Родительское ничто

Она сидела в мятом халате, с нечесаной который день головой, замерев с давно остывшей чашкой кофе в руке и не в силах оторваться от потешного кошачьего спектакля.

Котята резвились как мартышки: раскачивались на занавесях как на лианах, бросались друг на друга и шипели, изображая взрослые разборки, взбирались по полам ее махрового халата и трепали волосы хозяйки, как на игровом манекене.

Но когда в комнату вошла мама кошка, все резко изменилась: с жалобными писками, как будто не они минуту назад разносили в пух и прах кухню, они устремились к кормилице и, немного повозившись, припали к соскам.

И это после изрядной порции манной кашки, съеденной с полчаса назад! Было понятно: не за молоком припадали – за любовью. Все семейство замерло в блаженном урчании.

Глядя на них, она вспомнила своих детей, и в желудке все противно сжалось в холодный ком.

Если детеныши животного так нуждались в матери, то каково же человеческим детям без ее любви и внимания?

Она вспомнила, как жутчайшая усталость первых месяцев понемногу поглотила любовь к старшему сыну, превратив ее в постоянное раздражение. Как изводил он ее своим плачем днем и ночью, голодный и сытый, мокрый и сухой, на руках и в кроватке – он всегда или плакал, или хныкал. Категорически отказавшись спать ночью один, он спал исключительно у нее на руках. Кормление грудью было сущим адом – каждые полтора-два часа он припадал к соску и начинал терзать его, злиться, реветь, да так и засыпал на несколько минут практически голодный.

Уже через три месяца она пожалела, что взяла такой длительный декретный отпуск. Она любила своего ребенка, да, однозначно любила. Но каждый раз, когда его личико сморщивалось в крике, она понимала, что не готова, не хотела и сделала глупость, поддавшись на уговоры мужа родить в первый год после свадьбы.

«Это традиция в моем роду! » – безапелляционно заявил он. Идти против традиции их многочисленного и такого гордящегося собой рода, она не рискнула.

«Дура, надо было прекратить работу дней на 20-30, как это делают умные мамы!» – ругала она себя практически каждый день.

Всю сознательную жизнь она активно занималась бизнесом, и потому так тяжела для нее была перемена: встречи с разными людьми, громкие и удачные сделки, красивый деловой вид сменились на бессонные ночи, пижаму в детской отрыжке и абсолютно не удающиеся попытки хоть как то управлять процессом.

Сославшись на так надоевшие ей родовые традиции, муж категорически отказался брать няню раньше, чем малышу исполнился год.

Она запомнила этот год как самый чудовищный год своей жизни. Спасал телевизор и то, что ребенок с удовольствием смотрел любимые ею передачи и сериалы.

К моменту рождения второго сына, она уже смогла убедить мужа в застарелости традиций его рода.

Из роддома сына приняла на руки профессиональная няня, она же пробыла дома две недели, но только для того, чтобы максимально восстановить себя: понежить уставшее тело массажами, придать лицу сияние косметическими процедурами, обрести душевный покой с йогой.

Когда через две недели она появилась на работе – все просто аплодировали! Долго она считала это время идеалом счастья и умением совместить несовместимое.

Вечером она кормила с бутылочки уже выкупанного няней и практически засыпающего младенца, утром свежая и отдохнувшая (поскольку с ребеночком проводила ночь вторая няня) она чмокала спящих детей и убегала на работу.

Воскресенье было идеальным семейным днем – они проводили его вместе, посвящая развлечениям, которые заранее планировала для них секретарша мужа.

В водовороте бурной жизни дети росли быстро и практически беспроблемно для родителей – для решения всех возникающих вопросов был взят специальный воспитатель. Он координировал работу нянь, психологов, тренеров, репетиторов, посещал родительские собрания и организовывал медицинскую помощь в случае необходимости.

Бизнес развивался стремительно и вскоре они уже переехали в загородный дом, построенный по проекту архитектора, привезенного из Англии.

Он то и посоветовал им отделить детские спальни и игровую в отдельную жилую зону, практически не пересекающуюся с родительской.

Им с мужем эта идея понравилась, ведь в их доме часто были гости и устраивались приемы, с которых гости расползались, как правило, под утро.

У детей были отдельные спальни, своя кухня и игровой зал, свои ванные комнаты и даже отдельный вход с улицы.

Таким образом, дети не пересекались со взрослой жизнью родителей, некоторые картинки из которой могли быть непосильны для их психики. Например, пьяный в стельку, голый (но очень важный дядя), писающий в рояль. Или папа, оплетенный голыми тонкими и длинными ногами чужой тети.

Никакой рутины, никакой усталости, никакого раздражения у родителей, и все самое лучшее у детей.

Абсолютно гармонично влилась в налаженный процесс и новорожденная дочка.

Просто взяли еще одну няню, и через 10 дней мама уже была в своем кабинете.

Фотографии детей на стенах кабинета вызывали гордость: мама трех детей не была эдакой квочкой: располневшей и истрепанной, с немытыми волосами и ввалившимися от усталости красными глазами.

Она не висела часами на форумах, выясняя ответ на вопрос: газоотводная трубка или слабительные свечи? Она понятия не имела о противоколиковых сосках и неврологических осложнениях после прививки.

Она гордилась тем, что смогла дать жизнь трем детям и при этом остаться успешной, интересной и полноценной личностью.

Примитивные вопросы ухода за детьми она передала специально обученным высококвалифицированным людям. Она верила, что это идеальная схема воспроизводства в цивилизованном мире.

Свой родительский долг они с мужем видели в обеспечении детей всем необходимым на высшем уровне. Они подолгу обсуждали и планировали будущее каждого из них, готовясь к этому задолго.

Когда старшие дети подросли, лучшие психологи выявили научными методами их предрасположенности, свойства характера, тип личности. Уже с младших классов дети знали, какие их будущие профессии и не просто учились, а следовали специально разработанной для них программе развития.

Старший сын, как «интроверт с преобладанием функций творческого полушария», занимался музыкой, хореографией, рисованием, шахматами. Младший сын был определен как «способный к точным наукам» и его, как приемника семейного бизнеса, перевели на домашнее образование с лучшими преподавателями точных наук.

Родители контролировали процесс образования очень дотошно, они считали, что это важная часть построения блестящей карьеры в будущем.

Немного расстраивала дочка. Ребенок поздний и неожиданный. Она росла своеобразной девочкой: медлительной и задумчивой, замкнутой и отчужденной. Она все делала в несколько раз медленнее, чем старшие дети, чем немного нервировала привыкшую к быстрому ритму мать.

Прежде чем ответить на вопрос, она долго молчала, продолжая заниматься своими делами, и когда спрашивающий уже забывал, вдруг начинала отвечать..

Она с самого детства любила две игрушки и не расставалась с ними. Дарить ей что-то еще не доставляло радости, так она оставалась абсолютно безучастной к новым игрушкам.

Она часами могла сидеть со своими мишкой и лягушкой и, шевеля губами, разыгрывать одной ей понятную сцену, медленно передвигая игрушки.

Она упорно называла мамой няню.

Это раздражало родителей и старших детей, и девочка, чувствуя это, не любила семейные воскресенья и вообще семейные встречи, под которые с таким трудом в расписании родителей и старших детей было найдено время в среду с 19.45 до 20.45. Именно в этот день у девочки все время случались приступы расстройства желудка, или головная боль или даже поднималась температура.

Она не принимала участия в общих развлечениях и предпочитала отсиживаться в своей комнате, чем нарушала картинку воскресной семейной идиллии.

Они последовали совету психолога, и девочка присутствовала на воскресных гуляньях с няней. Это восстановило картинку благоденствия в семье.

Успешно развиваемый семейный бизнес поглощал все больше родительского времени и сил.

Но 21 век сделал возможным встречу без встречи.

В расписании родителей было выделено время для общения с детьми по скайпу. Эти общения доставляли удовольствие родителям и не вызывали сопротивления у детей. Список обсуждаемых тем на каждый день заблаговременно составлялся воспитателем и рассылался родителям, что позволяло им быть всегда в курсе событий.

Родители были всегда благодушны и вежливы, дети радостны и уважительны. Никаких разборок, никаких нравоучений. Пара вопросов, пара шуток, пара идей или советов чаду.

Иногда сбой давало только общение с дочкой: уставясь непонимающим взглядом в экран, она могла неожиданно громко расплакаться на середине фразы родителя, а когда подросла – могла просто встать и уйти.

Когда дети достигли подросткового возраста, пришла пора определяться с местами их обучения.

Ни одна отечественная консалтинговая компания не удовлетворила их своими предложениями, пришлось летать неоднократно в Англию, Америку.

Наконец, все было решено: младший сын продолжит дело родителей и лучшего образования, чем юридическое, да еще и в одном из Английских университетов не могло и быть. Математические наклонности он должен был проявить позднее, обучаясь банковскому делу.

Старший сын будет обучаться изобразительному искусству и получит искусствоведческое образование для открытия в дальнейшем семейного фонда и формирования семейной коллекции произведений искусства.

Программа развития детей включала лучшие программы по профильным предметам, а количество тренингов личностного роста превышало родительский уровень.

Все спорные вопросы поведения и успеваемости решались своевременно и эффективно.

Механизм работал безупречно.

Жизнь была прекрасна и полна и иногда, слушая жалобы подруг или коллег на «выбрыки» их детей, или сложности переходного возраста, она удивлялась, как такое возможно.

Хотя, временами она позволяла себе расстроиться по поводу дочери.

Их дочь противилась любым установкам в семье. Она не бунтовала, не устраивала сцен, она просто очень естественно не воспринимала и не следовала установленному порядку.

Психолог не мог ничего порекомендовать, поскольку ни с ним, ни с другими она не шла на контакт.

В выходные дни она предпочитала свой порядок времяпрепровождения.

Несмотря на то, что она подросла, любые попытки соединить ее планы с общими планами семьи заканчивался температурой или расстройством желудка.

Никакие дополнительные секции или занятия она не посещала – она просто не включалась в процесс, нервировала этим преподавателей и объясняла это тем, что ей это все не понятно и не интересно.

Походы с ней по магазинам были сущей пыткой, так как она абсолютно не различала стили и не интересовалась модой. Любой наряд она встречала с одинаково никаким выражением лица.

Мать, частенько глядя на дочь, недоумевала, как в их семье мог появиться такой «пресный» ребенок.

Посовещавшись с опытным психологом, родители решили не давить на дочь, в конце концов, они просто найдут ей хорошего мужа.

И вот сейчас, глядя на прильнувших к кошке котят, она в который раз задавала себе вопрос, как она не разглядела за идеально выстроенным механизмом возможности чудовищного сбоя…

Все началось с того злополучного воскресного дня, когда старший сын потерял сознание на конькобежной дорожке и отцу пришлось везти его в больницу.

Вернувшись, он заперся у себя в кабинете и долго беседовал с кем-то по телефону. На ее требования объяснится, он не реагировал, чем очень удивил ее.

Разозлившись, она сама поехала в больницу. Когда ее перенаправили в инфекционное отделение, она слегка заволновалась, но когда увидела вывеску «Кафедра венерических заболеваний» она остолбенела.

Пока ожидала врача, перебирала все возможные варианты заражения: бассейн, стоматолог, прививки.

Она мысленно уже составляла план действий по судебному преследованию виновных в этом чудовищном заражении.

Реальность превзошла все ее фантазии, и потрясла своей нелогичностью.

Окруженный произведениями искусства, сын рос в атмосфере богемной среды, в которой каждый считал своим долгом восхвалять красоту и достоинства отпрыска столь успешного семейства.

Мальчик с детства любил, когда его красотой восхищались, а восхищались все: воспитатели, друзья родителей, случайные люди.

К подростковому возрасту, он уже знал свои преимущества и научился пользоваться ими.

Девочки буквально забрасывали его восхищенными предложениями и клятвами в любви. Ему доставляло удовольствие мучить их обещаниями, намеками, многозначительными взглядами и совершенными по красоте преподнесения отказами. К старшим классам он уже прослыл школьным сердцеедом.

Однако на удивление, его маневры не удались с абсолютно неказистой девушкой, которая работала няней у сестры.

Серенькая мышка с двумя высшими образованиями и отличными рекомендациями. Как выяснилось позднее, отличные рекомендации сообразительная девица получала регулярно вдобавок к кругленькой сумме, как оплате за молчание. Практически каждая нанимательница радостно отделывалась от вездесущей няни и не скупилась на деньги и лестные слова за обещание держать в тайне ту или иную информацию: романчик с охранником мужа, пластическая операция, жесткое обращение с ребенком.

Нет, серенькая мышка не была профессиональной мошенницей, скорее это был ее ответ миру, который после 10 лет прилежной учебы, оплачиваемой тяжелым трудом родителей, выделил ей лишь роль прислуги. Ее злость на мир достигла таких размеров, что не устояла и перед 16 летним мальчиком.

Сын был серьезно болен. Организм, вымотанный жестким графиком, не был способен сопротивляться инфекции.

Как выяснилось позднее, сын уже не первый месяц страдал температурой и другими симптомами, от которых его лечила проворная няня теми же таблетками, которые ей выписал ее врач.

Это была первая трещина в их идеальной жизни.

Но они преодолели эту беду, как им казалось образцово: сына отправили лечиться в лучшую клинику, няню сдали властям, всю прислугу уволили и наняли других через серьезное агентство и дополнительные проверки, гарантирующие приличность персонала.

Забыть это происшествие им помогло прекрасное путешествие по скандинавским странам.

Но судьба, похоже, только начинала строить гримасы.

Через год, перед новогодними праздниками, когда украшенный знаменитым дизайнером дом сверкал и пах рождеством, пропал младший сын.

Мальчик был сверхталантлив, и в 14 лет уже слыл юным дарованием в математических кругах. Упорный и целеустремленный, он был гордостью родителей и их надеждой на достойное преемство семейного бизнеса.

Испуганный охранник, которого под утро разыскали родители, путался в показаниях и потому стал основным подозреваемым в похищении.

На ноги была поднята полиция, все друзья с серьезными связями, банк был предупрежден о необходимости собрать в короткий срок пока еще не озвученную, но явно не маленькую сумму. Весь день ждали звонка от похитителей.

Но все оказалось не таким масштабным, как в остросюжетных фильмах.

Насмерть перепуганный чередой допросов, охранник рассказал все как есть. Юное дарование разработал систему выигрыша в игровых автоматах, и за обещание раскрыть ее охраннику, как только он ее «обкатает», требовал молчания и покрывательства.

Раз за разом, ребенок выигрывал серьезные суммы на глазах у попечителя. Ничего страшного в этом охранник не усматривал, потому за нескромное вознаграждение от выигрыша поддерживал версию мальчика относительно того, где они были.

Но в этот вечер, измотанный свиданием с новой девушкой, он просто вырубился в машине: людей в зале практически не было, заведение было хорошо знакомым, да и хозяина он знал.

В условленное время мальчик не вышел. Поскольку такое часто происходило, подождав еще некоторое время, он пошел на поиски. В зале мальчика не было. Пару ударов носом о клавиатуру освежили память администратора, и он показал запись видео наблюдения, где четко видно, как мальчик уходит с двумя подростками.

Позднее администратор стер эту запись, чем усложнил поиск подростков. Сына нашли на четвертые сутки в полусознательном состоянии перед экраном компьютера, в съемной квартире на окраине города. В соседней комнате спали еще три подростка.

Он поспорил на серьезную сумму, что сможет составить алгоритм выигрыша в сетевой игре, но что-то сорвалось, и он проигрывал раз за разом. Пытаясь отыграться, он забыл обо всем.

Приговор врачей оказался однозначным – игромания.

Это был первый случай, когда деньги оказались бесполезны. От этой зависимости удавалось излечить не более одного процента больных, и львиная доля успеха зависела от труда родных.

Впервые им предстояло лично вникнуть в суть проблемы: форумы родителей, публикации, консультации специалистов – все удручало, казалось странным и нелогичным для их семьи.

Психотерапевт, который наблюдал сына, вдруг решил, что к сеансам должны присоединиться и они с мужем.

Ничего более унизительного она не испытывала. Если расспросы о детстве она еще выдержала, то намеки на то, что она уделяет мало времени сыну, она просто сочла за завистливые выпады по отношению к ее успеху.

Громко хлопнув дверью как физически, так и метафорически, она перевела сына в другую клинику и нашла другого высоковостребованного психотерапевта. Очередь в несколько месяцев они сократили двойной оплатой стоимости его и так недешевых услуг.

Кабинет и вид психотерапевта внушали доверие.

– Расскажите о ваших с сыном отношениях, – мягко попросил терапевт.

Она подробно рассказала о всех усилиях, внимании, затратах, которые они уделяют детям.

– Может я не правильно выразился, я прошу рассказать об отношениях личностных. Ну, знаете разговоры по душам, участие в переживаниях ребенка, – так же мягко попросил терапевт.

Она напряглась, но подавив раздражение, рассказала о специалистах, которые контролировали происходящее в жизни ребенка и составляли ей отчеты, о том, что она, конечно, была в курсе всего, что происходит, и давала соответствующие распоряжения ответственным лицам.

– А как мальчик пережил первую любовь, кстати, что можете рассказать об этой девочке?

Она на секунду запнулась. Она не могла вспомнить, чтобы ей кто-то из воспитателей или нянь говорили о влюбленности сына. Да и возраст…

– У него не было еще такого опыта! – категорично ответила она.

– Я правильно пониманию, Вы не в курсе ситуации с первой влюбленностью мальчика? – как ей показалось, ехидно продолжал вопрошать терапевт.

– Господи, о чем вы? В таком возрасте они каждый день влюбляются!

– Я о его влюбленности в одноклассника, который не смог принять свою гомосексуальность и пытался покончить жизнь самоубийством.

Слова терапевта показались ей каким-то психологическим трюком, и она рассмеялась.

–Хорошо, что муж Вас не слышит. В нашей семье ни о каком гомосексуализме и речи быть не может. Наши дети не так воспитаны!

–А как Вы считаете, что именно в вашей системе воспитания должно было послужить гетеросексуальности ребенка?

– Пример, гены. Конечно, пример и здоровые гены. Отец, брат, друзья отца, брата… Ну откуда тут взяться гомосексуализму? Это что шутка такая?

– Скажите, а как часто вы с сыном говорите по душам, только он и Вы?

– Ежедневно с 14.20 до 15.00 у нас скайп-общение. Ежедневно и это нельзя отменять. Это наша традиция.

– И весь прошлый месяц Вы соблюдали этот график?

– Конечно!

– И мальчик ни разу не обмолвился об инциденте?

– Нет.

– Как думаете, почему?

Она молчала и пыталась понять, почему сын умолчал…

– Можете перечислить по памяти, о чем вы говорили в эти встречи.

– Не просто по памяти, я Вам сейчас точно озвучу.

Потыкав кнопки Айпада, она уверено стала перечислять, глядя на письма, в которых воспитатель заранее указывал темы общения:

– Понедельник – подготовка к олимпиаде по математике и обсуждение его отношений с учителем химии, вторник – проигрыш на шахматном турнире и выбор костюма к вечеринке, среда – стоит, или не стоит, ехать на экскурсию с классом, четверг – как он хочет провести лето…

– А как ребенок выглядел в эти дни? – перебил ее терапевт.

– Да как всегда – весел и вежлив. Он у меня всегда образцовый мальчик!

– А по каким признакам Вы вообще понимаете, что у ребенка, что-то не так?

– Что значит «не так»? Мои дети имеют списки, где четко указано, что в случае возникновения каких-то проблем они обращаются к соответствующему человеку: воспитатель, няня, охранник, которые решают эти проблемы.

– А когда ребенку одиноко или страшно, куда он доложен был обратиться согласно Вашему списку?

– Вы вообще понимаете, что их жизнь так организована, что им не бывает одиноко или страшно или скучно? Это просто исключено. Это не простые дети в обычной семье!

Этот специалист ей тоже показался непонимающим, и они нашли нового, и еще одного и еще…

Но каждый раз им рассказывали, что корни проблемы в ощущении ненужности, в недостатке тепла и любви. Что необходимо перестраивать семейные отношения, посвящать себя ребенку.

Они с мужем были возмущенны этим, как им казалось, поверхностным и не к ним относящимся раскладом, и продолжали искать нужный и удобный им ответ.

И нашли: солидный врач, огромная запись, стопроцентная гарантия. Экстрасенс с медицинским образованием «гарантировано очищал эфирное поле от потустороннего влияния зависимости».

Они, наконец, увидели свет. Через месяц мальчик изменился до неузнаваемости – тихий, апатичный.

Игры его больше абсолютно не влекли, как впрочем, и все остальное: с математикой у него не ладилось и ее пришлось бросить. Ничего нового его не интересовало, он оставался безучастным ко всему.

Экстрасенс заверил, что вскоре это пройдет. Поскольку иного решения не было, они покорились.

Котята, наевшись любви, ползали по матери, теребили ей хвост, грызли уши. Кошка иногда отвешивала оплеуху, но чаще облизывала забияк. Вскоре семейство угомонилось и, свернувшись в плотный клубок, уснуло.

Глядя на них, она вдруг осознала, что ни разу не спала со своими детьми. Она даже не понимает, каково это – быть окруженной сопящими детьми.

Сейчас она с тоской подумала, что отдала бы все, чтобы вернуть то время. Она купила бы самую большую кровать и спала бы только в обнимку с детьми: мальчишки по бокам, дочка на груди, свернувшись калачиком.

Дочка. Ее они тоже прозевали. Она так и росла медлительной, и безучастной ко всему.

Ее особо и не готовили ни к чему – она росла красивой и домашней. Мужа нашли быстро. Но свадьбы не состоялось, так как по устоявшейся традиции. дочь отвергла формулу счастья, выведенную для нее родителями.

И вдруг в 21 год, совершенно случайно выясняется, что у дочки врожденная аномалия зрения. Всю жизнь она прожила в размытом, непонятном ей мире. По сути, она никогда и не видела, какой он, этот мир.

Дочь не смогла простить это родителям, ведь они в полном смысле размазали ее жизнь, долгие три года они не общались вообще.

Но дочери хватило решимости начать все сначала. Как будто нагоняя упущенное любование цветами, фактурой, линиями она окунулась в мир дизайна. Днями напролет она рисовала, смешивая в дичайшие сочетания доступные теперь ее глазу цвета.

Вскоре обзавелась швейной машинкой и между лекциями и занятиями, без конца шила, творила, экспериментировала.

Дочь, которую она стеснялась и считала «пресной», на которую не тратила ни времени ни сил, вдруг стала модным дизайнером одежды…

Супружеская жизнь раскололась: муж обвинил во всем жену. Все чаще ночевал на работе, пока «работа» не забеременела и не родила ему сына.

Он узрел в этом второй шанс и решил начать все с чистого листа.

Она себе в свои 50 лет, такого позволить не смогла.

Дети практически не навещали ее, а в редкие визиты все чувствовали напряженность, ведь им практически не о чем было говорить.

Традиция воскресного дня развалилась, так как дети жили каждый в своем мирке, в своих обидах и претензиях.

А других традиций в семье не сложилось.

И сейчас глядя на кошачье семейство, она поняла, что все это время ее детям нужна была теплая и доступная мама.

Впервые она честно призналась себе, что никогда не была мамой. Она была роженицей, она была снабженцем, она была организатором, она была родственницей.

Но она не была мамой: теплой, кормящей, ласкающей.

Она дала детям все, кроме главного – любви.

Она не могла вспомнить, чтобы любовалась кем-то из детей, по матерински долго глядя на чадо.