уже начал стучаться по старому методу, как из соседней, металлической с алмазными вкраплениями, двери послышался почти неуловимый механический звук и высунулась рука…

— Другу привет!

— Доброго привет. — сквозь зубы ответил я. Нет, ну какой я ему друг? Я – Правитель Барин! Местный Барин!

Вслед за рукой, после моего ответа, которого мой подданый… гражданин… Друг дожидался как разрешения показаться, показался сам её владелец. Он хорошо воспитан, сразу видно: не прогуливал уроки этикета.

Показавшись с довольно весёлой гримасой, поношенной, грязной домашней одежду, он только открыл рот, чтобы уже более свободно со мной поздороваться. Но поняв, кто перед ним, даже не успев поменяться в лице, всё осознал, а цвет глаз быстро подстроился под это осознание… так, я тут что ли один с натуральными?!

Как-то это не хорошо, что мои подданые богаче меня, надо будет ввести пару законов о защите традиционных… натуральных частей тела, а то не дело вообще!