Меня зовут П.

Пролог

Пролог.

Я был совсем пиздюком, когда впервые загремел в участок. И здесь не будет одной из тех крутых историй — вроде ограбления, наркотрафика, убийства и всей этой движухи. Нет. Это случилось из-за придурка Мэтью. Я всего-навсего сказал ему, что сестренка у него — что надо. Она правда очень горячая штучка, а этот орангутан вместо слов благодарности взял и врезал мне. В итоге всё переросло в полноценную драку, в которой я не то чтобы проиграл, но уж точно не победил. Потом кто-то из «добропорядочных граждан» позвал полицию, чтобы те разняли двух разгневанных малолеток. Мэтью умел быстро бегать, а я никогда не отличался атлетичностью, да еще и курил — поэтому смыться мне не удалось. Я и до этого недолюбливал законников, а после этого дня уже точно убедился, что ненавижу этих грязных тварей, которых каждый в этом городе называл с таким непомерным уважением — «блюститель закона». Проще говоря — мусора.

Ну так вот, они сцапали меня и начали допрашивать. Мол, кто я, откуда и что вообще тут забыл. При всем при этом я четко помню, как один из них держал меня за руку, но то и дело его кисть касалась моей задницы. Я уже тогда знал, что все фараоны — детолюбы, и после этого стал только увереннее в этом.

После пары-тройки моих «угу» и «не знаю» они решили, что надо везти меня в участок и звонить предкам, а потому повели к своей тачке. Педофилы сраные, я точно уверен, они обязательно хотели трахнуть меня в зад, но у них нихрена не вышло. В самый нужный момент — по самому тупому стечению обстоятельств — появился мой отец (как будто и без него проблем мне не хватало), который в это время возвращался с работы. А может, от любовницы, которую он драл неподалёку.

Она была красивая: пышные чёрные волосы, сочная попка и аккуратные маленькие сиськи. Чего ещё надо для идеального секса? Мама вообще не была на это похожа. У неё — вечно немытая голова. Ну, или просто настолько убитые волосы, что всегда отливали жиром и всякой такой мерзостью. Сиськи её давно уже потеряли форму и были похожи на две простыни, которые оставили сушиться и забыли про них ещё на несколько недель. А жопа… про жопу лучше вообще не думать, просто поверьте, это было отвратительно.

Мисс Джефферсон — так звали ту, с которой папа изменял маме — всегда была приветливой и улыбалась мне. Но мне честно было насрать на её улыбки. При встрече я не мог думать ни о чём, кроме факта, что мой отец либо только что трахал её, либо вот-вот начнёт иметь во все щели на кухонном столе, таком большом и деревянном, ну вы знаете. Я думал об этом, и чувство зависти переполняло меня. Я мечтал о дне, когда мой отец помрёт, и мисс Джефферсон придёт на похороны, будет рыдать у гроба. А тут появлюсь я, и после двух-трёх добрых слов она будет делать мне минет на кухне, возле такого же блядского кухонного стола.

Но я отвлекся.

Так вот, мой отец подошёл к ним, начал спрашивать, что вообще тут происходит. Они в темпе вальса ему всё объяснили и сказали: «Сэр, раз уж мы все равно собирались вам звонить, пройдемте с нами и заполним некоторые бумаги, а после можете забирать своего сорванца». Ну и, как нетрудно догадаться, мой папаша согласился, и мы потопали дальше.

Меня кинули в их уёбищный «седан» на заднее сиденье, где перевозили преступников. Повсюду решётки — и спереди, и сзади, и по бокам. Только не хватало ещё наручников на руках, и я — вылитый рецидивист или типа того. Спереди сидел один из офицеров и мой отец, второго полицая они оставили там, видимо, он был на подсосе, но не суть.

Мы ехали около часа. Я смотрел на эти сраные решётки и думал, что меня везут на казнь. Будто я серийный убийца или глава секты. Меня это заводило. Разумеется, я не хотел умирать. Меня просто прикалывал тот факт, что я — важный тип, вокруг которого подняли большую шумиху. Вот-вот приедет толпа репортёров, которые будут засовывать свои камеры в окна машины, прыгать под колёса — лишь бы поймать идеальный кадр с моей физиономией.

Я настолько увлекся своими размышлениями, что в моменте реально стал позировать, скалиться и строить рожу как Джокер, понимаете? В итоге это всё зашло так далеко, что два дрочилы спереди обернулись на меня и посмотрели таким взглядом, который одновременно совмещал в себе и «Ты ебанутый», и «Ты неистово крут».

В общем, они глянули на меня, я прекратил это делать и, закатив глаза, откинулся на спинку. Они тут же вернулись к своему грязному трепу. Отец с этим мусором наперебой хвастались, кого бы из телевизора они трахнули. В какой-то момент всё начало переходить все границы, когда кто-то из них ляпнул: «Не, ну по сути и у мужика есть дырка, так чё, туда не присунуть?» — их эта фраза дико рассмешила, ну а меня совершенно уничтожила. Как можно думать о том, чтобы присунуть мужику? Лучше чем киска, свежевыбритая и готовая ко всему, чего ты ни пожелаешь, не существует!

Мне вообще, если так подумать, насрать, кого трахать. Главное, чтобы не толстуха и не старуха. Терпеть не могу вялые сиськи, которые так тянутся, что можно ими пояс завязать, или старую, раздолбанную пизду, похожую на раненого кальмара. И разумеется, самое главное, чтобы не мужик.

В идеале, чтоб эта малышка была похожа на мисс Джефферсон и ни в коем случае не на маму. Я уже говорил про мисс Джефферсон? Ну, про такую тёлку не жалко и повторить. Признаюсь честно, иногда я представлял, как её драл мой отец прямо между её булок, которые были такие мягкие и вместе с тем упругие, что хотелось их укусить, будто это желе, или попрыгать, будто это батут.

Как-то раз я даже потрогал эту попку, и это было просто охуенно. Мой отец опять привёл её к нам и отошёл куда-то, может, посрать, а может, ещё за чем-то. А она зашла ко мне и села на мою кровать, как будто мест больше не было, но я был совсем не против. Она сидела и рассказывала мне что-то про мою успеваемость и способности (она была моим учителем по истории), не помню что конкретно, потому что всё это время пялился на её сиськи. И тут мой отец возвращается и говорит, что им пора уходить. А я вообще не собирался их отпускать. Я подскочил, чтобы задержать её, а эта дура подумала, что я бегу обниматься на прощание, и прижала меня к себе.

Я упёрся носом в её буфера, а мои ладони оказались на её бёдрах. Господи, этот кайф я никогда не смогу описать. Запах от неё был настолько приятным, типа ванили, и в то же время невыносимо мерзким из-за того, что она пахла парфюмом отца — ведь они только что обжимались в машине. А её попка… Когда-нибудь она снова окажется в моих руках. Я буду мацать её до потери сознания, а как только очнусь — буду вставлять в неё свой пенис.

Ладно, вернёмся обратно в тачку.

Как я и сказал, мы ехали около часа, хотя, может, только мне так показалось. Ведь на всех них мне было насрать, и я сидел сзади как забытый гондон на тумбочке — тот самый гондон, из-за которого я вообще родился. И так ведь было всегда. Всем всегда было насрать на меня и на тот презик. Мы оба одиноки, мы оба когда-то появились, и в нас обоих видели цель, но на нас обоих положили огромный болт и кинули на эту сраную пыльную тумбочку, в это ебучее небытие.

Короче, мы доехали до участка. Мусор вышел первый, отец остался сидеть спереди. Он развернулся и сказал мне типа: «Не ссы, дружище! Всё будет чики-пуки!» Всегда бесило его «чики-пуки». Какие в жопу чики и какие нахуй пуки? Это выражение потеряло свою крутость (если она вообще хоть когда-то была) лет сто назад. Можно же просто сказать: «Всё будет чётко».

Офицеришка обошёл тачку и открыл мне дверь. Я помню, что старался выходить максимально медленно, чтобы этот идиот начал меня торопить и толкать. Я хотел почувствовать себя криминальным чуваком из этих фильмов. Не могу вспомнить ни одного названия, но думаю, вы все знаете хотя бы один такой. Крутой парень, которого хочет каждая тёлка на районе, руки за спиной в наручниках, на лице улыбка во все тридцать два, а сзади уебище в форме, которое толкает его вперёд и ещё и делает это так, чтобы наш крутой парень оказался раком перед ним. (А я говорил, что они все хотят поиметь нас.)

Но возвращаясь ко мне, нихрена у меня не вышло. Эта тупая горилла просто стояла и ждала, пока я не вылезу. Пришлось повиноваться и ускориться — всю ночь я тоже не планировал там провести. Отец остался в машине как послушная сучка, которая выполняет все команды за вкусняшки. Только для него не было вкусняшек, но он всё равно всё делал так, как ему скажут.

Мы зашли в участок, и я понял, что это максимально не похоже на кино. Забытое всеми место. Стены давно не крашены и где-то заблёваны. Запах мочи пробивал нос получше любого чеснока. А ебальники тех, кто там сидел, были похожи на лица людей, которых в детстве насиловали граблями, и это было их самым лучшим воспоминанием оттуда.

Меня подвели к какой-то скамейке и сказали подождать. Потом «представитель мудацкой власти» вышел обратно на улицу и секунд через пять вернулся с отцом. Они подошли к какой-то стойке типа ресепшен, и отцу дали какие-то бланки и посадили рядом со мной.

Мне было неприятно там сидеть, но не из-за вида или запаха, а потому что я не был крутым преступником, и рядом ещё и сидит мой папаша, который то и дело повторяет: «Ну я и перепугался, когда вас увидел, а уж было подумал, ты наделал чего». Твою то мать, вот именно. Я не должен здесь быть по такой тупой причине. Как минимум ограбление, ну или что-то в этом духе.

Я хотел просто умереть, пока мы там сидели. Пока я ждал отца и того момента, когда он заполнит эти ебучие бумажки, я словился взглядом с местной бомжихой, которая давала трахнуть себя за пачку сигарет или бутылку самого дешевого пойла, я почти уверен в этом.

Она смотрела на меня так, как я должен был смотреть на неё. С жалостью. Вы понимаете? Ей было жалко меня. Ёбаный рот, она — бомжиха и срёт там же, где и спит, дай бог, ещё и подтирается, — и при этом ей жалко меня, и она думает, что это мне нужна помощь. Короче, полный пиздец. Все в этом месте понимали, что я не должен тут быть. Точнее, должен, но не сейчас и не из-за такой хуйни.

Отец дописал последний пункт, поставил свою финальную подпись в этом бланке, кинул мне взгляд типа: «Эгегей, чел. Всё кайф», — хотя, будем честными, он думал: «Эй, дружок. Всё чики-пуки». Фу.

Он посмотрел на меня, максимально дебильно улыбнулся и кивнул в сторону выхода. Я понял, что пора домой делать вид перед мамой, что ничего не случилось, и что папа ни в коем случае не засаживает моей училке по истории, и что меня уж точно не отвозили в участок, и что мы все любим друг друга. Короче, ебучий цирк.

Я поднял жопу и потопал за ним. На прощание ещё раз глянул на ту бомжиху. Она попыталась подмигнуть мне, но это было больше похоже на инсульт. Либо она была под огромной дозой бухла и, скорее всего, всей наркоты, которая только могла быть, либо у неё реально был инсульт. Короче, она подмигнула мне, улыбнулась — зубов у неё почти не было, и из-за этого это было больше похоже на угрозу, чем на милое прощание, — но я думаю, её знаки не были такими уж зловещими. Она как бы говорила мне: «Не ссы, малец. Мы ещё увидимся и в более гангстерских условиях. Ты будешь самым крутым на улицах. И мисс Джефферсон тебе точно даст». Последнее, конечно, я придумал, вряд ли она знает про мисс Джефферсон, но всё равно думать об этом прикольно.

Мы вышли из этого логова уёбков и продажных пидоров и пошли домой. Благо, идти было не так долго, хотя всё равно лучше бы на тачке.

Это был первый раз, когда я оказался в участке. Думаю, что не последний, но пока что больше шансов не выдавалось.

Прошло несколько лет с того дня. Мне семнадцать, и за все эти почти три тысячи дней нихрена нового не произошло. Отец также изменял матери, она в свою очередь все также отвратительно выглядела, Мисс Джефферсон все также отсасывала моему папашке, а я все также ненавидел всех этих ебучих людей. Но сегодня всё изменится, ведь я собираюсь свалить из этого сраного дома и пойти туда, где я смогу стать самым жёстким мужиком всех районов. Туда, где я смогу стать тем, кто трахнет всех тёлок и, разумеется, мисс Джефферсон.

Глава 2

Глава 1.

Запихнув очередную пару трусов поверх своих любимых снеков, я с удовольствием смотрю на свой рюкзак тошнотно-зеленого цвета — такого, знаете, как из болота, только еще более мерзкого. Он мне никогда не нравился. Во-первых, потому что он уебанский, а во-вторых, потому что мне его подарил мой тупой отец на десятый или, может, на одиннадцатый день рождения — я уже не помню, ведь это не такой подарок, о котором будешь вспоминать долгие годы. Это такой подарок, на который смотришь и хочется смачно харкнуть в лицо человеку, который его сделал.

Но сейчас я видел в этом ужасающем уродстве с миллиардом карманов не папашин подарок, а шанс. Там уже лежат две футболки, одна из которых от какой-то метал-группы. И я не то чтобы металхэд, но когда у тебя на пузе скелеты, реки кровищи и какая-то изъебистая надпись безумно агрессивным шрифтом — это дает некий градус опасности. Всяко лучше, чем с каким-нибудь сраным Человеком-пауком или типа того.

Так вот: две футболки, пара-тройка носков, и я почти уверен, что все они разные. Но какая, в хуй, разница, если ты живёшь на улице? Какой еблан подойдёт к бездомному и скажет: «Чел, у тебя, кажись, носки разные»? А я на данный момент осознаю, что мне придется побыть бездомным, а уже потом, когда завоюю авторитет улиц и зарублю невъебенную кучу бабла, вот тогда и прикуплю себе одинаковые носки.

Поверх этой кучи лежат несколько пачек чипсов и ещё какая-то лабуда, которую я нашёл дома. Думаю, первое время жрать будет негде, так что надыбал себе немного. Как закончится — пойду и грабану кого-нибудь, хотя может даже раньше момента, когда будет нечего жрать. Руку то набивать надо.

Ну и на самом верху моей кучи вещей, как я уже и сказал, укомплектованы труханы — около пяти или maybe шести штук. Всё-таки, как говорят: «Насрать на гигиену, но член держи в чистоте». Может, конечно, так и не говорят, но это факт. Можно носить одни и те же шмотки на протяжении всей своей блядской жизни, но труханы всегда должны быть чистыми, а хуй мытым — иначе ни одна сучка не захочет на него влезть.

В боковых карманах, которых реально до хрена, валяется всякая мелочёвка, типа моего перочинного ножа, который я ещё очень давно спиздил у своего одноклассника Марти. Бля, он был невероятно тупой, так что труда это не составило. Марти принёс его в школу, чтобы повыебываться, разумеется, и, как полный дебил, оставил его в портфеле, а сам ушёл хрен знает куда. Ну я, разумеется, и взял этот ножичек. Самое смешное было видеть, как этот придурок шарится по сумке в поисках своей драгоценности, но никак не может его найти, потом начинает беситься и орать на всех: «Это ты, сука, его забрал?» Естественно, очередь дошла и до меня, но я оказался на шаг впереди и уже продумал самый гениальный и уморительный план отмазки. Он говорит, типа: «Пит, гондон, это ты спиздил?», а я — щас приготовьтесь — я такой: «Нахера мне твой сраный нож, дебил, если у меня точно такой же?» — и показываю ему его же вещь. Боже, я чуть не уссался. Позже Марти нашёл его у какого-то лоха классом помладше, отпиздил и забрал «свою» вещь. Ну а настоящий теперь у меня. Не столько какая-то ценность, сколько трофей. Моё первое успешное ограбление.

Ещё у меня были с собой бутылка воды и банка пива, которую буквально вчера вечером стащил у отца, пока он храпел на диване. На утро он даже не заметил пропажи — видимо, подумал, что сам её и всосал. Ну мне же и лучше.

Он, конечно, овощ тот ещё, мямля и всё такое прочее, но если речь доходит до его пива, то он становится реальным монстром. Помню, как-то раз мать орала на него за то, что он бухает безостановочно, типа вообще каждый день, а он просто сидел, уткнувшись в пол, и слушал. Я тогда думал: «Реально, чел? У тебя хоть капля гордости есть или ты внатуре такой? Я искренне сомневаюсь, что я появился из твоей спермы. Я бы точно никогда не позволил, чтобы какая-то сучка, даже если это моя жена, так со мной разговаривала».

А потом она начала уносить его пиво — и его как взорвало. Он орал так сильно, что слюна долетала до противоположной стены в комнате. Признаться честно, даже я тогда немного наложил в штаны, а что говорить о матери, которая всё это видела на расстоянии буквально в пол шага.

После этого она никогда больше не трогала отца и его пива, а он, в свою очередь, стал пить меньше. И бухал уже не каждый день, а только по выходным, но зато бухал так, как будто отыгрывался за каждый день трезвости на прошедшей неделе. Именно поэтому пропавшая банка пива не вызвала у него никаких вопросов.

Короче, я тут понял, что если буду зацикливаться на каждой хуйне, которая есть у меня в рюкзаке, я застряну здесь ещё на несколько дней. Поэтому быстро по тому, что осталось: фонарик, батарейки для него, новое мыло, одноразовая бритва, которой мать бреет ноги, — по крайней мере, я надеюсь, что только ноги. Она мне нужна для яиц и члена, ведь как я говорил, хозяйство всегда должно быть в идеальном состоянии. Мобилу я не брал, я ведь не тупой и знаю, что меня можно будет отследить через неё. Проще будет купить или, ещё лучше, украсть. Итак, я полностью укомплектован и готов выдвигаться, осталось только одеться самому и валить из этого ебучего дома.

Беру свои единственные штаны, где нет дыр на очке и яйцах, какой-то худак, который нашёл где-то в самой жопе шкафа, серый такой, короче,ультра невзрачный. Я, конечно, думал не ебать себе мозги и одеться как обычно или даже в свои любимые шмотки, а поверьте, они у меня охуительные. Но это ошибки новичков, которые я не намерен совершать. Подумайте сами: если я буду как обычно или, тем более, в том, что я обожаю больше всего, меня будет так просто узнать на улице и потом найти. А если же я буду выглядеть совсем не как я, тогда и разговор уже другой. Поэтому штаны, которые были на моих ногах может один раз, ну максимум два, худак, который достался мне в наследство от какого-то сына маминой подруги. Если что, он реально просто сын, не тот чел, который лучше меня во всём. Кажется, этот педик до сих пор живёт с ней. Но буду честен: будь у меня такая же мамка, как у него, я бы там жил до самой смерти. У неё сиськи больше моей головы, лицо лет на 25 максимум, а ей сильно больше и это железобетонный факт. Бля, я бы что только не творил, в этом будьте уверены. Нырнул бы в эту сладость целиком. Уверен, даже после рождения этого еблана её вагина всё такая же привлекательная, как была до. Я, конечно, её не видел ни до ни после, но почему-то, глядя на неё, я хочу верить именно в это. К сожалению, родители уже очень давно с ней не общаются, и последнее, что я о ней слышал, — это что она снова вышла замуж за какого-то молодого чмыря. Ну ниче, уже совсем скоро все тёлки преклонят предо мной колени и будут умолять о том, чтобы я «выпотрошил» их своей волыной. Это я гарантирую.

В общем, я напялил шмотьё, взял кепку с эмблемой какой-то спортивной команды, но я в этом настолько не силён, что, буду честен, не знаю даже, какой это спорт. Но да хуй с ним. На лого орёл в огне, а значит, на остальное в целом и наплевать. Орёл, блять, в огне, врубаетесь? Это же пиздец как круто!

Обулся в какие-то рабочие ботинки. Мне купили их, когда я подрабатывал на заводе у отца, но, признаться честно, я так их ни разу туда и не надел — потому что просто забывал об их существовании, а потом просто забил на них. Они были мне уже немного малы, но в целом терпимо. Они выглядели как те ботинки, в которых скинхеды гоняют и пиздят людей по зубам. Надеюсь, никто не подумает, что я нацист. Мне нравятся чёрные девки, и азиатки тоже прикольные. Мне похуй, какого ты цвета, если у тебя есть чётки бидоны — ты мне нравишься. Это я так, чтобы все понимали.

Короче, обулся, оделся, накинул рюкзак на плечи. Он оказался легче, чем я думал.

Пора выходить.

Моя история становления самым жёстким чуваком, самым опасным гангстером и самым чётким ебарём начинается прямо сейчас — с этого шага за порог этого сраного дома.

Признаюсь честно, когда я решил, что пора съёбывать, я искренне думал, что это будет одним из тех побегов — типа вылезти из окна по простыням, прятаться по кустам, и вот это всё. А по факту я вышел через дверь и просто ушёл. Не, я, конечно, рад, что мне не пришлось изъебываться и искать варианты отхода, но как-то даже обидно, что это оказалось настолько легко.

Несмотря на всю простоту, я понимал, что если я в ближайшее время не свалю со своего района, меня кто-то точно узнает, начнут спрашивать, а с хуя ли я не в школе, и т. д. и т. п. Короче, надо двигаться быстрее.

Время сейчас около трёх, так что до прихода родителей ещё далеко. Тем более, зная отца, он сначала поедет к мисс Джефферсон, опустошит там свои яйца и только потом окажется дома. Делает он это, я полагаю, для того, чтобы, не дай бог, захотеть трахнуть мать, потому что большего ужаса я представить не могу. Не только потому, что она моя мать и думать о сексе своей матери уже странно, но ещё и в целом из-за неё. Короче, пиздец.

Но суть в том, что делает он так абсолютно каждый день, и его точно не должно быть дома еще очень долго. А вот мать, скорее всего, должна вернуться раньше. Она ведь нигде не работает, типа домохозяйка, но днём примерно в это время всегда уёбывает ходить по магазинам, откуда каждый раз возвращается с пакетами жрачки «на неделю», хотя по факту этого всегда хватало, дай бог, дня на три.

В любом случае, где бы и когда бы они ни были, в данный момент мне надо думать о том, куда мне вообще идти.

Прикинув в уме два плюс два, я решил топать тупо по прямой. Ну а чё, так я точно не заблужусь и в конечном итоге куда-то приду.

На улице сейчас просто охуенно. Конец весны, и вот-вот наступит лето. На самом деле у этого масса плюсов помимо того, что я не отморожу себе ничего, пока буду бродить по улицам. Как минимум, ни у кого не возникнет вопросов: с какого перепуга шкет шастает по улицам вместо учёбы или каких-то других школьных дел. Ау, каникулы. А это значит — все доебы сразу нахуй. Я, конечно, не думаю, что хоть кого-то это правда будет волновать, но всё равно одной проблемой, даже теоретической, меньше.

Плюс все тёлки начинают переодеваться из весенних джинсов и кофт в летние маечки и юбки, ну или, на крайняк, шорты. Вы себе можете это представить? Сейчас, когда весь город мой и я могу быть где угодно, сколько сосок я встречу в абсолютно облегающей одежде? И вообще — шедевр, если она ещё что-то прольет на себя, и весь рельеф сразу будет виден в несколько раз лучше. А если ещё и жара, и она решит взять лёд, а не мороженое — уф.

Я, только представляя это, уже чуть не кончил, а когда всё это произойдёт в реальности, я даже не знаю, как удерживать себя и не завалить эту малышку в койку.

Кстати о койках: первым делом надо найти хоть какое-то место для сна и отдыха. Бродяжничать — это, конечно, прикольно и интересно, но всё-таки валяться как обоссаный бомжара на остановке я бы не хотел. Значит, план на ближайшее время — найти новое «жилье».