Алекс в Стране Советов. Серия «Русская доля»

© Алив Чепанов, 2026

ISBN 978-5-0059-5544-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Третий историко-психологический роман эпической квадрологии «Русская доля» продолжает историю семьи Животовых. В тоже время это можно рассматривать как совершенно отдельное и самостоятельное произведение, как и любую книгу квадрологии. Главным героем этого произведения является Алексей Иванович Животов – сын Ивана Андреевича Животова, который в свою очередь является главным героем второго, предыдущего романа серии «Русская доля» под названием: «Иван на войне. По запискам лейтенанта». Действие настоящего романа происходит в советское время, начиная с шестидесятых годов двадцатого века, захватывая период перестройки и заканчивается в девяностые годы.

Миновал тот великий, истинно советский период строительства коммунизма, время великих потрясений и великих свершений, великих сражений и великих побед. С приобретением советскими гражданами всё больших и больших свобод, приоритеты былого великого – революционного времени, установленные ещё в начале прошлого столетия к семидесятым годам кардинально поменялись. Произошло это как-то постепенно и не сразу заметно, и конечно же не без активной «помощи» западной пропаганды. Основные ценности советского народа постепенно перевернулись с ног на голову, поменялись с плюса на минус. Общественная мораль подверглась существенным измениям. Стало модным и даже правильным быть: карьеристом, приспособленцем, ловкачом, рвачом, взяточником и даже продавцом-спекулянтом, по-народному – барыгой. Уже в семидесятых стало престижно иметь возможность повышать своё благосостояние по сравнению с другими гражданами за счёт государственных, общественных и личных средств граждан. Человек умеет жить, говорили про таких с завистью. Модными народными поговорками стали: «всё вокруг колхозное – всё вокруг моё», «хочешь жить – умей вертеться», «не на… шь – не проживешь» или «хочешь кушать сыр голландский – не лови …лом мух».

Никто из советских людей и не заметил, когда именно началось это необратимое внутреннее разложение внутри самой правящей партии в первую очередь, а от неё и во всем советском обществе. Наверное и влияние западных спецслужб на это внутреннее разложение Советского Союза изнутри сыграло далеко немаловажную роль, но рыба гниёт с головы, говорят в народе. Старые коммунисты – ленинцы и сталинцы постепенно уходили в небытиё, а оставшиеся были уже физически не в состоянии сражаться за завоеванную ими когда-то социальную справедливость, свободу, равенство и братство, за Светлое будущее для всех, которое так для народа и не наступило. Не настал обещанный коммунистический рай из-за предательства идеи всеобщего счастья, прежде всего внутри самой партии. Да и социализмом в полной мере тот советский строй уже нельзя было назвать, так как при нём имело место выделение и отделение от народа некой группы, находящейся у власти и действующей исключительно в своих интересах. Группы некой новой коммунистической элиты, накапливающей свои материальные блага за счёт всего остального общества, прикрываясь громкими коммунистическими и социалистическими лозунгами. Эти же партийцы, на самом деле, в глубине своей души не имели какой-либо партии, они имели идею – да! Эта идея была уже совсем не всеобщего счастья, а своего личного благополучия. В дальнейшем, в девяностые, с успехом, бывшие коммунисты и комсомольцы безо всякого стеснения и колебания пересели почти в полном составе из одних, руководящих – социалистических кресел, в другие – капиталистические. По сути, коммунисты-хамелеоны, остались при власти, лишь поменяли название партии, устав и мораль, получив на новом месте уже гораздо большие возможности для приобретения личных материальных благ. Отличие социалистической морали от капиталистической в том, что первая – несёт благо для всех граждан страны, а вторая – только для группы избранных, находящихся во власти и около неё. В конце 20-го века старая коммунистическая мораль уже порядком поистёрлась и социализм перестал существовать по факту, оставив одно только название, с которым вскоре тоже покончили, чтобы уже ничего не напоминало о тех временах. Главное, чего добились и внутренние и внешние враги – это забвение и очернение всех завоеваний Советской власти перед следующими поколениями.

Большинство народа было обмануто умелыми продажными реформаторами и вражескими пропагандистами. Каждый участвующий в разрушении Союза на стыке восьмидесятых и девяностых, рассчитывал на то, что уж он-то точно попадёт в группу избранных и для него наступит тот, обещанный Западом капиталистический рай, но увы… Как задуманный революционерами 20-го века коммунистический рай почему-то так и не наступил, так и капиталистический рай наступил только для очень узкого круга лиц, приближённых к новому трону и присвоивших несметные богатства огромной страны…

Но спустимся на землю, к простому советскому человеку. Чем он жил в то время, о чём мечтал, кого любил, почему страдал и был ли он счастлив тогда? Наш герой – Алексей Иванович Животов происходил из семьи простых советских интеллигентов – москвичей первого поколения, выходцев из глубинки с, мягко говоря, очень скромным достатком, это были простые инженеры. В советское время инженеры получали очень скромную после бухгалтеров, грузчиков и дворников заработную плату. Гораздо, в разы больше получали военные и квалифицированные труженики: рабочие-станочники, шахтеры, водители общественного транспорта и другие представители рабочих специальностей.

Папа Алексея – Иван Андреевич Животов был родом из деревни Писаревки Епифанского уезда Тульской области, мама Светлана Николаевна из города Гжатск (Гагарин) Смоленской области. Отец Алексея воевал в Великую Отечественную и весной 1944-го в ходе боёв на Ленинградском фронте получил тяжёлое осколочное ранение в грудь и ногу. Первый осколок немецкой мины попал в коленный сустав. Ногу не отняли, но коленный сустав собрали так, что нога перестала сгибаться. Второй осколок так и остался в груди Ивана Андреевича между сердцем и лёгким. Осколок в груди медики решили вообще не трогать, так как к нему невозможно было подобраться, имеющимися в то время инструментами и любая попытка вынуть осколок или хотя бы сдвинуть его с места могла привести к мгновенной смерти пациента. Иван Андреевич стал инвалидом с палочкой и с осколком в груди. Но он не выпал из активной жизни, не таким он был человеком. Отец Алеши продолжил работать, правда уже не в его любимых геологоразведочных партиях, путешествуя по необъятным просторам СССР, а во Всесоюзном геологическом фонде. Он стал кабинетным работником, что, конечно же, было не его. С первой женой он расстался еще до войны, но не утратил связь с двумя своими детьми от первого брака, хотя эти отношения были скорее формальными, чем родственными. Несмотря на свой горький опыт семейных отношений, Иван Андреевич Животов женился во второй раз на своей сослуживице Светлане Николаевне. Вторая жена была моложе его на восемнадцать лет. В пятьдесят четыре года он снова стал отцом уже в третий раз. У Ивана Андреевича и Светланы Николаевны родился мальчик, назвали его Алексеем. Мальчик, несмотря на врождённый порок сердца, выглядел вполне нормально, хотя и с некоторым превышением веса, видимо сказался не молодой возраст родителей, особенно отца. Но Иван Андреевич был счастлив.

Алёша рос в большой дружной интеллигентной семье. Мужчины в семье по материнской линии в основном были кадровыми военными, в отличии от отца – Ивана Андреевича, который был совершенно гражданским человеком, но большим специалистом-практиком в области геологической разведки недр, горным инженером третьего ранга. Только волей случая отец Алёши одел военную форму и офицерские погоны. Этим случаем была Великая Отечественная война 1941—1945 годов. Он так и закончил войну в звании старшего лейтенанта. Иван Андреевич Животов всегда был и оставался убеждённым беспартийным. Более того, по ночам, когда в Америке день, он слушал, заглушаемые спецслужбами СССР передачи западных радиостанций и считал сам себя настоящим оппозиционером к существующей власти.

Все же военные родственники по линии матери Алёши – Светланы Николаевны дослужились до старших офицерских званий и естественно являлись коммунистами. В то время все кадровые офицеры просто обязаны были вступить в партию. Иначе высокое звание им не светило. Мама Алексея также была членом КПСС. Коммунистическое настоящее мамы Алексея как-то легко уживалось не только с позицией и убеждениями мужа, но так же и с тем, что родной дедушка Светланы Николаевны был до революции священнослужителем – отцом Александром. Тети матери Алексея, которых маленький Алёша с самого раннего детства называл бабушками, были дочерями священника, как и его родная бабушка, они все с отличием окончили царскую гимназию. Тётушки пошли в Советское время по бухгалтерской линии, но как настоящие дети священнослужителя, были глубоко верующими и регулярно посещали открытые и действующие храмы всю свою жизнь. Его родная бабушка, которая умерла так и не увидев внука, Иллария Александровна, всю жизнь довольствовалась тем, что была женой офицера НКВД, находящегося на руководящих должностях в отделах охраны важнейших государственных объектов столицы. Как только дедушка и бабушка Алексея расписались, им от Народного комиссариата внутренних дел были выделены две смежных, но довольно просторных, по двенадцать метров каждая, комнаты в густонаселённой коммунальной квартире. Квартира располагалась на четвёртом этаже в служебном доме на Ленинградском проспекте в непосредственной близости от Белорусского вокзала – места службы дедушки Алексея. Дедушку тогда только назначили начальником охраны первого участка Белорусско-Балтийской железной дороги. Живыми ни дедушку Колю, ни бабушку Алю Алёша не застал, о чём очень сожалел, разглядывая их фотографии в семейном журнале. Больше он про них ничего не знал. Вероятно ему просто никто никогда ничего про них не рассказывал.

У алёшиной мамы – Светланы Николаевны было большое количество дальних родственников и знакомых по всей Москве и как было принято в то дружное время, родные и знакомые люди часто ходили друг другу в гости и жили одной большой дружной семьей. Все коммунисты в семье, за исключением дедушки священника, отца Алёши и тётушек-бабушек, были настоящими коммунистами, еще той, старой, ленинско-сталинской закалки. Это были порядочные, честные, идейные партийцы и настоящие большевики – принципиальные люди с большой буквы. Таких сейчас можно увидеть разве что в старых кинофильмах пятидесятых – семидесятых годов. В такой сложной психологической атмосфере идеологических противоречий, родился и рос маленький Алёша Животов. С одной стороны: офицеры-коммунисты и мама член КПСС, с другой стороны – прадедушка священник – служитель культа, глубоко верующие тётушки-бабушки, выпускницы царской гимназии, с третьей стороны – папа – ветеран и инвалид Великой Отечественной войны, потомственный крестьянин-хозяйственник, убеждённый оппозиционер к Советской власти и атеист.

1. ЗНАКОМСТВО С МИРОМ

Из самого, самого раннего детства, уже будучи взрослым, Алексей Животов всегда отчетливо помнил одну картину, которая периодически возникала перед ним в течении всей его жизни и очень часто представлялась во сне. Он маленький, какой-то на половину раздетый, без штанов, в какой-то белой рубахе, только начинает ходить, постоянно падает, но идет, двигаясь только вперёд по бесконечному как ему кажется длиннющему лабиринту комнат. Это комнаты коммунальной квартиры, в которой живёт не менее десятка семей. В лабиринте длинный, длинный коридор и комнаты, комнаты в разные стороны. Маленький Алёша заходит в них, в одну за другой по порядку. Некоторые из них соединяются между собой – это смежные комнаты. Некоторые комнаты заканчиваются стеной. Другие соединяются, по ним можно ходить по кругу. Когда мальчик заходит в тупик, не находя дальнейшего прохода вперёд, он начинает злиться и плакать. Тогда кто-нибудь из взрослых поднимает его, разворачивает и направляет по нужному маршруту. Кто-то предлагает мальчику взять на руки, но ребёнок яростно отталкивает чужие руки и выбирает идти самостоятельно, он торопится домой, но не может найти дорогу и от этого злится ещё больше. Комнаты в многонаселённых коммуналках, принадлежавших разным семьям, в основном никогда не закрывались, так было принято, тем более когда хозяева были дома. Маленькому человечку, если дверь в комнату была просто прикрыта, нужно было только толкнуть дверь, и если ему хватало сил, то перед ним открывался новый, ещё им неизведанный, мир – новая комната, ещё им неизведанная, а за ней ещё и ещё. Это был первый бесценный опыт путешествия и познания окружающего мира новым его жителем. Алёша еще не мог понимать, что что-то в этом мире ему не принадлежит, куда-то нельзя заходить и что-то нельзя трогать, это было пока ещё выше его понимания, он был убеждён что всё вокруг принадлежит ему и существует только для него…

…Государство хоть социалистическое, хоть капиталистическое всегда стремилось и всегда будет стремиться к объединению своих граждан в группы: к коллективизации, к кооперации, к созданию артелей, бригад, отрядов и т. п. Объединёнными по какому-либо признаку или даже по интересам, гражданами намного легче управлять, чем когда каждый гражданин представляет собой индивидуальность со своими, порой отличающимися от общественных, интересами. Любое государство все-таки есть инструмент насилия в руках какой-нибудь господствующей общественной группы, как бы оно само себя не позиционировало: демократическим, социалистическим или каким-нибудь ещё.

Насилие над взрослыми гражданами – физическое и психическое, проявлялось в виде строгих законов, обещающих жесткие приговоры за их нарушения: смертную казнь, пожизненное или длительное лишение свободы, ограничение деятельности, штрафы и тому подобные меры устрашения. Для законопослушных граждан действуют такие инструменты воздействия на сознание как: пропаганда, агитация, массовый гипноз через собрания, съезды, митинги и средства массовой информации. Любая власть старается почаще собирать народ в как можно больших количествах и не важно по какому поводу. Важно лишь одно, что толпа представляет собой уже один большой организм, а на один организм гораздо легче воздействовать. Толпу проще гипнотизировать, чем каждого в отдельности, ей проще управлять и её проще направлять туда, куда нужно власти. Так государство работает с взрослым населением. Что касается детей, то и они не остаются без влияния агитации и пропаганды со стороны государства. Дальновидные власти уделяют подрастающему поколению достаточно внимания на всех этапах его развития и начинают ковать нужных им граждан уже с самого раннего детства.

Насилие, и не только психологическое, через родителей, воспитателей, преподавателей и старших товарищей, в советское время – пионервожатых, но и даже физическое над маленьким человеком – ребёнком начинается с самого его рождения. Это насилие исходит от взрослых и старших, отталкиваясь от общественных традиций, без особых размышлений о моральной стороне дела. В то же время в самом раннем возрасте начинается ломка воли ребёнка под старших, которые находятся ближе всего к ребенку: мать, отец, бабушки, дедушки, тёти, дяди, иные родственники или вообще посторонние воспитатели, на которых родители доверчиво оставляют своё чадо. Таким образом власти заботятся о воспитании лояльного власти гражданина составляющего гражданское общество. Когда государство хоть немного ослабляет контроль за этим процессом, пуская его на самотёк, оно получает в ответ от уже самоорганизованного и самоопределившегося общества, которое хоть частично, но уже развивается само по себе, разнообразные сюрпризы в виде дворцовых переворотов и даже народных революций…

…Но вернёмся к нашему герою. Алеша родился на следующий год после первого полёта человека в космос. Мир вокруг еще был под впечатлением воссоединения человека и космоса. Главные новости дня, после разнообразных съездов и выступлений руководителя партии, были космические. Из репродукторов, висевших в каждом доме, а радиоточка находилась в каждой квартире и даже почти в каждой комнате, звучали патриотические, написанные в основном под заказ, но от этого даже ещё более талантливые. В основном радиоэфир заполняли музыкальные и вокальные произведения о покорении советскими людьми космоса. Можно с уверенностью сказать, что под эти песни и родился Алёша. Под них он делал свои первые шаги. Уже в более зрелые годы, он всё равно ещё хорошо помнил себя ползающим на четвереньках перед стареньким черно-белым телевизором «Авангард», который показывал всего одну первую программу с соответствующим репертуаром: новости съездов и заседаний, обязательно про космос и про успехи Советской власти на полях, заводах и фабриках. Ребенок, неосознанно ещё, но уже впитывал советскую пропаганду и агитацию на подсознательном уровне, и там, где-то в самой глубине этого подсознания постепенно начинался процесс формирования у маленького человечка отторжение ко всему правильному, официальному, общественному, в общем ко всему советскому. Почему излишне назойливая пропаганда и агитация получает в ответ обратную реакцию? Неизвестно, но это так. В любую эпоху всё, что насаждалось насильственно, чрезмерно, через чур, все вызывало обратный эффект неприятия, особенно у подрастающего поколения.

Маленький мальчик Алёша ещё неосознанно, интуитивно, но уже чувствовал, что всё то, что льётся в его уши ежедневно и даже ежечасно, да так настойчиво по телевидению и радио, это ненастоящее, искусственное, придуманное, вроде какой-нибудь детской игры. И главное – этому нельзя верить. Значит настоящее где-то по другую сторону, по ту сторону, о которой или молчат взрослые и средства массовой информации, или выставляют в негативном свете. Постепенно Алёша, просматривая кинофильмы по официальным государственным программам, а других и вовсе тогда не было, стал ассоциировать себя с отрицательными героями: белогвардейцами, кулаками и бандитами. В конце каждого такого советского фильма ребёнок всегда расстраивался, что его герои проигрывали. Уже тогда в раннем детском возрасте мальчик отнёс себя в лагерь оппозиции к власти, а власть в то время была советская. Следовательно маленький Алёша с самого раннего детства занял сторону антисоветчиков, еще без всякого влияния со стороны западной пропаганды. Этому влиянию просто неоткуда было взяться в ранние детские, ещё дошкольные годы, а отторжение всего советского в сознании ребёнка уже произошло. И произошло это благодаря именно советской пропаганде и агитации со всех сторон, из всех утюгов, как говорится. В ответ на всестороннее зомбирование мозга советской идеологией в Алёше произошёл совершенно обратный эффект, он стал маленьким оппозиционером к существующему строю…

…Радио в те далёкие годы было одним, если не самым главным средством массовой информации, пропаганды и агитации. Оно работало целый день, электричества для обычной радиоточки было не нужно, поэтому радио никогда не выключали, даже уходя из дома. За радиоточки, в отличие от электричества и прочих коммунальных услуг, взималась какая-то чисто символическая плата, не зависящая ни от времени работы, ни даже от количества таких точек. Радиоприемник представлял собой пластиковую коробку, простейший динамик и переменный резистор для регулировки громкости, да ещё провод с электровилкой, вставляемой в специальную радиорозетку. Радиорозетки в советское время находились практически во всех жилых и производственных помещениях на предприятиях и во всех организациях. Такие розетки зачем-то обычно размещались рядом с электрическими на расстоянии примерно не более десяти сантиметров от пола. В связи с чем иногда при подключении какой-либо бытовой техники в такую радиорозетку, расположенную рядом с электрической, создавалось впечатление, что бытовой прибор не работает, а в случае ошибки в обратную сторону, когда в электрическую розетку по ошибке подключали радио, происходил разрыв динамика с характерным хлопком. После чего радиоприёмник можно было выкидывать. Так иногда развлекались детки – Алёшины ровесники. Сам же он никогда не повторял за сверстниками то, что представляло для него хоть малейшую опасность. От некоторых действий его останавливало, какое-то непонятное ему тогда, внутреннее чувство, что-то вроде инстинкта самосохранения. Радио передавало тогда только одну центральную первую программу. Начиналось радиовещание в 06:00 хоровым исполнением гимна СССР и прекращалось в ноль часов – также исполнением гимна СССР, всю многомиллионную страну приучая к одному, утвержденному где-то в Кремле, распорядку дня. Крайний срок, когда советский человек должен был отойти ко сну, это ноль часов. Радиотрансляция после гимна прерывалась на перерыв до 06:00. Из радиодинамика слышалось только тихое тиканье. Подъем же у этого среднего советского человека должен был произойти вместе с началом радиотрансляции в шесть часов утра с расчётом, чтобы он никак не мог опоздать на работу, кем бы он не работал. Это была страна тружеников, победивших царизм и капитализм, и строивших новое светлое будущее для всех. Поскольку до этого никто и никогда ещё не строил коммунизм, то считалось, что строить надо именно так, как решит коммунистическая партия и главное лицо в советском государстве – генеральный секретарь ЦК КПСС.

На проходных заводов и фабрик злые тётки в полувоенной форме после 08:00, обычное время начала работы большинства предприятий Советского Союза, фиксировали опоздавших хоть на одну минуту. По факту опоздания составляли докладную записку, которую строгие и вредные тётки направляли в цех, в котором работал нарушитель. Опоздавших и прогульщиков обязательно разбирали на собраниях парткомов, профкомов и на заседаниях товарищеских судов. Нарушителей ждало депремирование – лишение месячной премии на сколько-то процентов, они отодвигались в бесчисленных повсеместных очередях: на квартиры, детские сады, пионерлагеря, санаторно-курортное лечение, на приобретение бытовых товаров и тому подобное. Некоторые мелкие казалось бы детали очень характерны для эпохи строителей коммунизма и кажутся сейчас непонятными, а то и совершенно дикими для нового поколения, рождённого при новом капиталистическом строе. У поколения же рождённых в пятидесятые – семидесятые эти мелкие детали советского быта записаны на подсознательном уровне, помимо их собственной воли. Они надёжно зафиксированы в их памяти именно в том возрасте, в котором любая информация очень хорошо воспринимается и запоминается – в детстве и юности. Старшее поколение не мыслит себе опоздать хоть куда-нибудь, прогулять рабочий день или даже сесть на больничный лист при небольшом недомогании. У рождённых в 50—60 годы двадцатого века в крови был уже забит ген коллективизма и какое-то самоотверженное трудолюбие. В них жило твердое, с детства зафиксированное глубоко в сознании, правило, что ни в коем случае нельзя подвести руководство, своих товарищей – коллектив. Популярный тогда лозунг отражает это состояние души того поколения: «сам погибай, а товарища выручай.» Это было правильно и прекрасно, если бы в обществе уже 70-80-х не превратилось просто в полукомическое воззвание, обращённое не понятно к кому и ничего не имеющее с реальностью…

…Уже в первые годы жизни маленький Алёша столкнулся с высшей волей, которая переламывала его собственную волю и принуждала маленького человечка к тем или иным действиям, которые, мягко говоря, не вызывали у него особенного восторга. Никто в официальных структурах не спрашивал мнение маленького мальчика, уже имеющего свою точку зрения и свои собственные какие-никакие симпатии, антипатии, желания и мечты. Так, почти с пеленок, Алёша ощутил, что значит насилие над личностью и ещё то, что есть силы с которыми ему не справиться. Насилие он испытал сначала со стороны родителей и родственников: это можно, а это нельзя; так хорошо, а так не хорошо; так следует поступать, а так – нет. Просьбами и слезами не всегда можно было отстоять свои желания или хотя бы нежелания делать то, что ну совсем маленькому мальчику не хотелось делать.

Но только ни в то время, когда Алёша оставался на попечении материных тётушек-бабушек. Вот у них-то он встречал столько понимания и сочувствия, сколько ему требовалось. Бабушки нарадоваться на него не могли, за неимением других внуков. В отличии от родителей, все его желания бабушками сразу удовлетворялись и уже точно на их территории никто его не принуждал делать то, чего он совсем не хотел делать. Это была настоящая воля для маленького человечка – большей воли он в своей, совсем ещё тогда недолгой детской жизни, не видел.

Мальчик с ранних лет имел возможность сравнивать индивидуальное отношение к себе со стороны любящих людей и максимумом свободы со строгим общественным подходом в дошкольных заведениях, куда он попадал на довольно продолжительное время по воле жизненных обстоятельств. Бабушки в то время были еще молоды и работали, родители тоже работали. В Советском Союзе не было место тунеядцам и бездельникам, такие несознательные элементы считались отбросами общества, привлекались по уголовному законодательству и после отбытия наказания выселялись за сто первый километр от Москвы. Сто первый километр – это условное число, на самом деле, как правило, выселялись такие морально неустойчивые граждане гораздо дальше.