Шакалы поют в полдень

Глава третья

В которой начнутся основные события.

Слепящий жар солнца уже вовсю выбеливал дорожную пыль и рыжую черепицу, Кроу заканчивал с завтраком, а шакалка брела в направлении своего магазина, когда на единственную центральную улицу в городе в сопровождении непрерывных сигналов влетел грузовик Сантана. Черные бычьи рога в кольце солнечного диска на капоте были тому подтверждением. Облако пыли клубилось за багажником. Ульяна узнала Малыша Бенито Рубио за рулем. Тут не ошибешься: единственный в округе представитель рода человеческого ростом почти в семь футов и разворотом плеч не меньше двадцати пяти дюймов. Машина поравнялась с шакалкой. Тренированный взгляд отставной хищницы считал всю гамму эмоций на лице водителя. Папаша Рубио частенько ворчал на младшего сына, мол, неспособен Бени на серьезное дело, больно рассеянный, невнимательный, шебутной. А вот, поди, на Малыша теперь посмотри. Ох, поразился бы Старик, мир праху его. Мама Рубио будет гордиться сыном. Груз у Бени был неприятный: окровавленная мужская рука цеплялась за спинку заднего сиденья. Парнишка вел грузовик так, что несчастному пассажиру приходилось несладко.

На улицу стали выглядывать встревоженные жители. Яростных автомобильных сигналов они не слышали со времен Чичи.

– Мадам Вебер, что это? Что случилось? – Эрика Вайс выскочила на крыльцо своей парикмахерской, рядом с которой Ульяну застало происшествие.

– Полагаю, что ничего хорошего, – пожала плечами Уля.

Грузовик миновал офис шерифа и дал по тормозам у городской клиники.

– Каталку! И врача! – проорал Бени, едва ли не выпав из грузовика.

Дважды повторять не требовалось. Буквально через полминуты с заднего сиденья выгрузили полуживого грязного мужчину в бурых лохмотьях. Несчастный едва мог двигаться и мало напоминал благородного мужа, однако им являлся: грязные пальцы упрямо прижимали к груди шляпу.

– Всевышний помилуй! Да святится имя Твое! Кто это?! – зашипела Эрика так, что ее можно было услышать в обоих концах улицы. – Мадам Вебер, вам удалось разглядеть этого человека? Это что, кровь?! Это же кровь! Что произошло? Откуда его привезли? Из полей? Точно из полей! Откуда бы еще мчаться грузовику Сантана?

– С пастбищ, – подсказала Уля, внимательно наблюдая за происходящим. Сейчас ее не столько интересовал пострадавший, которого унесли в больницу, сколько невольные свидетели. Бени убежал следом за своим грузом, а народ потихоньку начал стекаться к машине, кто неуверенно, кто смело.

– С пастбищ! Точно! Как это я сразу не догадалась! А кто же он такой? Кто? Наемник, да? Сезонный?

Если кто-то подумал, будто любопытство мадам Вайс праздно, то этот кто-то глубоко заблуждался. В парикмахерскую Эрики издавна стекались все самые свежие новости и слухи. Репортер местного портала приходил сюда за материалом. Да, никто не поспорит, что иной раз от оглушительного шепота мадам, а именно в такой манере она узнавала и делилась новостями, может разболеться голова. Но мигрень жителей не отпугивала.

– Похоже на то. – Уля не без тайного восхищения проследила за уверенной походкой Ди Старшего. Помощника он оставил охранять грузовик от зевак, сам же скрылся в клинике.

– Ну, шериф разберется. У нас теперь отличный шериф. На него можно положиться. И, конечно, на мэра тоже… Вот и он!

Арун Кулкарни, по мнению большинства жителей, был несколько молод для занимаемой должности, однако горячо ими же любим. Его раз избрали мэром после назначения временно исполняющего обязанности, и, если верить опросам, собирались переизбрать.

– Мадам Вебер, говорят, юный Юджин у вас в магазине должность помощника получил?

– Кто говорит? – Ульяна нахмурилась. Пару минут назад она обогнала господина Кошек, сопровождающего под руку Кэтрин Ван-Ю. Пара мило беседовала о преимуществах и недостатках ванильных булочек мисс Питти. Теперь же мадам Ван-Ю встревожено заглядывала внутрь грузовика, пока Кошек расспрашивал помощника шерифа.

– Мари Роуз видела, как он отпирал заднюю дверь музыкального магазина своим ключом.

– А что Мари Роуз делала у задней двери моего магазина?

– Ох, ну не знаю. – В характерной манере выкрутилась Вайс. – Она непредсказуемая девочка. Увлекается всякими глупостями. То в горы с подружками поедет духов кормить, это под носом у пастора и родителей, то песен наслушается и вобьет себе в голову, что влюблена в одного из этих ваших звезд. Одним словом, дитя. Что с нее возьмешь? Да я и сама в городе слышала, поговаривают, будто у вас к Юджину страсть. Конечно, это все глупости! Разве ж в такое можно поверить! Возмутительная разница в возрасте…

– Ну, отчего же. Не стоит принижать достоинства парня, – Уля проследила за мадам Ван-Ю: Кэтрин взлетела по ступеням клиники с такой скоростью, будто бесы за ней гнались. – Рассудительный, умный, воспитанный, красивый. Влюбиться ничего не стоит, согласитесь, мадам Вайс.

Эрика, почуяв надвигающуюся сенсацию, потеряла осторожность:

– Конечно! Такой мужчина вырос привлекательный!

– Немного жаль, что предпочитаю кого-то опытнее Юджина, – захлопнула ловушку шакалка. – Уверена, он встретит достойную девушку.

– Да-да, конечно!! Как я вас понимаю, Ульяна, как понимаю!

Уля скрыла улыбку. Она не сомневалась, что Эрика и впредь будет посылать Мари Роуз шпионить за ней, однако не в ближайшие дни. Во-первых, за пять лет горожане выучили простое правило: шакалка предпочитает говорить правду и только правду. Во-вторых, события, что разворачивались в это самое мгновение в их тихом городке, захватят воображение мадам Вайс не меньше, чем на неделю.

– Достойную и весьма отважную девушку, – как бы невзначай уточнила Уля. – Папаша Ван-Ю кого хочешь со свету сживет.

– О-о, – протянула Эрика. Уверенность вернулась к ней. – Старик – та еще заноза…

– В заднице, – закончила Уля за мадам Вайс. – При мне можно говорить как есть.

Эрика рассмеялась:

– Скупее дьявола не сыскать, даже в самом дальнем уголке Вселенной! Что тут скажешь.

– Зато мадам Ван-Ю, кажется, – очаровательная женщина.

– Ммм. – Если Эрика увлекалась, она теряла всякую осмотрительность и счет времени. – Не все так ясно, Ульяна Павловна. Не все. Говорят, будто бы она – послушная тень своего мужа, но отчего же тогда эту тень нередко видят в компании господина Кошек? Я, конечно, ни на что не намекаю, но госпожа Кошек слишком занята дочерьми, чтобы во всем ублажать мужа. И…ну вы же понимаете. Одинокий мужчина, одинокая женщина…

– Нередко? – Уля не сводила глаз с нотариуса, он не походил на человека, обеспокоенного судьбой Кэтрин. Скорее на человека, продающего свои услуги молодому помощнику шерифа.

– Ну, я, само собой, не назову точную цифру, но не меньше, чем раз в месяц. Что можно делать у нотариуса ежемесячно? Старик свои денежки и бумаги не доверяет даже сыновьям. А к женщинам, сами знаете, как относится.

– Да, действительно, необычно.

– Вот я об этом и говорю.

– Ладно, Эрика, – обернулась к собеседнице Ульяна, – приятно было пообщаться. Пойду на рабочее место, а то скоро моя звезда прибудет.

Шакалка раскланялась с хозяйкой салона, отвергла предложение сходить к клинике выяснить, что же произошло, и отправилась в магазин. Ди отлично знал, что такое маленький городок, и виртуозно использовал эти знания – зевакам перепадет меньше всего.

Шагая по улице, Уля не к месту вспомнила рельефные плечи, обтянутые черной выгоревшей футболкой, сногсшибательную улыбку и ясные голубые глаза. Впрочем, мало ли красивых сексуальных представителей противоположного пола она встречала в жизни? Единственная стоящая вещь в мужчине – это разум. Внешность лишь подчеркивает характер. К сожалению, у Ди было и то, и другое. Или к счастью. Ульяна никак не могла понять, что именно чувствует на этот счет. Не слишком ли Кроу идеальный? Пока Лана была рядом, времени на оценку личных качеств шерифа не находилось, теперь его, времени, было хоть отбавляй. И чем только родители занимаются, когда дети покидают отчий дом?

– Это вам!! – Юджин вручил ей толстую связку цветущих веток олеандра. – За работу, конечно же!

Уля вздохнула, созерцая нежно-розовые и белые лепестки. Она саженцы везла в это судьбой забытое место пять лет назад, чтоб у дома посадить, разрешение на них оформляла. Ободрал, подлец!

– Очень красивые. Спасибо, Юджин.

Пацан вскинул подбородок и немного надменно ухмыльнулся. Угодил, доволен.

– Никто не звонил? – вернула его в реальность Ульяна.

– Не, мэм. Вообще я пришел когда, не знал что делать, поэтому решил помыть полы…

– О, спасибо! – обрадовалась шакалка. Кажется, Юджин не такой уж бестолковый!

– …Только чем мыть и в чем, не нашел…

Бестолковый. Ульяна вздохнула:

– В подсобке справа.

– А-а-а! Ща сделаю, мэм!

Но не безнадежный.

– И ковер выбей, пожалуйста, – крикнула ему вдогонку Уля.

В ответ донеслось что-то невнятное, грохнуло об пол железное ведро. Швабру, судя по стуку черенка, Юджин тоже уронил.

Хозяйка музыкального магазина вновь вздохнула, грустно оглядела букет в своих руках и направилась к стойке. Лана в дальнем углу за кассовыми лентами хранила простую полимерную вазу. Ди Младший часто приходил с цветами. Правда, парню Кроу хватало ума цветы покупать. Но Дэниел и не тянул на скупого папашу Ван-Ю, чтобы сына третировать деньгами.

Уля положила ветки на стойку, достала вазу из ящика у пола и направилась в туалетную комнату.

Какие дела могут приводить человека ежемесячно в кабинет нотариуса? В отличие от Эрики Вайс, Ульяна не имела привычки выдавать желаемое за действительное. Кэтрин Ван-Ю не интересовалась мужчинами, ее занимали лишь сыновья, которых она берегла как зеницу ока. В основном оберегала она их от гнева мужа. Тихая, необщительная, с умными глазами, предпочитает не выделяться. Точнее предпочитала. Пожалуй, сегодня она была одета нарочито небрежно, и волосы в беспорядке, коса перевязана алой тонкой лентой. Такие нотариус использует для скрепления бумаг.

Уля помыла кувшин, набрала воду и вернулась обратно.

Господин Кошек – пожилой, очаровательный мужчина, давно растерявший пыл в отношении противоположного пола, по вечерам, если не сбегал от жены в бар, отсиживался в кабинете. Единственная его любовь и слабость – пирожные мисс Питти.

Интерес Кэтрин к нотариусу должен быть связан с сыновьями или с самой Кэтрин. Ежемесячно можно получать или отправлять деньги, в случаях, когда сделать это через банк напрямую нельзя. Что еще?

Уля достала ножницы и аккуратно обрезала сломы на нижних концах веток, прежде чем опустить их в вазу.

Пожалуй, документы получать и отправлять. Что-то вроде ежемесячной отчетности горнодобывающей компании, только в рамках одного человека.

Хлопнула задняя дверь. Подхрюкивая, как голодный гуло, с улицы в магазин ввалился Юджин и поставил ведро с водой на пол. Швабру он прислонил к стене.

– Юджин, – обратилась к нему Уля. – Как твоя мама отнесется к тому, что ты теперь работаешь здесь?

– Мама? – Парень выпрямился. – Да, нормально. Проблемы с отцом всегда, с мамой – никогда. Она говорит, что мы должны быть счастливы, а остальное неважно.

– У вас замечательная мама, – улыбнулась Уля.

Юджин фыркнул, выпрямил спину и засунул руки в карманы – эдакая поза юного сердцееда.

– А то, мэм! Она умнее папаши раз в пять. Думаете, кто перестроил логистику в позапрошлом году, когда у Республики начались столкновения с колониями? Отец скупердяй и ханжа, из него хороший управляющий на месте, но дела семьи вести по-настоящему он не умеет, хоть и убежден в обратном. Мама просто это всегда так делает, что он и не замечает. Думает, он такой виртуозный делец.

Уля удивленно вскинула брови:

– Утаить от местных сплетников работу с банком и биржей?

– Она с банком через господина Кошек общается. С остальным ей помогает наш управляющий. Оба неразговорчивые, когда речь о делах заходит. Хотите, я вам помогу цветы поставить? – Юджин закусил нижнюю губу.

– В вазу?

Глаза его сверкнули смущением и детским озорством.

– Ага.

Уля усмехнулась:

– Справлюсь.

Собеседник не расстроился, сказал «гх» и побежал к ковру.

А пока Ульяна Павловна с замирающим сердцем наблюдала, как великолепный образчик тканого изделия ручной работы пытаются сложить вчетверо и, задевая по пути струны акустических гитар, вынести из магазина на улицу, Дэниел Кроу искал смыслы бытия.

– За что? За что? За что? За что так господь наказывает меня? – бормотала Кэтрин Ван-Ю, протягивая руки к двери операционной, куда всего минуту назад увели каталку с неизвестным. – Что ему сделал бедный мальчик?

Ди удерживал женщину за талию. Поначалу, чтоб врачам не помешала, теперь, чтоб не рухнула на колени.

– Кэтрин, вам нужно присесть, – повторил он уже в третий раз.

– Шериф, может водички? – Ханна Дуда – это наша младшая медсестра, есть еще старшая, но в тот момент она ассистировала доку на операции – наблюдала за происходящим из приемной и переживала не меньше самой мадам Ван-Ю. Ханна раньше с настолько тревожными и эмоциональными ситуациями не сталкивалась.

– Да, принесите, пожалуйста.

– Сейчас! – мисс Дуда сорвалась с места.

Внушительная комплекция, о которой так любили сплетничать в салоне Эрики Вайс, не мешала Ханне оставаться проворной. Она подхватила со столика кувшин с водой, налила в стакан и подбежала к шерифу.

– Кэтрин, – мягко повторил Кроу, – давайте присядем.

Он потянул мадам Ван-Ю к старому карбоновому креслу, такие когда-то стояли на пассажирских паромах, что курсировали между станциями и центральной планетой, дешевые, прочные, простые в обслуживании. Теперь требования к безопасности космических судов иные, но не пропадать же списанному добру. Кэтрин оглянулась на шерифа, будто впервые его увидела, потом обратила внимание на стакан в руке мисс Дуда.

– Что? – прошептала несчастная женщина.

– Давайте присядем, – терпеливо повторил Кроу в пятый раз.

Кэтрин беспомощно посмотрела на старые сиденья:

– А если он умрет?

Дэниел покачал головой:

– Мэм, док сказал, в холодильнике достаточно крови для переливания, а жизненно важные органы не задеты.

Кэтрин неуверенно шагнула к креслу. Кроу придерживал ее.

– Еще два шага, мэм.

Женщина послушалась.

– Хорошо. Теперь садитесь.

С помощью шерифа она опустилась в кресло, приняла из рук медсестры стакан с водой и немного пригубила.

– Отлично. Теперь нам с мисс Дуда надо узнать, – начал с маленькой хитрости Кроу, – есть ли что-то, что док должен знать о здоровье этого парня?

Кэтрин вскинула голову, ее вдруг начала сотрясать мелкая дрожь:

– Группа крови у него четвертая отрицательная! У его отца тоже была четвертая, а у меня третья.

Краем глаза Ди поймал озадаченный взгляд Ханны, направленный на него.

– Хорошо, мэм. Что еще?

– Ничего… – Кэтрин запнулась, стараясь справиться с новым приступом паники. – Ничего больше, вроде бы. Он даже болел в детстве редко.

– Как его зовут? И возраст. Доку точно понадобится возраст.

– Натан Уолш. Ему двадцать шесть.

– Ваш старший сын? – как само собой разумеющееся уточнил Кроу. До сегодняшнего дня он, как и все в Сан-Исидро, считал Тома Ван-Ю первым ребенком Кэтрин.

– Да.

– У парня есть другие родственники, мэм? Должен ли я кого-то еще поставить в известность?

– Нет, шериф. Его приемные родители скончались три года назад, а отца не стало до его рождения.

Кроу поднял голову и встретился взглядом с медсестрой. Вслух произносить просьбу не пришлось. Мисс Дуда понимающе кивнула и побежала к селектору.

– Кэтрин, – Дэниел сделал тембр голоса чуть ниже и тише. – Расскажите о Натане. Он работает на горнодобывающую компанию?

Будучи юнцом Кроу усвоил простую истину: женский слух подобен кошачьему – ловит каждую тональность. Хочешь, чтобы леди доверяла тебе, следи за голосом, не позволяй ей прижать ушки.

– Нет, – выдохнула в отчаянии Кэтрин. – Его вообще здесь быть не должно! Он шесть лет отслужил, уволился четыре месяца назад в звании капитана, и сейчас должен быть на Эдеме.

– На Эдеме? – Кроу не столько удивился, сколько одобрил. Любящие матери всегда гордятся своими сыновьями.

– Да, – морщинки на лице несчастной на мгновение разгладились. – Он теперь первый пилот лайнера Луа – Эдем.

– А компания?

– Континенталь.

Кэтрин вдруг вспомнила, где именно находится. Она порывисто всплеснула руками и попыталась подняться, но шериф удержал ее.

– Мэм, ответьте еще на несколько вопросов. Это очень важно. На каком участке служил Натан?

– Я не хотела, чтоб он шел в армию! Тем более в космические войска! Но это был его выбор…какое у меня право вмешиваться? Кто я вообще?

– Он вас знает, мэм? Не мог он прилететь к вам?

Кэтрин покачала головой, ее вновь начало трясти.

– Знает. Он обо мне знает еще с восемнадцати, с тех пор как родители рассказали ему, но у нас никогда не было близких отношений. Не думаю, что… Нет. Он никогда не хотел сблизиться. Я для него посторонняя.

– Так на каком участке он служил?

– В Пятнадцатом Сумеречном.

Кроу мысленно свистнул. Хорош подарочек, ничего не скажешь. Элитный пилот, ветеран Пятнадцатого сектора Сумеречного скопления, едва не погибает от лап махалая на спутнике Лилит. В ноге скобы, обезвоживание, тайник с оружием времен первых переселенцев. И во всем этом замешана жена Питера Ван-Ю.

– Мэм, я бы рекомендовал вам сегодня не возвращаться на ферму. Вам есть, у кого переночевать? Мне нужно будет обеспечить вас охраной.

Кэтрин непонимающе уставилась на Кроу.

– Мэм, боюсь, в ближайшие дни вам лучше не оставаться с мужем наедине.

Мадам Ван-Ю выдохнула обескураженное «ох». О склонном к агрессии супруге она и не вспоминала последние минуты.

Глава четвертая

Продолжим.

Итак, к обеду того же дня у нас с вами сложилась следующая картина: Натан выжил, Китти счастлива, у шерифа мигрень.

– Где?! Моя?! Жена?! – А это причина мигрени, Питер Ван-Ю собственной персоной.

Стоял в кабинете Кроу, напротив его стола, и вот уже минут пять неистовствовал. Горластый, агрессивный, ограниченный – так его охарактеризовал для себя Дэниел еще при первом знакомстве. С тех пор мнение не изменил.

– Сэр, – терпеливо повторил Кроу. – Прошу вас успокоиться и ответить на несколько вопросов.

– Иди к дьяволу!!

Дэниел сдержал порыв потереть переносицу. Бывают такие люди, от которых устаешь, едва они входят в помещение.

– Сэр, знакомо ли вам имя Натан Уолш?

Старик издал звук, похожий на хрип подыхающей собаки. Глаза его налились кровью. С размаха он ударил раскрытыми ладонями по дубовой столешнице и яростно сквозь зубы прошипел:

– Если бы я знал о существовании ублюдка, его бы в живых не было давно, и этой суки, его мамаши, тоже!

Кроу кивнул.

– Я вас понял, сэр. Благодарю за участие в расследовании. Запись нашего разговора вскоре поступит в распоряжение прокуро…

С рычанием старик прыгнул на шерифа прямо через стол. Короткие толстые пальцы с обломанными ногтями попытались обхватить шею служителя закона. Отвратительная гримаса застыла на морщинистом лице. Новенькая серая шляпа с блестящим шелковым ярлыком «D&D» улетела на пол. Шериф откинулся на спинку за долю секунды до броска. Оттолкнувшись от стола ногами, он откатил кресло и позволил Питеру рухнуть на пол. Железные мыски фермерских сапог гулко стукнули о деревянный настил. Пальцы старика влепились в футболку Дэниела, разодрав ее и поцарапав кожу на животе ногтями.